Почему это вызывало столь отвратительные противоречивые чувства? Тошные до омерзения. И речь шла далеко не о принуждении к совместному совершенствованию. Вэй Учэнь куда сильнее травмировали и раздражали люди, косвенно или напрямую причастные ко всему процессу.

Разделить с Хао интимную близость – ладно, допустим, она не настолько нежный цветок, у которого лепестки опадут при одном виде мужских гениталий. А вот выкинуть из головы понимание, что через столь унизительный способ собрались контролировать её силы, оказалось проблематично.

Контролировать. Её. Были вообще на этом свете мужчины, которые не хотели её подчинить? Вэй Лу, наверное… да и покойный брат. Но первый в последнее время вообще забыл о её существовании, второй же в лучшем случаем с небес наблюдает да за сердце хватается.

Она, как всегда, осталась одна. Никто не поможет ей выпутаться из сложившейся ситуации. Несмотря на то что все выходы теперь перекрыты, одно окошко всегда оставалось распахнутым, но мысли о добровольном уходе к предкам на небеса были ниже её достоинства. Да и Синь Юй не позволит ей сбежать.

Синь Юй… Приставучий, словно пиявка, и громкий, как летняя цикада. Как же он раздражал её. А ещё сильнее раздражало то, что его сочувствие отзывалось чем-то болезненным в груди. О ней никто не заботился, а этот дурень предпринимал хотя бы какие-то попытки. Совсем слепой и глупый, раз увидел в ней что-то привлекательное и рискнул проникнуться симпатией.

Поначалу Вэй Учэнь полагала, что Синь Юй испытывает к ней обычную привязанность, привыкнув к её обществу, ведь вместе они провели немало времени в Бянь Сэ Лун. Его отношение немного забавляло, внося какое-то разнообразие в монотонные безрадостные дни. Но как только раскрылась её личность и тот факт, что она девушка, он моментально изменился. Стал осторожничать, нервничать. Видать, распереживался до такой степени, что из-за спутанных чувств заинтересовался ею как женщиной, то и дело заикаясь да нервничая.

Незавидная у них сложилась ситуация, а ведь всё так хорошо начиналось.

Хотя что именно «хорошо» – тоже спорное утверждение. «Хорошо» никогда не было. Они просто несколько месяцев сидели в золотой клетке, и, пока Вэй Лу наслаждался тёплым кровом и компанией своего покровителя, Вэй Учэнь не видела для себя перспектив, не переставая оглядываться на прошлое.

Всё казалось странным с первого дня встречи с Синь Юем. Он бежал из духовной школы Тайян, чтобы спасти свою мать. Но Синь Лин, являясь второй женой Юэ Гуана и имея от него ребёнка, не нуждалась в спасении, к тому же Синь Юй даже не догадывался, что она была замужем. То есть он не стремился уберечь её от брака, а просто желал увести Синь Лин из духовной школы Бянь Сэ Лун.

Ещё одна деталь: Синь Юй поместил духовного паразита, частицу души Хао, в Вэй Лу. Идея о том, чтобы отделаться от Заклинателя змей, вполне вписывалась в общую картину, однако впоследствии Синь Юй пристал к их компании, словно репейник, и всё сложилось так, что они отправились в Чандэ. Ни разу за дорогу он не выглядел обеспокоенным. Нельзя исключать и того, что Синь Юй просто хороший притворщик.

Допустим, он просчитался и не вышло переключить внимание Хао на Вэй Лу и Вэй Учэнь, поэтому ему пришлось увязаться за ними. И потом он придумал предоставить их в качестве разменной монеты для Бянь Сэ Лун.

Вэй Учэнь не столько смущало и злило, что Синь Юй мог намеренно привести их в Бянь Сэ Лун и приложить руку к нападению в местном храме, сколько всё сильнее напрягал момент с передачей духовного паразита. Как простой целитель способен провести столь сложный ритуал? Этим навыком владели экзорцисты, не говоря уже о присутствии осознанного духа в сновидениях.

Вэй Лу встретил Синь Юя во сне с перебинтованными глазами, значит, у того имелись и задатки онейроманта. Помнится, Вэй Лу рассказывал и о том, как «их крикливый друг» использовал талисманы и светлую ци. Добавим к этому отличные способности целителя. Да и за побег Синь Юю влетело только двадцать ударов розгой, что продемонстрировало явное намерение Тайян сохранить ему жизнь.

«А ещё во время порки они наложили на него заклинание безмолвия», – размышляла Вэй Учэнь.

С такой точки зрения Синь Юй выглядел достаточно сильным тёмным заклинателем, который старался изо всех сил скрыть свои таланты.

«И он больше ни разу не обмолвился о спасении матери, ничего не предпринимал, даже не упрашивал главу Шо. Словно… смирился? Но он так боялся за неё. Не верится, что он просто смог отпустить ситуацию».

– Уже пришла?

– А ты, смотрю, не спешил.

– Был занят.

– Мне-то что?

Прекрасное начало. Располагающее. Столь же приторное и тошнотворное, как и закрытый небольшой зал, который обставили так, словно в любой миг из-за ширмы покажется парочка проституток. Свечи, благовония, свежие простыни – если так в понимании Шуан Тяня выглядела расслабляющая атмосфера… Хотя что ещё могли сделать заклинатели-прислужники, чтобы настроить феникса и змею на спаривание?

Отвратительно.

Но из любой ситуации стоит извлекать выгоду. Пока что Вэй Учэнь смутно представляла, чем ей поможет ударившая в голову рискованная идея. Раз парного совершенствования теперь не избежать, она вытянет из него максимум пользы. Они пожалеют, что заставили её переступить через себя.

Подойдя к столу и бросив на него парчовый мешочек, Вэй Учэнь достала маленький флакон с прозрачным раствором. Целый день принимала чёртовы пилюли и надеялась на великую медицину с щепоткой магии.

– Что это? – нахмурился Хао, заметив, как она выливает в рот жидкость и кривится от её вкуса. – Я понимаю, что это неприятно, но ты должна быть в здравом уме, чтобы контролировать поток энергии.

– Захотела бы забыться – выпила бы что покрепче, – зарычала Вэй Учэнь, отставив флакон. – Как сказал Синь Юй, эта микстура ослабит глубокую инь и работу почек, что отразится на детородной функции[25]. Или отцом хочешь стать?

При упоминании отцовства Хао аж передёрнуло, он вдруг умолк и застыл посреди помещения, словно наивный подросток, впервые услышавший о тайнах взрослого мира. Вэй Учэнь мало интересовало, что творилось в его голове. Она вытащила содержимое мешочка и напряжённым взглядом прошлась по ещё одному флакону с жидкостью, которую нужно выпить в течение часа после полового акта. Также там находилась бутылочка с желтоватой микстурой и маленькая баночка с масляной субстанцией.

Вэй Учэнь вдруг стало неловко. Слишком неловко. Но не из-за Хао, а из-за Синь Юя, который передал ей этот набор «экстренной помощи». Утром в ней всё ещё горело возмущение, и такой «дар» она восприняла как ещё большее унижение и оскорбление, отчего молча вырвала его из рук Синь Юя и едва сдержалась, чтобы не одарить грубым словом. А сейчас вспомнила, что он выглядел как побитый щенок, выброшенный под холодный дождь.

В общем-то, а что он мог сделать? Здесь все тёмные заклинатели ходили на коротком поводке. Даже если бы Синь Юй попытался защитить честь Вэй Учэнь – хотя тоже вопрос, о какой чести могла идти речь? – его бы побили и велели убираться. Похоже, ему действительно было больно от мысли, что её принуждали к парному совершенствованию. Однако, несмотря на жгучий стыд, Вэй Учэнь всё же испытывала благодарность: во-первых, он не стал орать и бегать с протестами, а во-вторых и самых главных, ничего не рассказал Вэй Лу. Этот бы точно создал им проблемы.

– Чего стоишь? Подойди, – обратилась к Хао Вэй Учэнь.

– Зачем?

Взяв флакон с желтоватой жидкостью, она обернулась и протянула его тёмному заклинателю, который преисполнился подозрений.

– Что это?

– Понятия не имею, но нужно выпить сейчас.

– Что это? – ещё сильнее омрачился Хао.

– Микстура, которая также… – С неловкостью скосив взгляд, она добавила тише: – Просто выпей, это снизит шанс, что ты станешь отцом.

– И как ты представляешь парное совершенствование, если у меня не встанет?

– А как это связано?.. – Но, глядя на Хао, Вэй Учэнь даже не хотела вдаваться в подробности этого разговора. – Боже, просто выпей.

– Ага, сейчас. Подмешала туда яд, да?

В первый миг Вэй Учэнь посмотрела на него как на глупого индюка. А затем взгляд озарило прозрение: она в задумчивости и с лёгким разочарованием глянула на флакон. Отравить… точно. Почему она до этого не додумалась?

– Это что ещё за взгляд?

– Просто пей.

– Точно отраву туда подмешала.

– Тогда сделай одолжение и сдохни.

При столь раздражённых словах, брошенных ему в лицо, Хао едва удержался, чтобы не выплюнуть порцию ругательств. Он выхватил флакон и, к счастью, не разбил его о стену, а с показательным недовольством опустошил. Доля благоразумия в нём всё же имелась, но уж точно не сдержанности и осторожности, как у брата.

Внешне Хао и Асура выглядели одинаково, как две росинки на листьях ранним утром, но, прожив рядом с ними несколько месяцев, Вэй Учэнь безошибочно научилась отличать их при любых обстоятельствах. Не только потому, что Хао носил тёмные одежды, убирал волосы в низкий хвост и от него за пару ли веяло удушающей демонической энергией. Его лицо выглядело раздражённым целые сутки, а взгляд ни на мгновение не покидало презрение.

Показательная грубость в его исполнении не так сильно пугала Вэй Учэнь, хотя пару раз ей всё же прилетало. За что она в ответ била этого напыщенного индюка по коленке, и только удачные появления Шуан Тяня предостерегали их от превращения в клубок орущих кошек. При всём несносном характере Хао не напрягал её так сильно, как Асура со своим спокойствием и таинственностью. Вэй Лу бегал за ним ослеплённым птенцом, что жутко нервировало и беспокоило её. Но последняя попытка вразумить Вэй Лу обернулась тактичным напоминанием, что он уже не маленький мальчик и знает, что делает.

Забавно такое слышать от человека, благодаря которому они и оказались в этой ситуации.

– Ты что делаешь?

– Раздеваюсь, – отчуждённо отозвалась Вэй Учэнь, развязывая пояс и распахивая внешний халат. Она глянула на широкую кровать, застеленную лишь плотным покрывалом, а затем обратилась к Хао: – Я не невинный лотос, у меня уже были партнёры. Относись к этому проще. Или ты до этого никогда не занимался любовью?

– Занимался. – На удивление, он ответил спокойно, а не разорался, что лишь подтверждало действительность. Хмурое выражение не сходило с его лица, как и тяготящее чувство на душе. – Слушай. Я… Мне действительно жаль, что приходится это делать. Если был бы выбор…

– Выбора нет, так что хватит пускать слова по ветру, – бесчувственно перебила его Вэй Учэнь, вновь повернувшись спиной и продолжив неторопливо раздеваться. – Сделаем дело с холодной головой. Возможно, даже к лучшему, что мы не хотим…

Сквозь свои слова она услышала тяжёлые шаги, внутренне вздрогнув, но оставшись собранной и спокойной, когда Хао схватил её за плечо и грубо развернул к себе. Его пальцы болезненно впились в руку, словно стальные прутья.

– Хочешь, чтобы я перестал пускать слова по ветру?! Я пытаюсь быть вежливым! А ты хочешь, чтобы я взял тебя силой?! Я могу взять тебя силой! Этого?..

– Отпусти меня.

– Ха-х, да, конечно! Так и отпустил!

– Отпусти. Сейчас же.

Сердце стучало, словно перепуганная птица, готовая свернуть шею, но вырваться из клетки. Вэй Учэнь не показывала, как ей страшно, снаружи оставаясь холодной. Хао был чересчур импульсивен. Он нависал над ней вулканом, готовым извергнуться и уничтожить всё на своём пути. В глазах блестела злость, тяжёлое дыхание вырывалось из груди.

– Отпустил. Мою. Руку.

Вэй Учэнь смотрела ему в глаза с вызовом и уверенностью. Она боялась, но не позволяла страху выбраться наружу. В этом её главное преимущество – умение держать контроль над эмоциями, в то время как Хао едва ли мог обуздать свой пылкий темперамент.

Он хохотнул. Натужно, с оскалом. Как бы говоря, что ей всё равно некуда деваться. Руку он отпустил, однако свободной после этого Вэй Учэнь не стала, в ней проснулись злость и раздражение. Хотелось придушить этого ублюдка.

Стало тошно.

Отвернувшись, она ощутила, как всё больше растёт отвращение, которое удавалось подавлять на протяжении целого дня. А сейчас оно вспыхнуло обжигающим пламенем, и, невольно глянув на окно, закрытое ставнями, Вэй Учэнь всерьёз задумалась о том, чтобы позаимствовать лучшую тактику Вэй Лу и выброситься наружу.

Воздух в помещении был достаточно тёплый, но, как только Вэй Учэнь скинула с плеч нижнее платье, ей захотелось провалиться под землю. Обнажённое тело делало её крайне беспомощной, сам факт наготы морально угнетал. То, что пару фэней назад не казалось страшным, теперь ввергало её…

«Нет, идите к предкам на небеса, я не буду бояться. Я всё оберну в свою пользу», – попыталась успокоить себя Вэй Учэнь, а затем почувствовала прикосновение подушечек пальцев к спине. Благо, что Хао не видел её лица. Да и самой ей не хотелось обнаружить ужас и трусость, промелькнувшие в собственном взгляде.

– Значит, тебе наносили это тату, когда ты была ещё ребёнком? Жестоко.

«Ещё прошлое вспоминать не хватало», – с раздражением подумала Вэй Учэнь, и эта мысль помогла немного прийти в себя и расслабить плечи. Она полностью избавилась от одежды, куда уж больше стесняться? Но оказалось, что есть ещё куда, когда Хао приблизился к ней вплотную, прижавшись обнажённым телом к её спине. Лопатки и плечи соприкоснулись с тёплой грудью.

Вэй Учэнь даже не знала, чего желала сильнее: закатить глаза, закричать или скривиться. Наверное, всё сразу.

Горячее дыхание обжигало ухо, Хао уронил лоб на её макушку и обхватил за плечи, тяжело вздыхая и не совершая лишних телодвижений. Вэй Учэнь почувствовала, как её обдало жаром, но речь шла не о вожделении, а лёгкой пульсации энергии. Тело человека насквозь пронизывали духовные потоки, стекаясь к даньтяням внизу живота, а также под сердцем у духовного ядра. Наиболее близкий контакт духовных потоков двух людей был возможен, очевидно, через соитие… либо через пробитие груди, но об этом варианте никто всерьёз не думал.

Вэй Учэнь лишь в теории знала о парном совершенствовании, поэтому ощущать на практике, как человек тянулся к её энергии, оказалось очень странно. Она потянулась в ответ. А что оставалось? Опасность, конечно, состояла в том, что сосредоточение и устремление тока ци книзу живота усиливало и приток крови. Из-за этого появлялось возбуждение. Многие люди, поддавшись нахлынувшим страстям, забывали о контроле потоков, которые успевали переплетаться во время соития. Как результат – искажение ци и жуткие боли.

Такого себе Вэй Учэнь позволить не могла. Но Шуан Тянь, похоже, забыл, что совместное совершенствование – это обоюдоострый клинок. И когда он вручал его Хао, то словно закрыл глаза и не заметил, что тот может и не удержать оружие.

Всё происходило не так плохо, как она ожидала. Хао не был грубым, вёл себя аккуратно, а она только и делала, что пристально наблюдала за ним, словно охотящаяся кошка. Даже когда он прижимал её к кровати, Вэй Учэнь думала только о том, чтобы самой украсть как можно больше энергии.

– Не смотри на меня так.

Тело покалывало от разогнавшейся ци, Вэй Учэнь ощущала давление духовной энергии внизу живота как лёгкий дискомфорт, принимая в себя Хао. Лёжа на кровати под грозным заклинателем, она смотрела на него испытующим взглядом, чувствовала запах кожи, жар его тела и недовольство, сквозящее в глазах.

Она промолчала. Держалась за его предплечья, пока он нависал над ней и медленными движениями бёдер входил глубже. От усилившегося давления Вэй Учэнь на мгновение прикрыла веки и выдохнула, издав тихий стон, а затем вновь подняла взгляд, посмотрев с вызовом.

– Прекрати.

– Так не смотри мне в глаза, – ровным голосом произнесла Вэй Учэнь, кончиком языка облизнув нижнюю губу. – Закрой их и сосредоточься, будь послушным мальчиком, исполняющим приказ своего учителя.

– Не надо… так говорить.

Дыхание Хао становилось тяжелее, настроение – паршивее. Вэй Учэнь могла бы сказать, что он испытывал отвращение к ситуации, однако буйный характер и раздутое эго не позволяли ему проигнорировать брошенный вызов.

Издевательская презрительная усмешка – всё равно что пощёчина по гордости, в этом Вэй Учэнь не сомневалась. Поэтому не удивилась, увидев, как глаза Хао вспыхнули раздражением. Поддавшись импульсу, он резко толкнулся вперёд, навалившись на Вэй Учэнь, из горла которой вырвался высокий нежный вздох. Она издала его, скорее, от удивления и жаркого импульса энергии, и тем не менее не сказать, что сожалела об этом. Потому что растерянность, охватившая Хао, стала вполне неплохим результатом.

Несмотря на то, что терпкое возбуждение щекотало низ живота, Вэй Учэнь не теряла голову. Она контролировала свою ци и чувствовала, сколь беспокойным становился поток Хао, заставляя её постепенно замедлять течение духовной энергии, уходя в «оборону». Сразу так делать нельзя, иначе Хао догадается о её злом умысле. Следовало переключить его внимание на более кричащую и очевидную вещь.

– Что такое? – намеренно томным голосом полюбопытствовала Вэй Учэнь, коварно ухмыльнувшись. Обхватив своего партнёра по совершенствованию бёдрами, она отпустила его предплечья и потянулась к лицу. – Неожиданно понял, что под тобой не деревянная кукла, а живой человек?

Скривившись от отвращения, он перехватил её запястье и прижал к кровати. Злоба так и блестела в его взгляде.

– Ты можешь заткнуться?.. Я не хочу делать тебе больно.

– Ты уже во мне. Да, ты можешь сделать мне больно. Но я не буду молчать. Раз ты взял меня силой, думаешь, я стану соблюдать правила?

– Я не брал тебя…

– Своего согласия на парное совершенствование я не давала, – перебила Вэй Учэнь, издевательски ласково и заботливо убрав свободной рукой прядь его волос за ухо. Хао аж вздрогнул. – Но кто сказал, что я не буду получать от этого удовольствие?

– Ты должна… Что за чушь ты несёшь? Ты должна сохранять разум спокойным и…

– О, я сохраняю. Это ты маленький бедный мальчик, который весь пылает от эмоций. Только не пойму, тебя завожу я, мои вздохи? Нет, вряд ли: моё тело угловатое и не мягкое, как у нежной девы. А что же тогда?

– Заткнись! – взревел от нахлынувшего гнева Хао, до боли сжав запястья Вэй Учэнь. Тяжело и озлобленно дыша, он прожигал её разъярённым взглядом, позабыв о контроле над током ци. – Хоть попробуй назвать меня мальчиком ещё раз! Я тебя!..

– Что? – с откровенной насмешкой посмотрела на него Вэй Учэнь, прогнувшись в спине и крепче сведя бёдра, заставив собеседника задрожать. – Только и умеешь, что орать, но твои слова ни разу не совпадают с действиями. Ха-х, хотя забавно, что ты даже не споришь со мной. Видимо, тебя действительно возбуждаю не я. Или я? Потому что только я смею говорить тебе такое. Ах да, ещё твой учитель. Он тоже зачастую обливает собачьей кровью твою дурную голову[26]. Неужели тебе втайне нравится, когда тебя унижают?

Последняя капля терпения себя исчерпала. Отметая здравомыслие и сдержанность, Хао нырнул в омут своих желаний. Заткнув рот Вэй Учэнь, из которого лился ядовитый поток слов, грубым злым поцелуем, он навалился на неё всем телом. Отпустив её запястья и подхватив одной рукой под бёдра, он начал вбиваться в неё нетерпеливыми резкими толчками. Мешая рычание с тяжёлым дыханием, Хао не контролировал уже ни свою духовную энергию, ни эмоции. И несмотря на то что он овладел телом Вэй Учэнь, сама ситуация находилась далеко не в его руках.

Вывести из себя Хао оказалось чуточку проще, чем она ожидала. Однако его животная страсть, обрушившаяся на неё необузданным потоком, стала проверкой на прочность. Полностью уйдя в духовную оборону, не позволяя бешеной обжигающей ци причинить себе вред, Вэй Учэнь с трудом удерживалась от того, чтобы не начать сопротивляться.

Прижимаясь ближе к Хао, обнимая его, царапая спину и надавливая на поясницу, она обжигала его ухо горячими томными стонами. К счастью, он не видел её брезгливое выражение лица. Пусть уж лучше поскорее насытится и успокоится, чем эта пытка продлится ещё дольше. Но Хао сумел её удивить.

Замедлив темп и тяжело переведя дыхание, он отстранился и вдруг, обхватывая её лицо, накрыл губы в страстном требовательном поцелуе, пробиваясь в рот языком. Взять её со злости – это одно. Но терзать губы, осыпать пылкими жадными поцелуями лицо и шею, дразняще прикусывая кожу, словно опьянённый влюблённостью романтик, – уже другое.

Гуй его знает, что творилось в голове у Хао. Возможно, он действительно испытывал неосознанное влечение к Вэй Учэнь. Учитывая, сколько раз они постоянно огрызались и скалились друг на друга, ненависть вспыхнула в столь неподходящий момент искрой страсти.

И это хорошо. Это ей на руку.

Не на руку, правда, оказались ощущения, как на последнем толчке Хао задрожал и застонал от удовольствия. Вот же животное, в самом деле. Это даже не злило, а… разочаровывало и утомляло.

– Дерьмо какое-то…

Лучше и не скажешь.

Стараясь отдышаться и придавливая своим разгорячённым, липким от пота телом Вэй Учэнь, Хао как-то не торопился подниматься. Вэй Учэнь просто смотрела в потолок и отслеживала успокаивающийся ток тёмной ци. К счастью – или сожалению? – она лишь немного возбудилась, но особого удовольствия прелюбодеяние ей не принесло. Слишком долго она не помнила чужих прикосновений. Так что это оказалось… так, обыденностью.

– Ты… – Успокоив дыхание и аккуратно отстранившись, Хао приподнялся на руках и одарил её столь обиженным и раздражённым взглядом, что Вэй Учэнь едва подавила застрявший в горле смешок. – Дрянь ты такая, ты что наделала?

– Я? Я лежала. Это ты всё делал. – С этими словами она оттолкнула от себя Хао и поспешила слезть с кровати. Но грубая требовательная хватка, сковавшая запястье, остановила её.

– Ты!..

– Расскажешь своему учителю, как потерял голову и любовно осыпал меня поцелуями? – Обернувшись и безжалостно осадив его, Вэй Учэнь заставила Хао аж позеленеть от злости. – Или мне это сделать? Сказать образцу порядочности и дисциплины, как хорошо мы провели время? И что ты занимался не парным совершенствованием, а решил просто удовлетворить своё желание плоти?

От грубости слов, сорвавшихся с её языка, Хао вновь скривился. Но промолчал. Пользуясь моментом, Вэй Учэнь вырвалась из цепких пальцев и направилась к столу, чтобы выпить последнюю из необходимых микстур. Откупорив пробку и вылив в рот горькую жидкость, она как ни в чём не бывало добавила:

– Не хочешь, чтобы Шуан Тянь узнал, насколько его ученик никчёмный и бездарный, будешь делать всё, как я скажу.

– Думаешь, такое ещё раз повторится? – озлобленно зарычал Хао, метнув в неё колючий взгляд. – Нам всё равно придётся этим заниматься, наше состояние будут отслеживать. Отсиживаться не удастся.

– Ты переоцениваешь возможность «отслеживания нашего состояния», – криво усмехнулась Вэй Учэнь, но поспешно добавила, подбирая с пола своё нательное платье: – Но да, нам придётся этим заниматься. Только чем «этим»? Соитием или совершенствованием?

– Тебе язык стоит вырвать за такие слова, женщина. Твою фамильярность терпят только из-за…

– О-о, нет, не терпят. Ты терпишь. И будешь терпеть. Иначе, повторюсь, твой учитель узнает, насколько ты никчёмный. Не смог справиться с простым заданием. А вот предпочтёт старейшина Шуан Тянь никчёмность змеи или фамильярность феникса… Ну, по-моему, выбор очевиден.