Бороться с врагом, который превосходил их по силе в несколько раз, оказалось очень и очень паршиво. Огонь феникса, представляющий грозное оружие для подавляющей части живых существ этого мира, будто ничего не значил для Куханя. Он защищался гуань дао, который в каждом взмахе издавал странный звук, словно отгоняющий тёмную ци. Поначалу Вэй Учэнь думала, что ей померещилось, но, сумев рассмотреть алебарду вблизи, она заметила на древке несколько отверстий, сквозь которые проходил воздух, образуя свист.

Оружие буквально пело, хотя мелодия и не предназначалась для сильных атак. Скорее, являлась помощью в рассеивании тёмной ци. Одного взмаха хватало, чтобы уничтожить маленького демона или призрака.

– Синь Юй! – громко крикнула Вэй Учэнь, что было для неё совсем несвойственно.

Синь Юй пытался помогать ей защитными заклинаниями, но сила Куханя уничтожала их, словно в огромной печи сжигали мелкие волоски[84]. В какой-то момент ему это надоело, и, защитившись формацией от тёмного пламени, он рванул к Синь Юю, замахиваясь гуань дао. Вэй Учэнь находилась слишком далеко, чтобы вовремя прийти на выручку, а Синь Юй оказался недостаточно ловким, чтобы уклониться.

Воздух показался обжигающе холодным, от резкого вздоха у Вэй Учэнь свело горло. Она уже думала наплевать на себя и призвать феникса, когда почувствовала близость мощного источника тёмной энергии, пульсирующего где-то под землёй. Он полз маленькой линией и через короткий миг вырвался перед Синь Юем крупной змеёй, отбившей Куханя прочь. Тот, сгруппировавшись, ловко приземлился на ноги, припав коленом к земле.

– Опытный целитель и поглотившая тьму Бездны заклинательница… Вы без меня, заклинателя с искажением ци, совсем, что ли, справиться не можете? – проворчал Хао, показавшись из-за полуразрушенной постройки.

– А сам-то где был? – не обрадовавшись его помощи, шикнул Синь Юй.

Судя по тому, сколь грозно глянул на него Хао, кроме ругательств, вряд ли что-то могло последовать. Но его потрёпанный вид говорил о том, что он пробился сюда с боем. Неожиданно для себя Вэй Учэнь испытала облегчение, смешанное с тревогой. Змей, отползший от Синь Юя к своему хозяину, увеличился в размерах и теперь прикрывал его полукольцом со спины. Вэй Учэнь поймала на себе взгляд Хао, такой же суровый и грозный, как и всегда, но что-то в нём неузнаваемо изменилось. Он смотрел на неё с немым вопросом, с напряжением и опасением. С беспокойством.

«Ну дела», – испытав замешательство и неловкость, подумала Вэй Учэнь. Чтобы Хао – да о ком-то беспокоился, кроме себя любимого и, может быть, Асуры?

От короткой передышки их отвлёк тяжёлый мужской смех. Наблюдая за тёмными заклинателями, Кухань искренне развеселился. Из его рта вырывались облачка пара, он крепко держал гуань дао одной рукой, уверенно расправив плечи.

– Твоё лицо так похоже на моё, отчего так и не терпится уничтожить это пятно позора. – Заговорив на своём родном языке, Кухань блеснул грозным взглядом, уставившись на Хао. – Как хорошо, что ты предал духовную школу Тайян. Не придётся даже искать оправдания, чтобы стереть такое уродство с лица земли, мелкий ублюдок.

Вэй Учэнь поняла лишь несколько слов, но и без того оказалось понятно, что Кухань далеко не лестно отзывался о Хао. Напряжённый миг развеял оглушительный грохот ломающихся построек и жуткого лисьего рёва. Вэй Учэнь рискнула оглянуться, заметив, как под давлением духовных пут завалилась девятихвостая лиса, чьи пушистые хвосты взметнулись в воздух. Поражённо наблюдая за происходящим, Вэй Учэнь не могла поверить, что Ту Син, младший ученик Шо Фэна, сумел столь ловко обездвижить одного из опаснейших существ. Ему точно кто-то помогал, но кто? Хотя чего гадать? Вся духовная школа Бянь Сэ Лун приложила к этому руку.

– Мальчишки всё резвятся, – подметил Кухань, ловко перехватив гуань дао, и, покрутив его в руке, произнёс с хищным оскалом: – Ну что, и нам пора бы.

Скорость Куханя поражала. Он в стремительном рывке сократил бо́льшую часть расстояния между ними, однако духовный змей оказался не менее быстр, преградив тому дорогу. Свист ветра, несущий в себе скрытую мелодию, обжёг плотную чешую змея, заставив его завертеться и злобно зашипеть, атакуя хвостом. Он упал, так и не сумев зацепить и ранить Куханя. Взмахнув гуань дао и грациозным движением проведя пальцами по его древку, он пробудил дремлющую в нём силу, зажигая замысловатые знаки, пылающие голубым огнём.

Предчувствуя недоброе, Вэй Учэнь воззвала к силе тьмы, пробуждая и поднимая в воздух И Шоу, объятых фиолетовым пламенем. Птицы с громким щебетом взмыли в серое небо, образуя живую стену перед змеем, по которой ударил огромный, созданный из духовных частиц гуань дао.

Атака оказалась неслабой: от стаи призрачных птиц не осталось и пёрышка – гуань дао рассёк их подобно острому ножу, что без помех разрезает рыболовные сети. Змею повезло чуть больше: лезвие из духовной энергии лишь повредило толстую чешую, заставив его яростно зашипеть и броситься в ответную атаку.

Кухань хищно ухмыльнулся. В этом оскале чувствовалась жажда крови, азарт горел в безумном взгляде. Он не испугался огромного змея, возвышающегося над ним на высоте четырёх чжанов, а с готовностью прыгнул на него, замахиваясь оружием.

– Вы оба! Живо уходите прочь! – рявкнул Хао, обращаясь к двум оставшимся заклинателям.

Вэй Учэнь растерянно заморгала, не понимая своих чувств. Всё выглядело донельзя абсурдным. Противник сражался с огромным змеем, бросаясь на него подобно обезумевшему демону, а когда Хао призвал второго духа-хранителя, Кухань лишь рассмеялся и продолжил бой с ещё большей резвостью.

Она многое слышала о людях из народа ху, знала, что они были куда ближе к животным, чем к людям, что их жестокость могла посоревноваться с кровожадностью демонов. Когда-то Заклинатель змей вызывал у неё чувство опасности, как если бы она наблюдала за диким хищником, к которому лучше не приближаться. От Хао и Асуры исходила особая аура, отталкивающая людей. Но от Куханя, не только родившегося, но и воспитанного, жившего по законам племени, призванного истреблять любое проявление тёмной энергии, у неё волосы вставали дыбом.

– Учэнь! Проваливай отсюда! – яростно завопил Хао.

Из оцепенения Вэй Учэнь вывел не столько оклик Хао, сколько крепкая хватка, дёрнувшая её назад. Синь Юй уверенно потащил её прочь, к воротам, огороженным защитным барьером, а она, перебирая ногами, неуверенно поплелась следом, не переставая оглядываться.

Хао не справится – Вэй Учэнь в этом не сомневалась. Возможно, до искажения ци он бы одолел Куханя, но не сейчас. Сейчас он продержится в относительно стабильном состоянии не дольше, чем человек успеет преодолеть пару ли быстрым шагом.

– Проклятье! Этот барьер… этот барьер основан на принципе отражения. Если мы попробуем затянуть его энергию, может, удастся выбраться, – заключил Синь Юй, но, отметив, что Вэй Учэнь не отвечает, обернулся. Та смотрела, как буйствовали потоки энергии на поле битвы. – Вэй Учэнь! Нам нужно выбираться.

– А Хао? – вырвалось как-то само собой.

Выждав мгновение, в котором так и сосредоточилось всё отчаянное желание сдержать ругательства, Синь Юй строго произнёс:

– Он потратил эту возможность, чтобы спасти тебя. Сделал хотя бы что-то хорошее в своей жизни. Не дай этому пропасть зря. Лучше попробуем поглотить энергию барьера.

Вэй Учэнь не знала, как правильно реагировать. Из-за забытых воспоминаний, которые крепко связывали её с Синь Юем, она в куда большей степени ощущала связь именно с Хао, на духовном уровне чувствуя его слабость. Но разве ей стоило беспокоиться о нём? Ведь Вэй Лу сейчас в безопасности, и, если Хао погибнет, Асуре останется позаботиться только о нём. Это ведь… расчётливо. Но почему тогда становилось так паршиво на душе?

Помотав головой в попытке избавиться от навязчивых мыслей, Вэй Учэнь выставила перед собой руки и, кивнув Синь Юю, последовавшему её примеру, принялась поглощать энергию. Тьма отзывалась куда охотнее, но, как бы Вэй Учэнь ни пыталась сосредоточиться на процессе, она чувствовала боль Хао, как колебалась его духовная энергия, разрывая меридианы.

Уши заложило какофонией звуков: рёвом девятихвостой лисицы, грохотом разваливающихся построек, стрёкотом формаций, шипением и безумным смехом. В груди возрастало давление, горло защипало, и как только Вэй Учэнь почувствовала кислый привкус на языке, испугалась и прекратила затягивать энергию. Растерянно охнув, Синь Юй покачнулся и также перестал тратить силы.

– Демон! – выругался он. – И как нам отсюда выбраться?

Надо уходить. Надо уходить, чтобы выжить, чтобы наполнить смыслом то небольшое отведённое ей время. Но если она убежит, а Кухань победит, как и те, другие светлые заклинатели, подавив девятихвостую лисицу, разве это можно считать победой? Этот демон проложит к ним дорогу через трупы тёмных заклинателей, пока не доберётся до Асуры, а вместе с тем и до Вэй Лу. Возможно, на них уже кто-то напал, но Кухань пугал Вэй Учэнь куда больше самых грозных демонов.

– Вэй Учэнь, эй!

Не сумев до неё докричаться, Синь Юй взял её за руки, заставляя обратить на себя внимание. Сморгнув смятение, Вэй Учэнь заглянула ему в глаза и увидела два глубоких омута, полных страха и тревоги. Синь Юй крепко сжимал её холодные поцарапанные пальцы в своих мягких тёплых ладонях, наполняя Вэй Учэнь нежностью, которую она не чувствовала, наверное, никогда.

Взгляд метнулся в сторону, туда, где в буйстве энергии буквально сгорали змеи.

– Вэй Учэнь, попробуй выжечь барьер пламенем феникса, – предложил Синь Юй. – Оно уничтожает всё, к чему прикасается. Защитный барьер не исключение. Если мне не удастся спастись, то уйдёшь хотя бы ты.

Он хотел уберечь её. Хао хотел уберечь её. Вэй Учэнь настолько привыкла сама спасать кого-то – в частности Вэй Лу, – что никогда не полагалась на других людей. Почему её разрывало от нахлынувших эмоций? Почему эти эмоции вообще появились?

Двенадцать лет Вэй Учэнь жила по нерушимому принципу: ненужные привязанности несут за собой только проблемы. Она раз за разом упрекала Вэй Лу за чрезмерную эмпатию к людям, а в итоге сама попалась в ловушку. Теперь её трясло от одной только мысли, что с Синь Юем что-то случится, что он погибнет здесь, как и Хао. Хао, гуй его подери! Вэй Учэнь ненавидела его до ломоты костей, но только этот грубый нахал знал и принимал её боль. Он разделил с ней не только горе – их буквально связывала одна жизнь, он стал зависим от неё, и отчего-то Вэй Учэнь не могла так просто отмахнуться от него.

Глубокий вдох. И выдох. Привкус крови на языке и давящая боль в груди. А также понимание, что она не протянет больше года…

– Я выжгу брешь в барьере, – сдержанно произнесла Вэй Учэнь, собранно посмотрев на Синь Юя. – Огонь тебя не тронет, и ты пробежишь первым, а я за тобой. Я понятия не имею, с кем ещё нам придётся столкнуться. Огонь меня хотя бы защитит, а если останешься ты, то тебя прихлопнут. Извини.

– Ну… да, в этом есть смысл. Хорошо. Я верю в тебя.

Поджав губы, Вэй Учэнь сдержала неуместный порыв прикоснуться к Синь Юю. Вообразив, как запирает эмоции глубоко в сердце и выкидывает ключ прочь, она сконцентрировала на пальцах тёмную ци, вспыхнувшую огнём. Жар разливался по венам, стекал с плеч от рисунка татуировок, и как только Вэй Учэнь развела руки, то почувствовала себя маленьким фениксом, гордо расправляющим крылья.

Направив мощь ударной волны в барьер, Вэй Учэнь почувствовала, как её охватил жар сияющего пламени. Защитное заклинание, установленное для отражения техник любого вида, сопротивлялось огню, но Вэй Учэнь не смела сдаваться. Она напирала, представляя, как пламя не давило, а пожирало формацию, ослабляя процесс самовосстановления.

Внутренняя тяжесть возрастала. Вэй Учэнь почувствовала, как защипало горло и защекотало лёгкие, поэтому, решив обойтись без дальнейших церемоний, крикнула:

– Давай, сейчас, прорывайся!

Выхватив из рукава пару талисманов, Синь Юй спрятал их от пламени и, нырнув под яркий поток, ударил ими по барьеру. Вэй Учэнь с трудом наблюдала за происходящим, она лишь чувствовала, как сила тьмы бурлила всё яростнее, словно желая разорвать её изнутри. Мощь требовала выхода наружу, и как только Вэй Учэнь заметила, как Синь Юй с удивлённым криком повалился вперёд, она направила руки в стороны, образуя мощные ударные волны тёмной энергии.

Закричав не то от облегчения высвобожденной силы, не то от боли, прострелившей вдоль позвоночника, Вэй Учэнь припала на колено. Переводя дыхание, она не стала оглядываться и проверять, к каким разрушениям привела её сила, а только подняла взгляд и убедилась, что Синь Юй оказался за барьером, который уже успел срастись.

Из горла вырвался вздох облегчения, Вэй Учэнь поразилась тому, что радовалась спасению человека, которого знала лишь по обрывкам воспоминаний. Но несмотря на то что память сохранила только некоторые сцены из прошлого, душа всё помнила. Заключённый брак усилил их связь, и для заклинателей любой масти, особенно для неё, хранителя Фэнхуана, это играло большую роль. Огонь признавал Синь Юя частью семьи Шэнь. Частью семьи, которую на протяжении столетий оберегал грозный феникс.

Этот самонадеянный, гордый целитель… И как Вэй Учэнь нашла в нём что-то хорошее? Неужели просто сдалась или же его забота действительно растопила лёд в её сердце?

Она улыбнулась. Наблюдая за тем, как Синь Юй что-то кричал, хлопая по барьеру, Вэй Учэнь не торопилась призывать пламя вновь. Наверное, родственники на небесах обзавидовались её новой способности, а отец от злости, гордости и зависти рвал на голове седые волосы. Они бы кричали, как и Синь Юй, приказывая ей немедленно выбираться, чтобы сохранить себя. Но отец желал бы спасти оружие семьи и секты Шэнь, в то время как Синь Юй жаждал уберечь только её – даже не маленькую птаху Шэнь Цзи, неблагородную деву Шэнь, а просто Вэй Учэнь.

Поднявшись с колен и подойдя к барьеру, Вэй Учэнь положила на него руку, заставив Синь Юя оторопело умолкнуть и уставиться на неё словно на призрака. В его взгляде читалось непонимание, но, наблюдая за тем, как Вэй Учэнь молча смотрела на него с виной и сожалением, он в ужасе принялся колотить по барьеру.

Вэй Учэнь не разбирала слов, не слышала ни единого звука и всё думала, как донести до Синь Юя свою мысль, поведать о своём состоянии. Но тело опередило её в этом вопросе, заставив вздрогнуть от жуткого спазма и откашляться кровью.

Алые брызги капнули на защиту, из-за вязкой слюны кровь даже не сразу начала скатываться, оставляя за собой быстро тающие дорожки. Вэй Учэнь стало стыдно, она с неловкостью подняла взгляд, увидев опешившего Синь Юя. На его лице застыло выражение шока, он будто не верил в то, что видел. Но осознание нахлынуло на него так же стремительно, как обычно вода заполняла реки в середине весны. Его губы сложились в сиплое «нет», которое он повторял раз за разом, постепенно срываясь на крик и принимаясь колотить кулаками по куполу.

Стерев с подбородка кровь, Вэй Учэнь потерянно смотрела на Синь Юя. Накрыв рукой рябящий барьер, она внимательно рассматривала его лицо, стараясь запомнить каждую деталь, пытаясь вдоволь налюбоваться.

Какой же он всё-таки странный мужчина. И в то же время эта странность сумела её зацепить. Вэй Учэнь почему-то не помнила, целовала она Синь Юя или нет. Кажется, да, что-то такое она припоминала и очень хотела повторить столь волшебный и интимный момент. Вэй Учэнь редко испытывала приливы нежности и умиротворения, но этот упрямый, крикливый и самоуверенный мужчина стал для неё маленьким спасением.

Как жаль, что у неё не оставалось времени, за которое она могла бы побороться. Теперь Вэй Учэнь поняла это, как никогда. Оттого стало невероятно тоскливо и обидно.

– Прости меня… надеюсь, Вэй Лу тоже простит. – Накрыв губы пальцами, Вэй Учэнь прислонила ладонь к барьеру, даруя Синь Юю свой воздушный поцелуй на прощание.

Она улыбнулась и от ужаса, обуявшего Синь Юя, поспешно отвернулась, словно пряча лицо от обжигающего пламени. Ей не хотелось умирать. Гуй всех подери, ей очень не хотелось умирать! Но если она сбежит, сможет ли ещё раз воспользоваться такой удачной возможностью, чтобы отомстить своим врагам? Для уничтожающего пламени Фэнхуана лучших условий и не придумать.

– Приди на зов, король ста птиц, феникс Фэнхуан.

Пламя прорвалось через кости и плоть, распаляясь от тёмной энергии. С её высвобождением Вэй Учэнь стало чуточку легче, ушло внутреннее напряжение, зато воздух снаружи раскалился за пару мгновений. Почувствовав под собой Фэнхуана, как тот сформировался из плотной энергии, от которой начала гореть её одежда, Вэй Учэнь мысленно приказала ему взлететь.

Теперь всё зависело от неё, от скорости, с которой она настигнет врага и сбережёт своё наследие.

Фэнхуан летел очень быстро и, добравшись до поля боя Хао и Куханя, спикировал прямо на последнего. От столкновения с землёй столп пламени поднялся ввысь, ударяя о невидимый купол. Волна горячего воздуха оттолкнула Куханя, который тщетно пытался защититься заклинанием – для пламени феникса это не оказалось преградой. Как и храмовые постройки, башни, ворота с оберегами от злых чар. Огонь разливался подобно стремительному паводку, поглощая дома и людей, с треском ломая всё на своём пути.

Спрыгнув с феникса, Вэй Учэнь не удержалась на ослабевших ногах и повалилась на четвереньки. Изо рта хлынула кровь. Закашлявшись, она подняла взгляд и вынужденно прищурилась от жгучей желтизны, заполонившей пространство. Всё горело, абсолютно всё. Расправив свои крылья, Фэнхуан бесновался под защитным барьером, атакуя всех, кто попадался на его пути: адептов Бянь Сэ Лун, монахов, тёмных заклинателей Бянь Цяна, людей из Тайян. Вэй Учэнь приказала ему не жалеть никого.

– Ты что устроила, совсем голову потеряла?!

Перед ней на колени опустился Хао. Даже не опустился, а упал, явно потрёпанный боем, о чём говорило не только тяжёлое дыхание, но и несколько ранений, включая жуткую рану, тянущуюся ото лба до подбородка. Кровь залила половину его лица, левый глаз оставался закрытым, а из-за слепящего пламени трудно было понять, цел он или нет.

– Почему ты не ушла?! – вцепившись ей в плечи и встряхнув так, словно у него было ещё немало сил, воскликнул Хао. – Ты что, подохнуть хочешь? Лучше уж один помрёт, чем оба!..

– Но ты не справишься, – прервала его Вэй Учэнь, наградив суровым взглядом. – А я переоценила своё самочувствие. Там не год. А дай бог пара месяцев…

Нахмурившись, Хао скользнул быстрым взглядом по лицу Вэй Учэнь и задержался на губах и подбородке, на которых засохли алые разводы. Раздражённо шикнув, он произнёс:

– Вот же глупая. Так ты себе не поможешь.

– Зато помогу Вэй Лу и твоему брату. И Синь Юю, – кивнула она себе, с непоколебимой уверенностью заявив: – Не пытайся меня переубедить.

Во взгляде Хао промелькнуло нечто, что Вэй Учэнь определила как сожаление. Он словно говорил: «Вот ты идиотка, прожигаешь жизнь зря!» Возможно, это и так, возможно, она даже не переживёт этот бой, но почему-то Вэй Учэнь чувствовала, что обязана уничтожить всех, кто находится здесь, под куполом.

Отец наказал ей оберегать наследника семьи и секты Шэнь. В предыдущий раз Вэй Учэнь не справилась, но теперь её никто не остановит, напротив: тот, кто стал для неё проблемой в прошлый раз, сейчас обратится опорой.

Протянув руку, Хао молчаливо ждал, когда Вэй Учэнь воспользуется предложенной поддержкой – а она едва ли могла ему отказать, – он терпеливо подставил своё плечо, помогая ей подняться. Странно, что именно он придерживал её, а не наоборот. Выглядел Заклинатель змей куда хуже тёмной заклинательницы, но, вероятно, им двигало упрямство, да и физически он был намного сильнее.

– Куда теперь? – спросил Хао.

– Давай к стене, – указав на единственный уцелевший участок каменной кладки, прохрипела Вэй Учэнь.

Яркое пламя скрывало пространство, прятало их, подобно настоящей буре, в которой слышались вопли людей и крик феникса. Каждый новый шаг давался всё труднее и труднее, Вэй Учэнь чувствовала, что из неё словно высасывали всю жизнь. Несмотря на обретённую мощь, она беспощадно рвала меридианы и отравляла тело, делала его уязвимым и ещё более слабым. Подавив приступ кашля, Вэй Учэнь почувствовала вязкий кисловатый привкус крови, заставив себя проглотить признак слабости.

Доведя её до укрытия, Хао с трудом удержался от того, чтобы не рухнуть на колени. Он постарался аккуратно опустить Вэй Учэнь, и подобной педантичности она за ним никогда не наблюдала. Даже когда они осели на землю, Хао не отпускал её, обнимая за плечи и держа рядом, словно намереваясь защитить от всего мира. Вэй Учэнь чувствовала, как часто вздымалась его грудь, выдавая усталость.

– Что дальше? – спросил он.

Вэй Учэнь не ответила. Медленно выдохнув, она пыталась рассмотреть сквозь жёлтые и фиолетовые вихри Куханя, но удалось только отследить колебание его ауры. Этот человек всё ещё жив и пытался добраться до Фэнхуана. Что он за монстр?

Прикрыв глаза, Вэй Учэнь попыталась стать единым целым с пламенем и отследить за счёт тёмной ци источники жизни внутри барьера. Кто-то прятался, кто-то убежал в уцелевшие постройки из камня, но большинство людей погибло – либо в битве, либо от огня. Кухань же продолжал своё сражение, рыча и выкрикивая проклятья, пытаясь отыскать Хао, отчего Вэй Учэнь направляла Фэнхуана на мужчину, который атаковал его формациями, сотрясая землю.

Подняв руку, Вэй Учэнь приказала фениксу подлететь и напитать её тьмой до краёв, чтобы совершить финальную атаку и убить гончих, пущенных по её следу. Даже если за ними потом последует сам Шо Фэн, даже если Бянь Сэ Лун обозлятся, они всё равно будут знать, на что способен Фэнхуан. Пусть один его хранитель погибнет, но, покуда жив другой, он продолжит служить секте Шэнь. Вэй Лу не придётся даже набивать татуировки: Фэнхуан отыщет его по крови, как единственного из рода Шэнь. А если Вэй Лу так и не обзаведётся наследниками, феникс наконец станет свободным.

Она наконец станет свободна от своего долга…

– Знаешь, ты ведь можешь убить и девятихвостую лисицу, – подметил Хао; кажется, он совсем ни о чём не беспокоился.

– Бей своих, чтобы другие боялись, – криво усмехнувшись, подметила Вэй Учэнь, а затем с грустью добавила: – Хотя… не было никогда своих. Были только я и Вэй Лу. Как были только ты и Асура. Понимаешь?

Помолчав, Хао медленно и тяжко выдохнул, уронив голову ей на макушку.

– Они нас возненавидят, – прохрипел он.

– Зато они будут жить, – прошептала Вэй Учэнь и, сжав кулак, высвободила внутреннюю мощь Фэнхуана в оглушительном взрыве.

* * *

– Вэй Лу… Вэй Лу, прошу, очнись.

Лёгкие похлопывания по щекам привели Вэй Лу в чувства. Разлепив веки, он тут же зажмурился от яркого света. Однако Асура, которого он узнал по голосу, оказался столь навязчив, что у него просто не оставалось выбора, кроме как пробормотать:

– Да жив я, жив… Боги… моя голова сейчас взорвётся.

Головная боль не просто мучила Вэй Лу – она пробивала его от шеи к позвоночнику, усиливалась от каждого движения и словно лишала сил. Внутри образовалась странная пустота, причину которой Вэй Лу осознал не сразу, а когда вспомнил, что произошло, с горечью сомкнул губы в тонкую линию.

Бай Шоу. Его больше нет. Мелкие ссадины на лице, пощипывающие от игры мускулов, напоминали о разлетевшейся на осколки маске. Вэй Лу помнил, как кропотливо собирал её из оленьего черепа, аккуратно вкрапливая кусочек кости Бай Шоу. До него матушка носила этот осколок в ожерелье. Но Вэй Лу решил усилить Бай Шоу за счёт другого духа, чтобы дать ему возможность обрести свободу.

А теперь его нет.

– Вэй Лу…

Разлепив веки, Вэй Лу наконец посмотрел на Асуру, взирающего на него с едва скрываемым беспокойством. Ладонь, покрытая мозолями от практики с мечом, легла на расцарапанную щёку, обдавая приятным теплом. Вэй Лу чуть не прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством, но заставил себя собраться с духом и принять сидячее положение.

– Ты победил?

– Мы победили, – поправил его Асура. – Да, ранение смертельное. Ты заставил её отвлечься, этого времени хватило, чтобы подобраться и нанести решающий удар.

Вэй Лу только кивнул, даже не пытаясь скрыть печаль. Асура собирался задать очевидный вопрос, но отчего-то не торопился, вероятно, опасаясь реакции Вэй Лу. Тот понимал, что ему не следовало сожалеть о содеянном: он спас их с Асурой, а Бай Шоу теперь обрёл вечный покой. Как заверяла Вэй Учэнь, привязанности ни к чему хорошему не приводят, и в очередной раз Вэй Лу с горечью признал эту истину. Привязанности – главная слабость человека.

– Давай вернёмся за Вэй Учэнь и твоим братом. А ещё Синь Юем. И свалим как можно дальше отсюда.

Вложив в эти слова не столько просьбу, сколько целенаправленное желание, Вэй Лу нахмурился, ощутив неприятное жжение в груди. В первый миг оно казалось следствием пережитого боя и исчезновения Бай Шоу, но потом он осознал нечто подозрительное и странное: жар был не эфемерным, а реальным, исходящим от парного талисмана.

Схватившись за грудь, Асура вздрогнул, а затем подскочил на ноги и оглянулся в направлении, где находился храм. Вэй Лу последовал его примеру, но поднялся довольно неуклюже, уже намереваясь спросить, что же тот почувствовал. Но стоило ему открыть рот, как он услышал треск нефрита, висевшего на груди. А затем из-за холма в небо ударил ослепительный столп пламени, сопровождаемый оглушительным грохотом.

От сияния огненного зарева пробежала ударная волна, пригибающая макушки деревьев и сносящая черепицу домов. Лес за холмом взорвался россыпью щепок, исчезающих в сером облаке пепла. Тёмное присутствие хлынуло на город Чандэ, подобно разрушительному цунами, поглотив его широкие улицы и узкие проулки, а после пробив плотный ряд облаков.

Поражённый открывшимся видом, Вэй Лу наблюдал за стремительным приближением пыли и огня, гонимых ударной волной. Тем не менее, не позволив пугающим мыслям оглушить себя, он оглянулся на Асуру и, заметив, что тот застыл подобно ледяной статуе, вскочил с места и набросился на него, прижимая к земле.

В следующий миг до них долетел грохот срываемой с крыш черепицы, ломающихся деревьев и рёв ветра. Рефлекторно прикрывая голову Асуры и держа его подле себя, чтобы защитить от летящих обломков, Вэй Лу зажмурился и обратился в слух, выжидая, когда утихнут последствия взрыва.

Мгновения тянулись одно за другим, время казалось липким мёдом, густо стекающим с ложки. Долго не рискуя открыть глаза, Вэй Лу вынужденно перевернулся на бок, когда зашевелился Асура. Первое, что он увидел, – это сплошная серая мгла, затянувшая Чандэ. Запах гари душил и оседал в горле, заставляя откашливаться. С неба осыпались крупные хлопья пепла, поймав одно из которых, Вэй Лу уставился на него немигающим взглядом.

Звенящая тишина заложила уши. Он знал, что это означало, но не пытался даже осмыслить. Только смотрел на то, как серый лоскут пепла слетает с ладони, в плавном танце оседая на землю.

Вэй Лу ожидал от себя разной реакции: злости, гнева, паники. Но то, что напоминало его нынешнее состояние, можно сравнить лишь с оборвавшейся тонкой нитью: раз – и связи больше нет. Раз… и Вэй Учэнь больше нет. Он не чувствовал её, парный медальон молчал, и поразившая его трещина говорила лишь об одном: хозяин второй половины мёртв.

Вэй Лу это знал. Но принятие столь простой истины оказалось для него высшей степенью ужаса. Он отказывался в это верить, даже смешно! Как Вэй Учэнь может погибнуть? Она всегда находилась рядом с ним, оберегала всю его сознательную жизнь. Как эта сильная женщина могла просто взять и исчезнуть? Почему? Зачем?

Вэй Лу стало холодно, он обхватил себя за плечи и до боли впился в них пальцами. Возможно, с небес полил дождь, потому как по щекам одна за другой стекали капли.

– Вэй Лу… – тихо прошептал Асура, опустившись перед ним на колено. Его лицо побледнело на несколько оттенков, приобретя болезненный вид. В глазах метался ужас. – Вэй Лу. Вэй Лу…

Он повторял его имя снова и снова, а в итоге не выдержал и опустил потрясённый взгляд. Подняв трясущиеся руки и ухватившись за широкие плечи Вэй Лу, Асура задрожал ещё сильнее. Он хотел повторить его имя ещё раз, но, сделав вдох, не смог произнести ни слова, словно невидимый ком застрял поперёк горла. Асура пытался заставить себя дышать и говорить, но так ничего и не получилось.

Его охватила дрожь. Качнувшись вперёд, он уткнулся в плечо Вэй Лу лбом и затрясся так сильно, что заставил того выйти из оцепенения.

Асура плакал. Плакал… тихо всхлипывал и беспомощно хватался за чужие плечи, напоминая маленького щенка, пытающегося согреться у груди своего хозяина в снежную вьюгу.

Это потрясло Вэй Лу ещё сильнее. Если Асура плакал, значит, всё реально. А проливать слёзы он мог только по одному человеку.

Хао мёртв. Вэй Учэнь мертва. Они мертвы.

Их больше… нет.

Разрывающий лёгкие крик застрял где-то в горле, от возросшего давления на глаза навернулось ещё больше слёз. Пытаясь подавить накатывающую истерику, Вэй Лу запрокинул голову, смаргивая щиплющую влагу с ресниц. Он рывком прижал к себе Асуру, позволяя плакать у себя на груди, хотя самому хотелось разрыдаться, как мальчишке.

Хао мёртв. Вэй Учэнь мертва. Бай Шоу растворился в небытии. Судьба остальных неизвестна. И в этом сером облаке пепла, накрывшем Чандэ, у Вэй Лу остался только Асура.

Теперь только они остались друг у друга.