Вэй Учэнь не составило труда изобразить безразличие по отношению к Синь Юю, однако это не означало, что она совсем ничего не чувствовала. Этот чудак стал для неё верным другом и союзником, с ним было спокойно, его близость не вызывала у неё головокружительного помутнения, и это ей нравилось. Тёплая привязанность – то, что требовалось, но то, чего она предпочла добровольно лишиться.

Несмотря на то что между ними с Хао всё сильнее возрастало странное будоражащее напряжение, Вэй Учэнь старалась это игнорировать. Она понимала, что на обычной страсти долгие отношения не продержатся, к тому же Вэй Учэнь любила тишину и спокойствие, а ей и так хватало чересчур эмоционального и яркого в своих эмоциях Вэй Лу.

И всё же Хао стал ей по-своему близок… или дорог? Он был тем, кому она смогла открыться, кто разделил с ней секрет и горе, и некая солидарность оказалась для них связующей нитью. Тот факт, что он посоветовал ей не отталкивать Синь Юя, а насладиться последними моментами близости, уже о чём-то говорил.

Обходя дворы и чувствуя на себе внимание наблюдателей, прячущихся в тенях, Вэй Учэнь заметила в открытом окне второго этажа постройки Яо Мэнцзин, которая пила чай в компании Бянь Цяня. И хотя последний зачастую шипел на Яо Мэнцзин, когда они находились в окружении других людей, наедине они всегда улыбались и смеялись.

Вэй Учэнь невольно позавидовала им. Как завидовала и Вэй Лу, который нашёл для себя человека, готового в любой момент прийти на помощь.

Жизнь в храме текла своим чередом: послушники и монахи занимались бытом, малышня брала штурмом забор, пытаясь сбежать от какого-то старика, а тёмные заклинатели щёлкали семечки.

Побродив по округе, она наконец нашла Синь Юя, сидящего на скамейке напротив небольшого декоративного пруда, по поверхности которого плавали пожухлые листья. Погода далеко не благоволила лицезрению пейзажа, но что-то подсказывало: Синь Юй здесь находился далеко не из-за красот природы.

В груди нарастало давление, хотелось развернуться и убежать в необъяснимом испуге как можно дальше. Вэй Учэнь не знала, куда себя деть от снедающего чувства вины: она выбрала жестокую позицию, чтобы смягчить удар от неизбежного расставания. Но слова Хао заставили пошатнуться её уверенность. Ведь тогда Синь Юй запомнит только её грубость и холод, а она не насладится тем теплом и простым отношением друг к другу.

Вэй Учэнь мысленно взмолилась небесам о помощи, после чего подошла к Синь Юю и присела рядом на скамейку: не так близко, как положено супругам, но и не так далеко, словно они незнакомцы.

– Есть какое-то дело? – спросил Синь Юй.

– Не совсем.

– Если ты решила поговорить со мной из жалости, то не стоит. Не хочу, чтобы ты себя заставляла, всё хорошо.

От такого отношения у Вэй Учэнь невольно сжалось сердце. Теперь уже она чувствовала себя прокажённой, от которой хотели поскорее отмахнуться. Она и подумать не могла, насколько это окажется больно. Хорошо, что её эмоции оставались только при ней. Поэтому, решив не ходить кругами в попытке смягчить удар, она безжалостно нанесла его сразу:

– Я соврала тебе. Часть воспоминаний осталась при мне.

Она ожидала чего угодно: криков, вздохов, вопросов и обвинений, но никак не продолжающегося молчания. Более того, Синь Юй никак не изменился в лице, продолжая смотреть на пруд. Лишь его взгляд стал намного грустнее.

– И почему я не удивлён? – удручённо пробормотал он. – Это так на тебя похоже…

Вэй Учэнь молчала, просто не знала, как объяснить свой поступок – настолько жёстким он был. Если с Хао она поделилась всем без малейшего сомнения и беспокойства, то рядом с Синь Юем все слова застревали в горле.

– Почему ты так поступила?

«Потому что моя сила скоро меня убьёт», – невесело подумала Вэй Учэнь.

– Из-за меня погибла госпожа Синь. Ты винил меня, и, учитывая, что часть моих воспоминаний исчезла, я решила, что лучше стать человеком, которого бы ты смог во всём винить. К тому же неизвестно… сколько я продержусь с поглощённой силой.

– Я проверял твои меридианы, они в порядке.

Да. Только он проверял их месяц назад, и не в меридианах заключалась проблема. Само тело не выдерживало такой нагрузки, и Вэй Учэнь боялась, что призыв феникса мог покалечить её, а в последующий раз и убить.

– Твои оправдания звучат неубедительно, – подметил Синь Юй. – Просто признай, что, потеряв часть воспоминаний, ты потеряла и чувства ко мне. Это грустно и непросто, однако я не хочу вечно злиться на тебя. Мы можем быть товарищами, и для меня этого будет достаточно.

– Достаточно ли? – не подумав бросила Вэй Учэнь и тут же пожалела об этом. Ведь если бы ему было достаточно этого, он бы не ругался с ней по мелочам, не огрызался и не ссорился. Он желал привлечь её внимание разными способами, добиться любой эмоции, только бы не столкнуться с безразличием.

Синь Юй тяжко вздохнул.

– Что ты хочешь услышать от меня? Я-то не забыл о том, что мы пережили вместе: о том, как поклонились Небу, предкам и друг другу, как… как я обнимал тебя той холодной ночью, пока по крыше барабанил дождь. Я помню, как ты выхаживала меня, помню твои слёзы, помню, как не смог защитить тебя от Хао… Я всё помню. И не могу забыть, не хочу. Ты единственный дорогой человек, который у меня остался.

– Тогда почему ты хочешь вместе с Бянь Цянем напасть на духовные школы и знатных особ? Чтобы освободить тёмных заклинателей? Это бессмысленное занятие, которое только повлечёт за собой лишние жертвы.

– А что мне ещё делать? – обречённо пробормотал Синь Юй. – Я хочу отомстить за смерть матушки, за уничтожение своей семьи, за всю боль и зло, которое адепты школ принесли мне. За то, что они сделали меня рабом.

– Желание отмщения мне понятно. Но не хочешь ли ты стать наконец свободным? Как насчёт того, чтобы уйти?

– Думаешь, бегство что-то решит?

– Да. Мы останемся живы.

Синь Юй одарил её недоверчивым, в некоторой степени снисходительным взглядом. Он словно потерял смысл жизни и теперь не знал, как выбраться из омута отчаяния.

– Не нужно успокаивать меня, к тому же нам не позволят отсюда уйти. Не стоит дразнить меня пустыми надеждами и ожиданиями. Вэй Учэнь, я… я правда люблю тебя, – тихо прошептал он, словно опасаясь быть услышанным. – Я не собираюсь навязываться, поэтому прошу тебя, умоляю… не давай мне ложных надежд. Я не слепой, я вижу, как тебе противно моё общество, как ты отталкиваешь меня, как… как вы общаетесь с Хао. Пусть мы и поженились, однако я не могу заставлять тебя, я…

– Прекрати. – Взяв его за руку и крепко сплетя их пальцы между собой, Вэй Учэнь неодобрительно нахмурилась и подсела как можно ближе. Она не могла, не могла больше наблюдать за самобичеванием Синь Юя, как он буквально давил на её жалость. Специально или нет – неважно, видеть его в таком состоянии оказалось выше всех сил.

Эмоции пробились сквозь прочную ледяную скорлупу бесстрастия.

– Ты хороший человек, Синь Юй. Чересчур… громкий, но хороший.

– Мало быть просто хорошим.

Не зная, что ещё сказать, что сделать, чтобы убедить его последовать за ней, Вэй Учэнь уронила голову, уткнувшись лбом в чужое плечо. Синь Юй ещё сильнее сжал её тонкие пальцы в своей мягкой тёплой ладони.

– Почему ты пыталась оттолкнуть меня?

– Я уже сказала: чтобы тебе было кого винить в смерти госпожи Синь, чтобы ты смог…

– Не верю. – Синь Юй болезненно нахмурился. – Скажи правду.

– Это правда.

Голос надломился в самый неподходящий момент, звучал сипло и удручённо, и даже Вэй Учэнь бы не поверила в столь наглую ложь. Наверняка Синь Юй догадывался о причине её поведения, а если до сих пор не понимал, то лучше ему и дальше оставаться в неведении. Ведь если Вэй Учэнь позволит ему сблизиться, вновь прочувствовать эту сладкую пьянящую близость, его сердце не просто разобьётся на мелкие осколки – от него ничего не останется. Как она могла сказать, что умирает? Что не продержится и года, даже если они вновь попытаются начать всё заново?

Ей не хотелось разочаровывать его, однако требовалось уговорить продолжить путь вместе, сбежать из этого ада, чтобы насладиться тем временем, которым она ещё могла побаловать себя и близких.

– Синь Юй, я…

Воздух дрогнул, духовная энергия едва уловимо пошатнулась, однако и этого хватило, чтобы заставить Вэй Учэнь позабыть об атмосфере умиротворения. Не издавав ни звука, не вызвав ни малейшего дуновения ветра, с неба спрыгнул человек, грациозно приземлившись на корточки. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, взметнулись веером.

Вэй Учэнь успела обернуться, заметив юношу лет восемнадцати – двадцати в одеждах песка и серебра, который наградил её дерзким взглядом, чья острота могла бы сравниться лишь с клинком, что со свистом полетел в их с Синь Юем головы.

Времени совсем не оставалось, поэтому, воззвав к тёмной энергии, Вэй Учэнь обернулась и выбросила перед собой руку. Сплетаясь с пламенем феникса, энергия вспыхнула мощным столпом, отпугивая воина духовной школы Тайян, а также отбрасывая его меч в сторону. От столь неожиданного выпада Синь Юй аж свалился со скамейки, в то время как Вэй Учэнь, сформировав атакующую формацию, выпустила её с ладоней фиолетовым пламенем. Теперь огонь Фэнхуана срывался с пальцев вне зависимости от её желания, он тёк по венам и наполнял плоть так же, как и кровь. И она чувствовала этот испепеляющий жар каждой клеточкой своего тела.

– Сила феникса воистину поражает, – признался молодой мужчина, выпрямляясь и рассеивая защитную формацию уверенным взмахом меча. Распрямив плечи, он с вызовом посмотрел на тёмных заклинателей. – Но для меня, младшего ученика великого мастера Юаньцзюня, главы духовной школы Тайян, будет честью убить его.

– Этот парень?..

– Младший ученик Шо Фэна – Ту Син, – произнёс Синь Юй, поднимаясь с земли. – Какого гуя он здесь делает?

– Судя по всему, пришёл по наши души, и явно не один. И что более вероятно…

И что более вероятно, он бы даже по воздуху не пересёк границу без ведома духовной школы Бянь Сэ Лун, а значит, Юэ Мэй не просто остался в стороне. Он намеренно держал их в храме, как мышей в клетке, ожидая, когда за ними придут голодные коты.

Ту Син не стал тратить времени зря, бросившись в атаку и замахнувшись мечом, отчего Вэй Учэнь прибегла к повторной атаке пламенем. Вынужденный отступить, Ту Син открыл для Вэй Учэнь возможность к бегству, поэтому, схватив Синь Юя за руку, она потянула его прочь.

– Не так быстро! – воскликнул Ту Син, ринувшись за ними следом.

– Вот именно, не так быстро! – раздался гневный оклик со стороны. – Разорви его в клочья, Хо-Хо!

Маленький зверёк, распушивший хвосты, в прыжке обратился огромной лисицей. С тяжёлым грохотом она опустилась перед Ту Сином, который в последний миг ушёл из-под её лап. Бянь Цян не стал возиться и, бросив в воздух осколки костей, призвал маленьких духов-хранителей – стаю грызунов, которые живой волной накрыли Ту Сина, побудив его защищаться.

Хо-Хо, отвлёкшись на источник угрозы, резко обернулась и ударила хвостами по храмовой постройке, поднимая столп пыли и разбрасывая древесину с черепицей, из-за которой выпрыгнули четыре фигуры в чёрном. Наслав на лисицу атакующие формации, они попытались вдогонку ударить короткими мечами, однако для зверя столь высокого уровня их атака не представляла угрозы, поэтому в следующий миг смело не только их, но и хлипкую стену полуразрушенного дома.

Решив более не медлить, Вэй Учэнь потащила за собой Синь Юя, пока вражеские силы сосредоточились на Бянь Цяне и девятихвостой беснующейся лисице. Тишь духовной обители моментально сменилась грохотом и криками: рычала лиса, пищали призраки крыс и гудели формации.

Найдя относительно безопасный уголок среди невысоких деревьев, в который, по крайней мере, не грозилось ничего прилететь, Вэй Учэнь прижалась к каменной стене забора. Переводя дыхание и чувствуя мощные удары сердца, она наблюдала, как над крышами мелькали всполохи заклинаний и пушистые хвосты лисицы.

– Что это вообще?.. Откуда они взялись? Что вообще происходит? – путая слова с прерывистыми вздохами, бормотал Синь Юй.

Оглядываясь так, будто за ними гналась стая диких собак – что, в общем-то, было бы значительно лучше толпы заклинателей, – Синь Юй в ужасе прильнул к стене, желая слиться с ней воедино. Вэй Учэнь увидела в его глазах панику, которая перерастала в настоящий ужас, словно он пытался найти выход из горящего здания.

– Нас продали, вот что происходит, – жёстко отрезала Вэй Учэнь. Пользуясь мимолётным затишьем, она встала напротив Синь Юя и, обхватив его лицо, чтобы он смотрел только на неё, постаралась сказать наиболее спокойно: – Нужно уходить. Вэй Лу и Асура готовят отход, они сейчас в Чандэ.

– Что? – опешил Синь Юй, лихорадочно соображая, что означали её слова. – То есть… то есть подожди, вы заранее готовились к этому? К побегу? Ты хотела сбежать? А Асура… и Хао тоже?

– Да забудь ты о Хао, – легонько хлопнув его по щекам, чтобы привести в чувства, ощетинилась Вэй Учэнь. – Хао то, Хао это. Только и знаешь, что говорить о Хао. Серьёзно уже начинаю думать, что между вами есть какие-то странные секреты.

– О чём ты вообще?

– О том, что я хочу бежать. С тобой, – бросила Вэй Учэнь, от раздражения сдавив чужие щёки и придав выражению его лица до нелепости забавный вид. Вот бы это помогло его угомонить. – Я хочу защитить вас с Вэй Лу. Вы самые дорогие для меня люди. Ты стал мне близок, и… после ритуала я не хотела с тобой сближаться, чтобы, потеряв меня, ты и вовсе не упал духом.

Сморгнув растерянность, Синь Юй аккуратно обхватил её пальцы и опустил, продолжая сжимать в своих руках. В его взгляде вновь промелькнул тот беспокойный огонёк, отчего Вэй Учэнь уже подумала, что ей опять придётся успокаивать его. Синь Юй крепче сжал её ладони и, прижав к своей груди, умоляюще прошептал:

– Я не потеряю тебя. Я ни за что не потеряю тебя, Вэй Учэнь из семьи Синь. Моя супруга. Ни за что.

Тепло его слов обволакивало подобно весеннему ветру, приносящему запах первых распустившихся цветов. На мгновение Вэй Учэнь словно унеслась в далёкое прошлое, в свой родовой дом, тот сад с большим прудом, в котором постоянно квакали лягушки. Старший брат ловил рыбу, обучая Вэй Лу этому ремеслу ради развлечения, пока Вэй Учэнь сидела в тени высоких клёнов, читая стихи и делая наброски углём на жёлтой бумаге.

Впервые за долгое время что-то смогло пробудить в ней воспоминания о тех безмятежных и спокойных днях, полных уюта. И не просто что-то, а кто-то. Это смог сделать вечно хорохорящийся и брюзжащий аристократ, упрямство которого посоревновалось бы даже с ослиным.

– За мной, – жёстко произнесла Вэй Учэнь.

Отбросив мечтания и вернувшись к реальности, она потянула Синь Юя вдоль стены, надеясь найти ближайший выход. Либо, на худой конец, сделать его самой. Отовсюду доносились страшные звуки: светлые заклинатели сосредоточили внимание на девятихвостой лисице, верещание которой разносилось над просторами леса.

– Учэнь! – предупреждающе окликнул её Синь Юй, уже потянувшись за атакующими талисманами, спрятанными в рукаве.

Однако Вэй Учэнь действовала на опережение, взмахнув руками и пустив на спрыгивающих с крыши адептов Бянь Сэ Лун духов-птиц, объятых ярким пламенем. Стоило фантомам столкнуться с ними, как их моментально обуял огонь, разбившийся ослепительными брызгами.

Не став задерживаться, они побежали дальше. Вэй Учэнь уже ничто не волновало, она могла только порадоваться, что сумела спровадить Вэй Лу за стены храма. Асура присмотрит за ним, не посмеет предать или бросить – отчего-то она в этом не сомневалась.

С этой уверенностью Вэй Учэнь уже готовилась вылететь из открытых задних ворот, распахнутых навстречу лесу, но интуиция подсказывала ей, что что-то здесь было нечисто. И в этом она убедилась в тот миг, когда натолкнулась на невидимую стену.

Больно ударившись лбом и отлетев назад, Вэй Учэнь решила, словно у неё перед глазами замелькали звёзды. И как только Синь Юй, подхватив её, помог устоять на ногах, она поняла, что это не звёзды, а яркие символы разбегались по барьеру, преградившему выход. Не желая мириться с таким поворотом судьбы, Вэй Учэнь в раздражении воскликнула и, призвав призраки птиц, атаковала ими барьер. Но его не разрушило даже пламя феникса.

– Невозможно, – поражённо пробормотал Синь Юй, – пламя феникса должно было проделать брешь.

– А это необычный барьер.

Дёрнувшись от неожиданно раздавшегося позади голоса, они синхронно обернулись и застыли подобно двум перепуганным крысам, загнанным в угол крупным котом. Вэй Учэнь удивила речь незнакомца, звучащая с ужасным акцентом, но куда сильнее её потрясло то, кого она увидела. Незнакомый мужчина, чьи волосы были заплетены в тугие косы на левой стороне, а на правой ниспадали густой гривой, оказался до пугающего похож на Хао и Асуру. Тот же пронзительный взгляд, прямые, будто мечи, брови; разве что более резкие черты лица отличали его от остальных. Да и выглядел он крупнее, физически сильнее, что позволяло спокойно держать одной рукой увесистый гуань дао[81].

– Барьер Пяти Элементов и Чистой Гармонии, призванный отражать, а не защищать. Вы никуда не сбежите, пташки. Я переломаю вам крылья и запру в клетке. А затем сожгу, чтобы избавить землю от столь позорного гнойника на её теле. Раз воинам Империи не удалось изгнать демонов, это сделает народ ху.

Воздух вокруг завибрировал и наполнился столь концентрированной и тяжёлой энергией ян, отчего у Вэй Учэнь запершило в горле. Она чувствовала, как начало пощипывать кожу, а в глаза словно бросили песок. Бегло глянув на Синь Юя, она не увидела в нём сильных изменений, но он наверняка почувствовал силу противника.

– А-а, чувствуешь это, верно? – заметив её дискомфорт, поинтересовался мужчина. – Мой чистый дух изгонит твою демоническую сущность, и ты воссияешь ярче, чем пламя твоего проклятого духа.

– Кто ты такой? – охрипшим голосом зашипела Вэй Учэнь.

– Имя вашей смерти – Кухань-тегин из племени Ланбэй. Поэтому, если не желаете страдать, склоните головы и покорно примите свою смерть. Иначе вы сгорите в пламени собственной скверны.