После встречи с Асурой Вэй Лу недолго сохранял спокойствие, потому как его сразу же охватило волнение за Вэй Учэнь. Её не было весь день, ночь, и вот уже время близилось к вечеру, а о ней не поступало никаких вестей. Даже парный талисман молчал. Вэй Лу очень хотел вернуться к Асуре, чтобы отвлечься от переживаний, но вовремя одёрнул себя, ведь его частые визиты лишь вызовут у всех подозрения. А с другой стороны, не плевать ли на мнение окружающих? Но у входа в подземное помещение стояла охрана, так что вряд ли его пустят…

«А-а-а-а! Вэй Учэнь, да где же ты?!» – чуть ли не рвал волосы на макушке и метался в растерянных чувствах Вэй Лу, шатаясь по храмовой территории. Пока отсутствовала Вэй Учэнь, тёмные заклинатели занимались тем же, что и он: коротали время как могли. Жаль, что промозглая погода с неприятной моросью загоняла всех под крыши, не давая возможности побродить по округе.

А вот кого не смущали ни буйство стихии, ни нынешняя политическая обстановка, – это детей. Несколько беспризорников лет семи постоянно бегали неподалёку, и вскоре Вэй Лу сообразил, что ребятня постоянно следила за ним. Особо настырная девчушка, которую он принял сначала за пацана, так ужасно пряталась, что это вызывало лишь умиление.

– Чего ты шатаешься туда-сюда? – словно волк, рыкнул Бянь Цян, наблюдающий за ним из открытого окна второго этажа.

– А тебе-то что?

– Бесишь, вот и всё!

– Так отвернись или что?

– Да ничего!

От продуктивности короткого разговора Вэй Лу аж смутился. Настолько ему стало стыдно. Судя по тому, как цыкнул Бянь Цян и сразу же отвернулся, он испытал похожее смятение. С этим парнем всегда было сложно говорить. До такой степени сложно, что порой и трёх палочек благовоний для сжигания не хватило бы, чтобы они перестали спорить.

– Давай сюда, поднимайся, а то одному тут скучно, – с видом огромного одолжения бросил ему Бянь Цян, возвращаясь в комнату за широкими створками.

Вэй Лу дважды подумал, стоило ли поддаться соблазну или нет? За минувшие недели ему заново пришлось научиться «сидеть рядом за компанию», чтобы перетерпеть крутой нрав Бянь Цяна. Тот поглощал лаоцзю как чистую родниковую воду и зачастую потешался над Вэй Лу, которого сносило с третьей пиалы.

В комнатушке на втором этаже оказалось прохладно, воздух едва ли был теплее, чем на улице, но благодаря подогретому сливовому лаоцзю, а также тёплой одежде Бянь Цян совсем не мёрз. Столик размещался прямо под окном. Из него открывался вид на подёрнутые густым туманом линии гор, под которыми серели крыши храмовых построек. Можно было заметить в отдалении даосов, отправляющихся на службу. Ну и детей… этих любопытных, вылезающих из любой щели, словно букашек, детей.

– На что уставился? – спросил Бянь Цян, заметив хмурый взгляд Вэй Лу.

– Чего эта мелюзга постоянно бегает за мной? – кивнув в направлении, где за пристройкой толкалась ребятня, пробубнил он.

– А-а, эти, – присмотревшись к дурачащимся ребятам, небрежно фыркнул Бянь Цян. – Вон та девчушка – не помню имени – это дочь двоюродной сестры Цзин-эр. Её родители умерли: мать от болезни, отец от меча светлого заклинателя. Вон тот пухлый пацан – его как-то странно называют, что-то вроде паровой булочки – это сын моего приятеля. Двое других – тоже дети наших ребят, но те погибли.

– И много их тут? – невольно полюбопытствовал Вэй Лу.

– Не очень. Мрут как мухи. Тем более в таких условиях. Наша группа сопротивления вынуждена постоянно перемещаться, а с таким порой и взрослые плохо справляются.

Вэй Лу промолчал. Ему ли не знать, как тяжко приходится детям, выживающим на улице. Но, в отличие от них с Вэй Учэнь, эти выглядели сытыми и тепло одетыми, а их дальнейшую судьбу уже определят небеса.

Сообразив, что затронутая тема не располагала к дружеской беседе, Вэй Лу решил сменить её и указал на кувшин, стоящий на столе.

– Откуда ты взял лаоцзю? – сделав глоток, насторожённо уточнил он. – В храмах ведь оно запрещено, а служители из своих тайных запасов под страхом смерти никому ничего не дадут.

– А кто сказал, что я у них что-то спрашивал? – с горделивой усмешкой уточнил Бянь Цян, опустошив пиалу, а затем с промелькнувшей хитринкой в глазах оглянулся и с гордостью крикнул: – Хо-Хо[75]!

Вэй Лу чуть не поперхнулся, когда увидел маленькую лисицу с девятью пушистыми хвостами, выглянувшую из-за кровати. В зубах она зажимала тугую бечёвку, которой было обвязано горлышко запечатанного кувшина-горшочка с напитком. Лисица так неуклюже запрокидывала голову, чтобы дотащить до хозяина сосуд с напитком, что Вэй Лу даже растерялся, не зная, как правильно реагировать на происходящее.

– Ты серьёзно используешь духа девятихвостой лисицы, чтобы она таскала тебе кувшины?

– А что ещё-то тут делать, кроме как спать и пить? – Забрав кувшин у лисицы, Бянь Цян почесал её за ушком, заставив довольно фыркнуть. – К тому же Хо-Хо очень любопытная и любвеобильная. В такой форме она не поглощает много энергии. Только Цзин-эр не говори, как я использую Хо-Хо.

Наблюдая за тем, как лисица забралась на колени Бянь Цяня и, покрутившись, словно кошка, улеглась у него между ног, Вэй Лу предпочёл просто выпить ещё. Он едва ли мог отвести взгляд от этой парочки, отчего Бянь Цян грозно на него посмотрел.

– Хочешь что-то сказать?

Вэй Лу понимал, что не стоило озвучивать тот факт, что рядом с Хо-Хо Бянь Цян превращался из грозного разбойника с большой дороги в довольно умилительное зрелище. Вот только столь ласковым и улыбчивым Бянь Цян был разве что с духом лисицы, потому как к остальным он относился с открытым пренебрежением.

– Не ожидал, что ты можешь быть таким добрым хотя бы к кому-то, – нейтрально отозвался Вэй Лу. – Да и не думал, что дух-хранитель способен обращаться подобной формой.

– Духи на то и духи, сильнейшие из них могут менять свою форму, а Хо-Хо интересен окружающий мир. Она передавалась в секте Яо как оружие, и никто не воспринимал её как живое существо… да, по сути, она мертва, но живёт намного дольше многих совершенствующихся.

– И поэтому Яо Мэнцзин передала тебе лисицу? Чтобы ты заботился о ней?

На мгновение задержав руку над головой Хо-Хо, между ушками которой витали фиолетовые искорки, Бянь Цян поднял на него напряжённый, в какой-то степени подозрительный взгляд. Его определённо терзали сомнения, и на заданные вопросы он отреагировал не скоро.

– У нас с Цзин-эр сложные отношения.

– Кому, как не мне, знать о сложных отношениях? – неопределённо пробормотал Вэй Лу.

Поймав на себе несколько придирчивый, но осторожный взгляд Бянь Цяня, он предпочёл проигнорировать его. Этот парень обладал невероятным чутьём и проницательностью, догадываясь, что Вэй Лу говорил об Асуре. Когда банда Бянь Цяня поймала его, а заодно и освободила Вэй Учэнь и других тёмных заклинателей, он наверняка слышал их разговоры о духовной школе Тайян, как за «Заклинателем змей» послушно бегал один тёмный заклинатель из секты Шэнь.

– Трудно не согласиться, – хмыкнул Бянь Цян, – по крайней мере, ты тоже представляешь, каково это – быть чужим слугой, чей хозяин обманчиво добр к тебе.

Нахмурившись, Вэй Лу с недоумением уточнил:

– Разве вы с Яо Мэнцзин?..

– Кто? Возлюбленные? Люди одного положения? Пф. – Брезгливо фыркнув, Бянь Цян принялся задумчиво почёсывать Хо-Хо по холке. Что-то дьявольское и отталкивающее промелькнуло в его острой ухмылке. – Секта Яо купила меня как раба у обычных крестьян, которые не хотели иметь ничего общего с ребёнком, что мог черпать тьму из окружающего мира. Пришлось трудиться и выживать, чтобы получить хорошее место. Так я стал личным слугой господина Яо, старшего брата Цзин-эр. В детстве мы с Цзин-эр часто играли, но со временем, когда я подрос и всё так же продолжил по-дружески общаться с ней, верхушке власти это не понравилось. За подобную дерзость меня хорошенько так побили палками. Именно тогда я вспомнил, что являюсь рабом.

– Рабом? Секты не держали рабов.

– Ты, как наследник Шэнь, и не должен об этом знать. К тому же ты с севера, а я с юга. Но для любых господ нужна прислуга и солдаты, а меньше всего жалко беспризорников или тех, кого продали. Им просто некуда идти, они не знают другой жизни.

– Я бы не сказал, что тебе противна Яо Мэнцзин. Как мне казалось, она любит тебя.

– У нас сложные отношения. В ночь гонений господин Яо успел передать ей Хо-Хо, а также наказал мне и своим верным помощникам оберегать её.

– И что ты сделал? – уже предчувствуя неладное, уточнил Вэй Лу.

– Перерезал глотки помощникам господина Яо и возглавил других выживших заклинателей, взяв в заложники Цзин-эр. Мне было пятнадцать, но тогда я уже кое-что умел. А затем принудил Цзин-эр выйти за меня замуж, а также наколоть мне символы удержания духа-хранителя, чтобы стать равноценным хозяином девятихвостой лисицы.

С таким подходом неудивительно, что со стороны Бянь Цян и Яо Мэнцзин напоминали вечно ссорящуюся пожилую пару, в которой лишь изредка проскальзывала некая искра взаимного понимания и привязанности. В их отношениях для любви не осталось места, если она, конечно, хотя бы когда-то была.

Вэй Лу выглянул в окно, наблюдая за тем, как мелкие капельки задерживались в воздухе неприятной моросью. Дети куда-то убежали. За дальним домиком он рассмотрел павильон, одиноко стоящий посреди моря опавших листьев. Наверное, одно удовольствие наслаждаться красотами благоухающих цветов и яркой зелени, однако сейчас холодный ветер навевал разве что уныние. И сидящий там Синь Юй определённо занимался самобичеванием.

– Никак не пойму, что Вэй Учэнь нашла в этом нытике. Такое чувство, словно это она – муж, а он – плаксивая жёнушка.

– Он потерял всех своих близких, а Вэй Учэнь забыла о нём. Не будь с ним так строг.

– От него есть польза, поэтому претензий у меня нет, – отметил Бянь Цян, наполнив опустевшие пиалы с лаоцзю, которое уже успело остыть. – Мой тебе совет: никогда не влюбляйся и никого не люби – с куда большей вероятностью ты либо разочаруешься в человеке, либо устанешь от него. И лучше бы всё стало так, потому что терять близких, как говорят, ещё тяжелее.

– Верно говорят.

– Но тебе всё равно, да? – поднеся пиалу к губам, полюбопытствовал Бянь Цян, стрельнув в Вэй Лу испытующим взглядом. – Ты словно добрый наивный пёсик, который простит своему хозяину любую жестокость. Хороший мальчик Вэй Лу, ха-х.

Пару месяцев назад за такие слова Вэй Лу бы поколотил негодяя, но сейчас отреагировал с какой-то смиренной грустью. Он ведь действительно похож на преданного пса, которого подкупили тёплым кровом и добрым словом.

– Спасибо за угощение, – отозвался Вэй Лу, поднимаясь с места, чтобы покинуть комнату.

Бянь Цян не возражал, с готовностью вскрывая глиняный кувшин с лаоцзю, пока на его коленках продолжал ластиться маленький дух лисицы.

Вэй Лу разрывался между желанием наведаться к Асуре и попыткой растормошить Синь Юя, но, учитывая, что он и так проявлял к первому чересчур много внимания, решил хотя бы немного разнообразить своё тревожное состояние. Он понимал, что лезть в отношения Вэй Учэнь и Синь Юя не лучшая затея, однако от одного лишь взгляда на этих двоих его душа чуть ли не умирала. А ведь в былые времена Вэй Лу только и делал, что ревновал Вэй Учэнь… ко всему, что движется.

Он знал, каково терять близких, и если бы Вэй Учэнь забыла о нём, то испытал бы не меньшее горе и отчаяние. Но, в отличие от Синь Юя, он хорошо знал её и понимал, что напористостью и требованиями ничего не исправить: это лишь оттолкнёт Вэй Учэнь.

Остановившись у входа в павильон с высокой крышей, края которого были выполнены на манер пагод, Вэй Лу потоптался на месте, надеясь, что Синь Юй обратит на него внимание. Однако тот словно притворялся слепцом, перебирая тонкую потрёпанную ленту выцветшего красного оттенка. Синь Юй смотрел в одну точку расфокусированным взглядом, залёгшие синяки под глазами ярко контрастировали с бледной кожей. Наспех убранные в низкий хвост волосы выглядели неряшливо.

– Не побеспокою? – полюбопытствовал Вэй Лу, осторожно намекая на своё присутствие.

Пальцы Синь Юя замерли, прекратив теребить ленту, которую он поспешно смял и спрятал в кулаке.

– Какая разница? Моё беспокойство не принесёт никакой пользы.

«Отвечает, и то хорошо», – решил для себя Вэй Лу, но эта мысль успокоила его ненадолго. В нём так и пылало сочувствие, которое он старательно пытался удержать при себе, чтобы лишний раз не нервировать Синь Юя.

– Беспокоиться можно и в тепле. Не хотелось бы, чтобы наш единственный целитель слёг с простудой.

– Этот достопочтенный целитель сам себя вылечит, поэтому не беспокойся.

– Ага, помню я, как ты себя после показательной порки лечил. На тот свет чуть не отправился, – проворчал Вэй Лу.

– Верно. Если бы не Вэй Учэнь, я бы умер.

После упоминания Вэй Учэнь губы Синь Юя тронула грустная улыбка. Подняв взгляд к горам, по склонам которых тянулся холодный туман, Синь Юй будто пытался высмотреть за белой пеленой надежду.

– Я понимаю, что всем надоел своим поведением. Но ничего не могу с собой поделать, – вздохнул Синь Юй. – В прошлый раз, когда я пережил смерть матушки и ритуал, я понял, что любой ценой должен спасти её. Но опять не справился. И более того, даже не сумел её защитить, хотя мог: мне стоило прикрыть её собой, а не наоборот. Пламя феникса не тронуло бы меня, но… я оказался слишком слаб, и в этот раз судьба не дала мне шанса.

– Ты винишь Вэй Учэнь?

Синь Юй опустил взгляд и промолчал. Прикрыв глаза, он покачал головой, борясь с накатывающими эмоциями, отчего его голос прозвучал напряжённо и тихо:

– Я понимаю, что выбора не было и так сложились обстоятельства. Но я потерял не только матушку, но и… её. Она ничего не помнит. Лишь знает, что я виноват во всех ваших бедах, ведь именно я обратил внимание Бянь Сэ Лун и Тайян на вас. Головой я понимаю, что нужно вести себя иначе, чтобы вернуть былое доверие, но как только вижу её… этот холодный брезгливый взгляд, то, как она огрызается, и я тут же вспоминаю, что моя матушка погибла от пламени феникса и…

В его голосе стояли слёзы, и, чтобы те предательски не смочили ресницы, Синь Юй воззвал к злости и стукнул кулаком по столу, заставив Вэй Лу вздрогнуть от неожиданности.

– А теперь она отправилась спасать Хао! Этого ублюдка! Я ненавижу его всей душой, этого белоглазого волка[76]! Да лучше бы он сдох, в самом деле! Как она может думать о его спасении после того, что он с ней сделал?! Я не понимаю! Я его своими же руками убью, я!..

Внезапно вспышка гнева закончилась, и всё, что оставалось делать Синь Юю, – это ритмично постукивать кулаком по столу в попытке взять себя в руки. Уронив голову, он задрожал, и в молчаливом ожидании Вэй Лу заметил, как по бледной щеке Синь Юя скатилась одинокая слеза.

– Кроме неё, у меня никого нет, – прохрипел Синь Юй, вжав шею в плечи, – я люблю её… Не могу… не могу вот так смириться…

Вэй Лу стало неловко, но оттого и печально. Может, Синь Юй и не всегда его радовал, однако за минувшее время он стал для него близким человеком, за которого также болело сердце. Решив, что нужно выводить его из такого состояния, и неважно, какими способами, Вэй Лу тяжко вздохнул и, по-хозяйски обняв Синь Юя за плечи, притянул его к себе, заставив испуганно охнуть.

– Вот ничего сам не можешь сделать! Но не волнуйся, дядюшка Юй, твой прекрасный племянник знает тётушку Вэй так же ясно, как и свою ладонь[77], поэтому окажет тебе любезность и смягчит её крутой нрав. Только не плачь, пожалуйста, а то лицо дядюшки сравнимо с ликом святой с горы Гу Е, отчего драгоценный племянник растрогается, приняв его за прекрасную деву.

Тяжко вздохнув, Синь Юй с едва сдерживаемым недовольством пробормотал:

– Какой же ты идиот, аж тошно. Не трогай меня, а то твоё слабоумие и мне передастся.

– Дядюшка Юй, ну что вы, наша родственная любовь чиста, как капля утренней росы.

– Так, а ну, отпустил меня! – принявшись брыкаться, словно злобная кошка, запричитал Синь Юй. – Не смей так шутить!

Поддавшись нахлынувшему задору, Вэй Лу обхватил Синь Юя двумя руками и стиснул в медвежьих объятиях. Едва сдерживая смех, он играючи прижался щекой к затылку своей жертвы и протянул:

– Мой дядюшка, ты никогда не будешь один, пока у тебя есть такой прекрасный племянник… А-а!

Синь Юй решил действовать. Ловко выскользнув из издевательских объятий Вэй Лу, он ударил того затылком в лицо. К счастью, атака пришлась по скуле, а не носу или зубам, иначе обычным ушибом Вэй Лу мог и не отделаться. Моментально разжав руки и схватившись за щёку, он возмущённо повысил голос:

– Ты чего дерёшься?!

– Имей приличия, что за невоспитанность! – взъелся Синь Юй, отсев подальше от собеседника. Его лицо раскраснелось: не то от стыда, не то от злости. – Этот достопочтенный – муж твоей тёти, как ты смеешь так обращаться с ним?!

– Ты так грустил… а всем нужна любовь…

– К-какая ещё любовь?! От тебя-то?!

– Дядюшка Юй такой странный. – Наигранно обидевшись и надув губы, словно маленький мальчик, Вэй Лу пробормотал: – Ваш племянник хотел, чтобы вы позабыли о печали и взбодрились, а вы сразу о всяких гадостях подумали. Хотя понимаю дядюшку Юя, ведь его племянник – настоящее сокровище!

То, как побагровело, а затем побледнело лицо Синь Юя, вызвало у Вэй Лу нестерпимое желание засмеяться во весь голос. Но безудержная ярость, промелькнувшая в глазах первого, намекала совсем на другое.

– А ну, иди сюда, обезьяна неотёсанная, я из тебя всю дурь выбью! – запричитал Синь Юй, уверенно двигаясь к Вэй Лу, который сразу же выбежал из-за стола с целью покинуть веранду.

Вэй Лу знал, что Синь Юй действительно начнёт носиться за ним, словно оскорблённая девица, но у того хватило самообладания, чтобы удержать свой пыл, сойдя со ступеней беседки. Метая искры во взгляде и сжимая кулаки, Синь Юй тяжело дышал, но с каждым мгновением нахлынувшая злость постепенно отпускала его, а снисходительная, понимающая улыбка Вэй Лу побудила его и вовсе угрюмо фыркнуть.

– Ты это специально, да?

– А ты предпочёл бы, чтобы не специально? – ухмыльнулся Вэй Лу, решив подойти к собеседнику. – Ты хотя бы на пару мгновений отвлёкся и перестал быть мрачнее тучи.

Синь Юй молчаливо посмотрел на него, и, несмотря на тяжкий вздох, в глазах промелькнула благодарность.

– Это всё равно ничего не изменит, – пробормотал он.

– Я старался не вмешиваться в ваши отношения с Вэй Учэнь, но могу серьёзно поговорить с ней. Просто не дави на неё и… если ты действительно злишься из-за смерти госпожи Синь, объясни ей всё спокойно. Скажи то, что сказал мне. Что боишься остаться совершенно один.

– Как я могу о таком сказать?

– Как-как? Ртом.

Синь Юй не постеснялся стрельнуть в него обозлённым взглядом, заслужив в ответ ехидный смешок. Вэй Лу понимал, что у того далеко не сладкий характер, но по отношению к близким людям Синь Юй отдавал всего себя, стараясь окружить их заботой, отчего зачастую напоминал хлопочущую матушку, бегающую вокруг своего чада. Да и упрямства ему не занимать.

Уже размышляя над тем, как бы пригласить Синь Юя на дегустацию честно позаимствованного без ведома хозяев лаоцзю, которым наслаждался Бянь Цян, Вэй Лу не успел открыть рот, почувствовав, как пульсация парного талисмана красноречиво подсказывала, что Вэй Учэнь пыталась дать о себе знать. Это говорило лишь об одном:

– Она вернулась.

Все краски веселья смыло в одночасье. Синь Юй моментально позабыл о приподнятом настроении, с видом тревоги и напряжения уставившись на Вэй Лу. Уронив взгляд, он промолчал и неопределённо хмыкнул.

Ведь на самом деле вернулась не она. Вернулись уже они.