Будь проклят Асура и его гениальные планы. Если бы у Хао оказалось больше сил или хотя бы способности соображать, он бы посадил под замок этого дурака, чтобы не смел и помыслить о всяких глупостях. Хотя он сам виноват, что Асура пошёл на такой отчаянный шаг. Хао не следовало рассказывать о том, что к нему во снах приходила Вэй Учэнь. Он счёл её слова бессмысленными, но отчего-то Асура отреагировал на них иначе, когда речь зашла о Бянь Сэ Лун.

Если бы не ужасное самочувствие, Хао, наверное, остановил бы Асуру и тот бы не стал вытворять подобных глупостей. Хао отказывался верить, что Шо Фэн хотел пустить его в расход, как обузу, которая лишь мешает плодотворной работе Шуан Тяня и Асуры. Слепая преданность до сих пор горела в нём, но он ощущал, как она угасала с каждым днём.

Шо Фэн доверил ему писания тёмных заклинателей, которые сотни лет назад насыщались энергией из разломов, становясь невероятно сильными. Хао пусть и с сомнениями, но самоотверженно ступил в жертвенный круг, полагая, что таким образом насытит себя небывалой мощью. Да, он упрямо игнорировал уже имеющееся искажение ци, полагая, что такая мелочь не причинит ему неудобств. Видимо, много думал. И думал не о том. Потому что сейчас он с запозданием сообразил, что для насыщения тёмной энергией мог и не заходить в жертвенный круг.

Отсюда следовал неутешительный вывод: если бы у него ничего не получилось, Шо Фэн принёс бы его в жертву. Либо с самого начала он собирался использовать Хао как запасной вариант. Об этом говорила и реакция Шуан Тяня.

Хао безукоризненно и слепо отдал всего себя духовной школе Бянь Сэ Лун, отдал себя Шуан Тяню, который приказал ему подчиняться Шо Фэну. И он подчинялся. Подчинялся главе духовной школы, чиновникам, императору. Терпел насмешки, унижения, убивал в себе сострадание и охотился на себе подобных, чтобы отблагодарить Шуан Тяня за спасение себя и Асуры.

И вот так его в итоге вознаградили?

Наверное, Хао бы обеспокоился и возненавидел Шо Фэна, будь у него на это силы. Его использовали все, и из-за гордыни даже Вэй Учэнь удалось его ослабить и обмануть, как глупого мальчишку. Эта женщина стала его проклятьем, посланным небесами. Хао в этом даже не сомневался. Ведь из-за неё он опять впутался в неприятности.

– Вот же мразь, – прохрипел Хао, прячась за высоким деревом посреди леса и наблюдая за дорогой на входе в деревню, по которой шли светлые заклинатели в одеждах песка и серебра.

Тяжко выдохнув, он с раздражением откинулся головой назад, невольно ударившись о дерево. Но острая боль помогла оставаться в сознании, которое то и дело норовило ускользнуть. Недомогание брало верх с каждым часом, но, вместо того чтобы оставаться на постоялом дворе – святые небожители, Асура, постоялый двор, ты совсем идиот?! – Хао спрятался в лесу, как только ему стало лучше. Морально лучше.

Он понимал, что их побег не останется без внимания. Даже если Шо Фэн ушёл по своим делам, а Шуан Тянь застрял в кабинете за завалами макулатуры и бесконечным потоком людей, приходящих с проблемами, исчезновение близнецов вряд ли осталось незамеченным. Асура должен был направиться за Ту Сином для встречи делегации Ланбэй, но вместо этого предпочёл улизнуть вместе с Хао. Тот даже посмеялся такому исходу. Может, и хорошо, что они сбежали, иначе бы Хао убил своих родственников на месте.

Он стал предателем. Это непросто принять. Особенно непросто из-за Шуан Тяня, к которому Хао относился как к отцу, хотя их разница в возрасте не была такой уж и большой. Но этот человек, несмотря на суровый характер и строгость, всегда заботился о них с Асурой.

И как теперь быть?

Хао не знал, сколько прошло времени. По ощущениям, он провёл всю ночь в лесу, продрогнув до костей. Если бы не тёмная энергия, пульсирующая в нём живым потоком, он бы точно умер. Но его паранойя помогла избежать непрошеных гостей в лице адептов школы Тайян, которые наверняка искали его и Асуру. Если бы Хао остался в гостинице, он бы валялся в бредовом сне, а сейчас хотя бы держался за счёт упрямства. Вот только как ему сбежать от адептов в случае погони? Или лучше сдаться? Он мог притвориться недееспособным, и раз Асура находился далеко, то…

«Нет, я не могу его бросить», – решил для себя Хао. Несмотря на преданность и благодарность Шуан Тяню, брат для него стоял на первом месте. Этот… этот идиот, любящий вытворять глупости, за которые приходилось постоянно краснеть и перед всеми извиняться. Вот же пакостник! Он что, всерьёз решил, что Вэй Учэнь и Вэй Лу будут к нему снисходительны и защитят от толпы озлобленных тёмных заклинателей?

Во всяком случае, парный талисман подсказывал, что с Асурой пока всё в порядке, хотя тональность излучаемой силы будто изменилась и стала тяжелее. Но Хао уже не знал, что и подумать; его так сильно знобило, что он едва ли чувствовал окружение.

– Это было очень глупо с вашей стороны.

То, что он не ощутил чужую духовную энергию, – это ещё половина беды, но вот не услышать тихие шаги, приминающие пожухлую траву, – это уже о чём-то да говорило. Не сдержавшись, Хао нервно усмехнулся и разлепил веки, подняв взгляд и увидев белоснежные даосские одеяния, которые бо́льшую часть жизни ассоциировались у него с безопасностью. Но, видимо, не сейчас.

– Учитель примет оправдание, что этот ученик находился не в том состоянии, чтобы принимать рациональные решения?

Шуан Тянь ничего не сказал, одарив Хао упрекающим взглядом. Тот лишь горько хмыкнул, понимая, что сопротивляться, особенно в его состоянии, бесполезно, поэтому, собрав все оставшиеся силы, поднялся с земли. Но даже придерживаясь за дерево, Хао не смог побороть сильную слабость с нахлынувшим головокружением. Колени подкосились, и, если бы не Шуан Тянь, он бы упал лицом в грязь. Учитель подхватил его так бережно и уверенно, что за своё положение Хао испытал неописуемый стыд.

– Не стоит так обращаться с беглецом, – прохрипел он в плечо Шуан Тяня. – Просто свершите правосудие, как и требуется карать беглых заклинателей.

– Помолчи.

Хао подивился, откуда в Шуан Тяне столько сил, что тому удалось без труда подхватить его на руки, словно исхудавшего мальчишку. Он ещё сильнее ощутил жгучий стыд, потому как не осталось даже сил на возмущения и сопротивление. Тёплая энергия Шуан Тяня окутывала его подобно кокону, успокаивая бешеную ци, отчего жжение в меридианах становилось слабее. Невольно Хао действительно почувствовал себя ребёнком, оказавшимся в крепких отцовских объятиях, которые даровали безопасность и умиротворение.

Поддавшись этой неге, Хао провалился в беспамятство, а пришёл в себя, когда его уже укладывали на лежанку. Разлепив веки в отчаянной попытке бороться с накатывающей сонливостью, Хао отметил, что окружение не напоминало светлую комнату постоялого двора: скорее, здесь никто не бывал уже несколько недель. От холода его защищала духовная энергия, которой Шуан Тянь, сидя на краю матраса, накрыл его, словно тонким одеялом.

Хао отвёл взгляд. Ему было стыдно смотреть в глаза Шуан Тяня, ведь своим эгоистичным поступком он подвёл его. И речь не столько о побеге, сколько о ритуале, который он провёл – пытался провести, – а заодно раскрыл часть секрета Вэй Учэнь.

Ближе Шуан Тяня и Асуры у Хао никого и не было. И обоих он подвёл.

– Простите, – прошептал Хао, отчего его жалкие извинения напоминали едва уловимый хрип.

– Не говори, – строго отозвался Шуан Тянь, продолжая поддерживать его состояние.

Одна рука обхватывала холодное запястье, другая лежала у шеи, прощупывая пальцами пульсирующую артерию. Прикрыв глаза и сделав долгий выдох, Хао понял, что никакими оправданиями не заслужит благосклонности Шуан Тяня, поэтому ему оставалось лишь принять неизбежность ситуации.

– Прошу, убейте меня сразу, не отправляйте в столицу. Пощадите Асуру, ведь Заклинатель змей только один.

– Ты так хочешь умереть? – осуждающе уточнил Шуан Тянь.

– У меня нет выбора.

– Глупый ты ребёнок.

Хао нервно усмехнулся.

– Мне уже тридцать… Какой я ребёнок?

– Видимо, очень несмышлёный, как и твой брат, раз вы до сих пор вытворяете подобные глупости. Зачем вы сбежали?

– Асура полагал, что глава Шо избавится от меня, как от обузы. – Каждое слово давалось всё труднее, однако Хао не сдавался и, держа дыхание ровным, продолжал говорить: – Учитывая, что и Кухань-тегин направляется в столицу… ха-х, не исключаю, что меня могли отдать в качестве подношения.

– Не говори глупостей, никто бы тебе не навредил: я бы не позволил.

– Думаю, именно поэтому Асура и решил бежать вместе со мной. Ведь вы бы… не позволили…

Вот уж точно: если бы Шуан Тянь узнал, что от Хао захотели избавиться, он встал бы на его защиту, даже если бы тому оставалось прожить в этом мире всего лишь пару дней. Шуан Тянь тоже это понимал, оттого не сдержал тяжкий вздох, в котором читалось немое порицание, позабавившее Хао. Чувствуя тёплые руки на шее и запястье, он невольно поддавался соблазну заснуть, но боялся, что откроет глаза уже в стенах духовной школы Тайян.

– Люди, которые пришли со мной, не знают, что вы сбежали, – прошептал Шуан Тянь, словно сами стены ветхого дома могли подслушать их разговор. – Они думают, что вы ушли на разведку, но, учитывая твоё состояние, я отправил их за тобой. Нам нельзя рисковать и потерять тебя, такого преданного и безрассудного тёмного заклинателя.

Хао и не знал, как реагировать. Он не привык, чтобы кто-то старался ради него или заботился о нём: ему не нравилось проявлять свою слабость. Но перед Шуан Тянем вся его бравада рассыпалась подобно сухому известняку, крошась и обращаясь в пыль. Этот человек знал его ещё слабым, беспомощным мальчишкой, именно он сделал из него Заклинателя змей. Того, кого опасались, а не кому приходилось бояться.

– Слушай внимательно, тебе…

Не успел Шуан Тянь и пары слов сказать, как умолк и выпрямился, будто кот, услышавший подозрительный шорох. Прекратив окутывать Хао энергией, он поднялся с лежанки и уже собирался уйти, как тот ухватил его за длинную штанину, не позволив отойти.

Теперь и Хао почувствовал то, что заставило Шуан Тяня так резко отреагировать.

– Хао…

– Не надо.

– Не надо?

Что именно «не надо», Хао не успел уточнить, слова спонтанно сорвались с языка, отчего он испытал смятение, но приказал себе не отводить взгляда. Немой диалог, где одна сторона выказывала упрямство, а другая – осуждение, оказался прерван суетливым стуком в дверь.

– Старейшина Шуан, тут… тут нужна ваша помощь, вы…

– Знаю, – повысив голос, прервал светлого заклинателя Шуан Тянь. – Сейчас выйду.

Он посмотрел на Хао суровым колючим взглядом, от которого даже самый нахальный упрямец испытал бы неловкость. Но Хао не знал слова «нет», его настойчивость порой не имела границ, и лишь Шуан Тянь являлся той чертой, за которую он не осмеливался переступить. До этого момента.

– Упрямец, – раздражённо шикнул Шуан Тянь, выдёргивая из цепких пальцев подол одеяния.

Хао покачнулся, чуть не свалившись с лежанки, но нашёл в себе силы выпрямиться и сесть. Его тошнило, перед глазами заплясали яркие пятна, однако он не мог допустить, чтобы кто-то увидел его в столь непотребном виде.

Шуан Тянь отворил дверь, закрыв собой обзор, но Хао не требовалось видеть, чтобы знать наверняка, кто пожаловал к ним в эту заброшенную дыру. Найдя в себе остатки сил и гордости, он поднялся и как можно более ровной походкой подошёл к выходу. Пришлось облокотиться о проём, чтобы не рухнуть и не опозориться на глазах у стольких людей. Хотя адептов интересовала далеко не его фигура: они стояли спиной ко входу в заброшенную хижину, представ живым щитом для Шуан Тяня и Хао. Но такой щит моментально обратится в пыль, стоит Вэй Учэнь щёлкнуть пальцами.

– Дева Шэнь Цзи. Какая неожиданная встреча, – без доли дружелюбия отозвался Шуан Тянь.

– Серьёзно считаете это неожиданностью? – отмахиваясь от всех приличий, переспросила Вэй Учэнь.

Хотя стоило ли говорить о приличии, когда её одежда до сих пор дымилась и местами была прожжена до дыр?

Она перевела взгляд на Хао.

– Я пришла за ним.

– Боюсь, это неосуществимо.

– Боюсь, у вас нет выбора, если желаете сохранить ему жизнь. Заклинатель змей умирает. И он явно не хочет, чтобы дорогая ему половина также сгинула в небытии, верно?

Хао предостерегающе нахмурился, сообразив, что речь зашла об Асуре. Он не сомневался, что без шантажа не обойдётся, но услышать об этом от Вэй Учэнь, которая произнесла всё столь небрежным тоном, будто торговалась на базаре, оказалось неприятно. Он ведь сжалился над ней, дал шанс выжить, а в итоге?.. Тьфу ты.

– Не забывайте, что однажды мне удалось усмирить феникса Фэнхуана, – напомнил Шуан Тянь, грозно прищурившись.

– Вам – да. А им? – Красноречиво глянув на десяток обычных адептов, которых сюда отправили для массовки, Вэй Учэнь вновь перевела взгляд к собеседнику. – Отдайте его мне. Я смогу ему помочь.

– Так помогите сейчас.

Выждав мгновение, Вэй Учэнь удивила всех, уверенно шагнув вперёд, на что сразу же отреагировали заклинатели, подняв мечи и отшатнувшись. Хао в душе рассмеялся.

– Дайте ей пройти, – приказал Шуан Тянь.

Три фигуры скрылись за хлипкой дверью, что закрылась с таким отвратительным скрипом, что у Хао аж зубы свело. Он старался выглядеть как можно более непринуждённо, но сел на лежанку с тяжким вздохом облегчения, словно старик, целый день не разгибавший спину. Хао поднял предостерегающий взгляд на Вэй Учэнь и обжёгся о её подозрительное спокойствие, будто она смотрела на абсолютно незнакомого человека, которого до этого встречала только во снах.

– Попытаетесь навредить ему – я убью вас, – предупредил Шуан Тянь.

– Да он и так почти что ходячий мертвец, – с сомнением заметила Вэй Учэнь.

– У вас нет навыков целителя, но вы утверждаете, что можете помочь. Вы ему только навредите.

– Сколько целителей уже пыталось ему помочь? Разве стало лучше?

– Главное, чтобы не стало хуже.

– Куда уж хуже?

– Моё мнение, как посмотрю, никто знать не хочет, верно? – огрызнулся Хао, с вызовом глянув на Вэй Учэнь, стоящую напротив. – Что ты собралась делать?

– В тебе слишком много тёмной ци, я чувствую, как она пульсирует в тебе и не может найти выход, но, если ты решишься её использовать, она просто разорвёт твои меридианы. Поэтому я просто возьму её себе.

– Ты тоже пострадаешь.

– С чего бы?

С броской непосредственностью Вэй Учэнь накрыла лоб Хао ладонью, заставив обоих мужчин обомлеть. Хао раздражала её дерзость, но он уже не думал об этом, когда тёмные всполохи словно пронзили его голову насквозь, вгоняя в отрешённое состояние.

Сотня невидимых игл разом проникла сквозь черепную коробку в мозг, но не провоцируя боль, а, наоборот, избавляя от неё. Энергия, которая до этого не находила для себя выхода из меридианов, наконец потекла в свободное русло, наполняя тело столь желанной лёгкостью.

Не удержавшись, Хао закрыл глаза и расслабился, чего не мог достичь на протяжении многих недель. Он никогда не знал заботы и ласки матери, но, возможно, она напоминала те ощущения, которые ему подарила Вэй Учэнь. Удивительно, однако Хао не чувствовал в ней злости или других негативных эмоций, словно всё то, что существовало между ними долгие месяцы, стёрлось после ритуала.

Блаженное беспамятство длилось недолго: казалось, всего лишь жалкое мгновение, – и, как только оно прекратилось, Хао почувствовал навалившуюся на него слабость. Качнувшись вперёд, он, возможно, и упал бы, если бы Вэй Учэнь не придержала его за плечи.

Вокруг них продолжала кружиться тьма. И Хао понимал, что Вэй Учэнь могла забрать у него намного больше, однако намеренно не стала его баловать.

– У него серьёзное искажение ци, его уже не излечить, а можно только поддерживать в стабильном состоянии, – констатировала она. – Слышала, близнецы вас уважают. Считают отцом. А вы их считаете сыновьями?

– Почему вы спрашиваете?

В вопросе Шуан Тяня прозвучало открытое негодование, будто он понял нечто большее, чем хотелось бы знать Хао. Помолчав достаточно долгий миг, чья тишина отозвалась неприятным покалыванием в груди, Вэй Учэнь произнесла:

– Бездна даровала мне силу, но пришлось расплатиться воспоминаниями. Даже если я и пыталась понять или оправдать духовную школу Тайян, то теперь вижу в вас только врагов, желающих навредить мне и моему брату.

– Брату? Племяннику, хотите сказать?

Помолчав, Вэй Учэнь напряжённо выдохнула, невольно сжав пальцы на плечах Хао.

– Раз вы ничего не помните, почему помогаете Хао? – не отступал Шуан Тянь.

– Именно потому, что ничего не помню. Судя по чужим рассказам, да и по тому, что достопочтенный старейшина заставил меня практиковать с ним совместное совершенствование, помогла бы я ему, если бы помнила о пережитом?

Не удержавшись, Хао хохотнул. Так вот в чём дело. А он-то думал, с чего бы Вэй Учэнь проявлять к нему подобное снисхождение. И не поймёшь, хорошая это новость или плохая, но если подумать, то и не самый ужасный вариант. Пусть Вэй Учэнь и использовала его во время совместной культивации, намереваясь убить за счёт искажения ци – и у неё это почти получилось! – теперь она спасала ему жизнь. Могла спасти. А заодно позабыла о пережитом унижении, которое нанёс ей Хао. Отчего-то это немного, но утешало совесть.

Ведь она теперь не презирала его…

– Хао, – спустя долгий миг раздумий обратился к нему Шуан Тянь, побудив поднять уставший взгляд. В глазах старейшины металась едва сдерживаемая тревога. – Как только уйдёшь, ты станешь врагом всего мира светлых заклинателей. И Асура тоже. Ты это понимаешь?

– Хм, – вдруг усмехнулся Хао. От слов Шуан Тяня у него на душе разлилось приятное тепло. – А станут ли ученики врагами учителя?

Трудный вопрос, болезненный. И оттого Шуан Тянь с горечью и сожалением посмотрел в ответ, не найдя ни одного подходящего слова. Хотя нет. Одно он всё-таки нашёл:

– Никогда. Может, для старейшины Шуан Заклинатель змей и станет врагом, но для Шуан Тяня… Асура и Хао всегда будут самыми близкими и дорогими людьми.