Тёмная энергия окутывала Вэй Учэнь, подобно густому туману, вязким водам болота, в которых она утопала раз за разом, погружаясь в медитацию. Казалось, по её венам текла не кровь, а концентрированная тьма, отчего восприятие мира менялось день ото дня, не говоря уже о способности проникать в чужие сны. Вэй Учэнь не считала себя хорошим онейромантом, которому подвластно блуждание по грёзам малознакомых людей. Но вот уже которую неделю её тянуло зацепиться за крепкий духовный след, приводящий в чужие сновидения.

Выйдя из тумана тьмы на поляну посреди дремучего леса, сквозь который едва пробивались солнечные лучи, Вэй Учэнь обнаружила двух детей восьми-десяти лет, сидящих на мягком мхе друг напротив друга. Один отражение другого, отличались разве что украшениями, вплетёнными в косы.

– Смотри, чему я научился, – с ухмылкой подметил один из них, выставив перед собой руки и продемонстрировав языки фиолетового пламени, заплясавшие на пальцах.

Искренняя радость и гордость за пробуждённую тёмную энергию оказалась встречена обеспокоенным взглядом со стороны другого мальчика.

– Брат, это ведь тёмная энергия. Такому отец не обрадуется.

– Пф! – сжав кулаки, недовольно скривился мальчик. – Говоришь так, потому что уже постиг искусство светлой энергии и начал формировать духовное ядро? Может, у меня просто особый цвет пламени.

– Конечно не поэтому! – возмущённо воскликнул другой. – Я беспокоюсь о тебе, брат! Ты же сам знаешь, что с тобой сделает отец, если узнает… да и со мной.

Отведя взгляд в сторону и недовольно скривившись, мальчик испытал разочарование.

Несмотря на то что они разговаривали на другом диалекте, Вэй Учэнь интуитивно поняла, о чём шла речь. А в голове тем временем всплыли имена: Асура и Хао. Их напряжение было ей знакомо: ещё до начала гонения тёмных заклинателей кочевые племена на юго-востоке отличались жестоким отношением к людям, имеющим связь с чужеродной ци.

– Ничего, брат. – Улыбнувшись, Асура обхватил Хао за запястья и ободряюще подметил: – Будем держать это в секрете. И тренироваться вместе вдали ото всех. Если что, я притворюсь тобой и возьму весь удар на себя.

– Ну, тоже мне… – пробормотал Хао, в забавной, даже немного смущённой гримасе скривив губы. – Я могу сам за себя постоять.

– Ты знаешь, насколько суров наш отец, великий хан. Он и так невзлюбил нас, потому что мы близнецы и, по старым поверьям, должны принести несчастье. Если ещё выяснится, что один из нас умеет управлять тьмой, он просто убьёт нас.

– Мы же его дети…

– Но у нас есть старшие братья, так что мы не такие уж и ценные. Поэтому на тренировках всегда будем одеваться одинаково. Так они не поймут, кто есть кто, если что-то заподозрят.

Хао с сомнением посмотрел на свои руки, сжав их в кулаки, однако сияющая улыбка Асуры и уверенный блеск в его взгляде не оставляли иных вариантов, кроме как кивнуть и принять правила игры.

– Мы станем сильными и сбежим отсюда, – подбодрил его Асура. – Я слышал, на севере есть секты, в которых заклинатели свободно используют свою силу. Попросимся к кому-нибудь из них. Но для этого ты должен стать очень сильным. А я отыщу ближайшую школу и стану их адептом. И мы будем видеться время от времени… К тому же я слышал от старшего брата, что к нам скоро прибудет светлый заклинатель с севера. Может, уговорим его забрать нас.

– Если только в мешках для риса… – с сомнением пробормотал Хао, явно не веря в энтузиазм брата.

И действительно, воодушевление мальчишек продлилось всего пару месяцев, пока их уединённые тренировки не засвидетельствовал старший брат. Бросившись врассыпную, близнецы запутали юношу, которого называли Кухань, и тот поймал Асуру, который, как показалось Вэй Учэнь, начал вести себя чересчур вызывающе. Видимо, пытался выдать себя за Хао, который, в свою очередь, скованный ужасом, дрожал подобно полевой мыши, прячась в кустах.

Картины сменялись, и Вэй Учэнь видела всё от лица Хао: как тот пытался вымолить у отца и старшего брата помилование для Асуры, стараясь продемонстрировать тёмную энергию. Но от ужаса у него не просто дрожали руки и заплетался язык – ему не удалось высечь ни единой искорки, отчего безразличный к близнецам Ланбэй-хан и пренебрегающий ими старший брат лишь отмахнулись от Хао.

– Асура, не вмешивайся! Всё будет хорошо! – намеренно назвав брата своим именем, предостерёг его Асура, когда его утаскивал Кухань.

Это выглядело ужасно. Вэй Учэнь невольно посочувствовала близнецам, которых в общине либо игнорировали, либо кидали на них пренебрежительные взгляды. Хао никак не удавалось прокрасться тайком к Асуре: того постоянно ловили охранники, а в один день его перехватил Кухань, избив на глазах у многих людей.

– Вы два отродья, погубивших нашу матушку и, что более важно, нашу хатун[67]! – с пренебрежением прикрикнул Кухань, придавив плюющегося кровью Хао ногой к земле. – Только потому, что ты не представляешь угрозы, хан пощадил тебя. Я лично убью твоего брата, а если ещё раз попытаешься его освободить, я привяжу тебя к лошадям, и они разорвут тебя на части. А твой милый братец будет наблюдать за этим, и потом настанет его очередь. Знай своё место и будь благодарен великому хану!

Хао напоминал маленького волчонка, скалящегося в отвращении и ненависти, пока по его подбородку стекала кровь. Во тьме наступившего вечера, под тусклым светом от огней он выглядел жалко и одиноко, но, казалось, готовился противостоять Куханю. Однако тот внезапно отвлёкся на что-то и, сплюнув, отступил.

Местные жители также поспешили разойтись, как только закончилось представление, и единственным, кто не побоялся подойти и помочь Хао, оказался молодой мужчина в белых одеждах, только-только вышедший из юношеской поры.

– Г-господин Шуан… – прохрипел Хао, отчаянно пытаясь самостоятельно встать с земли, но из-за суетливости и боли он только свалился обратно.

Шуан Тянь смотрел на него с сочувствием и грустью, придерживая за хрупкие плечи. Вэй Учэнь не знала почему, но она будто чувствовала, как Хао хотел предупредить его: если он не отойдёт, то племя обозлится на него. Но в итоге, с трудом сдерживая накатывающие слёзы, он прохрипел надрывающимся от отчаяния голосом:

– Помогите нам… умоляю, господин… спасите моего брата… помогите… помогите…

Голос рассеивался в тумане сновидений вместе с образами людей. Вэй Учэнь уже не первый раз наблюдала картины из прошлого Хао: невидимая связь, возникшая из-за ритуала, переплела их духовные энергии, которые тянулись друг к другу, словно частицы одного целого. Она видела прошлое Хао через его воспоминания и наблюдала эпизоды из своей жизни, которые вызывали смятение и насторожённость. Неужели всё действительно происходило на самом деле и её так многое связывало с этим человеком?

Как-то не укладывалось. Но с каждым разом, раскрывая тайны былого, словно засохшую рану, Вэй Учэнь читала его как открытую книгу, стараясь разглядеть сквозь яростный характер и ненависть обиженного судьбой ребёнка. Несмотря на отчуждённое отношение окружающих, в детстве Хао был достаточно добрым и сострадательным. Однако после случая с Асурой, которого избили бамбуковыми палками и заморили голодом в запертой хижине, он изменился. Из щенка превратился в волчонка, кусающего любую руку, которая бы к нему ни потянулась.

Что ещё делали с Асурой, оставалось загадкой для Вэй Учэнь. Она, как и Хао, многого не видела, но в редких фрагментах воспоминаний отмечала, что тот стал замкнутым и неразговорчивым, почти не реагируя на других. Собственная семья хотела замучить Асуру до смерти, предварительно сведя с ума от боли и унижений.

Недаром людей из юго-восточных общин считали дикими племенами варваров.

– Помогите, помогите…

Доносящиеся сквозь туман слова побудили Вэй Учэнь лучше сосредоточиться на окружении. Она почувствовала, как лицо скрыла маска из костяного птичьего черепа, что говорило о близости чужого сознания. Мальчишеский голос скрывался в тумане, и Вэй Учэнь не хотела тратить время на его поиски, властно взмахнув рукой и разогнав защиту чужой разбитой души.

Вместе с поднятым ветром по тёмной земле покатился мальчишка, удивлённо вздохнув. Вэй Учэнь решительной и неспешной походкой направилась к нему, наблюдая за десятилетним Хао, лицо которого едва ли скрывала потрескавшаяся маска из змеиного черепа.

– Ты!.. – стоя на четвереньках, не то удивлённо, не то злобно воскликнул Хао, запрокинув голову.

Похоже, его ничуть не настораживало, что он пребывал в обличье ребёнка. Его дух настолько ослаб, что Вэй Учэнь не составило бы труда уничтожить его за счёт онейромантии. После того как она поглотила силу, хлынувшую из Разлома, в ней горело пламя, способное сжигать города. Протянув руку, Вэй Учэнь всерьёз подумала испепелить душу человека, глазами которого она столько дней наблюдала за своей жизнью во снах.

Но что-то болезненно скрутило внутренности, словно сама сила, что переплела их красной нитью судьбы, воспротивилась её решению. Вэй Учэнь чувствовала, что духовная энергия Хао находилась в ужасном состоянии, он мучился от искажения ци, и, если сейчас же не успокоить потоки в меридианах, он умрёт.

Опустившись перед ним на колено, Вэй Учэнь с бдительной внимательностью заглянула в глаза Хао, в которых горело яростное пламя. Вот уж действительно маленький волчонок, что невольно позабавило её. Протянув руку и побудив Хао отстраниться, она никак не отреагировала на насторожённый жест, уверенно накрыв открытую часть лба ладонью.

– Я могу убить тебя или спасти. Что же выберет этот достопочтенный?

* * *

В зале долгое время висела напряжённая тишина. Вэй Лу с нервозностью и лёгкой печалью посмотрел на палочку благовоний, успевшую полностью истлеть, отчего ему самому стало крайне некомфортно.

– Мы так и будем сторожить пень в ожидании зайца[68] или начнём разговор?

– Да с таким терпением ни одной битвы не выиграть. Удивительно, как ты не испортил весь план по осаде Бянь Сэ Лун, – недовольно, с нескрываемым пренебрежением отметил Вэй Лу, придирчиво скосив взгляд.

– Чего сказал?!

– Вот незадача, ты ещё и глух, как старик на последнем издыхании.

– Я тебе сейчас уши оторву, если ещё раз что-то скажешь!.. Ай!

– Замолчи уже, Бянь Цян[69], – несильно хлопнув молодого мужчину по макушке веером, раздражённо вздохнула Яо Мэнцзин. – Горный козёл издаёт и того меньше шума, чем ты, учись терпению. Как тебя только лисица с таким нравом не съела?

– Ты мне ещё покомандуй, – пробормотал Бянь Цян, угрюмо потирая голову.

– Тем не менее господин Бянь прав, – вмешался в разговор Юэ Мэй, – мы уже достаточно долго ожидаем госпожу Вэй Учэнь.

– Мы не можем начать без неё.

– Можем, раз здесь находится её супруг, – возразил Юэ Мэй. – Теперь перейдём к делу.

Вэй Лу уже с надеждой обернулся к Синь Юю, ожидая, что тот вставит своё слово, однако он едва ли шелохнулся, услышав предложение Юэ Мэя. Честно говоря, он почти не отличался от статуэток Хуан-ди[70], стоящих на алтаре для подношений в углу комнаты: такой же неподвижный и отдалённый от мирской суеты. Так и хотелось окликнуть его, чтобы вывести из мрачной задумчивости, но что-то подсказывало: он вряд ли воспротивится решению начать разговор.

После переворота в духовной школе Бянь Сэ Лун Юэ Ин выставила всё как злополучное нападение тёмных заклинателей, ищущих мести за убитую Синь Лин, а также участие Юэ Гуана в ритуале закрытия великого Разлома. Пустив своих адептов на поиски убийц во все стороны от города Чандэ, Юэ Ин укрыла своих мстителей в городском храме, где Тай У успел занять место помощника настоятеля. Хитрый жук.

Учитывая, что адепты духовной школы знали в лицо только Синь Юя, да и худо-бедно могли запомнить Вэй Учэнь, эти двое не покидали стен храма, а остальные тоже не рисковали выйти наружу. Под «остальными» подразумевался отряд Бянь Цяна, одного из хранителей девятихвостой лисицы. Именно его люди – те самые мятежники, за которыми Вэй Лу охотился несколько месяцев назад, – и поймали его на выходе из столицы. Оказывается, они уже давно следили за передвижениями тёмных заклинателей из школы Тайян.

В то время Вэй Лу пребывал в таком ужасе и потерянном состоянии, что был готов практически на всё, даже расстаться с жизнью. Наверное, ему повезло, что, пока Бянь Цян следил за столицей, адепты Тайян также наблюдали за его людьми, отчего в итоге Шуан Тянь сумел похитить Яо Мэнцзин. Вэй Лу до сих пор сомневался в том, какие их с Бянь Цяном связывали отношения: рядом с Яо Мэнцзин он вёл себя достаточно прилично, но, когда её не было поблизости, отзывался о ней как об оружии, а не близкой сердцу женщине.

Вэй Лу предпочёл не лезть в их отношения. Он согласился присоединиться к Бянь Цяну и служить ему, чтобы спасти Вэй Учэнь, не особо страшась дальнейшего. Ведь Вэй Учэнь могла одним призывом Фэнхуана одолеть этого выскочку. Точнее, теперь могла. Когда Вэй Лу оказался в плену у Бянь Цяна, выбирать не приходилось.

Сейчас же их отношения можно с натяжкой, но назвать товарищескими. Со стороны они с Бянь Цяном напоминали двух вечно ссорящихся братьев, грозящих друг другу глотки перерезать, чему окружающие как-то неестественно умилялись.

Но с освобождением Вэй Учэнь позиции в отряде мятежных тёмных заклинателей немного поменялись.

– Вы обещали освободить тёмных заклинателей за помощь в убийстве Юэ Гуана, – напомнил Бянь Цян, обращаясь к Юэ Мэю. – Но прошло уже два дня, а никаких вестей об освобождении я не слышу.

– Господин Бянь, бо́льшая часть тёмных заклинателей в нашей духовной школе – женщины и дети. Не все они стремятся рискнуть безопасностью ради неизвестности.

– Безопасностью? Держать их на поводке, как рабов, вы называете безопасностью?

– Позвольте заметить, что вы также преследуете далеко не благородные цели. Неужели всех освобождённых вы просто отпустите, а не принудите примкнуть к мятежникам, чтобы рисковать их жизнями?

– Это вас не касается, – угрожающе прищурив глаза, отметил Бянь Цян.

– Позвольте тёмным заклинателям самим решать. Через три дня мы позволим желающим покинуть духовную школу Бянь Сэ Лун.

– Три дня… Вы можете перебить за три дня моих людей, прячущихся на границе Чандэ.

– Этот достопочтенный просит отметить, что с момента вашего нападения на Бянь Сэ Лун прошло уже более десяти дней и никто из ваших людей не пострадал. Хотя этот достопочтенный всего лишь обещал обезопасить вас в стенах этого храмового комплекса, – как ни в чём не бывало отозвался Юэ Мэй, осмотрев присутствующих. – Этот господин может посоветовать вам только одно: сесть на корабль в южном порту реки Ляо[71] и обогнуть по ней горный массив, чтобы впоследствии выплыть в открытое море, а после направиться в другое государство.

– Бежать предлагаешь, – скривившись, чуть ли не сплюнул Бянь Цян. – Что за отвратительное предложение. Я не собираюсь оставлять своих товарищей на верную смерть.

– Поддержу его, – вдруг подключился к разговору Синь Юй, заставив присутствующих в негодовании обернуться к нему. – Адепты духовных школ убили сотни людей, так почему мы должны отступить?

– Смею заметить, вы сейчас разговариваете с одним из адептов духовной школы, – напомнил Юэ Мэй.

– Какой смысл устранять рядовых бойцов, когда рыба начинает гнить с головы? Или достопочтенный Юэ полагает, что тёмные заклинатели и дальше продолжат безропотно сносить пришедшее зло?

– В вас говорят личные обиды.

– О, а вы разве не из-за личных обид убили собственного отца?

Вэй Лу с сомнением переводил взгляд с Синь Юя на Юэ Мэя, предчувствуя наступающую беду. В былые времена он бы уже в первых рядах высказал своё мнение, поддержав настрой тёмных заклинателей, однако последние полгода жизни научили его не торопиться с решениями, особенно с теми, от которых зависела жизнь. Однажды он слепо поддался соблазну довериться чужим обещаниям, и к чему это в итоге всё привело?

Вспоминать об Асуре оказалось нелегко. Даже сейчас, когда тоска утихла и не напоминала раскалённый докрасна уголёк, прожигающий грудь, Вэй Лу испытывал ноющую тоску. Он никому об этом не говорил, даже Вэй Учэнь, обходясь отговорками, что его терзала собственная беспечность. На деле же он тосковал по Асуре.

Не проходило и дня, в котором он не вспоминал бы этого непобедимого воина с ужасным чувством юмора и отсутствием такта. Вэй Лу не знал, хорошо это или плохо, но он всё чаще с тоскливой улыбкой окунался в воспоминания, не желая сдерживать слёзы и злость. Может, он и пытался оправдать Асуру, но мог ли тот поступить иначе? Ведь у него был приказ, и в последний момент Асура всё-таки позволил ему сбежать. Если бы установившаяся между ними связь представляла собой лишь тонкую ниточку, за которую Асура лишь дёргал Вэй Лу, тот бы забыл его как страшный сон.

Вэй Лу даже не знал, жив ли Асура. Он не обнаружил его в Мёртвых землях, и что-то подсказывало: Шо Фэн подверг того наказанию. Добрый, улыбающийся глава всегда скрывал за спиной острый нож, которым беспощадно карал всех провинившихся.

Как бы Вэй Лу ни убеждал себя отстраниться от навязчивых неприятных мыслей, как бы ни пытался убедить, что следовало забыть о духовной школе Тайян и Асуре, а лучше воспринимать их как врагов, у него ничего не получалось. След тёплой привязанности уже давно должен был истлеть, оставив после себя пустоту или ненависть, но Вэй Лу до сих пор не мог забыть Асуру.

Присутствующие продолжали спорить. Вэй Лу с сомнением поглядывал на них, даже не зная, чего сам хотел на самом деле. Хотя нет. Он хотел невозможного: вернуть те спокойные дни в духовной школе Тайян, быть рядом с Вэй Учэнь и Асурой и чтобы самой огромной проблемой для него оставались бюрократия и орущий Хао с нудящим Синь Юем.

Гомон голосов прервал звук распахивающихся дверей, и, как только на пороге зала застыла Вэй Учэнь, осматривая присутствующих недобрым взглядом, Вэй Лу и вовсе пожелал рассыпаться пылью и быть сдутым потоками сквозняка.

– Вы начали без меня, – с леденящим душу недовольством подметила Вэй Учэнь.

– Мы и так долго ждали, бегать за тобой тут никто не собирается! – взмахнув рукой, тем самым выражая недовольство, подметил Бянь Цян, но, поймав на себе её взгляд, умолк.

Вэй Учэнь не спешила разражаться криками, но её молчание пугало куда сильнее. Она не стала задерживать внимание на Вэй Лу, который посмотрел на неё с сожалением и усталостью. А вот о Синь Юе такого нельзя сказать: стоило их взглядам пересечься, как воздух аж завибрировал от напряжения.

Хмыкнув, Вэй Учэнь отвернулась и, заняв свободное место между Вэй Лу и Яо Мэнцзин, заставила их невольно поёжиться, а сидящего напротив Юэ Мэя и вовсе чуть отстраниться. Оно и неудивительно, учитывая, что после ритуала закрытия великого Разлома Вэй Учэнь что-то сделала со своим фениксом, отчего теперь её присутствие с трудом можно было скрыть даже за рядом защитных талисманов. Чтобы усмирить свою ци, ей часто приходилось медитировать, и Вэй Лу начал замечать, что гораздо чаще общался с ней во снах, нежели наяву.

– Что вы успели обсудить? – спросила Вэй Учэнь.

– Достопочтенный Юэ уже который день предлагает нам бежать, подобно крысам из горящего города, – с презрением скривив губы, отозвался Бянь Цян. – Говорит, чтобы мы сели на корабль в южном порту вниз по течению реки Ляо. А чтобы это сделать, придётся перейти через центральный горный хребет.

– И чем плох этот план? – вздохнула Яо Мэнцзин, с недовольством покачав головой. – Почему мы должны спасать всех? Мы и так едва избежали смерти.

– Ты мне ещё поговори, женщина.

– Поменьше лай на свою хозяйку, пёс.

– Да как ты смеешь!

– Хватит кричать, Бянь Цян, – обратилась к нему Вэй Учэнь, нахмурившись, будто от головной боли. – Мы здесь сидим довольно долго. Скоро сюда прибудут заклинатели из столицы и других школ, поэтому мы должны принять решение, что делать дальше.

– Устроить им засаду здесь не вариант? – хмыкнул Бянь Цян.

– Скорее уж, мы станем тем пнём, к которому прибежит заяц, – удручённо подметил Вэй Лу, многозначительно глянув на Юэ Мэя. – Как я догадываюсь, вы многое нам не рассказываете, не так ли? Вы уже отправляли птиц во многие школы с донесением об убийстве главы Юэ Гуана, обыграв всё нападением тёмных заклинателей, которые теперь скрываются в горах.

Надо отдать должное, Юэ Мэй лишь изогнул бровь, как бы спрашивая: «И что с того?» Но, судя по тому, как он следом напрягся и метнул быстрый взгляд на Вэй Учэнь, быстро сообразил, что её духи-хранители держали под присмотром всю территорию. Вэй Учэнь стала достаточно сильна, чтобы поддерживать форму сотен маленьких птиц-призраков, призывая их без костей.

Пусть и с неохотой, но под уговорами Вэй Лу она поделилась этой информацией с тёмными заклинателями, от которой они совсем не пришли в восторг. Бянь Цян в меру своего пылкого характера – ну, или твердолобости, как предпочитал думать Вэй Лу, – предлагал чуть ли не во второй раз напасть на Бянь Сэ Лун.

– Не очень красиво с вашей стороны, – спустя затянувшуюся паузу подметил Юэ Мэй.

В очередной раз их беседа ни к чему конкретному не привела. Каждый понимал, что обе стороны использовали друг друга, но, как только на западные земли ступят адепты других школ, чтобы уничтожить тёмных заклинателей, Бянь Сэ Лун тут же захлопнет капкан. Они использовали их как приманку, хотя и рисковали обратить Чандэ в открытое поле боя. Возможно, Юэ Мэй и Юэ Ин собирались сообщить им за день о приближении северо-восточных воинов, чтобы одной стрелой сразить двух ястребов[72].

Решив отложить обсуждения на час, чтобы проветрить голову и размять тело, все разбрелись кто куда. Точнее, Бянь Цян сразу же выпрыгнул на улицу, словно пёс, который ни мгновения не мог усидеть на месте. Проводив его уставшим взглядом, Яо Мэнцзин пошла за ним, словно матушка, хлопочущая над неугомонным ребёнком. Вэй Лу едва ли успел последовать их примеру, как Вэй Учэнь тут же поднялась и скрылась за створками в коридоре. А следом за ней побежал Синь Юй.

«Ох и нехорошо это», – только и успел подумать Вэй Лу, оставшись наедине с Юэ Мэем. Тот посмотрел в ответ, но никакой реакции не последовало, отчего Вэй Лу тяжко вздохнул и направился за умчавшимися Вэй Учэнь и Синь Юем.

Стены в храмовой постройке не отличались звукоизоляцией, поэтому не успел Вэй Лу дойти до соседнего коридора, как услышал резкий голос Вэй Учэнь:

– Отстань от меня!

– Я пытаюсь с тобой поговорить, – сквозь стиснутые зубы произнёс Синь Юй, унимая клокочущую злость.

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Что значит – тебе предпочтительнее скрыться? Разве не ты хотела убить главу Шо и других достопочтенных господ во время турнира заклинателей?

Только половица успела скрипнуть под ногой Вэй Учэнь. Она не успела уйти, и по её тяжёлому недовольному вздоху стало понятно, что она пребывала не в духе.

– Я этого не помню.

– Опять ты за своё.

– А что мне, врать? – огрызнулась Вэй Учэнь, судя по шороху одежд, развернувшись к собеседнику. – Если бы не воспоминания Вэй Лу, которые я увидела в его снах, то давно бы убила тебя… хотя стоило бы, учитывая то, что именно ты нас во всё это впутал.

Как только между собеседниками воцарилось давящее молчание, Вэй Лу едва сдержал тяжкий вздох.

Несмотря на то что Вэй Учэнь и фениксу Фэнхуану удалось поглотить огромную мощь концентрированной тёмной энергии, повысив уровень силы, без явных последствий не обошлось. От перенапряжения Вэй Учэнь потеряла немалую часть воспоминаний за последний год, и чем свежее они были, тем легче стирались. Поэтому лишь по рассказам Вэй Лу и блужданию в его чертогах разума за счёт онейромантии она смогла выхватить поверхностные картины, да и то которые были дороги лишь ему.

А о Синь Юе там действительно мало что хорошего можно наскрести. К тому же Вэй Лу сам чуть за сердце не схватился, узнав, что Вэй Учэнь и Синь Юй связали себя узами брака. Если бы не Яо Мэнцзин и Юэ Ин, он бы ни за что не поверил такой нелепице, ведь ему всегда казалось, что Вэй Учэнь ненавидела Синь Юя.

Но не меньше Вэй Лу поразило и само отношение Синь Юя к ситуации. Как только он понял, что Вэй Учэнь позабыла о нём, он два дня провёл в шоке, с трудом пытаясь свыкнуться с ужасающей реальностью. Видя в его глазах неподдельный ужас и отчаяние, Вэй Лу с грустью признал в нём себя, когда Асура велел ему убираться. Когда дорогой человек отвергает тебя, то даже обрушившиеся небеса или разверзнутая бездна не выглядят столь страшным испытанием.

По мере того как Вэй Учэнь всё сильнее отдалялась от Синь Юя, буквально избегая его при любой возможности, менялось и его отношение к ней. Вэй Лу даже подумывал собраться вместе и объясниться, попросить Синь Юя не давить на Вэй Учэнь, а ту остудить пыл и попробовать хотя бы пообщаться с ним. Пусть и без охоты, однако Вэй Учэнь пообещала не шипеть на Синь Юя, а вот тот, напротив, вдруг стал довольно резок с ней в общении.

Всё это произошло после одного разговора с Бянь Цяном, который ловко воспользовался горем Синь Юя, предложив отомстить Юэ Гуану за убитую Синь Лин. И после этого он не переставал думать о том, кто действительно убил его родную мать.

Вэй Лу не сразу догадался, что гибель Синь Лин в смертоносном пламени феникса колола Синь Юя, будто острая заноза под ногтем. И какие бы тёплые чувства он ни питал к Вэй Учэнь, свою мать Синь Юй любил гораздо сильнее.

– Ха, – нервно выдохнув, криво ухмыльнулся Синь Юй. – Да, я впутал вас. А вы могли спокойно уйти, но увязались за мной. Я не заставлял вас! Но такова реальность. Я прошу тебя не отворачиваться от нынешней проблемы. Ты получила огромную мощь, мощь самой Бездны. Мы можем использовать её, чтобы освободить наших людей!

– Каких ещё «наших»? – с искренним недоумением уточнила Вэй Учэнь, позволив раздражению просочиться в голосе. – Единственный, чья судьба меня заботит, – это Вэй Лу. Я согласилась помочь нагнать нечисть на Бянь Сэ Лун только потому, что мы должны Юэ Мэю за наш предыдущий побег. Мой долг уплачен. Более я не желаю в это ввязываться.

– Уплачен?.. – Опешив от её слов, Синь Юй позволил злости вырваться наружу. – А долг перед моей матерью не желаешь выплатить?! Она была добра к тебе, а ты убила её!

– Во-первых, я этого не помню! А во-вторых, если бы я не провела тот ритуал, то погибли бы мы все! Тебе следует быть благодарным небесам, что я оказалась достаточно подавлена и отчаянна, чтобы скрепить себя узами брака с таким истеричным петухом! Иначе бы пламя феникса тебя убило.

– Да лучше бы убило, чем Вэй Учэнь, которую я знал, исчезла…

– Ни гуя болотного ты меня не знаешь!

Сообразив, что ещё немного – и дело дойдёт до драки, Вэй Лу поспешил выбежать из коридора, чтобы разнять ссорящихся… мужа и жену. Вот ведь действительно как старая супружеская пара.

– Так, давайте немного успокоимся и не… – Встав между собеседниками и отметив, как по волосам Вэй Учэнь пробежали фиолетовые искры пламени, Вэй Лу неловкими движениями постарался сбить огонь. Жест оказался настолько нелепым, что градус накала моментально угас. – Вот… вот так лучше.

Вэй Учэнь только сдержанно выдохнула, взяв себя в руки. Она умела держать над собой контроль, и в критические моменты ей удавалось унять пыл, в отличие от Синь Юя, который, нервно гаркнув, развернулся и ушёл.

Проводив его угрюмым взглядом, Вэй Лу обернулся к Вэй Учэнь и отметил, что она смотрела на него со странным выражением.

– Что?

– Ничего, просто… – Переведя дух, она в смятении уточнила: – Это же в каком отчаянии я находилась, что скрепила себя с ним узами брака?

– Полагаю, в глубоком, ведь вас вели на верную смерть. – Но, отметив, что попытка обернуть всё в шутку не возымела успеха, Вэй Лу стёр с лица глупую улыбку. – Он не такой плохой, как ты думаешь. Вообще, странно, что он так себя ведёт. В Тайян он заботился о тебе, словно курица-наседка над птенцом. Вы с ним довольно много времени проводили вместе.

– Всё меняется, когда близкий тебе человек становится причиной смерти другого близкого, – с будничной непринуждённостью констатировала Вэй Учэнь. – Тем более я лишилась воспоминаний. Всплывают какие-то отрывки, но не более. Я предлагала ему расторгнуть брак, но это ещё сильнее разозлило его. Не понимаю этого человека.

Вэй Лу оставалось только подавить страдальческие вздохи. Даже несмотря на то, что после происшествия в Мёртвых землях прошло немало времени, Вэй Учэнь так и не сблизилась с Синь Юем, даже наоборот, их отношения стали более напряжёнными. Вэй Лу понимал колючее поведение Синь Юя, потому как для него это был единственный способ спрятать свою боль и раненое сердце. Единственный близкий человек, который у него остался, – это Вэй Учэнь, но она лишилась практически всех воспоминаний о нём. В обычной ситуации Синь Юй, наверное, попытался бы аккуратно сблизиться с ней, однако такой роскоши у них не было.

Все страдали.

Вэй Лу хотелось обнять Вэй Учэнь, как он всегда это делал раньше, когда становилось грустно. Она не любила прикосновений и потому постоянно ворчала, смиренно терпя подобные порывы. Но только Вэй Лу успел помыслить о том, чтобы нарушить личные границы Вэй Учэнь, как в коридоре послышались стремительно приближающиеся шаги.

– Госпожа Вэй, господин Вэй, – окликнул их Юэ Мэй. Выглядел он достаточно взволнованным, отчего заставил собеседников напрячься.

– Что случилось? – спросила Вэй Учэнь.

– Мои люди на границе Чандэ перехватили человека из духовной школы Тайян. Точнее…

Не успели Вэй Лу и Вэй Учэнь забеспокоиться, как заминка в словах Юэ Мэя побудила их и вовсе озадачиться.

– Я не знаю, как к этому относиться, но этот человек прибыл к нам добровольно, не уведомив главу духовной школы Тайян. И ещё: он просит у нас помощи. – При этих словах Юэ Мэй столь пристально посмотрел на Вэй Лу, что от нехорошего предчувствия у того скрутило все внутренности. – И разговаривать желает только с вами двумя.

От нахлынувшего осознания, кто́ мог оказаться этим человеком, у Вэй Лу задрожали колени. Он искренне надеялся, что сумел побороть терзающие душу эмоции, но, стоило подумать, что где-то рядом находился Асура, его поглотил ужас. От того, чтобы не задохнуться из-за накативших переживаний, Вэй Лу предостерёг столь неожиданный смешок, изданный Вэй Учэнь.

– Вот как. – Прикрыв глаза и улыбнувшись с мрачным торжеством, она с любопытством добавила: – Ну, раз незваный гость желает разговаривать, давайте побеседуем.