Зима уже стояла так близко на пороге духовной школы Бянь Сэ Лун, что по ночам зачастую наступали заморозки, а во второй половине дня шёл мелкий снег. Трава пожухла, листва деревьев окрасилась в жёлтые краски, стремительно опадая на землю, и только многовековые сосны неподвижно стояли, распушив свои ветви.

Слякоть чавкала под сапогами людей, оседала на каменной лестнице, ведущей к духовной школе, а вместе с тем смешивалась с проливаемой кровью. Территория духовной школы Бянь Сэ Лун оказалась охвачена нашествием демонических тварей, хлынувших подобно мощному потоку из новообразовавшихся разломов в глубине гор. Адепты защищали свою обитель, выйдя за пределы барьера, однако их мастерство уступало тому количеству нечисти, которая ранним утром наводнила лес.

– Достопочтенный глава так и будет наблюдать или же поможет своим людям? – устав от лицезрения своего мужа, застывшего посреди ступеней на главной площади, с колкой ноткой поинтересовалась Юэ Ин. Она вместе с десятком других адептов поддерживала более мощный барьер, не позволяющий тварям забраться внутрь.

Юэ Гуан грозно скривился, отчего шрам, оставленный на его лице пламенем феникса, придал ему более мрачный вид. Рубцы, только-только зажившие спустя два месяца после происшествия в Мёртвых землях, всё ещё отдавали жгучей болью.

– Достопочтенной жене следует быть кроткой и не указывать, что делать мужу.

От того, сколь грубо, едва сдерживая злость, ответил Юэ Гуан, испугались все, но не Юэ Ин, недовольно скривившая губы. Последние месяцы жизнь и так нельзя было назвать лёгкой, а из-за колкого языка своей супруги Юэ Гуан уже не раз грозился запереть её дома, чему препятствовал только Юэ Мэй.

Сращивание великого Разлома прошло ужасно, едва не обернувшись катастрофой. Точнее, оно обернулось катастрофой, последствия которой устранялись и по сей день. Если бы не барьер формации, феникс Фэнхуан истребил бы всех. В пылу сражения оказалось непонятно, что случилось с тёмными заклинателями, находившимися в жертвенном кругу. Бушевала такая буря, что вытаскивать обугленные тела оказалось бессмысленно, и не все из них поддавались опознанию. Единственный, кому удалось выжить в том адском пламени, был Заклинатель змей, которого огонь почему-то не тронул.

У Юэ Гуана в тот миг закралась подлая мысль убить поганого ублюдка, чтобы Тайян поплатились за свою корысть. Шо Фэн намеренно впустил Заклинателя змей в круг формации, желая, чтобы тот стал сильнее… если бы, конечно, пережил ритуал. И он пережил. И что-то подсказывало, не только он, потому что на месте формации не оказалось девы Шэнь Цзи. Даже если бы она погибла, пламя феникса не тронуло бы её тело.

В чём Юэ Гуан оказался уверен, так это в гибели своей второй супруги – Синь Лин. Он запомнил, как та закрыла Синь Юя в момент взрыва пламени. Глупая женщина. Ведь тот, кто связал себя узами брака с хозяином феникса, не пострадал бы от его пламени. Хотя стоило ли её винить, она бы и так не выжила в том аду. Чудо, что никто из светлых заклинателей, держащих круг, не погиб и серьёзно не пострадал.

– Достопочтенный глава, полагаю, нам лучше выйти и помочь нашим людям, – отвлёк его от неприятных мыслей Юэ Мэй. – Подобных натисков уже давно не случалось. Это больше похоже на чью-то спланированную атаку.

Юэ Гуан мысленно согласился с Юэ Мэем. Несмотря на то что за последние два месяца в горах стало появляться всё больше брешей из-за неустойчивости великого Разлома, которые с трудом, но удалось запечатать – на неопределённый срок, – твари никогда так близко не подходили к духовной школе. И, помня, что сбежавших тёмных заклинателей до сих пор не поймали, вполне возможно, что это их рук дело.

– Будь осторожен. В случае опасности немедленно отступай за барьер.

– Да, глава.

Оставив оборону духовной школы на Юэ Ин и других заклинателей, Юэ Гуан помчался вслед за сыном, вскоре вырвавшись за пределы барьера. Казалось, там и воздух ощущался намного прохладнее и тяжелее. Небо затянуло серыми, пасмурными облаками, вокруг стоял запах сырой земли и крови. Обнаружив впереди адептов, сражающихся с духами разного происхождения: от огромных клыкастых даолаогуев до злых призраков мелких животных, как маогуи – духов кошек, – Юэ Гуан убедился в своих опасениях.

Воззвав к природе чистой энергии и мысленно произнеся заклинание, он топнул ногой, пуская яркую волну вокруг себя, на пути которой любая нечисть сгорала заживо. Верещание мелких духов оканчивалось пеплом, оседающим в воздухе. Более крупные твари, которых обдало смертоносным жаром, поспешили скрыться прочь. Однако Юэ Гуан не собирался останавливаться, желая избавиться от всей падали, посмевшей ступить на его земли.

Грозный как гром, быстрый как ветер, он перемещался между деревьями и по крутому склону, практически паря над землёй. Короткий клинок со скоростью молнии рассекал туши демонов. Избавившись от тварей вокруг меньше чем за время, потребовавшееся для опустошения одной чашки чая, Юэ Гуан выбрался на ведущую к духовной школе каменную лестницу, зажатую между сосновым лесом. Медленно выдохнув и прислушавшись к колебаниям энергии, он нахмурился. Их окружал плотный поток тёмной ци, оседая подобно утреннему туману.

– Достопочтенный глава!

Скосив взгляд, Юэ Гуан заметил приближение двух адептов. Они суетливо поклонились, выражая явную радость из-за его прибытия. Он же не разделил их воодушевления, сухо уточнив:

– Откуда наползали твари? Поблизости был обнаружен разлом?

– Нет, достопочтенный глава, поблизости ничего похожего на разрыв нет. Последний мы запечатали восемь дней назад глубоко в горах. Скорее всего, эти твари уже обитали в лесу, но что-то их приманило.

– По докладу патруля, первых тварей заметили на северо-восточном склоне, – добавил второй адепт.

Юэ Гуан кивнул, но более ничего не сказал. Каждый день для него проходил с усиливающимся подозрением, что они жили на пороховой бочке, которая могла взорваться в любой момент.

– Держитесь вместе. Не ходите по одному. Зачищайте территорию – и обратно за барьер.

– Да, достопочтенный глава! – синхронно отозвались адепты, но Юэ Гуан уже успел скрыться.

Зачистка территории от набегающей нечисти продолжалась до самого вечера. Только когда небо начало темнеть, Юэ Гуан понял, что необходимо отозвать людей. Если такое количество тварей напало на них днём, то страшно представить, сколько их набежит под покровом ночи.

Тем не менее Юэ Гуан не торопился вернуться в относительную безопасность за барьером. Стоя на склоне посреди высоких сосен, тянущих пушистые макушки к помрачневшему небу, он обратился в слух. Стараясь не издавать лишних звуков, он прислушивался к окружению, игнорируя естественные шорохи из-за порывистого ветра, скатывающихся камней или близкого журчания горного ручья.

Юэ Гуана не покидало предположение, что за нападением на духовную школу Бянь Сэ Лун стояли люди, способные подчинять силы тьмы. Он достаточно прожил на этом свете, чтобы знать, насколько алчными и коварными являлись тёмные заклинатели. Тем не менее Юэ Гуан не считал эту черту постыдной или плохой, в какой-то степени он восхищался людьми, способными переступить через страх перед государством и смертью, чтобы продолжить развивать запрещённое мастерство. К тому же из тёмных заклинателей получались куда более способные целители и лекари, в чём он убедился на примере Синь Лин и её учеников.

Тёмные заклинатели – это вовсе не проклятье мира, а сила, держащая его в равновесии. Избавляться от них, как делали многие духовные школы, Юэ Гуан считал нецелесообразным, предпочитая использовать их дар, а не губить. Если же взрастить для себя преданных подчинённых и одарить их особой любовью, показать мир враждебным, опасным местом, а себя выставить доблестным спасителем, то можно обрести невероятную силу. Как жаль, что Шо Фэн понял это раньше Юэ Гуана, ведь пример такой любви держал в страхе людей уже на протяжении долгих лет. И так нелепо, что преданного последователя одолел бунтарский дух феникса.

Вряд ли Заклинатель змей оправится после пережитого. Юэ Гуан не знал, что случилось с ним после ритуала: Шуан Тянь с яростью тигра никому не позволял притронуться к нему и с ужасом потерянного родителя унёс того на руках, оставив своих товарищей. Наблюдая за ним в тот злополучный день и переводя взгляд на закоптившееся маленькое тело в застывшем песке, которым когда-то была Синь Лин, Юэ Гуан с облегчением осознал, что раз за разом убивал в себе любой намёк на привязанности.

Как старая корова лижет телёнка[62], так поначалу и Юэ Гуан слепо радовался своему первенцу, которого подарила ему Юэ Ин, в ту пору ещё Синь Ин. Так как он не питал тёплых и искренних чувств к супруге, которую в давние времена ему сосватали из-за власти семьи Синь, его наполнило необычайное ощущение лёгкости и трепета. Его воспитывали как грозного воина, под стать холодным скалам и ледяному ветру западных земель, но, наблюдая за своим мальчиком, как он рос и развивался, Юэ Гуан проникся настоящим счастьем семейной жизни. А узнав, что Юэ Ин носила под сердцем ещё одно дитя, он был готов целовать её ноги и стоять перед ней на коленях.

Но за красотой огня он не заметил его жара. Когда маленькому наследнику Юэ исполнилось шесть лет и Юэ Гуан взял его на первую охоту, чтобы научить стрельбе из лука, Юэ Ин усомнилась в этой идее. Обычно в сезон холодных рос[63], когда дни становились значительно короче, в горах также появлялось большое количество злых духов. Тогда в духовной школе Бянь Сэ Лун также служило несколько тёмных заклинательниц – три молодых сестры, уже барышни – из одной небольшой секты, и Юэ Гуан назначил их присматривать за ребёнком.

В тот день Юэ Гуан в последний раз видел своего сына. Он оставил его и трёх дев на поляне, когда погнался за вепрем. Вернувшись с добычей, на месте он их уже не обнаружил. Но стойко почувствовал присутствие тёмной ци, что оказалось неслыханным для столь безопасного места. Юэ Гуан нашёл трёх дев у обрыва: одну – с истерзанными ногами, двух других – в ужасе смотрящими вниз, где бурлила горная река. По словам заклинательниц, на них из чащи выпрыгнул даолаогуй и они велели молодому господину бежать. По несчастному стечению обстоятельств мальчик упал с обрыва.

Тогда-то Юэ Гуан и понял свою главную ошибку: он растил и лелеял своё дитя, купая в любви и ласке, вместо того чтобы готовить к опасной и суровой жизни. Если бы он воспитал своего сына в строгости, тот бы мог не запаниковать, а держаться тёмных заклинательниц.

В тот день погиб не только его любимый сын, но и сами небеса прокляли Юэ Гуана, преподнеся жестокий урок. Он запретил всем, особенно Юэ Ин, терзающейся горечью и ужасом утраты, вспоминать их сына. Избавившись от всего, что было с ним связано, Юэ Гуан решил напомнить не только себе, но и остальным, что любовь и снисхождение делали из людей слепых глупцов. И в назидание своей школе, а также служащей им секте он приказал вырвать трём заклинательницам языки, чтобы не слышать глупых оправданий, а затем вздёрнуть их на дереве.

С тех пор их неупокоенные души, обращённые проклятьем, долгие годы скитались по лесу в поисках маленького господина. О случае не распространялись, и со временем жители города Чандэ сами придумали разные легенды, распуская слухи словно поветрие.

Жуткие завывания, ветром разносившиеся среди шума покачивающихся деревьев, побудили Юэ Гуана вспомнить о событиях прошлого. Он уже не раз слышал, как в лесах завывали призраки повешенных сестёр, вот только они никогда не покидали глубины гор.

Уловив боковым зрением, как продолговатый силуэт отделился от одного из деревьев, будто сама сосна ожила и перебежала в другое место, Юэ Гуан отметил два источника тёмной ци. Руки крепко сжимали острые клинки, и в момент когда тьма грозилась накрыть его густым облаком, он выбросил оружие в стороны. Мечи рассекли воздух и полетели, лавируя подобно маленьким воробьям, озарённым ярким сиянием. Не прошло и пары мгновений, как они врезались в два тёмных силуэта, отталкивая их от деревьев в яркой россыпи искр.

Издав гортанный вой, мёртвые сёстры, ставшие порождением тьмы, загорелись светлым пламенем. Их долговязые силуэты словно охватил огонь, в котором они принялись метаться из стороны в сторону в тщетной попытке вырвать из груди клинок.

Не дожидаясь кульминации, Юэ Гуан чёткими ударами избавил мир от двух призраков, рассеяв их тёмные души. Как только последняя из них рассыпалась подобно пеплу, в лесу растаял отголосок её истошного вопля, оставляя после себя звенящую тишину.

Безмолвные сёстры всегда ходили вместе, однако Юэ Гуан не ощущал присутствия третьей из них. Либо она уже давно покинула этот мир, либо затаилась для финального рывка. Следы других тварей также не наблюдались.

Нехорошее предчувствие не давало Юэ Гуану покоя, поэтому, недолго думая, он решил вернуться в духовную школу. Вот только, подойдя к каменной лестнице у самой границы барьера, он обнаружил нескольких своих адептов, включая Юэ Мэя, озадаченно топчущихся на месте.

– Что происходит? – с ноткой раздражения уточнил Юэ Гуан.

– Достопочтенный глава, – обернувшись на его голос, отозвался Юэ Мэй, – барьер отчего-то не пускает нас внутрь.

– Не пускает? Что за вздор?

Но, дотронувшись до барьера, он с негодованием убедился в правдивости слов Юэ Мэя: купол напоминал ледяную гладь озера, сквозь которую никому не удалось бы пробиться. Нахмурившись, Юэ Гуан сложил особую печать и ударил ладонью по барьеру, по которому прошла вибрация, сопровождаемая тихим гулом. Однако никакого эффекта не последовало. И дело заключалось вовсе не в ошибке заклинания. Духовную школу теперь накрывала совершенно другая защита, и поставил её не кто иной, как Юэ Ин.

Не успел Юэ Гуан подумать о худшем, как по лесу пронёсся пугающий звук, напоминающий кошачье мяуканье и воронье карканье, будто над ними смеялся какой-то зверь. Адепты сразу окружили своего главу, подняв оружие наготове. Юэ Гуану не потребовалось много времени, чтобы определить природу звука: он уже слышал его однажды – во время проведения ритуала по закрытию великого Разлома.

Он слышал тявканье лисы.

В лесной чаще показалось плавное движение. Между деревьями появилось крупное размытое пятно, извивающееся подобно змеям, окутанным тьмой. Но как только оно спустилось, выйдя на каменную лестницу, Юэ Гуан недобро прищурился; у адептов реакция оказалась куда более яркая. Разве что Юэ Мэй сохранил пугающую сдержанность.

Лисица, чьи хвосты шевелились подобно живым змеям, с тихим рычанием наблюдала за адептами, в холке возвышаясь над землёй на целый чжан. От неё исходила удушающая мощь, которая, по ощущениям, могла бы истребить всё живое, находящееся поблизости. Бурый мех шевелился в вихрях тёмной ци, узкие глаза горели жёлтым огнём, напоминая в опустившихся сумерках два маленьких уголька. Но куда большее внимание Юэ Гуана привлёк молодой мужчина, восседающий на демоне, словно на обычном скакуне. Он обладал весьма заурядной внешностью, но волевой насмехающийся взгляд, а также кривая ухмылка на загорелом лице придавали ему особый вызывающий шарм. Длинные топорщащиеся волосы, убранные в высокий хвост и обвязанные зелёной лентой на лбу, покачивались в такт пульсирующей энергии.

Значит, это и был истинный хозяин девятихвостой лисицы? Но кто это? Из секты Яо в живых остались только женщины.

Глава секты Яо, как показало время, успел передать духа-хранителя своей младшей сестре Яо Мэнцзин. Но мужчина, восседающий на демоне, явно ею не являлся.

Разинув пасть, лисица злобно тявкнула. Издаваемые ею звуки напоминали жуткий женский смех, отчего даже Юэ Гуан ощутил мерзкое чувство, охватившее его с головы до пят. Помимо огромного количества тёмной энергии девятихвостая лисица, как и феникс Фэнхуан, обладала одной отличительной способностью, а именно возможностью напускать иллюзии. Наверняка адепты уже находились под действием её силы.

Незнакомец хитро ухмыльнулся и играючи указал куда-то вперёд, за спину Юэ Гуана, но тот не торопился оборачиваться. Зато его подчинённые, олухи, проследили за жестом тёмного заклинателя и посмотрели на каменную лестницу, ведущую вверх. И испытали явное удивление.

– Госпожа Юэ?

Иллюзии, насылаемые девятихвостой лисицей, строились на индивидуальных страхах и переживаниях людей, вводя рассудок в помутнение. Но стоило Юэ Мэю напряжённо прошептать: «Матушка?» – как Юэ Гуан сообразил: что-то здесь не так.

Обернувшись, но будучи готовым к нападению, он действительно обнаружил свою супругу на каменных ступенях, но не только её одну.

– Приветствую достопочтенного главу Юэ, – холодно произнёс Синь Юй.

Юэ Гуан озлобленно взглянул на него. Синь Юй пленил Юэ Ин и привёл её сюда, даже не используя холодное оружие, потому как держал госпожу духовной школы Бянь Сэ Лун в плену двух десятков бабочек, сформированных из тёмной ци. Несмотря на обманчиво крохотный размер, малютки сидели на шее, голове и груди Юэ Ин, и им хватило бы меньше мига, чтобы ударить по акупунктурным точкам и уничтожить все её меридианы. Однако Юэ Ин не выглядела испуганной, хотя, если присмотреться, можно было обнаружить, сколь она напряжена. Эта женщина отличалась непоколебимой силой духа, поэтому Юэ Гуан не удивился тому, что она не разрыдалась и не молила врага о пощаде, сохраняя хладнокровие.

«Но как они смогли пробраться за барьер?»

Он догадывался, что ответов могло оказаться несколько и не все из них пришлись бы ему по душе. От одного лишь взгляда на Синь Юя, который будто сбросил все павлиньи перья и отрастил крылья ворона, у Юэ Гуана закрадывалось тревожное чувство. Даже сквозь барьер он ощущал, в какой-то степени видел силу, исходящую от тёмного заклинателя. Мятые одежды и лёгкая небрежность в длинных волосах, связанных лентой почти у самых кончиков, придавали Синь Юю образ бандита… хотя с таким красивым лицом он никак не походил на разбойника.

– Взять мою супругу в заложники, напав со спины, – не ожидал иного поступка от тёмных заклинателей.

– Честью и моралью могут похвастаться лишь те, кому не нужно выживать, господин Юэ, – с холодной пренебрежительностью отозвался Синь Юй.

– И что же таким бесчестным людям понадобилось от этого достопочтенного?

– Смеете об этом спрашивать, погубив мою мать?

– Вы пришли за обычной местью? Как глупо.

– Вы…

– Глупо?! – влезла в их разговор Юэ Ин, сверкнув злобным взглядом. Бабочки, покрывающие её тело, беспокойно затрепетали крылышками. – Достопочтенный глава, ваша супруга смеет напомнить, что находится в заложниках у этого человека.

– Он тебя не убьёт.

Юэ Ин от удивления аж подавилась вздохом. Пользуясь заминкой, Синь Юй вернулся к разговору:

– Глава Юэ, условия моего предложения просты: ваша жизнь в обмен на жизни всех адептов духовной школы Бянь Сэ Лун.

Юэ Гуан даже не шелохнулся, найдя озвученные условия нелепыми и абсурдными. Неужели тёмные заклинатели всерьёз решили, что он сдастся им на милость? Несмотря на то что здесь находилась девятихвостая лисица, он обладал достаточной мощью и мастерством, чтобы выстоять с ней в схватке. Главное – увести подальше Юэ Мэя, свою плоть и кровь, своё наследие. Даже несмотря на то, что в духовной школе также оставались его дети, они были рождены от тёмных заклинательниц. Помня горький опыт привязанности к своему первенцу, даже по отношению к Юэ Мэю он не позволял себе проявлять отеческую любовь, похоронив её глубоко в сердце. Остальных же он воспринимал как верно взращённых солдат, не более.

– Ваше предложение бессмысленно. Вы всерьёз думаете, что этот глава согласится?

– Отец?

Проигнорировав обеспокоенный вопрос Юэ Мэя, Юэ Гуан отметил, как побледнела Юэ Ин. Несмотря на то что она носила вуаль, он успел заметить вспыхнувший в её взгляде страх.

– Значит, предпочитаете пожертвовать своей супругой, старшим сыном, другими детьми и остальными адептами, только бы самому выжить?

Юэ Гуан придирчиво усмехнулся, потешаясь над столь глупым предположением. Он вёл себя уверенно, не позволяя стоящим подле него адептам усомниться в верности своих решений.

– Главный смысл жизни адептов Бянь Сэ Лун – сражаться со злом, с порождением тьмы. Даже не пытайтесь переложить всю ответственность за убийство невинных на меня. Этот глава будет сражаться с вами до последнего вздоха.

– Что ты несёшь, Юэ Гуан? – нетерпеливо бросила Юэ Ин, предательски задрожав. – Ты хочешь, чтобы они убили меня и Юэ Мэя? Юэ Мэя, нашего сына? Тебе потери одного не хватило?..

– Молчи, женщина!

– Отец, нужно попытаться хотя бы выторговать жизни женщин и детей, – вмешался Юэ Мэй, – нельзя вот так…

– Здесь я отдаю приказы, Юэ Мэй, – даже не посмотрев на него, отрезал Юэ Гуан. – Наш священный долг – противостоять таким, как они. Я защищу тебя, чтобы ты смог вновь поднять школу с колен. Но ни за что не склоню перед ними голову.

Юэ Гуан чувствовал окружение, сосредоточившись на давящей тёмной энергии. Девятихвостая лисица не приближалась, лишь тявкала и шуршала своими хвостами. Поэтому он внимательно наблюдал за Синь Юем, выглядящим заносчиво спокойным и разочарованным.

– Это ваш выбор, глава Юэ, – взмахнув рукой и щёлкнув пальцами, подметил Синь Юй.

Юэ Гуан приготовился к нападению, но, как только щелчок развеял тишину, перед ним открылся защитный барьер, будто приглашая войти. Не ожидая подобного, он отступил, полагая, что Синь Юй атакует его. Однако Юэ Гуан услышал лишь лёгкий шорох шагов, не успев отреагировать на то, как Юэ Мэй уверенным грубым рывком вонзил нож ему в сердце.

Прогнувшись дугой и издав удивлённый хрип, Юэ Гуан попытался замахнуться, но его развернуло, отчего он просто завалился на колени. Заметив несколько ошарашенных взглядов адептов, Юэ Гуан отметил, что они даже не сдвинулись с места. Он в негодовании уставился на стоящего перед ним Юэ Мэя – тот взирал на него с презрением и холодной отстранённостью, и за краткий миг Юэ Гуан понял всё.

Он понял, что Юэ Ин дрожала вовсе не от страха, а из-за гнева: она всегда презирала его за женитьбу на Синь Лин, а также за тот факт, что он растил из своих детей собственную маленькую армию тёмных заклинателей. Его так сильно травмировала смерть первого сына, что в своей попытке защитить Юэ Мэя и Юэ Ин он просто уничтожил не только свои эмоции, но и свою честь.

В их глазах Юэ Гуан всегда был ненавистным предателем их семьи.

И неужели только этого хватило, чтобы сговориться с тёмными заклинателями и опорочить духовную школу Бянь Сэ Лун? Ведь они должны сражаться со злом, с теми, кто переступил черту дозволенного, из-за кого человеческий род страдал столько лет.

Вокруг него закружили бабочки. Разбитое духовное ядро причиняло ужасную боль, обжигая, подобно маленькому угольку, заточённому в глубине сердца. Юэ Гуан мог попробовать создать последнюю формацию и уничтожить предателей, но, если по его вине погибнет и второй сын, он не найдёт себе покоя. И также будет бродить неупокоенным духом по окрестностям горных массивов.

– Ты предал свою семью, Юэ Гуан, – раздался над головой суровый голос Юэ Ин. – Ты предал свою вторую супругу, пожертвовав её жизнью. Ты предал нас с Юэ Мэем, отворачиваясь из-за своего нахального желания создать армию послушных отпрысков. Ты предал своих адептов, желая пожертвовать ими. Но не переживай. Эта достопочтенная позаботится о каждом адепте и каждом твоём ребёнке.

Юэ Гуану показалось, что её голос дрогнул от боли.

– Отправляйся к Синь Лин и нашему А-Мину[64]… Если его душа ещё не переродилась, передай, что мама его любит. – И с этими словами Юэ Ин решительно перерезала Юэ Гуану горло тонким кинжалом.