Главным поводом для беспокойства Вэй Учэнь стала Синь Лин. Кто бы мог подумать, что с виду мягкая и скромная женщина воспылает требовательностью и непреклонностью по отношению к власть имущим.

Она встретила новость о желании Синь Юя связать себя узами брака с Вэй Учэнь с таким пылом и радостью, что парочка поймала себя на мысли отказаться от этой идеи. Синь Лин ещё с прошлого визита в Бянь Сэ Лун узнала, что Вэй Учэнь притворялась мужчиной. А после истории о фениксе она поняла, кто именно скрывался под выдуманным именем.

Даже несмотря на вероятность, что через пару недель они все погибнут, Синь Лин преисполнилась решимости организовать для них церемонию бракосочетания. Вэй Учэнь стало даже немного стыдно, а что чувствовал Юэ Мэй, на голову которого вывалили все требования, и представить было страшно.

Из подслушанного разговора Вэй Учэнь узнала, что Юэ Гуан пребывал в городе, оставив контроль над делами школы за своей первой супругой и сыном, Юэ Ин и Юэ Мэем. Последний отвечал за охрану тёмных заклинателей, а госпожа Юэ координировала работу духовной школы и присматривала за гостями.

Понятное дело, что выйти за пределы отведённого под содержание заклинателей крыла никто из заложников не мог ни под каким предлогом. Но Синь Лин подчеркнула свой статус второй супруги, а также указала на высокое происхождение молодых господ, желающих заключить брак.

Отнимать у них последнюю радость! Как так можно?!

Вэй Учэнь полагала, вопрос разрешится не раньше завтрашнего дня, но, когда под вечер к ним пришла Синь Лин, выманивая из общего зала, они с Синь Юем оказались застигнуты врасплох.

– Всё готово, через шичэнь прибудет служитель из храма, чтобы провести церемонию. Простите эту госпожу, что не сумела так быстро найти подобающие одежды, отыскались только красные накидки. Вино и чаши уже готовят, проведём церемонию в нашем маленьком храме… хотя трудно назвать эту комнату храмом, скорее, место для подношений… К сожалению, церемонию разрешили провести лишь под надзором охраны в присутствии Юэ Мэя и… А-Ин… От неё новость не укрылась, и она пожелала присутствовать.

Вэй Учэнь и Синь Юй даже не знали, что сказать, нервно переглянувшись. События развивались чересчур быстро, отчего Вэй Учэнь ощутила нахлынувшую нервозность. Рассуждая о браке, она не придавала этому действу сакральный смысл. Обряд требовался только для того, чтобы скрепить их души и повысить шанс на выживание.

Но вот, держа в руках красную накидку, Вэй Учэнь чувствовала дискомфорт от необходимости покрыть ею свои плечи. Так странно и неуместно. Стыдно. Брак с Синь Юем – как она вообще могла додуматься до подобного абсурда?

«А если выживем… то я ведь и останусь его женой, – с сомнением подумала Вэй Учэнь, но довольно быстро отмахнулась от переживаний. – Хотя чего мне бояться? Двенадцать лет за одним ребёнком присматривала и с этим справлюсь».

Некоторое время им пришлось ждать служителя храма. Опустились сумерки, многие тёмные заклинатели улеглись спать, и только тогда Синь Лин пришла за ними, поманив за собой. Вэй Учэнь посчитала нужным не упускать шанс, чтобы осмотреться. Вдруг предвидится возможность сбежать. Смешно, конечно.

Пока фонари под мелким дождём освещали им дорогу, Вэй Учэнь поглядывала по сторонам. Им повезло иметь в Бянь Сэ Лун своего человека, иначе пришлось бы потратить куда больше времени и актёрского мастерства, чтобы убедить того же Юэ Мэя исполнить «последнюю просьбу влюблённых». В общем-то, Вэй Учэнь надеялась, что желание скрепить их союз на официальном уровне сочтут за жест сентиментальности. Однако, поглядывая на Юэ Мэя, который выражал искреннее недоверие, она приходила к выводу, что провести удалось не всех.

Юный господин Юэ, на взгляд Вэй Учэнь, вызывал большие подозрения, пробуждая беспокойство. Он помог им бежать в прошлый раз, но вряд ли окажет подобную любезность вновь. Как сказал Вэй Лу, Юэ Мэй обратится к ним за помощью, когда настанет время, только он рисковал никогда не дождаться этого момента.

Но Вэй Учэнь почти сразу позабыла о Юэ Мэе, да и Синь Юй наверняка выкинул из головы все мысли, когда они зашли в небольшую храмовую пристройку. Внутри горели свечи и благовония, на столике у алтаря подготовлены вино и чаши. В целом атмосфера стояла довольно приятная, лёгкая прохлада и запах дождя в поздний вечерний час делали момент более сакральным.

За исключением одного но в лице давнего знакомого, уставившегося на Вэй Учэнь и Синь Юя словно на пару цирковых мартышек.

– Да как так можно, госпожа?! – внезапно воскликнул Тай У, обращаясь не то к Синь Лин, не то к Юэ Ин, которая предпочла отсиживаться в стороне с претенциозным гордым видом. – Вы… Это же… это же вопиющая дерзость! Да где же это слыхано?! Не поймите слова этого служителя неправильно, но… но… но это же само оскорбление моей благородной профессии! Как может этот служитель дать благословение на брак двум мужчинам?!

После возмущённых окликов повисла столь звенящая тишина, что даже сопровождающая стража переглянулась в откровенном негодовании. Пока незнакомые с ситуацией люди полагали, что у настоятеля храма имелись проблемы с головой, первым отреагировал Синь Юй, с тяжким вздохом спрятав лицо за рукой.

– Что вздыхаешь, бесстыдник? Перед матерью родной! И не стыдно просить?!

– Слушай ты, – отставив приличия, шикнула Вэй Учэнь, – делай работу, за которую заплатили, иначе я заставлю тебя это сделать.

– Ещё и угрозами смеет сыпать! Ты мне никогда не нравился, гадёныш! Брата твоего нет – и всё, уверенным стал?

– Господин У, прошу, успокойтесь, – поспешила вмешаться в разговор Синь Лин, подойдя к Вэй Учэнь и нежно прихватив её за плечи. – Позвольте вас заново представить друг другу. Это молодая госпожа Шэнь Цзи из секты Шэнь, младшая сестра последнего главы клана Шэнь. Чтобы выжить и защитить своего племянника, ей приходилось долгие годы притворяться мужчиной. Прошу, не сердитесь на неё и простите грубые слова, молодая госпожа не желала вас оскорбить.

Правда, по тому, как продолжала нервно скалиться Вэй Учэнь, Тай У явно не разделял слова Синь Лин. Ему словно пытались вручить злобную собаку, заверяя, что она окажется самым ласковым питомцем на свете. В глазах Тай У блеснуло сомнение, вряд ли Синь Лин стала бы врать, однако он продолжил прожигать Вэй Учэнь взглядом.

Подобравшись и прочистив горло, Тай У неодобрительно покачал головой.

– Даже притворяясь мужчиной, вы могли бы вести себя не как дикарка, а проявлять манеры, присущие благородной…

– Да я сейчас тебе язык вырву, ты, манерный настоятель, обворовавший нас до последнего медяка.

– Ситуация не позволяла этому настоятелю поступить иначе!

– Долго ещё будет продолжаться этот театр?! – в нетерпении повысила голос Юэ Ин. – Эта госпожа позволила вам собраться здесь не для того, чтобы завязывать споры. Проявите почтение к её щедрости, а не испытывайте терпение.

– Просим простить, сестра…

– Хватит. Делайте уже что хотели, цените отведённое вам время.

Слова звучали не очень-то дружелюбно, и тем не менее Вэй Учэнь отметила, что Юэ Ин проявила раздражение не от нетерпения. Она не смотрела на родственников, хмурила брови и старалась выглядеть безучастной. Но что-то в ней неуловимо говорило о сочувствии.

Вэй Учэнь урывками помнила свадьбу своего старшего брата. Наверное, для трёхлетнего ребёнка запомнить красный наряд, ясное небо и – почему-то – мягкий ворот ханьфу своей кормилицы, которая следила за ней почти весь день, – это уже большое достижение.

Шикарный праздник… Гости, украшения, пиршество. Если бы для тёмных заклинателей продолжалось мирное время, для Вэй Учэнь организовали бы прекрасную свадьбу. Только вряд ли она бы обрадовалась этому дню: отец наверняка выдал бы её замуж, не спрашивая мнения о будущей семье и муже. Сейчас у Вэй Учэнь хотя бы имелся выбор… без такового выбора.

Обычная алая накидка заменила дорогой свадебный наряд, который бы струился шёлковыми волнами. Чаши для недорогого вина из обожжённой глины пришли на смену благородному белому фарфору. Вместо огромного количества гостей – охрана и трое родственников из клана Синь.

Обмениваясь клятвами, кланяясь Небу, предкам и друг другу, отпивая из чаш вино, они с Синь Юем напоминали далеко не выходцев из богатых уважаемых семей, а двух оборванцев, которым едва хватило денег пригласить настоятеля для проведения церемонии. Но в этой простоте чувствовалось отсутствие притворства. Несмотря на то что шею удерживал ошейник, Вэй Учэнь ощущала себя свободной. Она видела в Синь Юе хорошего партнёра и союзника, друга, но большего она себе позволить не могла, боялась. Если привяжется и полюбит, то обзаведётся ещё одной слабостью, и не дай воле небес наступить тому дню, когда придётся выбирать между двумя дорогими ей людьми.

Уж лучше вовсе не любить, чем любить и потерять. Наверное, хорошо, что Вэй Лу не присутствовал на скромной свадебной церемонии: его сентиментальная натура не выдержала бы наблюдать союз «двух любящих душ», которым суждено вскоре погибнуть. К тому же его сердце наверняка растоптал Асура, предавший его слепое чистое доверие.

По завершении Вэй Учэнь не ощутила никакого волшебства. Отец и брат рассказывали, что брачный союз между совершенствующимися людьми, будь то тёмный заклинатель или адепт светлого пути, укреплял их связь. Быть может, это происходило по прошествии месяцев либо для этого требовалась практика в совместной культивации. Увы, но ни для одного ни для другого у Вэй Учэнь и Синь Юя не было времени.

«Остаётся надеяться только на то, что есть, – в задумчивости отметила Вэй Учэнь, разглядывая красную тонкую ленточку, которую Тай У повязал ей на руку во время церемонии. Символично. – И никаких особых украшений… Ну, если нет свиньи, то сгодится и собака»[55].

– Берегите себя, вы двое, – прошептал Тай У, когда охрана и присутствующие оживились, готовясь уходить. Без былого бахвальства и циничности он одарил новобрачных сочувствующим взглядом. – Этот старик был бы рад увидеть вас вновь.

Переглянувшись с Синь Юем и не сговариваясь, они почти одновременно поклонились Тай У. Тот кивнул им в знак прощания и сложил руки в молитвенном жесте.

Следовало порадоваться успешно проведённой церемонии, однако на душе стало тоскливо. Грусть навалилась невидимым покрывалом, как и сильный дождь сразу после того, как они ушли из храмовой пристройки.

С наступлением позднего вечера на горы нахлынул холод, ощущающийся чересчур агрессивным из-за влажности. Вэй Учэнь полагала, они, как обычно, завалятся спать на свои циновки в общем зале, однако дела обстояли куда интереснее. Ей пришлось потратить несколько мгновений в гробовом молчании, чтобы сообразить, почему охрана привела их – и заперла – в отдельной комнате.

– Прости, – с неловкостью обмолвился Синь Юй, – моя матушка восприняла произошедшее чересчур близко к сердцу. Я не просил её…

– Я попросила. Хотя подразумевала немного не это.

– То есть?

– Разыграла смущённую невестку, которой хотелось побыть с тобой несколько мгновений наедине, а она, видимо, подумала, что мы жаждем с тобой отдаться страсти и…

– Не надо продолжать, – поспешно перебил её Синь Юй, одарив недовольным взглядом. – Зачем?

– Затем, что в общем зале нас действительно подслушивают, а Синь Лин пообещала обеспечить нас звукоизоляцией на час. А потом можем просто поспать.

Не теряя времени зря, Вэй Учэнь подошла к небольшой, но чистой и уютной кровати. Скинув на пол накидку и развязав пояс на ханьфу для удобства, она упала на перину и испытала настоящее блаженство – после нескольких недель сна на досках тело возликовало от мягкости матраса.

На прикроватном столике уже горела лампа, отбрасывая мягкий желтоватый свет на стены. За окном шумел дождь. В помещении оказалось довольно прохладно, однако это мало волновало Вэй Учэнь. Вытянувшись на кровати, она обернулась к продолжающему стоять у дверей Синь Юю. Он напоминал провинившегося подмастерье, пришедшего отчитываться мастеру о сломанных по глупости инструментах.

– Ты чего застыл? Ложись рядом.

– Ты не против?

– Я твоя жена. Хватит смущаться, словно кисейная барышня, ложись.

Сравнение с кисейной барышней не понравилось Синь Юю, но недовольство он предпочёл проглотить. Скинув с плеч алую накидку и ослабив пояс на внешнем халате, он неспешно опустился на кровать и прилёг рядом. Несмотря на плавность движений, в них читалась неуверенность.

– Как-то всё неправильно, – спустя фэнь молчания обмолвился Синь Юй. – В брак вступают, если хотят создать семью, либо по любви.

– Чушь. Браки заключаются исключительно ради выживания. Выживания рода или двух людей – неважно.

– Значит… только поэтому?

– Слышу разочарование в твоём голосе.

– Достопочтенной супруге показалось.

Вэй Учэнь усмехнулась. Обернувшись и отметив, что Синь Юй упрямо смотрел в потолок – хотя наверняка заметил прикованное к нему внимание, – она позволила себе понаблюдать за ним, присмотреться к мягким чертам лица, слегка растрёпанной чёлке, длинным ресницам и выразительным ровным бровям. Красив. Чересчур красив. Даже красивее неё, если подумать.

На ум пришла шальная мысль предложить Синь Юю исполнить их супружеский долг. Однако для него подобная идея окажется равносильна оскорблению. Даже несмотря на то, что они обменялись клятвами и стали полноценными супругами, для Синь Юя чувства играли огромное значение. Обычный поцелуй, который для Вэй Учэнь являлся простым развлечением или прихотью, для него мог иметь совершенно иной смысл.

– Ты бы хотел жениться на девушке, которая бы тебя любила? Или которую ты бы любил?

– Разве это играет теперь хоть какое-то значение?

– Тогда спрошу иначе. Ты бы хотел, чтобы эта достопочтенная полюбила тебя?

Болезненно выдохнув и прикрыв глаза, Синь Юй с трудом, но всё же сохранил самообладание. Он старался не дать эмоциям отразиться на лице и как можно сдержаннее ответил:

– Как достопочтенная супруга и сказала, мы обменялись клятвами ради выживания. Этот достопочтенный не так хорош в том, чтобы игнорировать своё сердце и глупые мысли, однако досаждать он не будет.

Синь Юй нервничал, это прекрасно видно по изменившейся, более официальной манере речи.

– Я не… Не заставляй себя. И не жалей меня. Этот достопочтенный не уберёг тебя тогда… тогда. Так что я молча постараюсь сделать всё, что от меня зависит. Умирать страшно, Вэй Учэнь. И я не хочу, чтобы ты… с тобой что-то произошло. Этот достопочтенный большой глупец, упрямый и, ну, очень… назойливый, вероятно.

– Удивлена, что ты так легко это признаёшь.

– Это… – Плотно сжав губы в тонкую линию и зажмурившись, удерживая злость, Синь Юй выждал пару мгновений, прежде чем сообщить: – Не то чтобы я прямо признавал столь сомнительные истины, просто предположил, что могу выглядеть… производить ложное впечатление.

– Какой ты у нас загадочный мужчина, – с ухмылкой подметила Вэй Учэнь, переворачиваясь на бок.

В этот раз Синь Юю пришлось отреагировать на Вэй Учэнь, которая смотрела прямо на него. Он сдержанно выдохнул, так и не сумев сосредоточить на ней внимание дольше чем на пару мгновений. Вэй Учэнь слабо улыбнулась, наблюдая, как он заламывал пальцы, держа их на животе.

– Ты нервничаешь.

– Да неужели? – съязвил Синь Юй.

– Никогда не был так близок с девушкой?

Провокационные вопросы определённо не радовали Синь Юя, и тем не менее, наскребя остатки решимости, он сдержанно произнёс:

– В последние годы у этого целителя имелись дела поважнее, например, как не помереть.

– Благородная цель.

– Хватит насмехаться над своим мужем.

– Разве достопочтенная супруга смеет? – не без иронии уточнила Вэй Учэнь, хмыкнув. – Наверняка щёки этого достопочтенного покраснели из-за света свечи.

– Да ты!..

Аж приподнявшись на плече и наградив Вэй Учэнь оскорблённым злым взглядом, Синь Юй едва удержался, чтобы не разразиться криками. Любое подтрунивание моментально выводило его из себя. Вэй Учэнь, посмеиваясь, продолжала снисходительно смотреть на него. Он действительно веселил её.

– Что, смешно тебе, дикарка?

– Дикарка и нежный лотос. Вот так пара получилась.

– Я тебя… Я не… Да как ты…

– Смотри, от натуги лепестки все не растеряй.

– А ну, прекрати! – не сдержался от повышенных тонов Синь Юй, взмахнув рукой. – Даже если мы заключили брак по необходимости, прояви ко мне уважение: я теперь твой муж!

– Не кричи, – перестав улыбаться, нахмурилась Вэй Учэнь. – О таких вещах тем более.

– И не указывай мне, что делать. Я…

– О, да что ты? – нетерпеливо перебила его Вэй Учэнь.

Резко поднявшись и дёрнувшись вперёд, она застала Синь Юя врасплох, толкнув на подушку и забравшись сверху. Придавив предплечьем его грудь, она накрыла ладонью его мягкие тёплые губы. Жест вышел грубым, но Вэй Учэнь и не пыталась быть нежной. Грозно прищурившись, она склонилась над Синь Юем, в опасной близости наблюдая в его глазах растерянность полевой мыши.

– Я же сказала не кричать, – прошептала она упавшим от недовольства голосом. – Не факт, что нас не подслушивают. Если уберу руку, обещаешь не повышать голос?

Сморгнув смятение, Синь Юй заторможенно кивнул, не переставая смотреть в глаза Вэй Учэнь. Она медленно отняла руку от его лица, не разрывая зрительный контакт, и оперлась о кровать.

– Я не знаю, был ли действительно толк от того, что мы поженились, но, если это укрепило нашу связь, мы должны сделать всё возможное в самый ответственный момент. Хотя бы один из нас должен остаться в живых. Если это будешь ты…

– Нет. Мы должны оба выжить, оба попытаться…

Недовольно поморщившись, Вэй Учэнь накрыла губы Синь Юя подушечками пальцев, вынудив умолкнуть.

– Если это будешь ты, – продолжила мысль Вэй Учэнь, – прошу тебя присмотреть за Вэй Лу. Если же выживу я… обещаю, я сделаю всё, чтобы спасти твою мать, если… она переживёт это.

Несмотря на то что Вэй Учэнь сохраняла серьёзный вид, она заметила в глазах Синь Юя отражение страха, который терзал её сердце. По факту шанс реализовать задуманное крайне мал, а узы брака могли оказаться бесполезными, чтобы почувствовать друг друга во время ритуала. В конце концов, церемония связывала души невидимой алой нитью, а не энергии двух людей. Куда больше смысла имела бы совместная культивация.

«Да какая там культивация, если он смущается одной лишь близости? – с горечью подумала Вэй Учэнь. Конечно, ей становилось тоже неловко от мысли заняться парным совершенствованием ради крохотного шанса на успех. Для такого дела важна практика, один раз вряд ли бы им помог. – А нам выделили покои только на одну ночь… Потом всё равно будем с другими заклинателями торчать».

Вэй Учэнь стало грустно. И за Синь Юя – что пал жертвой своих эмоций, и за себя – что не позволяла себе поддаться соблазну побыть хотя бы немного счастливой. Ведь если расслабиться на миг, то чувства унесут её с головой, а она не могла позволить себе подобного.

Синь Юй неплохой парень. Да, крикливый выскочка, однако с добрым сердцем и определёнными моральными принципами. Ради близких, ради матери он дерзнул рискнуть жизнью и подвергся суровому наказанию, это вызывало уважение.

Честно говоря, Вэй Учэнь и не знала, как правильно поступить. Она устала одёргивать себя и раз за разом повторять, что привязанности – это изъян. Ей следовало тихо сидеть и не высовываться, проглотить свою гордость, а не сопротивляться до последнего. Ими решили пожертвовать, ведь феникс стал неуправляем.

Из-за неё. Всё из-за неё. Это она виновата…

От мрачных размышлений Вэй Учэнь отвлекли прикосновения. Почувствовав сквозь слои одежды тепло чужих ладоней на бёдрах, она опомнилась и вернула взгляд к Синь Юю. Увы, в меру привычки она не переставала хмуриться, отчего грозно посмотрела на него.

Из всех возможных оправданий Синь Юй перепуганно произнёс:

– Только не бей. Я не… я… – Зажмурившись, словно пытаясь спрятаться от накатившего стыда, он сдавленно произнёс: – Оно само. Оправдание неубедительное. Понимаю.

Помедлив, Вэй Учэнь тихо хмыкнула.

– И тем не менее руки достопочтенного мужа никуда не делись.

– Ты так близко, что им везде будет опасно.

– Может, хотя бы глаза откроешь в разговоре со своей женой?

– Хватит называть нас так.

– Но ведь мы муж и жена, – почувствовав озорство, сдержанно ухмыльнулась Вэй Учэнь. Всё-таки дразнить и издеваться над Синь Юем стало её маленьким спасением от тяжких дум. – Или же для господина Синь существует только название уз брака и вежливого обращения, а содержание уже давно исчезло[56]?

– Вежливости в твоих обращениях – как у бедняка золотых монет. И с каких пор ты стала такой говорливой?

– Издержки общения с Хао. Не научишься пресекать и дерзить в ответ, так эта собака не прекратит лаять.

Синь Юй не торопился реагировать на замечание, он перестал жмуриться и в этот раз одарил Вэй Учэнь недовольным, обиженным взглядом. В какой-то степени предостерегающим. Его губы дрогнули, но ни одного слова так и не слетело с языка. И это лишь сильнее омрачило его.

Подобное выражение Вэй Учэнь встречала довольно часто, но только у Вэй Лу, когда тот в подростковом возрасте сердито поглядывал на любого, кто посмел дружелюбно с ней заговорить.

Решив бросить последнюю искру в разгорающийся огонь на душе Синь Юя, Вэй Учэнь с напускной серьёзностью подметила:

– Ты такой забавный, когда ревнуешь.

– Что за вздор? – нахмурился Синь Юй, выглядя искренне негодующим. – Мне нет дела до этого выскочки.

Вэй Учэнь снисходительно улыбнулась.

– Ты даже ругаться грязно не умеешь.

– Некрасиво ругаться при барышне.

– Барышне? – Переместив вес тела на правую руку и приподнявшись, Вэй Учэнь накрыла левой ладонью щёку Синь Юя. Заметив проблеск растерянности и удивления, она склонилась над его лицом и прошептала: – А я думала, ты женился на дикарке.

Синь Юй успел лишь издать короткий звук, выражающий протест и желание убежать подальше, прежде чем уста оказались запечатаны поцелуем. Она чувствовала, как его мягкие губы сжались в линию. Синь Юй напрягся и перестал дышать, отчего Вэй Учэнь отстранилась и дождалась, когда он вновь посмотрит на неё.

Похоже, он просто не верил в происходящее, глядел на Вэй Учэнь в растерянности и недоверии, словно перед ним предстала картина из туманного миража. Вэй Учэнь дала ему ещё пару мгновений, чтобы показать открытость своих намерений: она вовсе не издевалась над ним. И от понимания этого Синь Юю стало ещё труднее принять ситуацию, он едва ли не с горечью вернул взгляд, потянувшись к её лицу.

Вэй Учэнь проследила за аккуратными движениями пальцев, как они прикоснулись к её щеке, обжигая мягкой щекоткой. Она нашла это очень приятным и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Подобную заботу, выраженную в нежности, к ней проявляли только мать и старший брат. Только от них она получала заботливые прикосновения. Вэй Лу тоже любил её обнимать: в детстве он искал защиты и заботы, а в подростковом возрасте и старше – товарищеской поддержки. Но в основном они использовали объятия, чтобы согреться холодными ночами, особенно будучи детьми.

Вэй Учэнь более не позволяла никому прикасаться к себе. За всю свою жизнь у неё была пара любовников, но все они вызывали желание поскорее отстраниться и не досаждать наигранными нежностями.

Пустые люди с пустыми привязанностями.

Зачем они ей нужны?

Но это прикосновение почему-то не вызывало отвращения, наоборот, манило теплом и уютом, заставляло сердце сжиматься от печали.

Почему ей так грустно? Почему так больно? Почему именно… сейчас?

Отстранившись и шумно набрав воздух в лёгкие, Вэй Учэнь слезла с Синь Юя и упала рядом на подушку. Оставив его в растерянности, она произнесла упавшим от напряжения голосом:

– Отвернись. Ляг ко мне спиной.

Молча ожидая, Вэй Учэнь не дала Синь Юю никаких объяснений, ощущая, что тишина упала между ними чуть ли не могильным камнем. Она не видела ни растерянности, ни смирения, ни обиды во взгляде Синь Юя. Ничего не говоря, он неловко отвернулся и лёг на бок.

Долгие мгновения молчания, перебиваемые шумом дождя, угнетали Синь Юя всё сильнее. Однако погрузиться в грузные раздумья он не успел, почувствовав, как рядом прогнулся матрас, а спину накрыло приятное тепло.

Обхватив Синь Юя под рукой за грудь, Вэй Учэнь прижалась к нему со спины. Уткнувшись лбом в его шею, она не могла себе позволить чего-то большего, потому как впервые за долгое время её предательски обожгли слёзы. Глупо, конечно. Ведь рваные вздохи, вырывающиеся из горла, отчётливо говорили о её состоянии. Она искренне желала, чтобы её обняли, но боялась, что в таком случае разрыдается, как маленькая девочка, позволит слабостям вырваться наружу и тогда уже не сможет успокоиться.

Накрыв её руку своей, Синь Юй молчаливо прижал её ближе к себе. От того, как бережно он сжимал её тонкие пальцы, Вэй Учэнь пришлось закусить губу, чтобы сдержать неуместные звуки. Стараясь дышать ровно, успокаивая нахлынувшую истерику, она сумела просушить глаза и избавиться от сдавленного чувства в груди. Но вся подушка и лицо оказались мокрыми от слёз.

И почему именно сейчас? Почему именно сейчас она почувствовала это тепло на сердце? Поняла, что не хотела умирать, что гордость принесла ей одни лишь беды, как и когда-то её отцу.

«Хотя брат пытался пойти мирным путём. И тоже как-то не помогло».

Шмыгнув носом, Вэй Учэнь аккуратно высвободила руку из цепких пальцев Синь Юя и перебралась на другой край кровати. Отвернувшись к стене, она тяжко выдохнула и, поманив его, на всякий случай произнесла:

– Перебирайся сюда. Там с крыши накапало на подушку, да и мне холодно.

В ответ послышался сдержанный вздох. Вэй Учэнь даже не знала, пыталась она отшутиться или же сохранить свою гордость. Но стоило Синь Юю прилечь позади неё, обнимая за плечи, как тёплая нега накрыла Вэй Учэнь, подобно пуховому одеялу. Словно продрогший котёнок, она свернулась калачиком, прижимаясь к груди Синь Юя и позволяя обнять себя ещё крепче.

«С Вэй Лу, который словно печка греет, не сравнить, конечно…» – подумала Вэй Учэнь. И тем не менее этой ночью ей удалось насладиться не только спокойным сном, но и почувствовать себя хотя бы немножко защищённой.