Вэй Учэнь проснулась от тряски, как ей показалось, где-то час назад, хотя на деле могло пройти и несколько фэней. Дискомфорт оплетал её с ног до головы: в основном верёвками, однако сдавленное ощущение ошейника затмевало все остальные чувства.

На глазах повязка.

Через какое-то время, подавая редкие признаки бодрствования, Вэй Учэнь поняла, что никто за ней не следит. Приняв сидячее положение и стянув на лоб повязку, она отметила, что находилась в крытой повозке совершенно одна. И оказалась прикована цепью к деревянному каркасу. Видимо, чтобы далеко не сбежала.

Из груди вырвался тяжкий вздох. На удивление, она не испытывала тревоги или страха: после сна эмоции притупились. Пришлось с мрачными мыслями сидеть и не дёргаться бог знает сколько времени, потраченном на изучение обстановки – ориентироваться приходилось на слух. Цокот лошадей, разговоры людей. Сформировалось немалое шествие. И, судя по тому, что сквозь щели в телеге проникал свет, на улице стоял день. Запах свежей травы и листьев подсказывал, что они ехали по лесу.

Как только телега остановилась, Вэй Учэнь стала ждать, когда кто-то из людей откроет дверцы. Мужчина, которому выпала такая честь, тут же шарахнулся назад, испугавшись неожиданной близости тёмной заклинательницы и её мрачного взгляда.

– Ха-ха-ха! Что, уже бабы испугался?

– Ставлю один золотой, что он и от своей жены так же шарахается по ночам!

– Ради такой, как она, будут покорять города и разрушать государства[50], точно! – с нескрываемой насмешкой подметил один из светлых заклинателей.

Мужчина не обрадовался недобрым подтруниваниям, но выразить недовольство не успел, когда со стороны донёсся раздражённый оклик:

– Вас сюда призвали шутки шутить или работу выполнять?! Серьёзнее относитесь к делу!

Даже сквозь тканевую маску Хао умудрялся голосить так громко, что его, наверное, и на небесах бы услышали. Мужчины стушевались, пробормотав скудные извинения, однако в них куда сильнее горел страх, нежели уважение. Хао сопровождал шествие в обычной походной одежде, не относящейся к униформе тёмных заклинателей. И тем не менее адептам явно не приходилось по душе, что ими командовал человек, практикующий тёмный путь заклинательства.

Они молчаливо сцепились взглядами: Вэй Учэнь прищурилась, а Хао нахмурился. Подойдя ближе и встав подле открытых дверей телеги, он придирчиво осмотрел её с ног до головы.

– Могу я отойти? – спросила Вэй Учэнь.

– Задумала что-то?

– Да. Хочется справить нужду.

– Сбежать думаешь ведь.

– А ты постой рядом, нам уже нечего прятать друг от друга. Или я в телеге схожу.

– Твои проблемы, тебе в ней ехать.

– О-о, а тебе потом отмывать её.

Даже несмотря на то, что маска скрывала лицо Хао, спрятать пренебрежительный взгляд ему не удалось.

– Отвратительно. Ты позоришь всех женщин-аристократок. Никакого приличия.

– Что-то моё приличие тебя не беспокоило, когда я выбивала из тебя сладкие стоны, – с глумливой ухмылкой отметила Вэй Учэнь и порадовалась ошарашенному взгляду собеседника. – Может, Заклинатель змей просто злится, что его теперь никто так не порадует? Если не хочешь дать отойти мне по нужде, можем отойти по другому делу. Напоследок, так сказать, для прекрасного времяпрепровождения.

Вэй Учэнь забавляло, как Хао чересчур быстро выходил из себя, когда разговор становился откровенным и немного похабным. Не исключено, что тема дождя и облаков[51] не приносила ему удовольствия из-за того, что ни одна тёмная заклинательница, не говоря уже о последовательницах светлого пути, не разделила бы с ним постель. Титул Заклинателя змей отпугивал от него всех, и разве что проститутки могли побаловать его любовными утехами.

«То есть он либо мне соврал, либо имел опыт с проститутками… Надеюсь, он меня ничем не заразил», – с пугающей флегматичностью подумала Вэй Учэнь, находя свои опасения весьма забавными для той, кого через пару-тройку недель собирались принести в жертву.

Сопровождающие их адепты не остались глухи к разговору, любопытство тянуло их погреть уши, но злобный взгляд Хао моментально заставил их разбежаться, словно трусливых голубей.

Сбегать Вэй Учэнь не собиралась: всё равно далеко бы не ушла, да и пока ей неизвестна судьба Вэй Лу, она вряд ли куда-то уйдёт. Остановка послужила привалом, и стража снизошла до того, чтобы кинуть ей пресную булочку с парой сушёных слив. Выйти из повозки Вэй Учэнь более не позволили, она неспешно пережёвывала еду, отметив ещё несколько повозок, запряжённых лошадьми. Всего их оказалось пять.

Вэй Учэнь начали терзать смутные сомнения. Пусть Хао и игнорировал её вопросы касательно Вэй Лу, она отметила, что охрана передала еду в телегу тому, кто ехал позади неё. Значит, другие пленники тоже бодрствовали. Вэй Лу наверняка бы начал орать как невменяемый, из-за чего напрашивался вывод: либо он спал, либо его здесь нет.

Он остался в школе. Или?.. Нет. Вряд ли ему удалось сбежать. Да и как? В меру своей глупости и сердобольности Вэй Лу ни за что бы не бросил её. Тем не менее она не столкнулась с ним ни в момент происшествия, ни здесь, хотя это ещё требовалось подтвердить.

И чем больше проходило времени, тем быстрее успокаивалась Вэй Учэнь. К вечеру первого дня пути – первого на момент её пробуждения – никто из тёмных заклинателей так и не заголосил, выкрикивая её имя. И даже не пытался пробить собой стены телеги.

Когда небо уже затянуло тьмой, пленникам, словно собакам на поводке, позволили размять ноги. Хотя, как поняла Вэй Учэнь, двух буйных ребят предпочли усыпить заклинанием. Однако смиренное поведение остальных не избавило их от кандалов, пристёгнутых к телегам. Вэй Учэнь и не знала, что думать по этому поводу. Ошейник глушил тёмную энергию, что пресекало возможность призыва как феникса Фэнхуана, так и обычных духов-хранителей. Онейромантией также не воспользоваться, не говоря уже о некромантии.

Вэй Учэнь лениво оглядывалась по сторонам, пока не сосредоточила всё своё внимание на Хао. Оккупировав место под высоким клёном, он с мрачным видом читал небольшую книгу, обложка которой пряталась под куском пергамента. Он чем-то напоминал студента, пытающегося постичь непостижимое. Вэй Учэнь никогда не видела его за чтением, отчего ей невольно стало любопытно: что же так внимательно изучал Хао?

Но от этих мыслей её отвлекла возня – кто-то свалился с телеги, и, разумеется, этим «кем-то» оказался Синь Юй. Вэй Учэнь уже собиралась постыдиться за него, однако отметила, что причиной падения оказалась далеко не неуклюжесть. Хватило одного лишь взгляда, чтобы обнаружить покрытое синяками лицо. То, сколь натужно кривился Синь Юй при попытке подняться, подсказывало о пережитых побоях и плачевном состоянии его тела.

Никто ему не помог. Адепты даже посмеялись над ним, а тот гордо проглотил обиду.

Зато Вэй Учэнь ощутила её в полной мере, чувствуя, как злость закипала и обращалась гневом, из-за которого хотелось что-то сломать. Будь у неё силы, она бы наслала на задир стаю птиц, чтобы те заклевали их до смерти. Вэй Учэнь открыла рот, собираясь упрекнуть их, однако вовремя одёрнула себя.

Что это изменит? И не сделает ли она только хуже? Для адептов Вэй Учэнь просто кусок мяса, к тому же многие уже знали, кто она на самом деле. Значит, вполне могли забраться в телегу ночью и надругаться, чтобы «преподать урок». А Синь Юя – побить. Ощущать себя беспомощным тёмным заклинателем – отвратительно, а беспомощной женщиной – так и подавно. Будь она мужчиной, заступившимся за близкого человека, над ней бы лишь посмеялись или, возможно, поколотили бы. Но она женщина… в глазах этих свиней ещё более низкое существо, которое не имеет права даже высказывать своё мнение.

Как же это раздражало. Жить в таком несправедливом мире.

Вэй Учэнь с трудом удалось погасить гнев.

Стало гадко и грустно. Она подняла взгляд, наблюдая, как адепты отошли подальше, а затем перехватила взгляд Синь Юя.

Жалости не было, только грусть. Синь Юй выглядел невероятно уставшим и измотанным, однако ироничная улыбка, которой он одарил Вэй Учэнь, застала её врасплох. Вэй Учэнь удивлённо захлопала ресницами, испугавшись, что Синь Юй повредился умом.

«Чего он улыбается?» – в недоумении подумала она.

Но затем отметила не только улыбку, но и взгляд, сверкающий восторгом. В отдельности это выражало воодушевление, но, сложив картину воедино, Вэй Учэнь с горечью поняла, что радости здесь не место, в отличие от вины и сожаления. Синь Юй напоминал человека, потерпевшего поражение и принявшего свою судьбу. Ему ничего не оставалось, кроме как просить прощения.

Вэй Учэнь не удержалась от сочувствия, хотя ей меньше всего хотелось добивать Синь Юя ещё и этим. Глупо отрицать привязанность к этому дураку. Кто бы мог подумать… И зачем ей это? Но, может, не всё так плохо. Умрут хотя бы одновременно, и страдать не придётся.

Собственные мысли повеселили Вэй Учэнь, она усмехнулась и постаралась с наибольшей оптимистичностью посмотреть на Синь Юя. Что им, в самом деле, терять? Раз их вели, как свиней на убой, то они… похрюкают, что ли, вдоволь?

Рассуждения заставили Вэй Учэнь ещё раз улыбнуться, покачав головой. На нервной почве всякое лезло в голову.

Дорога заняла много времени, и, когда наступила одиннадцатая ночь пути и конвой встретили люди духовной школы Бянь Сэ Лун, Вэй Учэнь ощутила его нехватку. С ней, конечно, никто сведениями не делился, она только наблюдала со стороны и выхватывала отрывки фраз. Сообразила, что они ждут Шуан Тяня, отправившегося на поимку некоего тёмного заклинателя.

Странностей становилось всё больше. И речь не только о Шуан Тяне. Куда сильнее Вэй Учэнь беспокоил Хао, с каждым днём становившийся мрачнее тучи. В меру привычки ему следовало бы срываться по любой мелочи, однако он, наоборот, стал чересчур тихим. Это также заметил и Синь Юй, с подозрением наблюдавший за Хао, когда тот читал рукопись.

«Что это за книга такая?» – терзалась размышлениями Вэй Учэнь.

Посреди ночи, когда дежурные несли вахту рядом с костром, Вэй Учэнь разбудил топот копыт и раздавшийся шум голосов. Лениво поднявшись с жёстких досок телеги, будучи запертой, она прильнула к щели в стене, пытаясь увидеть происходящее.

В скудном свете костра показалось пятеро всадников, в одном из которых Вэй Учэнь безошибочно узнала Шуан Тяня. Адепты духовной школы Тайян заспешили ему навстречу, помогая удержать коня и спешиться; другие заклинатели тоже торопились почувствовать землю под ногами. Хао пришёл встретить своего наставника, но все они мало интересовали Вэй Учэнь, поскольку она отметила одного человека, подозрительно выбивающегося из общей картины.

На лошади, на которой прибыл Шуан Тянь, сидел некто с накинутым на голову капюшоном. Его руки были связаны, вервия бессмертных, блокирующие энергию, опутывали тело. Вдобавок этот человек выглядел хрупким и миниатюрным. Даже несмотря на мужской покрой одежды, у Вэй Учэнь не оставалось сомнений в том, что это была девушка.

– Есть свободная телега? – спросил Шуан Тянь.

Он говорил достаточно громко, поэтому Вэй Учэнь расслышала его строгий уставший голос. Остальные что-то бормотали в ответ, качая головами. Обсуждение заняло не больше минуты, и вскоре Хао одним ловким движением снял с седла пойманную девушку и повёл к Вэй Учэнь. Незнакомка ради приличия попыталась сопротивляться, однако её брыкания оказались незамеченными.

Отпрянув от щели и разместившись у задней стены телеги, Вэй Учэнь принялась ждать. Когда дверцы отворились и она сцепилась взглядом с Хао, тот отчего-то вздрогнул. Неужели ожидал, что во время такого шума она сладко спала?

– Подселение, – только и сказал он, рывком стянув мешок с головы незнакомки.

Пока Хао развязывал узлы на верёвках, опутывающих тело девушки, та заглянула в телегу. С тревогой и злостью посмотрев на свою соседку, в которой, возможно, ошибочно признала парня – за столько дней без водных процедур Вэй Учэнь боялась даже представить, как она выглядела, – незнакомка подобралась и оскалилась. Вышло забавно, учитывая кляп в её рту. Даже растрёпанный свирепый вид не умалил дерзкой красоты: в глубоко посаженных глазах горел огонь, круглое личико пылало от румянца – лоб цикады и брови ночной бабочки[52].

Дёрнув головой, она продемонстрировала небольшое родимое пятнышко на виске.

Моментально вспыхнуло воспоминание, осознание накинулось на Вэй Учэнь столь неожиданно, что она порадовалась царящему полумраку. В отличие от Хао и стражи, незнакомка вновь посмотрела на Вэй Учэнь, отметив её изумлённый, ошарашенный взгляд. Казалось, она тоже её узнала. Но Вэй Учэнь поспешно замотала головой.

– Я достану кляп. Вздумаешь кричать – надену обратно, – предупредил Хао.

Изо рта барышни вырвалось раздражённое пыхтение, однако она терпеливо позволила затолкать себя в телегу и надеть цепь на ногу. Когда дверцы захлопнулись, оставив заложниц наедине, прошло не меньше минуты, прежде чем Вэй Учэнь зашептала:

– Вы ведь… госпожа Яо из клана Яо? Яо… Цзин?

Девушка шумно выдохнула, прежде чем ответить на осторожный вопрос. Её голос звучал необычайно мягко и звонко:

– Яо Мэнцзин[53].

– Значит, сестра господина Яо… главы секты Яо.

– А вы, судя по всему, Шэнь Цзи, принцесса-феникс, – сдержанно отметила Яо Мэнцзин, позволив недовольству зазвенеть в голосе: – Интересно принцесса-феникс использует своего духа-хранителя, продавшись Тайян.

Вэй Учэнь с иронией хохотнула:

– Ну, если рассматривать мою попытку спалить всех на турнире заклинателей, полученное не восполняет утрат Тайян.

– Трудно не согласиться. Обладателю белого оленя госпожи-матушки Шэнь явно требуется больше сноровки и тренировок как некроманту. Полагаю, это наследник Шэнь Лу?

– Госпожа Яо весьма проницательна… но для девятихвостой лисицы оказалась недостаточно находчива и хитра, раз позволила себя поймать, – в той же колкой манере отозвалась Вэй Учэнь, лукаво улыбнувшись.

Сдержанно выдохнув, принимая поражение, Яо Мэнцзин отодвинулась к стенке и оперлась о неё затылком.

– Рада видеть, что вы живы, маленькая госпожа Шэнь. Стали ещё более вредной, чем в детстве.

– Всё никак не простите этой достопочтенной безобидную шутку с мышью?

– Госпожа Шэнь пустила мышь этой Яо прямо под ноги. Хотели выставить меня глупой и крикливой неженкой перед своим племянником, да?

– Вам тогда было пятнадцать, а Шэнь Лу девять. Как эта достопочтенная могла позволить такой старушке свататься с её юным племянником?

– Вы всерьёз думаете, что эта Яо добровольно желала видеть в будущих супругах такого мелкого кузнечика? – страдальчески вздохнула Яо Мэнцзин, переглянувшись с собеседницей и разделив с ней пару смешков. – Кто бы подумал, что встретимся при таких обстоятельствах?

– У судьбы свои пути и пересечения.

– Вам передали феникса незадолго до зачистки?

– Как и вам – девятихвостую лису?

– Брат посчитал, что так будет лучше. Все знали, что он хранитель лисы. Так что мне удалось сбежать незамеченной.

Вэй Учэнь кивнула, однако не спешила верить на слово. Она помнила, сколь суров в своих убеждениях был глава секты Яо: он предпочёл бы умереть в бою, а не передать дух девятихвостой лисы своей сестре, чтобы сохранить наследие. Секта Шэнь возлагала надежды на Вэй Лу – Шэнь Лу, – и отец Вэй Учэнь, как и её старший брат, стремились уберечь хотя бы малую частицу клана Шэнь.

Значит, Шуан Тяню удалось поймать молодую госпожу секты Яо, девятихвостую лисицу. И она до последнего сопротивлялась ищейкам, наталкивая Вэй Учэнь на мысль о том, что совсем недавно Вэй Лу вместе с Асурой могли выслеживать знакомую ей группу заклинателей. Но подчиняющуюся ли ей?

Вэй Учэнь не хотела делать поспешных выводов. Но по первому впечатлению, которое произвела Яо Мэнцзин, как и по воспоминаниям из детства, она не выглядела сильным лидером, способным повести за собой тёмных заклинателей. Может, она кому-то подчинялась? Другому заклинателю? Тому, кто помог ей выживать?

«Или тому, кто пленил её гораздо раньше Тайян. Двенадцать лет назад она была избалованной кисейной барышней. Слуги могли её сдать, опасаясь расправы за помощь тёмной заклинательнице. Ей помог выжить другой родственник? Или?..»

Размышлять над догадками – дело довольно бесполезное, но весьма увлекательное. Яо Мэнцзин не тянулась поддержать беседу, поэтому Вэй Учэнь решила не настаивать. Разлёгшись на жёстких досках, она прикрыла глаза и услышала тихое:

– Как тут грязно…

«Нет, – всё же решила Вэй Учэнь, – эта барышня точно не могла спастись в одиночку. А если всё-таки выжила и объединила тех тёмных заклинателей… Возможно, стоит начинать верить в чудеса».