Сна не было ни в одном глазу. Богатырскому храпу тётушки вторил храп из ванной, больше похожий на жалобное скуление.

Даша никак не могла примоститься на диване, рядом с тётушкой оставалось совсем мало места.

Василий спал в кроссовках, свернувшись калачиком на компьютерном кресле, подсвечиваемый луной из окна в скошенном потолке.

Даша спустила ноги с дивана и, не нащупав тапки, прошлёпала босиком на кухню. Включив светильник над столом, она взяла блокнот.

Ей не давали покоя события трёх последних дней. Она решила записать всё, что знает о смерти матери и дочери Голубковых, об отравлении угарным газом в гараже Кирпичёва. Потом, разделив лист чертой пополам, она написала сверху «подозреваемые» и в левой колонке перечислила имена людей, возможно причастных к странным смертям, а в правой то, что в их поведении казалось подозрительным. На всё про всё у неё ушло два часа, до звонка будильника оставалось чуть больше часа.

Даша на цыпочках зашла в ванную, закинула в стиральную машину пропахшие дымом вещи и поставила таймер. Ровно в семь машинка включится, а перед уходом на работу можно развесить белье.

Даша выскользнула из ванной и аккуратно прикрыла за собой дверь. На крючке у входа висела красная куртка, она запустила руку в карман и нащупала шёлковую подвязку. Нужно переложить её в сумку. Она сама не знала зачем. Рядом висела куртка Кирилла, Даше показалось, что она чувствует едва уловимый мягкий древесный аромат.

– Нет, нет, нет, – прошептала она, – больше никаких ясноглазых сердцеедов. Буду думать о нём только как о подозреваемом, и точка.

Тётушка повернулась на правый бок и перестала храпеть. Даша лежала и смотрела на бледное небо с догоравшей звездой в потолочном окне. Как всё-таки здорово придуман мир и это окно! Она закрыла глаза и незаметно уснула.

* * *

Одновременно с сигналом будильника раздался звонок в дверь. За дверью стояла супружеская пара из квартиры этажом ниже, оба в тельняшках.

– Вы нас заливаете! Покажите, что у вас в ванной.

Даша от испуга забыла, что в ванной у них спит Пётр – не проснувшийся от шума и не прекративший храпеть, – и пропустила вперёд соседей.

– Да у вас здесь потоп! – воскликнул муж в тельняшке, переступив высокий порог и моментально промочив тапки.

– И мужик в ванне! – взвизгнула его супруга.

От этого Пётр мгновенно проснулся и молча уставился на соседей. По его глазам было ясно, что он мучительно вспоминает, где находится и кто эти люди в тельняшках.

– Тут есть праздник? – наконец выдал он.

– У нас праздник? – машинально перевела Даша.

– День Нептуна! – мяукнул Вася. – Можешь не переводить.

Он наблюдал за потопом из прихожей, чтобы не замочить новые кроссовки.

Стиральная машина вместо того, чтобы стирать, решила устроить наводнение. Сосед закрутил вентиль, перекрыв подачу холодной воды, и удалился, оставляя за собой мокрые следы и взяв под руку онемевшую от удивления жену, которая, хлопая глазами, переводила взгляд от странного человека в ванне на кота в кроссовках.

Битый час с тряпкой и ведром Даша устраняла последствия утреннего потопа. Затем они вместе с тётушкой вынимали Петра из ванны, поскольку покинуть ванну самостоятельно у него не получилось.

* * *

Сантехники явились вдвоём как раз во время завтрака, когда Пётр с постным видом ковырял зашпаренную овсянку.

Даша часто встречала эту парочку во дворе. Приземистый усатый Самвел и на подхвате с саквояжем в руках его племянник Ашот. Месяц назад они меняли ей смеситель на кухне.

– Что у вас случилось? Авария? – грозно спросил Самвел, пошевелив усами и переступая порог квартиры. – Ашотик! Посвети!

Племянник включил фонарик, и дядя, рыбкой нырнув за машинку, сразу вынырнул обратно, сжимая в руке шланг.

– Оторвалась! Сейчас починю.

Минут пять он прикручивал шланг обратно. Ашотик всё это время со скучающим видом рассматривал узор на кафеле.

Прикрутив шланг, Самвел заодно проверил работу раковины, и ему не понравилось, как уходит вода.

– Ашотик, ты видишь?

Племянник кивнул.

Самвел пообещал сестре сделать из племянника профессора в области сантехники, и по утрам, пока нервы ещё помнили завтрак, он давал ему короткие уроки.

– Что ты видишь?

Ашотик задумался.

– Вода?

– Конечно, вода! Уходит не-удовлет-воритель-но! Видишь?

Ашотик кивнул.

Урок был окончен. Самвел открутил колено. Засунув руку в сток, он вытащил оттуда комок грязи, но на этом не остановился, посчитав, что там ещё что-то застряло.

Снова потребовался фонарик. Ашотик не расслышал, о чём его просят, и открыл воду. Самвел, попав под внезапный душ, выскочил из-под раковины, повернул кран и напустился на племянника. Воспитание не позволяло ему перейти на родной язык.

– Послушай! Ты сейчас что сделал? Ты подумал, Ашотик?

– Ты сказал: «Включи»! Что я сделал не так?

– Я тебе русским по белому сказал: «Включи фонарик»! Что за фи-ло-логи-ческие оттенки, Ашотик?

Спустя ещё полминуты ковыряния мокрый Самвел радостно извлёк из трубы зубочистку.

После ухода сантехников Даше снова пришлось убирать в ванной. Кто был виной поломки техники – тётушка-катастрофа или Дашино влияние на механизмы, – снова было непонятно.

* * *

Из дома вышли вместе: Даша, тётушка, Пётр и металлоискатель. Перед завтраком Пётр поведал печальную историю поиска клада. Он ищет его вторую неделю, но пока не понял, там ли он это делает.

Отец Петра был приказчиком. Бежал после революции за границу. Собирался вернуться вскорости на родину, но у него ничего не получилось. Никто не думал, что власть поменяется надолго и на территорию нового государства попасть снова будет непросто.

Незадолго до своей смерти он написал сыну письмо, в котором рассказал о ценных вещах, припрятанных в России. Там указывалась местность и даже была приложена нарисованная от руки схема, по которой сын мог узнать место, если бы приехал на родину отца. И он приехал.

Пётр не знал, что там лежит, но считал своим долгом найти клад. Он показал Даше сложенный листок, на котором был выведен план местности, но на этой нехитрой схеме не за что было зацепиться, неоткуда было плясать. Стало понятно, почему Пётр столько времени потратил впустую. Каждый раз ему казалось, что он находил верную зацепку, и тогда карта обретала новый смысл, а потом его прогоняли из очередного огорода, и приходилось искать заново, и наделять новыми значениями отправную точку на карте.

При упоминании приказчика у Даши промелькнуло воспоминание, но она не могла вспомнить подробностей. Посочувствовав кладоискателям, она ничего им не сказала, решив прежде разобраться с собственной памятью.

* * *

В офисе стояла тишина. Оказалось, шеф распорядился до следующей недели всем работать из дома. С целью экономии электричества и кофе.

Работающие «в полях» – не в счёт, работающие у компьютеров – сидят дома у своих компьютеров.

Видимо, дела в конторе шли из рук вон плохо. Ближайший июньский выпуск журнала намечался на конец мая, а майский вышел в понедельник.

Поговаривали, что скоро бумажный журнал прикроют и будет выходить только электронная версия. Тогда многим придётся искать работу, а как всё хорошо начиналось!

Даша о распоряжении шефа ничего не знала, никто не предупредил. В офисе обреталась одна Аллочка и то только потому, что кому-то нужно было отвечать на звонки по городскому телефону.

Аллочка листала фотографии в социальной сети. Она обрадовалась появлению Даши, потому что терпеть не могла сидеть молча. Аллочка была из тех людей, которым достаточно, что их просто слушают, отвечать вовсе было необязательно. На правах секретаря, Аллочка была в курсе всех новостей, знала все сплетни, кто с кем, когда и куда. Единственная персона, которую она никогда не обсуждала и не осуждала был шеф Анатолий Маркович, в которого, по мнению всего офиса, она была безответно влюблена.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовалась Аллочка.

– Работаю.

– А… так тебя не предупредили! Шеф всех отправил по домам до пятого мая.

– До вторника?

– Так ведь майские.

– Тогда зря приехала. Вернусь домой.

– Погоди, давай кофе попьём. Мне одной тут тошно. Вот на одноклассников смотрю. Зовут на встречу выпускников. Не знаю, идти, не идти. Все будут своими достижениями хвастаться, а мне и сказать нечего.

– Не ходи.

Даша кинула сумку на свой стол и достала из ящика кружку с надписью «Даша всегда права», которую ей на Новый год подарила Ленка. У Аллы была кружка «Алла всегда права».

– Чин-чин.

Они чокнулись кружками.

– Ты знаешь, кто у Ленки с Геной будет? Девочка!

– Я у неё вчера была, она ничего не сказала!

– Гена сказал, что он вчера после обеда к ней бегал с детективами, а Лене как раз УЗИ сделали. Надо же, совсем крохотный живот, а там помещается целый человек. Удивительно. Представляешь?

Даша кивнула. Она не очень представляла, но радовалась за Лену и Гену всей душой. Алла сделала глоток кофе и посмотрела на Дашу.

– Я была уверена, что Генка ухаживает за тобой.

Даша помотала головой, сделав вид, что она не отвечает, потому что рот занят печеньем. На самом деле она не хотела обсуждать эту тему. Гена ей нравился, но как друг, ни о какой любви не могло быть и речи. Ленке он всегда нравился больше.

Зазвонил мобильный. Даша думала, что он разрядился, вчера и сегодня – со всеми приключениями – она забыла его подзарядить. Нет, ожил. Звонил Роман.

– Даша, здравствуйте. Я звоню, чтобы извиниться. Мы вчера с вами не съездили к Алексееву. Я плохо себя чувствовал. Взял Лёхин виски, хотел помянуть, и что-то меня с трети стакана развело.

– Как вы себя чувствуете?

– Сейчас получше, спасибо. Знаю о пожаре. Хорошо, что Маргарита Павловна и Пётр не пострадали. Мне всё-таки кажется, нам нужно пообщаться с полицией. Необязательно на этой неделе. Честно говоря, мне и самому не очень комфортно сейчас здесь находиться. У меня ощущение, что я как на пороховой бочке: в ожидании катастрофы. Сплошные похороны. Я в эти дни буду в городе. Лёху кремируют, хоронить будем позже. В Новолисино нечего делать. Может быть, у вас найдётся время на следующей неделе?

– Хорошо, Роман, только я не уверена, есть ли в разговоре с полицией какой-то смысл.

– Сам не знаю. Значит, договорились?

– Да.

Они попрощались. Даша нажала кнопку отбоя.

– Что-то мне подсказывает, что Чудов к тебе неровно дышит. Зачем он тебя всё время дёргает?

– Аллочка, тебе повсюду видятся романы. Во-первых, у него есть жена и дочь. Во-вторых, он не в моём вкусе.

– Насколько мне известно, для Чудова жена и дочь никогда не были препятствием. Ему даже Лёха кличку придумал: Роман на стороне.

– Откуда ты знаешь?

– Так я ж его с детства знаю, он мой одноклассник. Я всё знаю, и про ту жуткую историю в курсе. Все их жалели, всё-таки дружили с детства. Это я его к Анатолию Марковичу и привела. Я раньше в Форносово жила, а потом замуж вышла за городского и теперь на Гражданке живу.

– Я не знала, что ты замужем.

– Так я и не замужем, в разводе. Двадцать лет прожили и разбежались. Он помоложе нашёл, она ему сына родила. Вот так бывает.

– Жаль, что у вас не сложилось. А что же Роман? – Дашу сильнее интересовал Чудов, чем личная жизнь Аллочки.

– Ромка ревнивый жутко, но и за юбками не упускает случая побегать. Так всегда бывает, если сам грешен, то и для других иных вариантов не допускает. Что-то в нём есть такое… – Аллочка уставилась в одну точку. – Что-то притягательное.

Даша приподняла брови.

– Да, да. Можешь мне поверить, он очень нравится девчонкам. Ещё в школе нравился. Помню, у него первого появился такой свитер с полосками. Это уже после восьмого класса. Он в кооперативном ларьке работал. Модно было – жуть! А Катьке Голубковой он «видал сассун вош энд гоу» подарил. Как все ей завидовали! У них небольшой роман был.

– Что подарил? – не поняла Даша.

– «Видал сассун», шампунь такой. И ещё дезодорант «Импульс». В общем, умел он ухаживать. Я забыла, что ты уже из другого поколения, не помнишь. Тебе сколько лет?

– Двадцать восемь будет в пятницу, первого мая.

– Ах, так ты у нас именинница! Мир, труд, май! Угораздило тебя. Хотя о чём я? Сама седьмого ноября родилась. Полжизни промучилась. А про Ромку вот что тебе скажу. Такие, как он, не меняются.

Даша задумалась: а что, если случившиеся в «Чудо-деревне» как-то связано с обманутыми любовницами или женой Чудова? Учитывая, что он всегда был ловеласом, то парочка недовольных женщин точно найдётся. Только вот всё это как-то не очень похоже на женскую месть.

– Аллочка, скажи: если бы ты была любовницей Романа, брось он тебя, ты бы ему отомстила?

– А я и была! – гордо произнесла Аллочка. – Но зачем мстить? Он красиво ухаживает, красиво занимается сексом и красиво расстаётся. Мне, например, вот этот цветочек подарил. Правда, мило?

Она продемонстрировала брошь в виде ромашки, прикреплённую к воротнику блузки, но, поймав Дашин удивлённый взгляд, добавила:

– Нет, я не ношу её каждый день, как ты подумала, я не сумасшедшая, просто сегодня блузка подходящая.

* * *

Даша решила прогуляться пешком до дома, благо дождь только закончился и новых туч на горизонте не просматривалось. Она дворами вышла к Каменноостровскому проспекту, перебежала дорогу перед трамваем на Кронверкском и пошла по Александровскому парку мимо Балтийского дома к Биржевому мосту.

В любое время дня здесь всегда можно было встретить мам, гуляющих с колясками, кормящих голубей бабушек, сидящих на скамейках на предварительно подстеленных газетках – чтобы пальто не запачкалось.

Даша шла медленно, прислушиваясь к звукам такой долгожданной любимой питерской весны. Деревья только-только принюхивались к свежему ветру и стояли в радостном оцепенении, в ожидании завтрашнего тепла, чтобы в одно мгновение, как по мановению волшебной палочки невидимого дирижёра, распуститься хором, всем весенним оркестром жахнуть тутти. И тогда тепло, ничем не останавливаемое, понесётся, разогревая землю, поливая холодными дождями и снова согревая, притормаживая лишь на время ароматных черёмуховых холодов.

Возле планетария Дашу обогнал белобрысый мальчишка лет шести на велосипеде. Распугав голубей, он с разгона въехал в глубокую лужу и остановился, с удовольствием поглядывая по сторонам.

– Дима!

– Мама, я в луже! – радостно крикнул он.

Мимо Даши пронеслась девушка в длинном белоснежном пальто.

– Дима! Ты меня слышишь? Сейчас же выезжай из лужи!

Она попыталась вытащить мальчика и потянула за руль. Но тот соскочил с велосипеда и захохотал.

– Дима, выходи сейчас же!

Мальчик дождался, когда мать попытается его схватить за капюшон, и прыгнул, обдав грязными брызгами её белоснежное пальто.

– Ах ты, змеёныш! – закричала белоснежная мать. – Ты испортил пальто! Выходи, кому я сказала?!

Даша узнала её. Это была та самая девушка, с которой вчера уехал Кирилл.

Мальчишка принялся отчаянно прыгать, будто хотел напрыгаться вдоволь, пока мать не вынула его из лужи.

– Отвезу тебя в Новолисино, будешь там в грязи купаться!

Это жена Кирилла и его ребёнок. Даша не знала, радоваться или огорчаться. Она не могла разобраться в своих чувствах. Что произошло вчера, когда она на недолгое время ощутила себя в полной безопасности рядом с обнимающим её мужчиной?

Значит, Кирилл и Дима – внук и правнук призрачного Михаила, которым она должна передать послание от их беспокойного деда, находящегося между мирами и бродящего как привидение где-то на Стрелке Васильевского острова.

Мальчишка наконец дал себя выловить из лужи и теперь, глотая слёзы, слушал нотации матери.

Даша попыталась уловить его сходство с отцом. Но светловолосый мальчишка скорее был больше похож на мать.

Даша расхотела гулять и села в шестой трамвай, идущий на Васильевский.

* * *

В сквере возле дома Даша увидела знакомую парочку. Тётушка сидела на скамейке, а Пётр что-то втолковывал подростку, интересующемуся металлоискателем.

– Почему вы здесь?

– Даша, слава богу, что ты пришла. Не понимаю, зачем тебе телефон! Ты опять вне зоны. Я же не знаю, где ты работаешь, а у нас машину угнали.

– Как угнали?

– Ну не угнали, а этот чёрт на эвакуаторе сел и поехал. Мы только билеты хотели на Витебском вокзале купить, а он тут как тут. Я его узнала! Тот самый, ну ты помнишь. Мстительный такой! Сказали, машину в область на штрафстоянку увезли. Но мне не отдадут, машина-то не моя. Главное, я ему кричу: «Стой!» А он дёру!

– Так ты кричала: «Стой, стрелять буду!» – внёс ясность подошедший Пётр.

– Да, кричала, – подбоченилась тётушка, – потому что мне тогда в голову больше ничего не пришло, у меня стресс.

– Значит, вы теперь без машины.

Тётушка кивнула.

– Хорошо, мой чемодан у тебя остался, как чувствовала.

* * *

Вася дрых, подложив под голову лапы в кроссовках, в пристроенной на кухонную батарею шляпе. В комнате орал телевизор.

– Что за дискотека? – поинтересовалась тётушка. – Что-то я не припомню, чтобы мы оставляли телевизор работать. Даша, нельзя оставлять включёнными электроприборы, когда уходишь из дома.

– Кто бы говорил! – встрял Пётр.

Тётушка фыркнула.

– Этот человек намекает, что я виновата во вчерашнем пожаре. Оставила на включённом обогревателе книжку.

– Зачем?

– Потому что книжка упала в кастрюлю с супом здоровья. Я не думала, что она так быстро просохнет. Книжка-то Анны Петровны, нехорошо было возвращать сырой. А потом забыла её. Но она, действительно, слишком быстро высохла.

– Да, теперь книжку не вернуть, и дом тоже. Зачем же ты книжку над супом держала?

– Марго Бродского читала! Супу!

Даша вопросительно посмотрела на тётушку.

– Талантливо рифмованные строки гармонизируют пространство и очень полезны при приготовлении пищи, – объяснила та и раздражённо добавила: – Я тебя уверяю: что́ должно сгореть – сгорит и так. У меня так всегда было. Просто мы случайно оказались там в это время. А ты, – напустилась тётушка на Петра, – не успел сделать предложение, а уже критиковать!

– Вот это новость! Вас можно поздравить?

Тётушка кивнула.

– Можно. Взяли билеты, поедем ко мне, потом к нему. Если до четверга сокровища не найдём, значит, не судьба!

– Как? – удивился Пётр.

– Но мы найдём, – с нажимом сказала тётушка.

– А спать где вы будете? – задала неудобный, но мучивший её вопрос Даша.

– Как где? Пётр в ванной, мы в комнате. Я приличная девушка. До свадьбы ни-ни.

– Приличные девушки не храпят, как запорожец Самвела ранним утром в нашем дворе-колодце, – подал голос с батареи Василий.

– Точно! Колодец! – воскликнула Даша.

– Ты в своём уме? – поинтересовалась тётушка.

– Мне нужно отлучиться ненадолго на Стрелку.

– Правильно говорить – на встречу.

Даша не стала возражать, погружённая в свои мысли, она рассеянно кивнула. Вася потянулся, кроссовка слетела с лапы и упала на пол:

– На всякий случай переставь корм, а то отсвечивает на видном месте.

* * *

Даша нашла того человека на том же месте, правда, разглядеть его сразу не удалось. Раньше его можно было принять за обычного прохожего, теперь же он выглядел, как на старой выцветшей от времени фотографии. Только она подошла ближе, как услышала бархатный голос:

– Свет всё тоньше.

– Я не говорила с вашим внуком, честно, я не знаю, что ему сказать и как начать разговор.

– Те слова, что ты должна передать, прозвучат обязательно, верь себе и своим чувствам. Тебя будут сбивать с пути, смотри прямо, не оглядывайся на других, ты пройдёшь все преграды, я знаю это.

– Я буду стараться.

– Я знаю это.

– Один человек по имени Пётр ищет вещи, которые спрятал его отец, когда служил приказчиком. Мне хотелось бы ему помочь, но я не уверена, что приказчик, о котором упомянули вы, и отец Петра – один и тот же человек. Единственное совпадение – ваш внук Кирилл, живущий в Новолисино, там же, где Пётр ищет свой клад.

Даше никогда прежде не приходилось слышать, как хохочут призраки. Бархатный смех долгим эхом запутался в колоннах Биржи, потом взвился ввысь и растворился в сером петербургском небе. Она не выдержала и тоже рассмеялась. Проходящий мимо молодой человек пожелал ей хорошего дня.

– Я знаю человека, о котором идёт речь. Покажу тебе. Закрой глаза.

Даша закрыла глаза, и перед ней, словно на невидимом экране, поплыли картины едва узнаваемых, но при этом знакомых мест. Река, дубовая аллея, дома и сады, пруд.

– Ты видишь наш дом, он тебе знаком, я показывал его раньше. В торце двора стояла кирпичная баня и был вырыт колодец. Копали его аккурат на Фёдора Стратилата, да, видать, плохо молились, вода в него не приходила, он стоял сухой. Дно забили. Одно время там хранили продукты, но повадились собаки, и колодец для хранения продуктов больше не использовали. Так он и стоял никому не нужный. Детям не разрешали там играть. Боялись, что мы провалимся, хотя нам было очень интересно. Для хранения продуктов там были вырыты неглубокие боковые выемки. Поэтому я и запомнил выходку приказчика. Взрослые тоже туда никогда не спускались. Не знаю, что от двора и колодца осталось, но раз он ищет…

Призрак снова захохотал.

– Береги себя, – услышала Даша вслед.

* * *

Недалеко от дома она неожиданно снова услышала бархатный голос:

– Здравствуйте, Даша! Как вы себя чувствуете?

Меньше всего она ожидала увидеть здесь этого человека. Сердце бешено заколотилось, щёки вспыхнули. Да что с ней такое происходит?! «Нет, нет и ещё раз нет», – одёрнула она саму себя.

– Спасибо, всё хорошо, а что вы здесь делаете, то есть, что я говорю…

– У меня неподалёку офис.

– А я думала, что вы в Новолисино живёте и работаете.

Второй раз за полчаса она слышала бархатный смех, но на этот раз это был смех живого человека, стоящего рядом и с улыбкой смотрящего на неё.

– У меня осталась ваша куртка, – вспомнила Даша. – Я живу совсем рядом, – может быть, зайдёте и заберёте её? Мы с тётушкой теперь без машины – я не знаю, когда мы сможем привезти куртку в Новолисино; а вдруг она у вас одна, сейчас холодно.

Она посмотрела на Кирилла и увидела, что он снова над ней смеётся, только одними глазами. Странно, она никогда раньше не встречала мужчин с такими изумрудно-зелёными глазами.

– Вы позволите зайти к вам чуть позже, ближе к вечеру? Мне нужно спешить, – он посмотрел на часы, – у меня через семь минут начнутся переговоры.

– Да, конечно. – Даша продиктовала адрес.

Стоя у лифта, она всё ещё мысленно прокручивала слова, которые сказала Кириллу.

Когда я перестану говорить глупости? Вечно от волнения несу какую-то чушь. Куртка у вас одна. А то я не вижу, что он в шикарном пальто и дорогом костюме и вообще одет с иголочки. Последняя куртка… Последняя дура!

* * *

Тётушка с женихом пытались приготовить обед. Видимо, в споре, что готовить, победу одержал Пётр, придерживая гипсом дверцу холодильника; здоровой рукой он шуровал в поисках ингредиентов для польского супа.

– Нет, ты только послушай, что кладут в этот его суп!

Даша заглянула в стоящую на плите кастрюлю – там уже варились картошка с морковью.

– Ничего такого. Овощи!

Тётушкины пищевые правила были бесцеремонно отвергнуты, но она не собиралась уступать.

– Туда кладут квашеную капусту и сосиски!

– Можно также и келбасу, если есть! – доложил Пётр, закрывая дверь холодильника.

– Будешь есть это сам! – парировала тётушка.

– О, моя королева! Польские супы наисмачнейше!

– Ага, я как-то имела удовольствие попробовать польский суп в Варшаве! Сладкий, тёплый компот с макаронами!

Пётр почему-то обрадовался. Он был в полном восторге от своей королевы и смотрел на неё с обожанием, что бы та ни говорила.

– Сосисок у меня нет, – сообщила Даша, – но если вы оба согласитесь на быстрый финский суп, то я могу его изобразить за пятнадцать минут, тем более что картошка и морковка уже сварились, как я погляжу.

– Что ещё за финский суп? – насторожилась тётушка.

– Какий рецепт? – поинтересовался Пётр.

– Уха. Рецепт очень простой. Все уходят из кухни, я быстро готовлю суп, а потом расскажу вам новости про клад! Годится?

Ради новостей о кладе парочка была готова на всё, даже на суп под другим флагом.

Даша открыла банку с консервированной горбушей. У неё была прикуплена та, что закатывается в банки на Дальнем Востоке, то есть самая правильная и вкусная.

Толкушкой, прямо в кастрюле, размяла в пюре картофель и морковь. Из рыбы вынула хребет и отдала его Васе, сидевшему под столом в ожидании в единственной кроссовке, надетой на заднюю левую лапу, остальные снял: не помыться, не почесаться.

Кусочки горбуши Даша отправила в кастрюлю, туда же отправилось полкоробки плавленого сыра.

Как-то она купила специальный плавленый сырок для супа: завёрнутый в фольгу плотный кирпичик. Потом бегала за ним по всей кастрюле, тот ни за что не желал растворяться.

Спустя десять минут, когда ингредиенты познакомились и пообщались друг с другом, – финский суп был готов.

Обед удался на славу. Никто не возражал против добавки. Даша праздновала кулинарный успех. До этого только и разговоров было, что она не умеет готовить и не может вести хозяйство.

Когда тарелки были помыты и убраны, приступили к обсуждению плана. Пётр достал свою схему. Даша, благодаря новым знаниям, сразу отыскала расположение колодца, куда приказчик спрятал вещи. Как могла, она объяснила месторасположение кладоискателям. Пётр готов был тотчас броситься в путь, но Даша с тётушкой его отговорили: ехать на вокзал, потом час тащиться на электричке – в Новолисино будут к вечеру. Лучше встать завтра пораньше.

– Никто твой клад без тебя не заберёт, если до сих пор его никто не нашёл.

Пётр успокоился, и остаток дня согласился посвятить прогулке по городу, чему тётушка и Даша были несказанно рады. Тётушка потому, что ей страсть как надоели огороды, не для этого она ехала в Петербург, чтобы в кашемировом пальто с металлоискателем шокировать кур. А Даша потому, что планировала немного поработать в тишине.

В дверях парочка столкнулась с Кириллом, заскочившим за курткой. Даша не собиралась его приглашать зайти, но тётушка обрадованно сообщила, что он вовремя, потому что Даша приготовила такой суп, какой даже она, тётушка, ела.

– Точно не отравитесь!

После такой рекомендации Кирилл не мог устоять; по правде сказать, он сам искал и не мог придумать повода, чтобы поговорить с Дашей.

Спустя пару минут уже усаживался за стол, что с его ростом было не так просто, поэтому он примостился к столу боком и наблюдал, как Даша ставит тарелку и наливает в неё суп.

Она избегала его взгляда. Казалось, если он посмотрит ей в глаза, то всё сразу поймёт. Что он может понять, она и сама не знала, но твёрдо решила не поддаваться на его чары.

Между тем гость смотрел на неё не отрывая взгляда. Ему нравилось её смущение, немного неловкое и поэтому такое трогательное. Ему нравилось, как она разговаривала с тётушкой, как говорила что-то коту, будто понимала, что тот ей отвечает. Как она двигалась: эти суетливые, но вместе с тем такие женственные и мягкие движения. Как она поправляет волосы, смущённо улыбается или, наоборот, хмурится. Когда она плакала там, сидя на брёвнах, уткнувшись в его плечо, у него чуть не разорвалось сердце. Он не мог понять, что с ним происходит. Он ловил каждое движение, поворот головы, он готов был слушать её голос. Ему хотелось говорить с ней. Откуда взялось это горячее, распирающее изнутри чувство, когда хочется защитить, оберегать, быть рядом?

Кот запрыгнул к нему на колени и потёрся щекой о руку.

– Вася, куда ты?

– Ничего, пусть сидит. – Кирилл почесал кота за ухом.

– Ваш костюм будет в шерсти.

– Не завидуй! – бросил Вася и потянулся, подставляя другое ухо. Последняя кроссовка упала на пол.

Даша продолжала суетиться. Налила в чайник воду, вспомнила про хлеб, поставила на стол корзинку с нарезанным ржаным, потом подумала, хорошо бы покрошить в суп зелень, вынула из холодильника жёлтый пучок петрушки и выкинула его в помойное ведро.

Пока гость с удовольствием ел суп, она принялась искать приличные чашки, но приличные почему-то не находились, и она, кажется, произнесла это вслух, а гость, смеясь, сказал, что готов выпить чаю из неприличной чашки. Тогда она извлекла из буфета кружку с красным кроликом – её знаком по восточному календарю и вторую, любимую, с лисой на боку. Она заварила чай с чабрецом и снова засуетилась в поисках чего-нибудь к чаю, хотя точно знала, что ничего к чаю у неё нет, но она никак не могла себя заставить сесть с ним рядом за стол.

А он смотрел и смотрел, чем приводил её в ещё большее смущение, она не могла придумать тему для разговора.

– Чай, наверное, уже заварился? – бархатным голосом спросил он и приподнял крышку на заварочном чайнике.

– Да, – то ли кивнула, то ли ответила Даша.

«Господи, почему я так странно себя веду? Он просто зашёл за курткой и совсем не собирается за мной ухаживать». Она села за стол и постаралась успокоиться, всё ещё избегая его взгляда.

Кирилл налил ей и себе чай и придвинул к себе неприличную кружку с зайцем.

– У вас рядом офис? – наконец нашлась Даша, тут же мысленно отругав себя за дурацкий вопрос в стиле «мисс очевидность».

– Да, один из офисов фирмы.

– Чем занимается ваша фирма?

– Производство мебели и декораций для кино.

– Кино! Декорации! Мебель! Как здорово! Вам, наверное, очень нравится там работать?

– Да, я всегда любил возиться с деревом.

– Вы умеете делать мебель?

– Умею. – Он широко улыбнулся.

– Ой, – спохватилась Даша, – хотите лимон к чаю?

Он положил свою ладонь на её руку и тут же отнял, словно обжёгшись.

– Даша, не беспокойтесь, я без лимона.

В его изумрудно-зелёных глазах под густыми чёрными ресницами прятался огонь.

Даша отвела взгляд и спрятала руку, ей казалось, что она до сих пор чувствует его прикосновение.

Нет, нет, нет. Он женат.

Если он сам об этом забыл, то мне не стоит об этом забывать ни на секунду.

Кот нахально разлёгся у Кирилла на коленях и, казалось, вяло прислушивался к разговору.

– Спасибо большое, у вас очень вкусно и уютно, но мне нужно идти, ещё добираться по пробкам.

Кирилл поднялся. Кот нехотя спрыгнул на пол и лёг под стол.

– Я провожу. Вот ваша куртка.

«Говорить, не говорить?»

– Я сегодня шла по Александровскому парку и видела вашего сына.

Он как-то удивлённо посмотрел на неё.

– Да, он был там с мамой сегодня. Вы знаете о моём сыне?

– Просто я видела сегодня ту женщину, которая приехала за вами, когда был пожар, она гуляла с сыном. Решила, что это ваша жена.

– У вас прекрасные аналитические способности. – В бархатном голосе звучал сарказм и горечь одновременно.

Даша закрыла за гостем дверь и опустилась на тумбочку в прихожей. Неизвестно откуда взявшийся Василий потёрся о её ногу.

– Я смотрю, ты опять надумала влюбиться?

– Нет, не надумала. Во-первых, он женат и у него есть сын, во-вторых, если он при этом собирается крутить роман на стороне, то это никуда не годится, а в-третьих, он сам не собирается в меня влюбляться.

– Посмотрим, посмотрим, – промурлыкал кот.