Утром Даша купила в магазине для животных коту кроссовки и красные резиновые сапоги.

Потом зашла к Ленке, всё ещё лежащей в клинике Отто. Подруга всё больше походила на настоящую беременную. Ходила уточкой, переваливаясь с ноги на ногу, и гладила небольшой живот. Ленка жаловалась на скуку, погоду, ужасные книги, которые ей принёс Гена.

– Просила по-человечески: принеси мне детектив, он приволок дамские романы, чтобы я не расстраивалась из-за убийств, а я расстроилась, потому что не хочу читать про любовь. Настроение такое, что убить кого-то хочется. Никогда я столько не ревела по пустякам, сколько сейчас.

От Ленки Даша пошла обычным путём мимо Биржи на Стрелку Васильевского острова и, не доходя до поворота, уже знала, что тот человек там. Ещё вчера, находясь где-то между мирами и временами, она поняла, кому принадлежит голос. Она не видела лица говорящего, но ясно чувствовала: это голос призрачного незнакомца. Теперь же стоило ей лишь увидеть его, как он заговорил.

Время остановилось. Не было летящих машин, подъезжающего к остановке троллейбуса, спешащих людей. На миг всё застыло. И только голос, снова Даша услышала бархатный голос:

– Дитя моё. Ты должна рассказать ему. Ты должна спасти внука. Ты должна спасти правнука.

– Я расскажу, обязательно расскажу. Только кому?

– Ты знаешь. Ты сама знаешь.

На Дашу внезапно обрушился шум улицы. Она сидела на ступеньках перед Биржей. Голова слегка кружилась. Слова незнакомца крутились в голове. Да, она уже точно знала, кому относилось послание. Но как его передать? Станет ли он слушать?

* * *

Секретарь шефа Аллочка заряжала кофемашину – чудо техники, недавно установленное для общего пользования. Увидев Дашу, она улыбнулась.

– Привет! Как отдохнула?

– Привет! Я бы не сказала, что это был отдых. В «Чудо-деревне» всё не так гладко.

– Кто-то опять разбил окно? – спросил Гена, не вынимая изо рта карандаш и не отрывая глаз от монитора.

– Нет, всё гораздо хуже. В одном из коттеджей одновременно скончались мать и дочь. Полиция говорит: несчастный случай, но мы с Романом сомневаемся.

Гена наконец оторвал взгляд от монитора.

– Тебе бы, Дашка, детективы сочинять. Вместе с Романом. Зачем искать то, чего нет?

– Откуда тебе знать, есть или нет? Ты же там не был. Кстати, насчёт детективов. Лена просила передать, что не хочет читать дамские романы, которые ты ей принёс. Она расстроилась. Неси жене детективы.

– Расстроилась? – испугался Гена.

– Спокойно! Без паники. Зайди в книжный и принеси жене детектив. Только не нужно самодеятельности. Не детский детектив. Хорошо?

– Да, да, хорошо!

* * *

Роман обещал позвонить, если в заключении медицинской экспертизы обнаружится что-то подозрительное. Но так и не позвонил. Похороны сегодня. Наверняка ему не до того.

Даша решила больше не думать о «Чудо-деревне». Если объяснение причин смертей Голубковых устраивает их близких и самого Романа, то Даша точно не будет лезть и искать подвох.

Шеф с утра был на взводе. Носился по офису, раздавая противоречивые указания. В конце концов, хлопнув дверью, заперся в кабинете, но и оттуда всё время слышался его голос. То он отчитывал кого-то по телефону, то громко возмущался, разговаривая с самим собой и ноутбуком.

Даша пыталась сосредоточиться на статье, но всё время отвлекалась на крики шефа, разговоры коллег и гудки машин за окном. Сказать по правде, она не могла перестать думать о произошедшем в деревне и о послании, которое пообещала передать.

Телефон, поставленный на беззвучный режим, засветился.

У Романа был очень странный, будто простуженный голос.

– Даша, не могли бы вы сейчас приехать в «Чудо-деревню» и поговорить с полицейским?

– Что-то случилось?

– Несчастный случай. Лёха Кирпичёв. Его больше нет. Умер. Лёха Кирпичёв мёртв! Вы понимаете?

– Как это произошло?

– Утром были похороны Голубковых. Его с утра не было. Он не пришёл. Но нам некогда было его искать. Чтобы проводить тётю Валю, пришло много людей, бывшие ученики. Не до этого было. Час назад мы нашли его в гараже. Он уснул в машине с включённым двигателем. Задохнулся.

У Даши перехватило дыхание.

– Это ужасно.

– Даша, приезжайте и поговорите с полицейским. Он снова считает, что это самоубийство. Помните, я вам говорил про кирпич?

– Вы думаете, что ваш друг не случайно задохнулся? Ему кто-то помог? – Она почти кричала.

Офис затих, все уставились на Дашу.

– Я хочу так думать, но у меня из головы не выходят чьи-то дурацкие шутки. Я установлю видеокамеры, но одному мне не разобраться, получается, вы мой союзник. Прошу вас, давайте вместе поговорим с полицией.

– С Алексеевым?

– Да, с ним. Я что-то плохо соображаю. События последних дней выбили меня из колеи. Я отправил Юлю с Алёной, жену и дочь, в город. Вы могли бы, то есть, пожалуйста, приезжайте сюда. Мой шофёр может подъехать, куда вы скажете, и забрать вас. Поговорим с Игорем, он упорно не видит криминала в произошедшем, нас двоих он послушает.

– Я приеду, только скажу шефу.

– Куда прислать машину?

– В редакцию, на Петроградскую. Только мне сегодня же нужно вернуться домой. У меня кот.

– Конечно, водитель отвезёт вас обратно.

Даша закончила разговор в полной тишине. Коллеги смотрели на неё, ожидая объяснений. Даже шеф высунулся из кабинета.

– В «Чудо-деревне» снова несчастный случай. Но Роман думает, тут что-то не так. Я, пожалуй, с ним соглашусь.

– Провались оно, Новолисино, – проворчал шеф и почему-то посмотрел на Аллочку. – Оленева, тебе нужно ехать? Езжай. Если этот спонсор отвалится, то работать будет негде.

– Господи! – Секретарь шефа Аллочка схватилась за сердце и отхлебнула кофе. – Это какие-то девяностые.

* * *

Через полчаса за Дашей заехал водитель на «мерседесе». Он оказался ужасно болтливым. Пока петляли по городу и выезжали на Московское шоссе, Даша прослушала лекцию о международной обстановке, узнала, как зовут его детей и внуков, где дача у его сестры, как нужно вести спортивные передачи, сколько платят за выступление популярному комику и где продаётся лучшая неснашиваемая обувь. Благодаря его болтовне, Даша ненадолго забыла, куда и зачем едет.

Зато хорошо помнила историю своей знакомой, которая, взяв больничный, слетала в Эмираты по секрету от начальства. По дороге в аэропорт рассказала об этой своей авантюре водителю такси. Что с того? Водитель такси как попутчик в купе. Видишься с ним в первый и последний раз. Она так считала. А где-то месяца через два, когда были забыты и авантюрный отпуск, и тем более водитель, вёзший её в аэропорт, они с начальником спешили на деловую встречу, сели в такси. Водитель почему-то сильно обрадовался, увидев её, и спросил, удачно ли она тогда слетала в Эмираты вместо больничного, не узнал ли об этом начальник. В общем, с водителями, как и с попутчиками, лучше держать ухо востро.

– Роман сказал, вы в журнале работаете. Вы жёлтая пресса или что-то серьёзное? Про политику?

– Недвижимость.

– Конечно, как я сразу не подумал! У Романа недвижимости много. Посёлок вон целый отгрохал. Квартира у них большая, и у тёщи с тестем тоже, и дочке уже хоромы купил.

– Вы давно у него работаете?

– В сентябре пять лет будет. Дочку в школу вожу. Юлию Владимировну по делам всяким. Хорошая работа, мне нравится, знай рули. Девочка у них хорошая, вежливая. Юлия Владимировна, правда, с характером. Конечно, я понимаю, семья. Споры, ссоры – дело житейское. Роман мной доволен. Не то что предыдущим водилой. Я не такой.

– Что не так было с водителем до вас?

– Ой, да тут такое дело. Да что уж говорить, давнее.

Водитель замялся, не решаясь продолжить, но информация распирала изнутри. Даша ждала. Водитель вздохнул, ему очень хотелось рассказать. Поэтому он заговорил шёпотом, хотя в салоне автомобиля, кроме них, больше никого не было.

– Понимаете, у Юлии Владимировны и того водилы. В общем, у них там шуры-муры случились. Ясное дело, Роман постоянно на работе. Но он всё равно узнал и выгнал его, а потом нанял меня. Но я вам ничего не говорил. Я-то уж на чужих жён зариться не буду, можете мне поверить.

Даша, глядя на него, охотно верила. Должно быть, в этот раз Роман подошёл к выбору водителя с особой тщательностью.

– Вы что-то слышали о сегодняшнем происшествии?

– Страшная трагедия, и надо же, как не повезло мужику. Сколько таких случаев! Задыхаются в гараже. Что ему взбрело в голову ставить машину в гараж? Наверное, у них так принято?

– Где?

– Так в Финляндии. Он же там жил, не знали?

– Вы об этом.

– Я с ним не был знаком. Видел только год назад, когда он коттедж принимать приезжал. Они тогда с Романом повздорили, мне их разнимать пришлось.

– Повздорили?

– Так опять из-за Юлии Владимировны, но я вам ничего не говорил. Роман шибко ревнивый. Но он её ревнует неспроста. Вы не подумайте, семья у них крепкая, хорошая, – сделал вывод водитель, сворачивая на просёлочную дорогу, ведущую к коттеджному посёлку.

Навстречу им из леса вывернули две машины, одна из которых полицейская.

– Мне кажется, это Игорь Алексеев. Мы же должны с ним поговорить, а он уезжает.

– Вот сейчас вас доставлю к Роману, а дальше будете вместе ловить полицейского.

Шлагбаум на въезд в посёлок был открыт. Охранника нигде не было, но в будке лежала шерстяная собака алабай. Она скучающим взглядом проводила машину и закрыла глаза.

В коттедже Кирпичёва всё было нараспашку: и двери, и окна, и гараж, в котором стоял зелёный «форд» с финскими номерами.

Даша почувствовала тяжесть, горло словно кто-то схватил железной рукой. Она начала задыхаться. Водитель остановился, Даша выскочила из машины, хватая воздух ртом. В голове зашумели голоса, будто несколько человек заговорили разом. Где-то вдали загудел поезд. Голоса исчезли, будто их и не было. Постепенно она выровняла дыхание. Водитель коснулся её локтя.

– Что с вами? Укачало?

– Наверное, – хрипло, будто не своим голосом, ответила Даша.

– Бывает, подышите ещё или прямо идите к Роману, он вас чаем напоит. Он у себя, в доме.

Водитель сел в машину, брошенную им посреди дороги, и припарковался на свободном месте у коттеджа Голубковых.

* * *

Роман сидел на диване в гостиной. Даша сразу определила, что тот пьян. Когда он успел? Они разговаривали по телефону чуть больше часа назад. Собирались вместе идти в полицию.

– А, это вы… Садитесь, Дарья. Как вас по батюшке?

– Андреевна.

– Андреевна, Андреевна. Значит, ваш батюшка был Андрей и назвал вас Дашей.

Даша поняла, что к полицейскому они вряд ли сегодня попадут.

– Садитесь, Дарья Андреевна, хотите чаю, кофе или чего покрепче? Я вот Лёху его же виски поминаю. – Роман показал на стоящую на столе бутылку. – А может, вы голодны? Сейчас Юлька что-то сообразит. Юлька!

– Ваша жена уехала в город вместе с дочкой. А ваш водитель привёз меня сюда. Мы договорились поговорить с Алексеевым. Помните?

– Точно! Я не могу идти. Вот так. Ноги что-то ослабли.

Роман замолчал, глядя в одну точку, потом громко всхлипнул и уронил голову на руки.

– Может быть, я лучше пойду? – спросила Даша.

Роман поднял голову и с удивлением уставился на Дашу, будто только что заметил её присутствие. Потом икнул и махнул рукой.

* * *

Даша вышла на улицу.

Ну и ситуация. Понятное дело, за несколько дней потерять сразу троих близких. Но зачем тогда было вызывать её с работы? Видимо, стресс – штука непредсказуемая.

Водителя в машине не было. Даша решила поискать тётушку, а потом, если не получится уехать домой на машине Романа, то пойти на станцию и возвратиться на электричке. Тащиться по просёлочной дороге ей не очень хотелось. Она не думала, что придётся сегодня ехать в деревню и надела лёгкое весеннее пальто и туфли.

У коттеджа Песковских играл мальчик.

– Никита? – вспомнила Даша имя.

– Здравствуйте.

– Меня зовут Даша, твой папа дома? Или мама?

– Дома. Папа сегодня не на работе. Мы ездили на кладбище, а потом ещё дядя Лёша умер. Как вы думаете, мы тоже скоро умрём?

– Нет, конечно. Вы будете жить долго-долго.

Мальчик удовлетворённо кивнул.

– Я зайду к твоим родителям?

– Заходите.

Никита побежал впереди.

– Папа, мама, к вам Даша какая-то пришла!

Из столовой вышел Песковский.

– Павел, здравствуйте.

– Здравствуйте. Мне кажется, мы знакомы.

– Дарья, Даша. Я из журнала «333 кв. м», Роман наш спонсор.

– Что-то такое я слышал, да-да. Вы ко мне? Хотите взять у меня интервью? Только я в недвижимости ничего не понимаю. Это у нас Роман дома продаёт.

– Нет. Мы должны были с ним идти в полицию. Но сейчас, мне кажется, ему нужна ваша помощь.

– Что случилось? – Песковский стал натягивать кроссовки, и по излишне размашистым движениям Даша поняла, что её собеседник тоже нетрезв. Конечно, сегодня были похороны.

– Роман пьян. Мне кажется, ему не очень хорошо.

Песковский замер и снова стянул кроссовку.

– Нам сейчас всем не очень хорошо. Ерунда, оклемается.

Из столовой наверх прошмыгнула та самая конопатая плотненькая девушка, которую Даша видела из окна танцующей в наушниках.

В холл вышла жена Песковского – в милых веснушках на лице и руках. Она легонько подтолкнула мужа к столовой.

– Паша, иди, всё остынет. Здравствуйте, я Вера. Извините его, у нас тут сумасшедший дом. Я только и делаю, что бегаю и всех успокаиваю. Сначала этот кошмар с Голубковыми. Тётю Валю жалко, Катеньку. Катя моя ровесница, но они с Полинкой дружили. По уму-то Катя была ребёнок ребёнком. Полинка моя, как узнала о Кате, из комнаты только поесть выходит, а на похороны сама напросилась, я брать не хотела, такой стресс для подростка. И Никитку пришлось с собой тащить. А тут ещё Кирпичёв, будь он неладен! Да что я такое говорю?! Земля пухом. Нехороший был мужик, но тут уж что говорить, теперь вроде как не положено о плохом.

– Смерть Голубковых очень странная. Может быть, вы что-то знаете об этом?

– Даша, что мы стоим на пороге? Проходите в столовую, – спохватилась Вера. – Блины будете? На поминки пекла. У нас так в семье принято – блинами поминать.

Сидящий за столом Песковский что-то булькнул невразумительное.

– Да, так принято, – твёрже повторила она. – Закусывай давай, горе луковое.

Столовая Песковских хоть и была той же формы и расположения, что и в остальных коттеджах, но разительно от них отличалась обилием кружевных салфеток, цветов в горшках, фигурок, картинок, тарелок, забавных статуэток и прочей красоты, которую шеф ёмко называл «бабский ампир».

Даша села за стол и тут же перед ней возникла тарелка с блинами.

– Паша сегодня дома, а так на работе с утра до вечера. И не видимся. По поводу Голубковых ничего не скажу. Тётя Валя всегда больше Ромку жаловала. Паша мой в параллельном классе учился, а её сын вместе с Ромкой. В параллельном же ты был, а?

– В «Б».

– Вот он в «Б». Вроде как не такой родной, как Ромка. Тётя Валя всё с Катей возилась. Ученики к ней приходили, репетиторствовала. Талантов воспитывала. Её ученики всегда в олимпиадах первые места занимали.

– Какой предмет преподавала тётя Валя? – обернулась Даша к Песковскому.

– Физику, но у нас она не вела.

– Получается, что учитель физики взялась сушить волосы феном, лёжа в ванной?

– Нет, всё не так! Роман разве не сказал? Тётя Валя не лежала в ванной. Она была в халате, когда её нашли. Наверное, оступилась, всякое бывает.

– Может, мой вопрос покажется вам странным. Почему она принимала ванну внизу, а не наверху, где её спальня?

Вера озадаченно посмотрела на Дашу, потом её лицо прояснилось.

– Так тут всё просто. Она Кате, наверное, ванну наполнила.

– Как я сама не догадалась? Наверное, вы правы. Тогда это объясняет, почему несчастный случай произошёл на первом этаже.

Даша поднялась из-за стола.

– Извините. Мне нужно найти свою тётю и водителя.

– Не за что. А к Ромке мы зайдём, не беспокойтесь, одного не оставим.

Проходя через холл, Даша заметила дочку Песковских, сидящую на верхней ступеньке лестницы. Она, очевидно, слушала разговор Даши и родителей. Увидев, что её заметили, она шмыгнула наверх.

* * *

Водитель спал в машине. Даша не захотела его будить и отправилась искать тётушку и Петра, не имея ни малейшего понятия, где те остановились. Она шла по главной деревенской улице, разглядывая автомобили, спрятанные за заборами. «Шестёрки» встречались, но другого цвета. По большей части деревенские жители ездили на иномарках, а возле белого кирпичного дома за зелёным забором и вовсе была припаркована громадная фура.

Она прошла дубовую аллею и, не сворачивая, дошла до железной дороги. Увидев бабу Дусю, кого-то высматривающую возле своей калитки, Даша поздоровалась. Баба Дуся обрадовалась собеседнице.

– Соседку караулю, сейчас должна с электрички идти. Обещала мне программку купить. А то я прозевала на эту неделю.

– Вы случайно не знаете, в каком доме поселился Пётр? Он иностранец.

– Чумной этот?

– Почему чумной?

– Так он у меня в огороде искал какие-то сокровища шваброй. Нашёл ржавую лопату без черенка. Говорит, у меня дом на старом фундаменте. Собрался в подпол со своей шваброй сунуться. Ну я его и турнула. Мне только его в подполе не хватало, чтобы он все мои компоты перебил.

– Какие же сокровища он ищет?

– Наследство, говорит, его зарыто, клад. Ненормальный! Он сам уже как клад, а всё туда же.

– А где он остановился?

– Ваш иностранец у Нюськи поселился – зелёный дом вниз по дороге, аккурат за речкой. У пруда нужно свернуть налево. Сразу увидите, там брёвна свалены у забора и брезентом накрыты. Малахольного этого со шваброй она в летнем доме поселила в конце участка почти у леса рядом с банькой. Он у неё вроде как до лета снимает. Надеется, видимо, до лета клад найдётся. А вчера, – баба Дуся перешла на шёпот, – он с какой-то кралей на машине приехал. Пальто в клетку, красная кепка с блёстками, пахнет как иностранка. Нюська постеснялась спросить, вроде как жена не жена. Малахольный-то этот вчера вечером поломанный был, рука в гипсе, на носу пластырь, неудобно у инвалида такой информацией интересоваться.

Даша решила, что благоразумней будет промолчать и не признаваться, что знает о крале в кепке всё и даже больше.

– Вот и соседушка моя! Несёшь программку?

– А как же!

– И «Ведомости»?

– Ой, «Ведомости» забыла.

– Вот молодёжь пошла, головы дырявые.

«Молодёжь» была ненамного младше самой бабы Дуси.

Даша попрощалась и отправилась искать тётушку.

Сосед бабы Дуси вывесил на забор половики и старательно выколачивал пыль.

Пройдя пыльное облако, Даша свернула около пруда и спустилась по дороге к мосту через реку.

Ещё вчера они шли здесь с Васей. Вот и зелёный дом с геранью на подоконниках и брёвнами у забора. Безусловно, самой главной приметой была стоявшая чуть поодаль на обочине у самого забора тётушкина «шестёрка».

Даша зашла во двор. Из зелёного дома вышла женщина в накинутом на плечи тёплом платке.

– Девушка, вы к кому? Мы дом уже застраховали.

– Добрый день, нет, я не из страховой компании. Вы, э-э, Нюся? – Даша пожалела, что не спросила имени и отчества хозяйки у бабы Дуси.

– Вы от Дуси, как я погляжу, только она меня Нюсей по старой памяти называет.

– Я ищу Петра и Маргариту, они у вас в летнем доме живут.

– Вы племянница? Маргарита Павловна про вас говорила. Только я их сегодня не видела пока. Машина вон стоит, а они, наверное, дома сидят. Вчера до полуночи где-то ходили. Что им ещё тут делать? Не на огороде же работать? Дом летний, но тёплый, я туда обогреватель поставила. С ним живо тепло становится. Идите вон по тропинке мимо парника. Погодите, я с вами пойду. Спрошу, может, на лето останутся, а то другие приходят, съёмом дачи интересуются.

Летний дом стоял на сваях. Чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по высоким ступеням. Не очень удобно, если учесть, как тётушка «любит» лестницы. В стёклах отражалось солнце. Даша, подойдя к крыльцу, заглянула в окно и увидела пламя. Внутри дома полыхал огонь.

– Пожар! – ахнула она.

Шедшая за ней следом хозяйка тоже увидела огонь. К тому же из щелей повалил дым. Должно быть, пожар начался совсем недавно.

– Господи! Да что же это? Пожар! Пожар! Там люди!

– Тётя! Тётя! – Даша бросилась к двери, пытаясь её открыть, но та не поддавалась, металлическая ручка сильно нагрелась.

Даша без остановки стучала в дверь. Какой-то мужичок прибежал с огнетушителем и лопатой. Черенком он высадил стекло. Подзадоренный кислородом огонь полыхнул ещё ярче и дом за пару секунд превратился в пылающий факел.

– Баню! Поливайте баню! Займётся!

– Тётя! Там тётя! Там Пётр! Спасите их! – кричала Даша, пытаясь перекричать гудящее пламя и крики людей, собирающихся возле дома. Толпа росла. Хозяйке стало плохо, и её увели в дом, но Даша ничего этого не видела. Она стояла так близко к дому, что у неё от жара горело лицо и волосы, казалось, вот-вот вспыхнут.

– Девушка говорит, что там люди в доме были.

– Так постояльцы, конечно, я их видел с час назад. Они там. Иностранец в гипсе и его жена в кепке. Вон и машина их стоит. Дома они, сгорели уже, видать.

– Такая судьба!

– Ужас какой! Может, просто задохнулись и не почувствовали?

– Цыц, может, она их дочь! Думай, когда говоришь.

– Так это не родственница, это Ромки Чудова очередная полюбовница.

– Да ты что? Так это Ромкины родственники? У него же только мать была, умерла, уж не помню когда.

Даша сквозь слёзы не видела говорящих, она вообще не видела лиц, был лишь огонь и накативший на неё ужас. Едкий дым разъедал глаза, от огня горели лицо и руки. От искр на капроновых колготках расползались дыры. Даша ощутила, что ей снова нечем дышать.

– Отойдите, все отойдите. Там баллоны, они могут взорваться.

– Пожарные едут?

– Едут уже. Несколько раз звонили.

– Долго едут! На бане крыша дымится.

Какой-то мужичок дёрнул Дашу за рукав, обругав её за то, что она не отходит на безопасное расстояние.

– Жить надоело! Дура!

Даша почувствовала, что теряет сознание, чьи-то руки подхватили её. Мгновение – и жар ослаб, стало просто тепло и уютно. На секунду ей показалось, что она летит на мягком облаке, которое почему-то пахнет бархатистой дымной горечью древесного одеколона. Руки бережно усадили её на куртку, расстеленную на сложенных возле забора брёвнах.

– Побудь с нею, – приказал знакомый бархатный голос, и Даша словно в полусне увидела приближающиеся пожарные машины, которые проехали мимо и остановились в паре десятков метров от неё.

Резко запахло гарью, и на неё заново накатил ужас происходящего. Это правда! Тётушка и этот смешной человек Пётр погибли в огне, а она ничего не смогла сделать, была рядом, но не спасла!

– Зачем я с ней ссорилась? А теперь её нет! Понимаете? – накинулась она на какого-то мужичка, стоявшего к ней спиной и смотрящего на работу пожарных.

– Понимаю. Проводка, наверное, там же печки нет, – невпопад ответил он.

Даша всхлипнула.

– Там моя тётя и Пётр, – севшим голосом сказала она.

Сил совсем не осталось. Даша сидела на брёвнах в каком-то оцепенении, не в состоянии двигаться. У неё замёрзли ноги, она обнаружила, что куда-то подевала свои туфли. Даша не могла понять, как так получилось. Но это казалось совсем неважным. Всё равно. Зачем нужны какие-то туфли, если она больше никогда не сможет посмеяться над тётушкиными выходками или поспорить с ней из-за ерунды. Она вспомнила, как ещё утром всё было в порядке, она собиралась на работу, и Вася повалялся на наглаженной юбке. Блузку она отстояла. А вот теперь куда-то потеряла туфли.

Скорая, подъехавшая чуть раньше пожарных, уже увезла хозяйку.

– Переволновалась, – сказал кто-то.

– Подержат в больнице в Тосно до завтра и отпустят.

– Даша, вы в порядке? – спросил бархатный голос совсем рядом.

Даша подняла глаза и увидела Кирилла.

– Не в порядке, только что на моих глазах погибли тётя и Пётр.

– Вы о тех двоих, которые ссорятся возле синего жигулёнка?

– Тётя! – крикнула Даша, она вскочила на ноги, очутившись босыми ногами на мокрой земле, и замахала рукой.

Тётушка, увидев племянницу, махнула в ответ.

– Я думала, ты умерла! – снова закричала Даша.

Тётушка, отмахнувшись от Петра, зашагала к племяннице.

– Что ты разоралась? Что у тебя за вид?

– Я думала, ты умерла, – повторила Даша чуть тише.

– Что за чушь? Ты когда-нибудь видела, чтобы я умирала? Зачем так шуметь?

– Как? Ну ведь пожар, дом сгорел.

– Вижу, что сгорел. Я не слепая. Но не вижу повода для паники. Сумочка с документами всегда при мне, а чемодан в багажнике.

– А Пётр? Он не пострадал?

– Пётр – балбес, но это не лечится. У него остался только металлоискатель и паспорт где-то в заложниках в доме у хозяйки. А где твоя обувь? Ты откуда тут появилась, я думала, ты на работе?

– Роман попросил приехать.

– Если хочешь знать, загонял тебя Роман! Посмотри, на кого ты похожа!

– Он же не виноват!

– Виноват, не виноват – откуда нам знать? Пётр, Пётр, что ты делаешь? Зачем ты достаёшь чемодан? – Тётушка поспешила к Петру, который достал чемодан из багажника, а на освободившееся место запихивал металлоискатель, но ему плохо удавалось действовать одной рукой.

Даша наконец осознала, что тётушка жива и с ней можно спорить, сердиться на неё. Но, главное, она тут! Целая и невредимая, как всегда! Она обернулась к Кириллу. Несмотря на довольно холодный ветер, он был в одной рубашке, без куртки. Значит, заботливо расстеленная куртка, на которой она сидит, – Кирилла.

Какое счастье, что всё плохое позади; Даша испытала невыразимое облегчение, и на глаза снова навернулись слёзы.

– Спасибо вам, я только туфли и сумку где-то потеряла, а там кроссовки с сапогами для кота, – пожаловалась она, глотая слёзы, получалось, будто она оплакивает вещи.

Его лицо, до этого казавшееся ей строгим, в мгновение преобразила улыбка.

– Сумка и туфли стоят у вас за спиной. Ваш кот носит кроссовки и сапоги?

– Он их ещё не примерял. Они новые.

Кирилл сел рядом, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и протянул Даше. Но Даша из-за слёз ничего не видела и никак не отреагировала. Тогда он достал платок из пачки и сам вытер её мокрые щёки и каплю на носу. Она почувствовала себя маленькой девочкой. Все её невыплаканные обиды как по заказу подкатили комом к горлу, слёзы полились сильнее. Он погладил её по голове и обнял за плечи. Она уткнулась носом в тёплую фланелевую рубашку и всхлипнула.

– Об Анне Петровне можешь не беспокоиться, мы ей новый летний дом отстроим, – бархатно обещал он, внезапно перейдя на «ты».

Ещё никогда Даша не испытывала чувство такой защищённости, надёжности, будто человек, гладящий её по волосам, мог всё-всё.

– Кто этот молодой человек? Твой жених? – врезался в идиллию голос тётушки. – Боже мой, видели бы тебя твои родители!

Почему рядом с тётушкой она чувствовала себя маленьким нашкодившим ребёнком? Даша отстранилась от слегка промокшей рубашки, вспомнив про наверняка размазавшуюся тушь, рваные колготки и о том, как она, должно быть, глупо выглядит, и поймала его смеющийся взгляд.

– Тётушка, это Кирилл. Кирилл, это моя тётя Маргарита Павловна.

Тётушка протянула сложенную пирожком руку, и её ладонь утонула в руке Кирилла.

Большая белоснежная машина медленно прокатилась по мосту и остановилась возле сложенных брёвен, водительское стекло опустилось. За рулём сидела холёная блондинка в белоснежном пальто и белоснежном же свитере. Ни дать, ни взять реклама автомобильного салона и салона красоты в одном флаконе.

– Кир, что ты здесь делаешь? Я приехала, тебя нет, – осведомилась «леди Совершенство» и брезгливо посмотрела на Дашу.

Даша вспомнила про дырявые колготки и покраснела. Тут же ей стало стыдно, что она краснеет, и она ещё больше залилась краской. Даша прижала ладони к щекам, авось никто не заметит, что они горят. Ей снова захотелось плакать, но уже по другой причине.

– Извините меня, – попросил Кирилл и сел к блондинке в машину.

Даша с тётушкой молча наблюдали, как блондинка ловко разворачивается на довольно узкой просёлочной дороге.

– Он с ней из-за денег, – изрекла тётушка, когда белоснежный автомобиль скрылся за поворотом.

Даша тяжело вздохнула.

– Ой, куртку забыл.

– Поехали домой, по дороге отдашь. В твоей квартире найдётся раскладушка для иностранца с металлоискателем?

– Боюсь, что нет, – отозвалась Даша, надевая туфли, – но я что-нибудь придумаю. Главное, что вы живы!

– Я чуть жива от усталости. Мы сегодня целый день шатаемся по каким-то участкам, ищем клад. Где только не были! И там, и сям. Потом расскажу. Этот пожар был последней каплей. Думала, дойду до дома и рухну. А теперь ещё в город тащиться.

Они подошли к машине. Пётр сидел на пассажирском сиденье в обнимку с металлоискателем, собрав сердитые губы в куриную попку, и старательно не встречался глазами с тётушкой.

Милые бранятся – только тешатся.

Толпа, собравшаяся за время пожара, заметно поредела после того, как уехали пожарные.

Даша села на заднее сиденье.

– Ты не знаешь, из-за чего случился пожар?

Тётушка завела двигатель.

– Понятия не имею.

Пётр нарочито громко хмыкнул. Тётушка не обратила на него внимания.

– Это уже четвёртый пожар!

– В жизни?

– В этом месяце!

– Ещё не вечур! – буркнул Пётр.

Тётушка резко нажала педаль газа. «Шестёрка» дёрнулась и резво поскакала по неровной просёлочной дороге.

У дома Кирилла стояло несколько шикарных машин, среди них знакомая белоснежная.

– Подожди, останови! Мне нужно отдать куртку!

– Ему не до куртки! Завтра отдашь.

– Но я не собиралась сюда завтра.

– Тогда я отдам! Какие проблемы?

* * *

Вася встречал на коврике за дверью.

– Это что за делегация? Ты на работе их нашла?

Даша развела руками, мол, ничего не поделаешь, придётся смириться. Тётушка вкатила чемодан. Пётр пристроил металлоискатель к стенке, и в квартире не осталось места.

– Мала квартира. Трудно тут разместиться, – сказал он.

– Раскладушки нет, – заметила тётушка.

– А лаженка, то есть ванная?

– Ванная есть.

– Моге я спать в ванном?

– Конечно, но это не очень удобно.

– Оч-чень удобне.

– Тогда пожалуйста. Проблема со спальным местом решена.

– Дорвался! – прокомментировал кот.

После дурацкой неуправляемой толкотни на кухне, когда Пётр разбил чашку, а тётушка наступила в кошачий корм, наконец всем удалось поужинать.

Особенно был счастлив Пётр, которому достался блинчик с мясом из морозилки. Видать, тётушка последние двое суток пыталась обратить его в свою веру и приобщить к странной системе питания, когда весь день питаешься абстрактной едой, а ночью, пока никто не видит, ешь пряники с бутербродами. Правда, во вторую часть диеты его могли не посвятить. Теперь адепт дулся и получил полное право вырваться из секты здорового образа жизни на свободу. Блинчик пошёл на пользу, и Пётр перед сном помягчел, попытался поцеловать тётушкин локоток, но был выпровожен в ванную, правда, с милостивой улыбкой.

Вася по очереди примерил обновки и остался доволен. Кроссовки даже отказался снимать, сообщил, что будет разнашивать.