Пианино было слишком тяжелым, и тянуло нас под воду.

Матросы засуетились, активно махая веслами, но явно не успевали.

— Мирель, без тебя никак!

Русалка кивнула и прыгнула за борт. В тот же момент вода под лодками забурлила, Мирель взбивала хвостом толщу, выталкивая тонущий инструмент.

Матросы подогнали свою шлюпку перед нами, один вытаращил глаза и вскрикнул:

— Смотрите, русалка! Живая!

На что получил мгновенный ответ:

— Работой, дурак! — старший толкнул его в плечо — Она-то старается, а ты как ребенок в цирке!

Пристыженный матрос схватился за канаты, но все еще украдкой поглядывал на Мирель.

Они подцепили ложки под носы, вставили весла как клинья, и погребли к берегу.

Я вычерпывал воду, но в какой-то момент понял, что буду полезней рядом с Мирель. Спрыгнул за борт, сунув в рот белый кристалл, который нашел накануне.

Привычка носить хотя по одному кристаллу каждого рода с собой появилась во время зимы и не раз выручала.

Глазами того матроса можно было играть в бильярд. Он бросил канаты и, что-то лепеча, тыкал пальцем теперь уже в мою сторону.

— Да заткнись ты уже! — осадили его коллеги, даже не посмотрел в нашу сторону — Сто лет в обед, а мозгов нет прибавилось.

Мне даже стало жалко парня, он ведь не врал. Но нам это было на руку. Добравшись до берега, я запрыгнул в лодку, вернув естественный вид, а Мирель выбралась на берег.

— Так, мужики, только на берег, дальше буду сам думать! — крикнул я морякам, привязывая шлюпки.

Перетаскивать полутонный инструмент с качающихся лодок — то еще приключение.

Мы обвязали пианино канатами и протянули их длинными макаронинами на берег. Перед лодками с грузом положили два круглых бревна, с целью сдвинуть настил вместе с пианино с лодок на бревна.

— Готовы? — крикнул я, и получив утвердительный ответ, махнул рукой — Поехали!

Один синхронный рывок и доски съехала на бревна передней частью.

— Отлично! — крикнул кто-то, но тут же замолк,

Шлюпка выскальзывала из-под задней части досок. Еще секунда, и инструмент с музыкальным драматичным звоном всех струн грохнулся в воду на четверть.

— Тяни, тяни, тяниии! — быстро закричал я — Не даем сползти с досок!

Канаты натянулись как толстые струны рояля

— Еще немного!

Инструмент заползал по доскам на бревна, скрипя и сливая воду. Еще несколько слаженных движений, настил вместе с пианино катился на деревянных роликах, а пара свободных парней успевала только перекладывать задние бревна вперед.

— Фуух! — старший вытер пот со лба — Ну, смотритель, чтобы в следующий раз нам Рэгтайм сыграл!

Все дружно рассмеялись. Я угостил парней вином, а Мирель принесла свой лимонный пирог.

— Оо, как я скучаю по лимонному пирогу — один из матросов чуть не разрыдался — Моя мама такой готовила. Эта чертова посудина отняла мою жизнь.

Он махнул на спящего гиганта на якоре, а команда поддержала его. Не смотря на величие, богатство и, в общем-то, беззаботную загробную жизнь, им это было не нужно. Они скучали по своим лачугам, портам, девушкам и мамам.

Корабль сотряс остров очередным сигналом, распугав чаек и переполошив Боцмана. Капитан намекнул своим, что они засиделись на берегу.

Мы попрощались, и лодки с матросами отплыли на судно. Титаник снимался с якоря. Загудели машины, над трубами поднялся густой дым. Где-то в котельной работал Дж. Доусон… Джозеф, конечно же.

Я смотрел с галереи, как отходит гигант.

— Даа. строили же люди, — сказал я Мирель, которая не сводила глаз с корабля. Но как бы далеко он не уплывал, все равно оставался огромным.

— А зачем такой большой? — спросила русалка

— Не знаю. Гонка за размерами почти во всем. Она доходила до своего пика, заканчивалась трагедией или бессмысленной тратой ресурсов, и откатывалась назад. — я застегнул рубашку от прохладного ветра — Так люди находят предел своим амбициям.

Внизу на острове мирно стояло пианино, а еще несколько мешком и ящиков, которые привезли матросы.

— Пойдем смотреть? — спросила Мирель, свесившись за перила

— Пойдем.

Мы спустились к вещам:

— Мука! — выкрикнула Мирель — Будут еще пироги. — последнюю фразу она произнесла так тихо и почти себе под нос, словно пироги частью одержимости.

В остальным мешках, которые распаковал, был уголь. Отличный запас. Антрацита накопилось уже мешков десять, и переживать за дефицит не приходилось.

— Оо! Вот это хорошо! — из первого ящика сразу махнуло свежестью — Стиральный порошок!

— А что это? — Мирель отряхивала руку, но все равно вся была в муке.

— Это чудесное изобретение. Теперь вещи будут пахнуть не водой, и не китовым жиром, а чистотой!

Русалка пожала плечами. Способность порошка требовали демонстрации, а не описания. Поэтому я тут же запланировал стирку на следующий день.

Следующий ящик был забит стеариновыми свечами. Корабельные, долгие и яркие, без запаха и копоти. На таком корабле, как Титаник, их тысячи. Так что, если придется экономить кристаллы, мне было чем освещать маяк.

— Мыло. мыло это хорошо, никогда не лишнее. — я копался в следующем ящике. — О как, швейный набор! Нитки, иголки, пуговицы.

Последний ящик открывала Мирель:

— Эти! Ты любишь эти черные горькие ракушки! — она забыла название, — Без сахара это ужасно не вкусно!

— Кофе что ли?

— Да! — теперь она радовалась тому, что получилось образно описать.

В месте с мешком кофе были консервы, мясные, а главное, овощные. Команда большого корабля порадовала большими запасами.

Мы занесли все внутрь, разложили по своими местам и пошли отдыхать.

Мирель спустилась в грот, а я остался в кухне. Размолол зерен в ступке, заварил в турке. Слегка прикрыл глаза, втягивая мягкий слегка шоколадный аромат, и сделал глоток.

— Даа… — вырвалось вместе с горячим дыханием — этот не такой кислый, другой сорт.

В сортах кофе я не разбирался, но разницу чувствовал. Хороший кофе, уютный.

Внезапно возникло чувство тревоги. Я резко обернулся… ничего. Огляделся. — Не понимаю, что-то не так —

И тут я увидел. Возле лестницы в воздухе маленькое зеркало, размером с тарелку. Кто-то следил за мной…

— Кто же ты? — сказал вслух сам себе.

Мне казалось, что я знал ответ, но не все в нем сходилось.

— Туман? Да, он убил смотрителя, он заблокировал маяк и не дает начать поиск нового. Но портал? Он научился открывать его? Допустим, а может ли он собирать кристаллы для портала, или это его единственный переход? —

Исключая самостоятельное погружение, записки или запуск живности в это окно, у меня была только одна возможность проверить, кто за этой стеной. — Но пока комната залита светом, он сюда не войдет.

Я воткнул за спину свой кристаллический факел, закрыл окна, забрался на табурет и стал вынимать «черные слезы» по очереди.

— Последний, иди сюда! — камень выскочил из паза и погрузил кухню в полную темноту. — А теперь подождем.

Я пододвинул тяжелое кресло от печи к лестнице, поставил напротив портала, взял кофе и устроился поудобнее.

Просидел около часа. Как говориться, «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя».

Ничего не происходило, зеркало портала молчаливо висело в воздухе у лестницы.

Но ситуация все равно складывалась в мою пользу — чем больше был открыт портал, тем больше садились кристаллы, его открывающие.

— Не хочешь? — я полез возвращать светильники на место — Ничего, я подожду.

Вернувшись в кресло, я уже обдумал новую идею.

— Если у тебя нет больше грозовых кристаллов, то я посажу тот, что у тебя есть.

Каждое открытие сильно сажало кристалл, значит, надо сделать так, чтобы он открывал портал чаще. С этими словами и закрыл зеркало портала креслом.

— Теперь это весь твой обзор!

Через несколько минут портал закрылся и появился на той же высоте в паре метров от кресла.

— А, ну давай поиграем — я заслонил и это окно.

Еще через две попытки, вновь открывшийся портал начал пульсировать и сузился до размеров замочной скважины.

— Ну все — я усмехнулся — Можешь подглядывать. Главное, чтобы не заходил.

Кто бы там ни был, но пока он не научился заряжать грозовой кристалл, портал будет закрыт, а я выиграл себе время. — Кстати, а как его заряжать? —

Вот и еще одна загадка. С этой мыслью я отправился спать. Однако, догадки догадками, а безопасность никто не отменял, поэтому спал я теперь со светом, как ребенок. Утром предстояло придумать, как затащить пианино на маяк.

День начался с обхода маяка, уборки фонарной и записи в журнал о прибытии Титаника. Меня ждала стирка и финальный аккорд в перемещении инструмента. Ждать случайной волны, которая зальет мою музыкальную шкатулку, не хотелось. Поэтому — сперва пианино.

Еще засыпая, я думал о пресловутом тубусе с кристаллом, который позволял перемещать сено почти без веса. Если понять принцип, можно облегчить не только снопы. Смущало, что фокусы с гравитацией работали лишь на облачном маяке. Но попробовать все же стоило.

Я зажег кристаллы внутри турбин, надел костюм, да, именно в такой последовательности, иначе руки просто не доставали до кристаллов за спиной, и направился к острову бабули. Полет был стабильным, турбины тихо гудели, а ветер приятно обдувал лицо.

Старушка копошилась на грядках, по которым я имел честь прокатиться на днях. Она выглядела довольной и раскладывала сено под листву.

— Добрый день, — сказал я, прикрывая рукой от солнца

— Ну, добрый, коль не шутишь! — кажется, ворчать — было ее естественным состоянием. На секунду я даже обрадовался, что не дожил до такого состояния каких-то двадцать лет.

— Слушайте, а этот тубус из снопа… тот, что с кристаллом. Он еще у вас?

Бабуля прищурилась.

— Смотри-ка какой любопытный — она усмехнулась, но, скорее, для вида. — Вернул его косарь, как только сено забрали.

— Быстро вы! Ладно, спасибо, тогда я к нему.

— Скатертью дорожка — она махнула, не отрывая глаз от грядки.

— Да что вы на меня взъелись?

— Тебе напомнить? Кому тут из нас девяносто два?

— Вот и я думаю, слишком у вас память цепкая. Пора бы и забыть!

Я не стал дожидаться ответа и взлетел в сторону острова косаря. Остров со скалой, затем водопад и вот поляна, почти скошенная под основание.

Мужчина встретил меня приветливо, и на вопрос про странный тубус ответил без промедлений:

— Да, пожалуйста, смотри, сколько хочешь — подвинул он соломенную шляпу и добавил — Только из мастерской не выноси.

Он провел меня в пристройку из досок, где пахло деревом, металлом от точенных кос и скошенной травой, впрочем, как и на всем его островке. А затем удалился, снаружи послышался шорох срезания травы.

На столе лежал длинный тубус из толстой, дубленой кожи. Но странно было другое: сверху на тубус был положен тяжелый железный молот. Молот как бы прижимал его к столу, что показалось странным.

В молоте не было ничего необычного. Любопытство пересилило и я, не церемонясь, снял железный инструмент.

В ту же секунду тубус оторвался от стола, застав меня врасплох. Он стремительно поднимался к потолку, пока кожаный ремешок, привязанный к краю стола, не остановил его движение. Труба зависла в воздухе, покачиваясь, словно соломина.

Я завороженно рассматривал висящий предмет.

— Как же это работает? — прошептал я.

Ломать чужой прибор, пусть и такой интересный, в планах не было. Но после осмотра оказалось, что и не нужно. С краю тубуса был колпак. В целом, сама эта труба напоминала обычный школьный футляр для ватмана.

Я осторожно потянул за крышку и на стол высыпалась земля. Обычная, серая, пыльная земля. Она шлепнулась на стол, засыпав чертежи и инструменты. А сам тубус в тот же миг стал тяжелым. Он буквально рухнул в мою ладонь, обретя вес. И что-то стучало внутри. Я перевернул тубус, и вместе с остатками земли на руку упал едва различимый пыльный белый кристалл.

— Земля? — пробормотал я — Зачем здесь земля? Кристалл же есть.

Я вернул кристалл внутрь и закрыл тубус колпаком, чтобы вернуть ему замкнутость. Но он не полетел. Камень перекатывался внутри, грохоча, но не более того.

— Зато ворон можно пугать — послышался голос в дверях. — Стучит, аж снаружи слыхать.

Мужчина подошел ближе, засунув руки в карманы.

— Задумался, зачем там земля? — он посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Это не простая земля, она из недр этих островов, на которых мы живем. На котором стоит и твой маяк.

Я нахмурился, пытаясь осознать сказанное. В этом была логика, ведь острова, составляющие основу этого мира, должны за счет чего-то парить в воздухе. Однако, не все было так однозначно.

— Но земля сама по себе не летает, — заметил я. — Вот она, на столе. Да и я сколько раз копал ее, и глубоко копал.

— Верно, — кивнул косарь. — Сама по себе — нет. Но если поместить её в замкнутое пространство вместе с белым кристаллом… происходит магия. В толще, в уплотнении земля рождает свою силу. Нужно лишь создать такой остров.

— Земля на краях создает лишь оболочку для земли внутри? Получается, любой их этих островов можно шаг за шагом осыпать?

Он посмотрел на меня с какой-то грустной улыбкой:

— Получается, так.

Не смотря на драматизм момента, я приблизился к важному знанию, и отпускать его не собирался.

— А почему земли в нем не под завязку? Здесь не больше стакана.

— Баланс — сказал косарь. — Тебе нужно найти баланс. Этот тубус не создан, чтобы летать. Он должен облегчить сноп сена, но не дать ему улететь от порыва ветра.

Я собрал землю внутрь и закрыл крышку тубуса. Мне была известная еще одна тайна физики этого мира.

— Спасибо, — сказал я, возвращая молот на кожаный футляр — Это было… очень полезно. Ты даже не представляешь, насколько.

Мы попрощались, и я вернулся на маяк одержимый одной целью — Применить новые знания и перенести пианино внутрь.

Сначала надо было проверить работоспособность идеи в целом. Я занялся тестовой коробкой. Взял несколько обрезков сосновых досок, сбил из них небольшой прямоугольный короб чуть больше шкатулки для украшений с плотно прилегающей крышкой. Никакого изящества, просто грубая конструкция, наглухо скрепленная гвоздями

Затем поднялся на облачный маяк. Взял лопату и вырыл небольшую лунку за маяком. Собрал горсть влажной земли, еще раз внимательно оглядел. Она казалась обычной, но теперь я знал, что в ней заложен секрет всех летающих островов.

Я засыпал землю в короб, положил в центр белый кристалл и плотно закрыл крышку и замер. Короб медленно оторвался от стола, плавно покачиваясь, поднялся выше, застыв на уровне моего локтя и перевернулся в воздухе от смещения центра тяжести внутри.

— Работает, — прошептал я. — Черт возьми, я что на МКС?

Я смотрел на этот деревянный ящик, который теперь игнорировал законы гравитации. Внутри него была создана крошечная копия летающего острова. Масштабируемая модель.

Но оставался главный вопрос: будет ли это работать на морском маяке. Здесь в облаках многие белый кристалл обходился с гравитацией, как с игрушкой. Но там этого не происходило. Только телесная адаптация в воде.

Я забрал короб с собой и вышел на первый этаж. Но, уже войдя в дверь, понял, что несу в руках деревянную шкатулку не тяжелее бумажного листа. Работает… Короб завис в воздухе, не упал и не изменил высоту. Значит, магия белого кристалла в связке с облачной землей была автономной. Ей было плевать, где находиться.

— Ну теперь-то мы разберемся с этим музыкальным монстром.

Я подошел к пианино. Теперь задача была в том, чтобы создать такой же «антигравитационный модуль», но подходящего размера. Соорудил массивный деревянный короб, который должен был помещаться под верхнюю крышку инструмента. Внутрь начал засыпать землю с облачного маяка. Яма в земле росла — короб наполнялся.

Сначала я насыпал столько, сколько мне казалось правильным. Установил короб в пианино и затянул крышку веревками.

Ничего.

Пианино даже не шелохнулось. Оно продолжало стоять на камнях, как скала, насмехаясь над моими расчетами.

— Мало, значит, — пробормотал я. — Недотянул по массе.

Открыл короб и начал засыпать землю снова. Я добавлял её, пока короб не заполнился почти до краев. Снова закрыл крышку.

В этот раз я не успел среагировать.

Как только кристалл заработал, пианино поднялось так быстро, что я едва успел схватиться за ножку.

— А ну стоять! — я потянул его вниз, и сел на крышку пианино, пытаясь придавить его к полу.

Инструмент пытался улететь с острова. Нужно было резко сбросить замкнутость. Я спрыгнул, не выпуская из рук ножку инструмента, привалил на нее тяжелый валун и ломом выдернул крышку короба. Инструмент перестал рваться ввысь. Нужно было то самоего идеальное состояние, когда предмет не падает, но и не стремится в небо.

Я начал осторожно выгребать землю из короба, пока не добился идеального баланса. Пианино зависло в нескольких сантиметрах от пола, едва заметно покачиваясь.

— Вот теперь в самый раз, — выдохнул я, вытирая рукавом взмокшую щеку.

Теперь инструмент был почти невесомым. Я мог двигать его одной рукой, просто задавая направление. Пол тонны медленно плыли за мной, как огромный черный кит, подчиняясь моим толчкам. Боцман едва не выпрыгнул в окно, открыв глаза после сна и увидев перед собой это. Я провел пианино через все этажи, маневрируя в узком лестничном пролете, пока не добрался до кабинета.

Там было сухо и просторно. Я аккуратно разместил инструмент в углу, подальше от влажных стен и сквозняков.

Сел в кресло и закрыл глаза. В голове всё еще крутились расчеты, но теперь к ним добавилось чувство странного удовлетворения. — Я приручил гравитацию. — Теперь оставалось самое сложное, как без абсолютного слуха и камертона заставить эту махину звучать?