— Я хочу вернуться. Я смогу его убедить.

— Ты в своём уме? — спросил я. — Мы только что вытащили тебя оттуда.

— Он не такой. Я знаю его. — Она говорила тихо, но твёрдо. — Артур не чудовище. Его просто сломали. Марсель давит на него, мучает, обещает бессмертие. Но я могу до него достучаться.

— Он втянул тебя в это — я не повышал голос. —

— Хотел защитить. — Лили отвернулась. — Если бы не втянул, Марсель убил бы меня, как других смотрителей.

— А рука? — я кивнул на место возле стола, где некогда лежала отсеченная конечность. — Ты думаешь, он скажет спасибо за то, что мы её отрезали?

— Он поймёт. — Она подняла на меня взгляд. — Объясню, что вы не хотели зла. Что вы спасали меня. И что я вернулась сама.

Я покачал головой, наивная простота…

— Марсель не дурак. Он раскусит тебя в первую же минуту.

— Может быть. — Лили шагнула ко мне. — Но если я не попробую, то буду до конца дней гадать, могла ли я его спасти. Ты бы поступил иначе?

Я промолчал. Она попала в точку.

— Если он уже превратился, — сказал я наконец, — ты умрёшь. Или станешь заложницей.

— Знаю…

— И ты готова на это пойти?

В ее взгляде не было страха. Только усталость и решимость.

— Я люблю его, Владимир. Даже после всего. Не могу просто сидеть и ждать, пока вы его убьёте.

Решение было непростое. С тяжелым выдохом я достал из кармана грозовой кристалл от маяка Артура.

— Держи. — протянул ей. — Если что, ты знаешь, что делать…

Она взяла кристалл, сжала в ладони и кивнула.

— Спасибо. Надеюсь, не придется.

— Не за что. — я отвернулся. — Кошка, Нора, кажется… Проси Екатерину присмотреть.

Мать Бенжамина, которая стаяла тут же, ответила мягкой улыбкой. Лили подошла к пушистому талисману своего маяка и присела рядом. Та поднялась на задние лапы, ткнулась мордой ей в шею и заурчала.

— Я скоро вернусь, — сказала Лили.

— Удачи тебе…

Она шагнула в портал. Окно свернулось за ней, оставив нас в тишине. Екатерина вопросительно посмотрела на меня. Я пожал плечами и ответил лишь:

— Любовь зла…

На кухне хозяйка уже поставила две миски. Нора уже сидела в углу, нахохлившись, и косилась на местную кошку, имени ее я не знал, которая развалилась посередине комнаты, делая вид, что той не существует.

— Они подружатся? — спросил я.

— Со временем, — ответила Екатерина. — Сначала пошипят, потом привыкнут.

Нора сделала осторожный шаг к миске. Местная лениво открыла глаза, зевнула и отвернулся.

— Прогресс, — сказал я и отправился к сыну смотрителя.

Бенжи нашелся в мастерской, что было не удивительно. Он сидел на табурете, сгорбившись, и крутил в руках отвертку, не глядя на неё. Новый прототип жилета лежал на верстаке недособранный, пара ремней болталась, бокс для земли был открыт, кристалл вынут и положен рядом.

— Как ты? — спросил я, прислоняясь к дверному косяку.

Он пожал плечом, не поднимая головы.

— Нормально.

— А так и не скажешь.

Парень промолчал. Отвертка в его пальцах сделала полный оборот, и сорвавшись, упала на пол со звоном.

Я шагнул внутрь и подошёл к верстаку. Сунул руку в карман штанов и нащупал кулон с рубином, который мы нашли на разбитом маяке. Красный камень блеснул в свете свечей.

— Держи, — сказал я, протягивая кулон Бенжи.

Он поднял голову, посмотрел на украшение, потом на меня.

— Это тот самый? С мертвой шеи? — он усмехнулся кривой улыбкой.

— С пиратской, можешь не сомневаться.

Юноша взял кулон, повертел в руках, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое.

— Я хотел подарить его маме, — сказал он тихо. — На день рождения отца. Ну, знаешь, будто от него.

Хорошая мысль, Михаил бы одобрил.

— Она обрадуется, — сказал я. — Ничего, что припозднился.

Бенжи сжал кулон в кулаке и сунул в карман. Потом снова уставился в верстак.

Я посмотрел на его руки, на жилет, на разбросанные инструменты. И тут меня осенило.

— Слушай, — сказал я. — У тебя есть верёвка? Не шибко толстая, вроде цепочки, что на кулоне.

Он моргнул, не понимая, к чему я клоню, но кивнул и достал из ящика моток пеньковой бечёвки.

Отрезав кусок локтя в полтора, я вынул из кармана зелёный кристалл. Повозившись с минуту, я обвязал его тем корабельным узлом, которому меня научил Каспар. Освободив края, получил два длинных конца, как на подвеске.

Бенжи смотрел на мои руки.

— Такой же узел, как на браслете из синих кристаллов, — сказал он.

— Ага. Тот же принцип.

Я затянул последний узел, откусил лишнее и протянул ему готовую подвеску.

— Держи. Это тебе.

Он принял её, повертел в руках.

— Спасибо, а зачем?

— В бою он будет тебя защищать. Активировать надо прямо в момент контакта с туманом, — сказал я. — Создаст вокруг тебя защитное облако. Будет лечить, давать время.

Бенжи надел подвеску через голову, поправил на груди.

— Здорово, — сказал он. — Жду не дождусь, когда будем жечь эту тварь.

— Носи, успеется.

Я вернулся домой. На кухне горела одна свеча, Боцман спал на подоконнике, свернувшись клубком. Мирель спала в кресле у печи и, кажется, не просыпалась и даже не шевельнулась, когда я взял её на руки. Ее тело было лёгким и тёплым. Я отнёс её в спальню, уложил на кровать, накрыл одеялом. Она что-то пробормотала во сне, повернулась на бок и затихла.

Я постоял секунду, посмотел. Потом вышел, погасив за собой свечу. Минуты мирного сна сейчас слишком дороги.

На кухне налил себе воды, сделал глоток и поставил кружку на стол. Мысли крутились вокруг одного: как там Лили? Приняли её или уже скрутили? Я представил, как она входит в портал, как туман сгущается вокруг неё, как Марсель улыбается своей старческой улыбкой.

И тут понял… Я чуть не хлопнул себя по лбу. — Как сразу не додумался? —

Ведь портал позволял мне подслушивать. Главное было, не выдать себя.

Я сполз под кухонный стол, вплотную к стене, к которой он был приставлен. Достал из кармана грозовой кристалл, что дал мне Марсель. Положил на пол, сверху добавил белый, чтобы получить маленькое окно, размером со скважину. Оторвал лист из журнала, свернул его в конус и просунул узкий конец в портал. С той стороны послышались голоса. Я прижался ухом к бумажному раструбу и стал слушать:

— Он знает? — мужской старческий голос. Я узнал его — Марсель.

— Нет, не думаю. Ни разу не говорил. — Лили. Голос дрожал, но она держалась.

— Это главное. — Марсель. Спокойно, удовлетворённо. — Это наш козырь.

— Она лжёт, — проскрипел туман. Этот голос я узнал бы из тысячи — надменный и холодный скрежет.

— Нет, она бы не предала Артура. — Марсель говорил мягко, почти ласково. — Ты же не лжёшь, милая?

По странному писку, который издала Лили, я понял, что она мотала головой.

Отпуская девушку в руки Марселя, я переживал больше за неё, чем за информацию. С момента вызволения Бенжи сторонился её и провел все время в мастерской, не дав ей никаких новых деталей. Поэтому она знала не больше, чем до появления на маяке.

Заперев её здесь, я получил бы врага, а не союзника.

— Расскажи всё, что знаешь, милая, — сказал Марсель.

— Я не знаю, — голос Лили дрожал.

— А вот это неправда.

— Правда, не зна… — я услышал сдавленный звук задыхающейся Лили. Она хрипела и громко хватала воздух…

— Ублюдок. —

Скрип стула. Раздражённый мужской рык.

— Убери от неё руки, Марсель. — это был Артур.

В следующее мгновенье он стал задыхаться и рычать сквозь зуб о боли.

— Сука… — он выкашлял слово и процедил едва понятно. — Убери свою шавку…

По комнате прокатился мерзкий рокот… туман тихо смеялся…

— Ты не ценишь жизнь, Артур. Разбрасываешься ей, а она очень хрупка.

— Мальчишка… — подала голос Лили. — Он может летать очень быстро. И мама его тоже.

У меня сердце замерло. — Екатерина. Только она могла рассказать об этом. Чёрт. —

— Летать… — В голосе Марселя слышалось удовлетворение. — Это хорошо. Спасибо, милая.

Я выдернул бумажный конус из портала и сжал его в кулаке. Сидеть под столом и слушать дальше не имело смысла, я узнал достаточно. Марсель знает про новый жилет Бенжи. Лили жива, но под контролем. Артур ещё сопротивляется, но долго не продержится.

Закрыв портал, вылез из-под стола. На кухне было тихо, только Боцман шевелил ухом во сне, да свеча догорала, оплывая на блюдце.

Я выпрямился, отряхнул колени и подошёл в кабинет. Два золоченных пистолета торчали в портупее со слегка почерневшими от пороха стволами. Брандтрубки надо было вычистить, сменить капсюли и по-новой зарядить каждый. Жалко, что не многозарядный, эффективность-то большая, но объемы некудышные.

Жилет висел на крюке у двери. Деревянные бруски, турбины, верёвки синих кристаллов — всё на месте. Я провёл пальцем по одному из сопел, внутри чернела копоть, но прогаров не было, глиняные черепки хорошо держали температуру. Да я и пользовался им крайне редко. Я накинул жилет, затянул ремни, проверил, чтобы ничего не болталось, пора на охоту.

Боцман проснулся от моего шороха и сидел на подоконнике, смотрел на меня жёлтым глазом. Через открытое окно в комнату врывался ночной ветер, прохладный и влажный. Свеча на столе колебалась.

— Я скоро, — сказал я коту.

Он медленно прикрыл глаз, говорят, что это признак доверия.

Я вышел за дверь облачного маяка. Где-то далеко, на линий горизонта, мелькнула молния — без грома, просто вспышка, осветившая край неба на секунду.

— Вот это плохой признак… — я нахмурился — После грозы они смогу зарядить кристалл…

Я отошёл от маяка, чтобы не зацепить стену с непривычки, и запустил свои кристалловые двигатели. Они загудели низко, но с повышением энергии звук стал выше, тоньше, жилет начинал тянуть меня вверх, оторвав от земли.

Поднявшись выше, я обогнул маяк и взял курс на ближайшее облако. Оно висело достаточно низко, метрах в ста надо мной, рыхлое и тёмное, как старая вата. В ночном небе невозможно было понять, что внутри.

— Ночью все кошки серые — пробормотал я.

Какое из них набито туманом, а какое просто вода. Я завис перед первым, уже находясь где-то в его размытой границе. Прохлада, водяная прохлада. Двигатели затолкнули меня внутрь.

Пролетая облачный пар, я наблюдал за каплями, они сбивались одна в другую, тяжели и падали вниз. Затем натыкались на такие же, и вновь разбивались на кучу мелких капель. А вот и кристалл, маленькое белое сердце облака. Я сорвал его, сунул в мешок и полетел дальше, вылетев с другой стороны облака. Внизу, далеко подо мной, угадывался контур моего маяка — тёмная игла, окруженная мягким световым контуром. Золотой луч медленно вращался, разрезая темноту. Теперь к следующему облаку.

Но, увы, оно оказалось пустым. Я пролетел его насквозь, не встретив ни одного кристалла, и покинул, чертыхнувшись сквозь зубы. Уже клонило в сон, а кристаллами я так и не разжился.

Третье облако висело выше остальных, плотное, как войлок. Я влетел в него и сразу понял — здесь что-то есть. Не туман, нет. Огромное масса облака, длиной в несколько километром, хранила в себе несколько кристаллов. Срывая их руками с невидимых нитей, я радовался, как мальчишка. Пальцы коченели от холода, но это меня не останавливало.

Система перед глазами говорила, что маяк остался далеко. Маленькая точка внизу, подсвеченная ярким огнём. Вокруг неё на радаре было чисто, ни точек, ни сигналов. Никто за мной не следил.

— Хорошо. Чем дальше, тем меньше шансов, что меня заметят. —

Но пора было возвращаться обратно, зацепив по пути ещё пару облаков. Турбины гудели приятно перегоняя воздух через сопла. Ветер свистел в ушах, и я поймал себя на том, что впервые за долгое время чувствую что-то похожее на покой.

В небе не было тумана, Марселя, Терранов и прочей дряни. Только я, облака и кристаллы. Все это не на долго, и хотелось ценить каждый момент.

Когда я вернулся на маяк, небо на востоке уже начало светлеть. Звёзды побледнели, горизонт налился серым, и первая полоса рассвета прорезала край неба. Я вышел через облачный маяк на морской и постоял несколько минут у окна, глядя на разгорающуюся зарю. Потом снял жилет, повесил его на крюк у двери и сел за стол, высыпав добычу.

— Восемь белых кристаллов, Боцман! Жирный улов!

Кот спрыгнул с подоконника, подошёл ко мне и ткнулся мордой в ладонь. Шерсть у него была холодной, словно он просидел у открытого окна всю ночь. Я почесал его за ухом, и он заурчал, прикрыв глаз.

— Скоро, Боцман, — сказал я тихо. — Скоро всё закончится.

Собрав кристаллы со стола, я отнес их в кабинет. — Надо не забыть заменить один в кулен Мирель — Боцман вернулся на окно и теперь смотрел на океан. Уши его ловили каждый звук, каждый рывок волны, приходящий снаружий. Муссоны несли запахи, одним из которых был отчетливый запах смерти. Я научился различать его совсем не метафорически.

— Ты чего? — спросил я.

Кот не обернулся, подергивая хвостом.

Я подошёл к окну. Солнце только поднялось, раскрасив воду в розовые и золотые оттенки.

Принеся из погреба пару рыбин, я отрезал кусок и положил в миску. — Пора бы уже свеженькой наловить, нерест прошел. А я все по маякам шляюсь… — Боцман не сразу подошёл, а посидел, подумал, затем неторопливо спрыгнул с подоконника и ткнулся мордой в еду.

— Предчувствуешь, — сказал я. — Я тоже.

Несколько зеленых кристаллов на столе. Смотрителям нужна защита. Я принялся плести. Верёвка, узел, кристалл, ещё верёвка, ещё узел. Пальцы работали на автомате. Я делал их один за другим, не считая. Для Тьяго, для смотрителя с четвёртого маяка, для нового парня с котёнком, для себя — запасной. Для Екатерины и даже для Лили. Марсель про кулоны не знал, и это было нашим козырем.

Когда я закончил, на столе лежало семь готовых подвесок, семь шансов выжить. Теперь надо раздать их, как дед мороз раздает подарки. Солнце уже поднялось, ветер стих, оставив в покое гладкий, как стекло, океан. Хороший день ожидается.

Я открывал порталы один за другим и отдавал кулоны смотрителям, сопровождая инструкцией по применению. Одни относились скептически, предпочитая держатся от тумана на расстоянии даже по время боя, другие благодарили.

— Спасибо, — сказал сторож из детского сада. — А как я узнаю, что пора?

— Я открою все порталы, просто следи и будь готов.

Хлопнул его по плечу и пошел дальше.

Новый смотритель с маяка, где погиб и родился кот, встретил меня с топором в руках, опять. Но узнал, опустил оружие и улыбнулся.

— А, это ты! А я думал, туман этот

— Пока нет, — ответил я, протягивая ему подвеску.

— Ого. Спасибо. — сказал парень и расспросил о деталях.

Последним был маяк Тьяго.

Он не спал. Сидел на берегу, в том же месте, где мы говорили в прошлый раз. Миска лежала у него на коленях, свернувшись клубком. Увидев меня, он поднял голову и кивнул.

— Держи, — я протянул ему подвеску. — Лучше и вовсе не снимать.

Тьяго принял её, оценил плетение и надел, запрятав под рубашку.

— Владимир, — сказал он. — Ночью здесь был туман.

Я замер.

— Атаковал?

— Нет. — Он покачал головой. — Не атаковал. Постоял на границе контура, чего-то подождал. Я думал, он полезет, уже вот приготовился — Он показал горсть черных кристаллов. — Но нет, убрался с рассветом.

— Странно, — сказал я.

— Это ещё не всё. — Тьяго помолчал. — Он впервые отразился на радаре. И не на обычном. На радаре зелёных кристаллов.

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею. — Миска спрыгнула, позволив Тьяго подняться — Будешь дома, проверь, что-то здесь не чисто, это уже не просто туман.

— Но у меня нет зелёного радара, — сказал я. — Его отключил предыдущий смотритель.

Тьяго задумался. В глазах его мелькнуло тревога.

— А может, это не смотритель отключил, — сказал он тихо. — Может, это Марсель отключил. Чтобы ты не видел его приближения?

— Не знаю, это уже не важно. Я попробую включить этот чертов радар.