Мои знания в борьбе с туманом претерпели изменения. Поразмыслив о том, какую роль в прямом столкновении могут иметь синие кристаллы, я пришел к выводу — их нужно много. Можно было дождаться следующей зимы. Но это долго, и туман, наверняка, не будет ждать столько, особенно, если он понимает свои слабые стороны.

— Порасспрашивать смотрителей? Если они пользуются ими в быту, то отнимать у людей возможность сохранения пищи и тд. — никуда не годится. Да и вряд ли они хранят синие камни горстями. А, судя по количеству маяков на карте, тумана хватит на целый флот.

— Конечно! Рыбный рынок! — вспомнились и карты и рассказы Инесс. — Мне нужно попасть на остров и обзавестись синими кристаллами.

Еще одна задача повисла в воздухе. Я смотрел в окно на набегающие волны.

Смущала одна деталь. Если этот кто-то знает о свойствах грозового кристалла, может ли он добывать их и попасть на другие маяки раньше меня. Туман это или человек, намерения у него не добрые.

Что ж, будем двигаться постепенно. Найду маяк, с которого ко мне заглянул покойничек. Попутно доберусь до тех смотрителей, что еще не в курсе. А там и до рынка не далеко. И, конечно, облачный маяк. Пора его строить.

— Мирель, я займусь костюмом! — она возилась где-то на кухне — Приведу в порядок и снова за кристаллы.

Русалка высунулась в лестничный пролет, кивнула и скрылась.

Я же принялся за изготовление утерянной турбины и более серьезного крепления. Бабушки, как оказалось, это даже полезно, но риски для жизни слишком велики.

Осмотр испытанной турбины показал незначительный износ краев бруса. Прокладка из глиняных черепков внутри держала температуру отлично, но пламя сжигало деревянное сопло на выходе. Решил сделать вылет прокладки чуть дальше границы бруска, по-простому — выдвинуть вперед.

— Это должно сохранить сопло, пока не сделаю из чего-то покрепче.

Через пару часов опытный образец был снова в строю.

— Вот, теперь можно отвезти сено бабуле! — я надел костюм, зафиксировал и задумался — А где здесь берут сено-то?

Мирель стучала посудой, это казалось странным, как-то не по-русаличьи что ли. Но я не стал ее отвлекать и вышел на облачный маяк. — Пожалуй, доберусь до этой старушки, она и подскажет, откуда у нее сено.

Я потянул за веревки с синими кристаллами, отодвинув их от турбин. За спиной усилился шум, по ногам пошел теплый воздух.

После мягкого, но уверенного толчка земля под ногами стала отдаляться, и через секунду я уже висел в воздухе, чувствуя, как две турбины за спиной с натугой толкают меня вперед.

Остров бабули виднелся впереди. Небольшое зеленое пятно в бесконечной белизне, метров триста пути. Прямой рейс, ничего сложного. Но инженер внутри меня требовал данных.

По пути мне попалось небольшое, почти прозрачное облако. Я решил не облетать его, а прошить насквозь.

Влетел в белую вату на полном ходу. Температура мгновенно упала, одежда стала влажной, а гул турбин изменил тональность, став глуше. Я чувствовал, как влага оседает на горячих соплах, создавая вокруг меня легкий ореол пара.

Вылетая из облака, я едва не вписался в стаю мелких птиц. Одна из них, серая, с острым клювом, врезалась мне прямо в плечо. Резкий удар и всплеск белых перьев. Я на мгновение потерял равновесие.

— Вашу мать! Мелочь пузатая!

Птицы не улетели. Наоборот, они облепили меня, как рой разъяренных ос, щипая за веревки, руки и пытаясь ухватиться за деревянные брусья. Я отбивался, крутился на месте, пытаясь сбросить этих пернатых террористов, пока наконец не прибавил тяги.

Резкий рывок, и я вырвался из стаи, оставив позади возмущенный крик птиц.

Приземлился на острове бабушки почти с точностью до сантиметра. Хотя «приземлился» — это громко сказано. Я скорее ввалился в траву, запутавшись в собственных верёвках.

— Над приземлением надо поработать! — сказал я себе.

Старушка уже ждала меня. Стояла, опершись на тяпку, и смотрела на меня с выражением лица человека, который видел в жизни всё, но не видел в ней тебя.

— Ну что, летун? — проскрипела она. — Теперь еще и птицам житья не даешь?

Я поднялся, отряхивая штаны от земли.

— Птицы сами напросились. Летают слишком близко к облакам.

— Конечно, напросились, — она хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Только сено само себя не привезет.

Я подошел к ней, стараясь не задеть турбинами забор.

— Где его брать-то, сено?

Бабуля махнула рукой в сторону горизонта.

— Вон туда лети. Пролетишь два маленьких острова, на третьем увидишь дом с трубой без дыма. Там всё узнаешь. Только не вздумай там что-нибудь поджечь, а то я тебя лично тяпкой по затылку отлуплю.

Я усмехнулся.

— Постараюсь, но не обещаю!

Оттолкнулся аккуратно, отпуская опору. Остров бабушки медленно отдалялся. Я летел по указанному маршруту, огибая два небольших острова. Первый был почти голым, на нем было подобие голой скалы, обросшей мхом и парой зеленых коряг. Второй оказался уютным: с крошечным водопадом, срывающимся прямо в пустоту, и зарослями ярко-синих цветов, которые колыхались от ветра.

За ними показался остров, который больше напоминал огромную грядку. Он был густо усеян высокой травой, которая переливалась на солнце. Возле небольшого каменного домика стояло несколько аккуратных снопов сена.

Я начал снижение. Турбины затихали под синими кристаллами, медленно опуская меня вниз. Приземлился, но, видимо, трава оказалось слишком высокая. Струя горячего воздуха ударила точно в сухую растительность под ногами.

Послышался треск, и маленькое пламя занялось на стеблях, быстро забирая сухотой.

— Черт! Вот же невезуха!

Я моментально прыгнул на пламя и начал яростно топтать, вбивая его в землю. Слышно было, как под подошвой хрустят травинки. Через десять секунд всё закончилось, осталась только пара обгоревших пятен на земле. Я выпрямился, тяжело дыша.

В десяти метрах от меня стоял мужчина. Высокий, жилистый, в широкой соломенной шляпе, которая почти полностью закрывала его лицо. В руках он держал длинную косу.

— День добрый, — сказал я, стараясь голос сделать максимально дружелюбным. — Мне сказали, что сено здесь берут.

Мужчина медленно перевел взгляд с примятой травы на меня. Затем медленно поднял одну бровь. Снял соломенную шляпу, обмахнул ею лицо и посмотрел с легким прищуром.

— Берут-то берут, — голос у него был сухой, как старое дерево. — Только кто-то берет, а кто-то покупает.

Я замолчал. В карманах было пусто, а про деньги я забыл. Лететь на маяк за монетами, затем назад, значит расходовать заряды впустую. — Оставим на крайний случай, сначала попробуем договориться. —

— А если денег с собой нет? — я постарался выглядеть максимально искренне. — Какие есть варианты?

Мужчина перестал жевать травинку, которую держал в углу рта. Он внимательно посмотрел на мой доспех.

— Наглости тебе не занимать, парень, — констатировал он. — Прилетаешь, жжешь грядки, а потом спрашиваешь, можно ли забрать товар бесплатно.

Я посмотрел на ущерб.

— Не похоже на грядку. Но если так, извини. — я вернулся к вопросу — Так что, есть варианты?

Он помолчал, внимательно вглядываясь.

— Есть одна работенка. Вижу, ты в технике разбираешься — он кивнул на мои деревянный костюм — Печь у меня коптит. Забилась, видимо, а разбираться некогда, работа стоит. Починишь, заберешь сено.

Я усмехнулся. Прочистить дымоход — это задача на десять минут.

— Договорились.

Мужчина молча указал рукой в сторону дома. Я прошел мимо снопов, нескольких острых кос разной длины, ржавого железного прута, и зашел внутрь. В комнате было темно и пахло старой золой. Печь в углу, массивная, каменная заполняла почти помещения комнаты. Из швов между камнями сочился едкий серый дым.

Я залез на табурет, открыл заслонку топки. Внутри всё было забито плотным слоем сажи и какими-то обломками.

— Ну давай, — прошептал я.

Я взял длинный железный прут, который заприметил возле кос. Первый рывок, прут застрял. Со вторым что-то хрустнуло. Я навалился, стараясь сковырнуть пробку. В какой-то момент прут соскользнул, и я вместе с ним рухнул с табурета, пропахав спиной пол.

— Аааа! Господи! Угораздило же.

Из печи с диким свистом вырвался столб черной сажи. Ударил прямо в потолок, а затем осел на меня, превратив мою чистую рубаху и лицо в угольный набросок.

— Готово! — крикнул я, кашляя от пыли.

Мужчина заглянул в дверь. Посмотрел на меня, на черное лицо и сажу по всей комнате. Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Работает? — прищурив глаз, сказал он.

— Проверяй

— Ладо, верю. По крайней мере, теперь я вижу, что ты действительно работал. Забирай сноп.

Я вышел на улицу. Сноп стоял у стены дома, плотный, золотистый цилиндр. — И как же его везти, там же пол тонны, не меньше? — Подойдя к нему, я ткнул его ногой.

Ожидал, что он будет тяжелым, но сноп откатился по траве, колесо от машины. Почти невесомым.

— Что это? — спросил я, оборачиваясь.

— Внутри тубус, — ответил косарь, снова надевая шляпу. — С белым кристаллом. Только так их и перевозят, иначе не потянуть.

Я посмотрел на сноп. Выглядело как открытие новых свойств белого кристалла. Привязал сено длинной веревкой к поясу и поправил турбины.

— Еще раз спасибо, — сказал я мужчине.

— Лети уже, летун. Пока снова что-нибудь не сжег.

— Кристаллы на взлет! — мысленно скомандовал я. В этот раз всё было идеально. Без рывков и искр. Я плавно поднялся в воздух, чувствуя, как сноп слегка покачивается.

Долетев до места, медленно снизился, стараясь не создать вокруг себя очередной ураган. Опустил травяной цилиндр на траву, аккуратно ослабив тягу.

Бабуля уже ждала. Она подошла, осмотрела, одобрительно хмыкнула и похлопала по соломе ладонью.

— Привез всё-таки. Молодец.

— А почему вы мне не сказали, что за сено надо платить? — я посмотрел на неё, скрестив руки на груди. — Я ведь чуть не остался там без штанов.

Старуха посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул озорной огонек.

— А чтобы смотрел в другой раз, куда приземляешься! Солома соломой, а грядки помял! Вот и получил урок.

— Вот старая лиса

— Ладно, — я вздохнул. — Раз уж я выполнил ваше задание, может, отдадите мне тубус с кристаллом, что внутри?

Бабуля мгновенно посерьезнела. Сделала шаг назад, заслонив сноп.

— Нет, тубус не твой. Я верну его косарю, он же его владелец. А тебе я позволила привезти сено. Считай, что мы в расчете.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя вспомнил, что я здесь гость, а бабуля — хозяйка своего клочка земли. Спорить было бессмысленно.

— Справедливо, — буркнул я. — Всего доброго.

Не тратя лишнего времени, я рванул в сторону своего маяка.

Когда я вернулся, на острове уже сгущались сумерки. Я зашел в дом, и первое, что ударило в нос — запах. Чудный, резкий аромат лимона, который странно перемешивался с чем-то едким, пахнущим горелой корочкой теста.

— Мирель⁈ — я поднялся на кухню.

Русалка стояла у стола, сгорбившись, и смотрела на блюдо с каким-то священным ужасом. На столе лежал пирог. По форме он был идеален, но верхний слой выглядел так, будто по нему прошлись паяльной лампой. Коричневые, почти черные пятна покрывали всю поверхность.

— Что это еще? — спросил я, улыбаясь.

Русалка вздрогнула, обернулась. В её глазах читалась настоящая трагедия.

— Я хотела… — она запнулась. — Я видела, как у Екатерины этой на столе лежало столько всего. Мне тоже хочется!

— Ты что, пекла пирог? — я удивленно поднял бровь. — Откуда ты вообще знаешь, как это делать?

— Я же смотрела, — она пожала плечами. — Сначала просто смотрела, а потом попробовала сама. Но он… он сгорел.

Мирель посмотрела на пирог с такой искренней грустью, будто это был её первый погибший питомец.

— Он невкусный, — тихо сказала она. — Я чувствую, что он горький, он пахнет так ужасно. Никогда не имела дел с огнем…. Не понимаю, почему он вдруг стал таким черным.

Я подошел к столу и взял нож.

— Слушай, — я посмотрел на неё. — В кулинарии, как и в инженерии, есть понятие «допуска».

Аккуратно срезал верхний обгоревший слой. Под черной коркой обнаружилась идеальная, золотистая, пышная масса с кривенькими кусочками лимона.

— Вот. Сгорела только верхушка. Остальное в полном порядке.

Отрезал кусок, положил на тарелку и заварил крепкий чай.

— Пробуй, — сказал я.

Мирель с недоверием посмотрела на кусок, потом на меня. Осторожно отправила в рот кусочек. Прожевала. Её лицо медленно начало светлеть.

— Вкусно, — прошептала она. — Правда вкусно.

— Конечно вкусно. Лимон, сахар, тепло и немножко отношения.

Я отрезал и себе кусок, отхлебнул чаю и почувствовал, как напряжение последних дней наконец отступает. В комнате пахло лимоном, Боцман где-то рядом громко мурчал, а за окном шумел океан.

— В следующий раз, — добавил я, прожевывая пирог, — Научу тебя вовремя вынимать тесто из печи. Не хочу, чтобы наш маяк превратился в один большой костер.

Мирель тихонько рассмеялась. И в этот момент мне показалось, что всё, что мы прошли за этот день — от трупа до сгоревшего сена — было не таким уж и плохим. Нет, трупу не повезло, это ужасно. Но уроки, которые я извлек, скоро послужат большому делу.

В самый разгар спокойствия раздался сигнал радара. Мерный пунктир, который мгновенно вырвал нас из состояния полудремы.

Я отставил чашку и пошел в фонарную. На экране пульсировала точка. Большая, пожалуй, даже слишком большая для типичных посетителей маяка. Она двигалась уверенно и быстро.

Мне не нужна была позорная труба. Когда придет — тогда придет, не пропущу. Не терран, и слава богу. А пока займу руки делом.

Спустился на первый этаж, чтобы проверить механизмы костюма после работы. Начал проверять крепления, простукивая бруски турбин. Нужно было понять, сколько ресурса осталось в черных кристаллах, замерить, на сколько полетов их хватит. И всегда иметь при себе пару запасных.

Я как раз затягивал верёвку на правом плече, когда мир вокруг вздрогнул.

Раздался корабельный гудок. Глубокий, низкий, вибрирующий звук. Стекла в окнах маяка жалобно звякнули, а Боцман, который только-только решил вздремнуть, подскочил так, будто его ударили током, и с диким шипением умчался куда-то вглубь этажей.

Такой звук мог издать только один тип судна. Я вышел на берег.

Из серой дымки, медленно раздвигая воду, выплывал он.

Колосс океана. Белый, как кость, с бесконечными рядами иллюминаторов, которые сейчас сияли теплым, золотистым светом. Огромный стальной нос, похожий на лезвие гильотины, медленно резал воду, создавая вокруг себя мощную волну. Четыре гигантские трубы выбрасывали в небо густые клубы дыма, а по палубам, до которых мне даже снилось дотянуться, гуляли огни.

— Твою налево. Титаник?

Я стоял на камнях, задрав голову, и чувствовал себя песчинкой. Судно было настолько огромным, что перекрывало собой горизонт. И из этой стальной громады доносилась музыка, приглушенные звуки оркестра, какие-то вальсы, которые казались здесь, на острове, чем-то совершенно чуждым.

Но внимание привлекло другое. С борта корабля, с ритмичным лязгом цепей, начали спускаться шлюпки. Большие и белые, они все равно казались игрушечными на фоне этого левиафана. В них плотно набились люди плечом к плечу и с воплями двинулись к маяку.

— Ну что, — подумал я. — Тот момент, ради которого стоило здесь оказаться.

Шлюпки причалили почти одновременно, с глухим стуком врезаясь в камни берега. Шесть лодок. Каждая была забита людьми. Из первых двух выпрыгнули матросы. На них были тяжелые темные куртки, широкие брюки и бескозырки с золотистыми эмблемами на лбу. Лица обветренные, обгорелые на солнце, руки в мозолях. Они действовали быстро и слаженно, как единый механизм.

Пока ребята вытаскивали на берег два тяжелых деревянных ящика и шесть набитых чем-то мешков, я смотрел на тех, кто остался в лодках.

Пассажиры. Они выглядели так, будто их только что выдернули из середины светского раута. Мужчины в смокингах и цилиндрах, женщины в пышных платьях с кружевами. Кто-то сжимал в руках маленькую собачку, кто-то бокал шампанского. Они смотрели на мой остров с таким выражением лиц, будто попали в самое грязное место в нижнем мире. В их глазах не было страха, только пьяный задор и адреналин.

Я бросил взгляд на матросов, которые уже начали перетаскивать ящики к маяку.

— Слышь, друг — я кивнул в сторону шлюпок, где люди всё ещё медлили, не желая ступать на камни. — А эти-то здесь зачем?