Линза ходила туда-сюда. Луч резал темноту, выжигал серую нечисть, но она накатывала снова. Руки гудели, спина затекла, глаза слезились от мельтешения света и тьмы. Я перехватил раму левой, правой растёр запястье и поморщился.

— Мозоли натер… Черт бы его побрал!

Я сбился со счёта, сколько раз линза сделала полный круг. Казалось, прошла вечность, а за окном всё та же чернота, ночь только вступила в свои права. Механизм под пальцами нагрелся, масло на шарнирах стало жидким и тёплым, пахло металлом и смазкой. Руки начали ослабевать.

— Мирель! — крикнул я, не оборачиваясь. — Поднимись-ка!

Она появилась через минуту, запыхавшаяся, со спутанными волосами. Видимо, задремала на стуле внизу.

— Вставай за линзу, — сказал я, отходя в сторону. — Мне надо проверить маяк Лили!

Она шагнула к механизму, положила руки на раму и толкнула, как это делал я. Линза послушно поползла по кругу, будто механизм двигался в автоматическом режиме.

— Как легко! Мне нравится! — удивилась она.

— Ещё бы, — буркнул я, растирая плечо. — С твоей-то силой…

Она усмехнулась, но ничего не ответила. Просто толкнула линзу ещё раз, направив в серый вихрь, который попытался подползти ближе.

— Смотри! — палец указывал на границу перед туманом. — У нашего луча есть предел! Он упрется в пол галереи, если сильно наклонить. Не подпускай туман ближе этого предела! Линза в миг станет бесполезной! Справишься?

— А то!

— Вот и крути себе на здоровье!

Я оставил её у линзы и спустился вниз, слыша, как за спиной визжит то ли туман, то ли Мирель от восторга.

Портал открылся, и я шагнул внутрь, оказавшись на маяке Лили. Туман здесь был. Но совсем не такой, как у меня. Он вяло клубился по краям защитного контура, не пытаясь прорваться. Контур стабильно очерчивал границу в 100 метров. Уголь, который я закладывал, давал нужный уровень энергии.

Странно… Артур наверняка сообщил хозяину, что смотрителя на этом маяке нет. Но туман даже не пытался. Он напоминал ту безмозглую сущность, с которой пришлось столкнутся в первые дни появления.

Я вышел на берег и постоял немного, вглядываясь в серую стену. Слышал, как кровь стучит в ушах, постепенно сменяя волны и ветер. С первым порывом в памяти всплыл и крик Лили перед тем, как Артур увёл её в портал… «Печь!». В суматохе я выбрал укрепить защиту и вернуться, но теперь пора было проверить. Я поднялся на кухню. Печь подгуживала, редко выплевывая мелкие искры из открытой топки. Обошёл её со всех сторон, заглянул сверху, снизу, но ничего не нашел.

Взял из шкафа свечу, чиркнул спичкой и полез в угол за печью. Свет выхватил из темноты кладку стены. На первый взгляд обычная каменная кладка. Но в одном месте раствор осыпался, и край камня выступал чуть сильнее остальных. Я едва не оборвал ногти, пытаясь вытащить его из места.

— Ну хорошо, гаденыш! — Взял кочергу и воткнул в щель между камней. Со скрежетом он вышел из стены, обнажив достаточно крупную нишу, в которой был мешок.

Я вытащил его, и ещё до того, как развязал горловину, услышал тихий стеклянный стук, внутри точно были кристаллы. Рука погрузилась и вынула на свет свечи горсть черных и синих кристаллов в перемешку. Они влияли друг на друга, создавая каскад из тусклых и ярких лампочек. Но главным было не это… их были десятки. Много, много кристаллов, под сотню.

— Вот это арсенал! Восемь лет копила.

Я затянул мешок и поставил его у портала. Спасибо, Лили.

Теперь надо было подготовить маяк. Я обошёл все этаже и закрыл окна, одно никак не закрывалось, ставень перекосился и пришлось дёрнуть с силой, чтобы захлопнулся с грохотом. Спустился вниз, заморозил входную дверь синим кристаллом, превратив вход в ледяной монолит. Затем вернулся в кухню, заменил весь уголь на кристаллы, едва не остудив маяк, переключил способ питания на магическое топливо. Показатели взлетели, дав надежду на то, что без меня маяк выстоит.

— Можно пока вернуться…

Захватив мешок с кристаллами, я закрыл за собой портал и оказался дома. Под истошный визг тумана Мирель крутила линзу, а за окном мелькал луч, сменяясь глухой темнотой.

Я перекусил и через полчаса поднялся к Мирель в фонарную. Лицо девушки было бледное, на лбу испарина. Она дергала раму линзы, то замедляясь, то вовсе останавливаясь. Не от усталости, а от напряжения. Она могла крутить хоть всю ночь, силы хватало, но концентрация падала даже у такого волшебного существа, как русалка

— Сменю, — сказал я, подходя.

Она не спорила. Просто отошла в сторону и прислонилась к стене, тяжело дыша.

— У тебя уже голова кружится, — сказал я, принимаясь за линзу. — Иди отдохни!

— Кружится, — призналась она. — Эта гадина не отступает

Я глянул в окно. Серые клубы перекатывались возле острова. Мое замедление дало туману возможность сделать маневр. На что я подскочил к раме и свернул луч прямо на береговую линию.

— Стоять, тварь! — туман отскочил, а позади маяка уже слышалось мерзкое шипение. Заходил с тыла.

— Будем сменять друг друга! — крикнул я, разворачивая механизм на 360 градусов и откидывая туман назад — Нам надо продержаться до утра…

Так и сделали. Час я, час она. Линза ходила туда-сюда, луч резал темноту, туман шипел и визжал, но не терял настойчивости. Где-то в середине ночи я перестал чувствовать пальцы, потом — спину. Потом вообще что-либо, кроме этого бесконечного движения — толчок, поворот, толчок, поворот. Когда я будил Мирель на смену, она вставала без слов, занимала моё место, и я падал на пол у стены, закрывая глаза ровно на час, пока она не толкала меня в плечо.

Когда за окном начало сереть, туман стал мельчать. Черт его знает, куда он уходил, то ли растворялся в воздухе, то ли стелился по воде, толщиной в молекулу, как масляная пленка. Может, перебирался в свое туманное измерение, но с наступлением ночи он возвращался, как ни в чем не бывало. Когда первый луч солнца ударил в окно, туман исчез совсем. Будто его и не было.

Я отпустил рычаг и постоял секунду, глядя на чистое небо. Потом осел возле постамента на пол к Мирель. Она сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела в одну точку.

— Завтрак? — сказал я.

Она кивнула и с трудом поднялась. На кухне я поставил кофе, просто потому что хотел сладкого кофе. Достал турку, натер горсть зерен, и без того не чувствуя рук, и, сделав пару вдохов на ступкой, ссыпал содержимое в воду. Мирель села за стол, отломила кусок свежего хлеба и надкусила, жуя без всякого аппетита. Хлеб крошился, она вертела кусок в руках, как сказала бы мама, без энтузиазма.

— Будешь? — спросил я, кивнув на турку.

— Фууу, не люблю эту горечь.

Я пожал плечами, и налил себе кружку, подул на поверхность, сделал глоток и прикрыл глаза. Горечь и сладость… ничего она не понимает.

В этот момент в дверь постучали. Но не в главну, не с берега, а в дверь облачного маяка. Тяжёлые, настойчивые удары.

Мы с Мирель переглянулись. Она отложила хлеб, а Боцман, дремавший в углу, поднял голову и насторожил уши. Но тревожится у меня не было никаких сил, и даже не взял никакой защиты, я лениво сошел, или буквально свалился с лестницы на первый этаж.

На пороге стоял Бенжи. Уставший и с красными от недосыпа глазами. Одежда мятая, волосы растрёпаны ветром. Он тяжело дышал, опершись рукой о косяк, будто ноги его не держали.

— Утро доброе! Ты чего? — спросил я.

— Туман куда-то пропал, — сказал он с порога. — У нас его не было уже два дня. Я подумал, это хорошо, а потом понял, что слишком странно. Вот, прилетел сказать.

— У нас зато не продохнуть, — ответил я. — Всю ночь жгли. Располагайся, кофе?

Бенжи вошёл, сел на лавку, кивнул и провёл рукой по лицу.

— С чем это может быть связано? — спросил он. — Есть догадки?

— Артур, — сказал я. — Смотритель со второго маяка, сказал, что я насолил хозяину тумана.

— Откуда ему знать этому Артуру? — нахмурился Бенжи.

— Он переметнулся на их сторону.

Бенжи скривился, будто надкусил лимон.

— Скотина…

Мирель, всё это время молчавшая, подала голос:

— Может, это из-за порталов? Ты собрал их слишком много.

— Разумно, но не только, — ответил я. — Им не нравится, что я поглощаю кристаллы…

— Поглощаешь, — повторила Мирель. Она посмотрела на меня внимательно, будто видела впервые. — Твой постоянный свет в глазах и запах крови я уже перестала замечать.

Она была права. Под кожей рук едва заметно пульсировали зелёные точки. Столько травм и ожогов, которые я привык терпеть.

— Пара кристаллов, — сказал я. — Это не похоже на причину для охоты.

Мы замолчали. Ответа не было, только тишина, нарушаемая, бьющимися об утес волнами. Что-то было не так… но что?

Бенжи сидел на стуле, сгорбившись, пил свой кофе и смотрел в пол. Пальцы его нервно теребили край куртки, будто он всё ещё не мог поверить, во что ввязался. От беззаботного поиска белых кристаллов, до смерти его отца и геноцида смотрителей прошло не больше месяца.

— Я был на одиннадцатом маяке, — сказал он наконец. — Предупредил смотрителя. Чертежи турбинного жилета ему оставил.

— И как он? — спросил я, отхлебнув кофе. — Что за человек?

— Бойкий парень, лет тридцати. — Бенжи поднял голову, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. — Сразу включился помогать. Говорит, сам заметил, что туман ведёт себя нездорово. Начал кристаллы копить. Чутьё, что ли.

Я кивнул. Хорошо, когда союзники находятся сами. Не приходится уговаривать, объяснять, доказывать. Редкое качество в этом мире. Поставил кружку на стол и поднялся, распрямив спину с хрустом, как напоминание о бессонной ночи.

— Спать некогда, — сказал я. — Надо навестить Тьяго.

Мирель вздохнула, но ничего не сказала. Она собрала кружки со стола, смахнула крошки в ладонь и ссыпала их в раковину.

Бенжамин спустился на первый и остановился, глядя на входную дверь.

— Она у тебя заморожена, — сказал он.

— Ага. — Я подошёл, провёл пальцем по ледяной корке — Туман всё равно полезет в окна, но время выиграть можно.

Парень хмыкнул, но ничего не ответил. Он поднялся на пару ступеней, заглянув в открытое окно второго этажа.

— По пути сюда я видел несколько туч, — сказал он будто между прочим. — Странно. Небо ясное, дождя точно не ожидается.

Я переспросил:

— Точно тучи?

— Ну да. — Он почесал затылок, нахмурился. — Густые, серые. Я сначала не придал значения, думал, может, дождь где-то прошёл. А потом осмотрелся, небо-то чистое. Откуда им взяться?

В голове крутилась одна мысль, неприятная, липкая, от которой хотелось отмахнуться, но она не уходила. Небо и впрямь стелилось чистой синевой до самого горизонта. И где-то там, за этой синевой, прятались серые тучи, которых быть не должно.

— Возможно, с дождём это не связано, — сказал я.

Мирель и Бенжи переглянулись. Русалка стояла в дверях, опершись плечом о косяк, и смотрела на меня с тем выражением, которое я уже научился читать, когда она знает ответ, но боится произнести его вслух.

— Туман? — спросила она тихо.

Я кивнул и открыл портал на маяк Тьяго.

Воздух здесь был пропитан сражением и гарью. Той, что остаётся после костра, когда дрова прогорели до углей, смешанной с запахом палёной ткани и чего-то ещё, что я не мог определить сразу. Этот запах оседал в горле, и побуждая задерживать дыхание. Мы вышли с маяка в открытую входную дверь на берег.

Трава вокруг маяка была выжжена пятнами, чёрные проплешины, будто кто-то прошёлся по острову с паяльной лампой. Входная дверь опалена, а косяк в нескольких местах обуглился дочерна.

Тьяго сидел на берегу, прислонившись спиной к большому камню. Ноги его были забинтованы до колен. Свежие белые бинты, в пятнах еще влажной крови и ещё чего-то тёмного, кажется сажи. На голове кровоподтёки, запёкшаяся корка на виске, будто его ударили чем-то тяжёлым и не очень аккуратно. В руках он держал активный зелёный кристалл, прижав его к бедру, где сквозь прореху в штанах виднелся большой ожог. Кожа вокруг раны была красной, воспалённой.

Рядом сидела его кошка Миска. Она облизывала свободную ладонь Тьяго, ту, которую он не мог убрать, потому что держал кристалл.

Смотритель услышал шаги и поднял голову. Он узнал меня и криво усмехнулся одними уголками губ, без веселья. Затем кашлянул, сплюнул в сторону, и только потом заговорил сиплым голосом, будто кричал пол ночи или дышал дымом.

— Явился, — сказал он — А я уж думал, помирать буду в одиночестве.

Я присел на корточки рядом с ним, чтобы не нависать сверху. Миска покосилась на меня жёлтым глазом, но не сдвинулась с места, оберегая хозяина.

— Рассказывай, — улыбнулся я

— Туман как с цепи сорвался. Ничего его не берёт. Пришлось устроить пожар, — он кивнул на выжженные пятна вокруг, на опалённую дверь — А эта тварь лезет и останавливается, не отступает.

Он перевёл дыхание и поморщился, видимо, от движения ожоги напомнили о себе.

— Но ушёл он не с рассветом, в от что странно! — добавил он, подняв палец вверх — А гораздо раньше. Словно его кто-то позвал.

Я нахмурился.

— Позвал?

— Ага. — Тьяго посмотрел на меня. — Он просто взял и ушёл. А ещё пара таких атак, и я бы не устоял.

С минуту я обдумывал ситуацию:

— У меня есть мысли. Но они невесёлые.

— Когда они у тебя были весёлыми? — усмехнулся смотритель.

Я рассказал про Артура. Про то, как он переметнулся, как держал Лили на прицеле, как увёл её в портал.

Тьяго выслушал, не перебивая. И, когда я закончил, пожал плечами, насколько это вообще возможно в его положении.

— Бог ему судья. — покачал головой мужчина.

Бенжи, стоявший чуть поодаль, дёрнулся, будто его задели эти слова

— Нет, — сказал он резко. — Судить его будем мы!

Тьяго поднял голову и посмотрел на Бенжи. Взгляд у него был не тот, что минуту назад — не усталый и мутный, а острый, цепкий. Глаза человека, который прожил почти век и научился видеть людей насквозь. Он смотрел на парня недолго, будто читал его, а потом перевёл взгляд на меня.

— Это сын Михаила? — спросил он.

Я кивнул.

Тьяго усмехнулся на этот раз теплее, почти по-доброму.

— Бойкий парнишка. Достойная смена…

Бенжи, который за секунду до этого был готов спорить, вдруг затих. Он опустил плечи, будто с него сняли груз. Я видел, как эти слова повлияли на него, признание от человека, который знал его отца. Память о Михаиле была свята, и услышать такое значило больше, чем любой спор.

Я подождал, пока тишина уляжется, и спросил:

— Сколько у тебя кристаллов, Тьяго? Надолго хватит?

Мужчина посмотрел на меня с прищуром.

— А что значит «надолго»?

— Я не знаю, — ответил я честно. — Но у меня есть теория. Он в том, что туман готовит массированный удар. Возможно, разом по всем маякам, чтобы мы не смогли помочь друг другу, или иначе. Когда, не знаю. Что служит счётчиком времени, тоже не знаю. Но экспансия этой твари явно ускорилась.

Тьяго медленно кивнул, будто принимал решение.

— Значит, пойду пособираю чёрные кристаллы со дна. Добавить к тому, что есть.

— Собирай столько, сколько сможешь, — сказал я. — Попросил бы и синие, но о таком просят только зимой.

Мужчина вздохнул. Он переложил зелёный кристалл на другое место, и я заметил, как дрогнули его пальцы.

— Зеленые еще есть? Или будешь так один перекладываться с места на место?

— Да есть один.

— Держи еще — я вынул из кармана камень — Приходи в себя.

— Спасибо, Владимир. Но связь между маяками дрянь, — сказал он. — Один не знает, что происходит с другим. А когда узнаёт, то уже поздно. Ты пришёл — хорошо. А если бы не пришёл? Я бы сидел здесь и гадал, жив ты или нет.

Я не удержался.

— Кто-то и вовсе игнорировал туман, дистанцируясь от других смотрителей.

Тьяго принял упрёк. Кивнул, поморщился и погладил Миску по голове. Кошка прижалась к его ладони, зажмурилась и заурчала.

— Эта животинка, — сказал он — И атака тумана дали мне понять, что пожить ещё хочется. А смотрителей я любить больше не стал. Маяк и других найдёт. Их как собак нерезаных.

Мы засмеялись этому ворчуну, вся жизнь которого справедливо вращалась вокруг своего маяка и его тотема. А Мирель выкрикнула поверх смеха, обращаясь ко мне и Бенжи:

— И каково иметь такой тыл? Он тебя за кошку продаст!

Тьяго хрипло рассмеялся, и от этого смеха закашлялся, замахал рукой, но всё равно продолжал улыбаться.

Когда смех стих, я поднялся с корточек и отряхнул штаны. Мужчина смотрел на меня снизу вверх, и в глазах его уже не было той усталой пустоты, с которой он встретил нас. Появилось что-то другое. Решимость, что ли.

— Если начнётся что-то горячее, — сказал я, — Открою портал на первом этаже. Это будет знак. Увидишь окно — заходи, не раздумывай.

Тьяго кивнул. Коротко и без лишних слов.

— Договорились.

Мы пожали руки. Ладонь у него была горячей, с мозолями. Рука человека, который привык работать, хотя и казалось, что он лишь гладит кота, созерцая шумящие волны. Я разжал пальцы, и мы с Бенжи и Мирель направились к порталу.

— Интересный человек, — сказал Бенжи, когда мы вышли на свой маяк. — Словно глубокий старик в теле юноши.

— Так и есть, — ответил я. — Ему девяносто четыре. И, кажется, молодое тело уже не смогло изменить его сознание и поведение.

Бенжи хмыкнул, но ничего не сказал. Он смотрел на меня, ожидая следующих действий. А у меня на руках оставалось два грозовых кристалла с маяков, на которых побывать еще предстояло.

— Есть ещё два маяка. Пойдешь с нами?

Он кивнул, смотря, как я открываю портал. Мы стояли у окна, которое блестело нитями электрических разрядов.

Бенжамин посмотрел на Мирель, затем на меня и спросил, будто ответ определял, пойдет он с нами или нет:

— План прежний? Или что-то изменилось?

— Есть небольшие корректировки, — ответил я. — Каждому смотрителю, в каком бы месте его ни застала финальная атака тумана, понадобится пара зелёных кристаллов. Много синих. И много чёрных.

— Что значит «много»? — переспросил Бенжи.

Хороший вопрос, но ответа на него у меня не было.

— Не знаю, — сказал я честно. — Мне не понятен, каков будет размер тумана, если он стянется со всех маяков. Но нужно выстоять. Если придется сражаться раздельно, каждый смотритель должен выстоять в одиночку. А если мы соберёмся вместе, то выстоять так.

Бенжи смотрел на меня, не отводя взгляда.

— А если не выстоим?