Они сидели в кафе. Максим заказал ванильное мороженое и молочный коктейль. Авигея ковыряла ложечкой в своей вазочке и почти не слушала, что рассказывает парень. Наконец он замолчал, потом откашлялся и произнёс:

— Мне сегодня звонил Илья. Спрашивал, известно ли мне что-то о тебе. Где ты, чем занимаешься.

Авигея оцепенела, ложка с мороженым замерла в руке. Она подняла голову и тихо спросила:

— И что ты ему ответил?

Максим покачал головой.

— Сказал, что не знаю, где ты.

Она молча кивнула, потом спросила:

— Ты читал новости?

Максим помолчал, потом тихо произнес:

— Не читал. Илья рассказал... Про всех наших... Про каждого. Маша, скорее всего, утонула. Олег... ты знаешь... Руслана посадили. Теперь Кирилл... Он в реанимации сейчас… живой.

Максим помолчал и продолжил:

— Да, Вероника рассказала, что пропала Аглая. Почти два месяца назад, в Турции где-то...

Авигея сидела не шевелясь. Потом всё-таки посмотрела на парня и тихо произнесла:

— Аглая жива. Я видела её… во сне. Она в каком-то доме, там всё в коврах, но выглядела очень несчастной.

— Правда? Если она действительно жива, нужно рассказать родным. Они же ищут...

— Ты расскажешь им про меня? Да, наверное, они захотят меня увидеть... Но... — она помотала головой, — я правда не знаю, как это вышло. Я не понимаю, как я всё это тогда увидела и я не знаю, как это остановить.

Максим сидел молча и как-то странно смотрел.

— Ты тоже меня боишься? — вдруг спросила девушка.

— Я? Нет! Я… ничего не боюсь... Я... Просто, я тоже хочу знать... Что меня ждёт?

Авигея покачала головой, вздохнула и устало произнесла:

— Я не знаю, что тебя ждёт, я не знаю, что меня ждёт, я не знаю, что будет с кем-то ещё... И я повторюсь: у меня нет объяснения тем видениям, прости и… мне пора. Я хочу вернуться к себе.

Максим встрепенулся.

— А… как же парк? Мы же собирались... Сегодня выходной... — он осёкся.

Авигея спокойно повторила:

— Я хочу вернуться к себе.

Потом она встала, сказала спасибо за мороженое и не оглядываясь вышла на улицу.

Максим ещё немного посидел, потом тоже встал и вышел из кафе. Парень понял, что выходной пропал, но в то же время подумал, что он хотя бы жив-здоров и уже не так сильно хочет знать своё будущее. А ещё, мысленно признался себе, что теперь всё-таки немного побаивается Авигею.

* * *

Первой, кто объявился в чате на следующий день, была Лера. И дело здесь не в том, что все остальные были заняты — нет. Они как будто боялись начать. Боялись узнать что-то ещё — такое, что им не понравится.

Лера Сорина:

— Я нашла.

Сообщение словно зависло. Короткое, но сразу притянуло внимание.

Диана:

— Кого?

Лера:

— Ясновидящую.

Денис:

— Серьёзно?

Лера:

— Да, не из интернета, через знакомых.

Ещё одно сообщение:

— Мама подруги к ней обращалась. Говорит — всё сказала, прямо в точку.

Диана:

— В смысле «всё»?

Лера:

— Про семью, про болезни, про вещи, о которых никто не знал. Она не угадывает, она знает.

На секунду все притихли.

Денис:

— Где она живёт?

Лера:

— В соседнем городе, пару часов ехать. Но к ней очередь.

Вероника:

— Она нас примет?

Лера:

— Я написала, жду ответа.

Несколько минут — тишина.

Потом снова Лера:

— Сказала, что случай срочный.

Диана:

— Ты рассказала ей?

Лера:

— Не всё. Без подробнлстей.

Все молча ждали.

Лера:

— Она ответила: «Приезжайте. Но не все».

Сообщение прочитали, и почти сразу:

Денис:

— В смысле не все?

Лера:

— Не объяснила, написала, что сама скажет, кто должен войти.

В чате снова стало тихо.

Диана:

— Мне это не нравится.

Но никто не написал «не поедем», потому что теперь это было не про любопытство и даже не про страх. Это было про попытку найти хоть какой-то ответ, пока не стало слишком поздно.

Лера:

— В любом случае, едем вместе, а там, кто зайдёт, тот зайдёт. Остальные подождут, на месте разберёмся.

На том и порешили.

* * *

Они поехали вчетвером. Дорога заняла чуть больше двух часов, но показалась длиннее. Разговоры не складывались — обрывались на полуслове, терялись где-то между мыслями, которые никто не хотел произносить вслух. Город встретил их обычным шумом. Нужный дом нашли быстро. Хозяйка вышла на крыльцо, внимательно оглядела всех четверых, потом кивнула Лере.

— Ты останься. Остальные заходите.

В комнату заходили по одному. Первой пошла Диана, дверь за ней закрылась. Девушка прошла к столу и присела. Обстановка в комнате самая обычная, сама хозяйка тоже ничем не выделялась среди остальных женщин её возраста. Было ей примерно лет пятьдесят. Она села напротив и внимательно посмотрела на Диану. Остальные остались ждать. Никто не сел, никто не говорил, только иногда кто-то доставал телефон, смотрел в экран — и сразу убирал обратно. Диана вышла минут через десять. Её лицо было бледным, взгляд — пустым. Она не посмотрела ни на кого, просто прошла мимо и остановилась у окна. Следующим пошёл Илья. Он вошёл увереннее. Прошло время, сколько — никто не считал. Когда он вышел, уверенности в нём уже не было. Он задержался в дверях на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал и просто отошёл в сторону.

Вероника вопросительно посмотрела на них. Потом не выдержала и спросила:

— Что она сказала? Что?

Илья с Дианой переглянулись, но никто ей не ответил. Она нервно пожала плечами и решительно открыла дверь. Когда девушка вышла, стало окончательно ясно: им всем сказали одно и то же. Они не спрашивали друг друга, не уточняли, не сравнивали слова, потому что боялись услышать подтверждение. Женщина говорила каждому отдельно: спокойно, ровно, будто объясняла что-то давно известное. Она сказала, что та девочка — Авигея… слишком сильная. Не в том смысле, в каком они думали, а глубже, сложнее…

— Такие не просто видят, — говорила она. — Они открывают. Иногда — не то, что можно закрыть обратно.

Она не называла это проклятием, использовала другое значение — «Тёмная сторона энергии».

— Это не её сила, — сказала она. — Но ей удалось стать проводником и выпустить то, что было накоплено. Возможно, кем-то, в её роду, возможно — обиды… Скорее всего, та девушка не до конца понимает сама, что она сделала.

Слова звучали спокойно, но легче от этого не становилось.

— Остановить это нельзя, — без колебаний произнесла она. — Но можно передать дальше. Только так…

Провидица помолчала.

— Снять с себя и отдать другому.

Никаких пояснений, никаких условий, только выбор.

Когда они вышли из дома, было уже ближе к вечеру. Свет стал мягче, город — тише. Ребята стояли рядом, но будто на расстоянии, никто не смотрел в глаза, потому что каждый понимал: они все услышали то же самое, и каждый уже подумал об этом. О том, кому можно передать, и чья жизнь может стать заменой. Никто не произнёс этого вслух, но мысль как будто повисла между ними. И впервые за всё время им стало страшно не от того, что происходит с ними, а от самих себя. Лера поняла, что ничего не добьётся от ребят. Она шла молча, немного впереди них, обиженная, рассерженная, и размышляла про себя:

«Я вообще не в теме. Оно мне надо? Но всё-таки нашла эту женщину, поехала с ними, поддерживала, была рядом. А они молчат! Слова из них не вытянешь, свиньи неблагодарные, блин... Пусть как хотят».

Она решила, что больше в эту историю влезать не будет. В электричке ехали молча, сидели порознь, листали телефон или смотрели в окно. Казалось, каждый решил нести тяжесть услышанного в одиночку, потому что так было легче.

* * *

Илья вернулся поздно. В квартире было тихо, родители уже отдыхали. Он не включал свет — прошёл в комнату, сел на край кровати и достал телефон. Открыл список контактов: имена, ники, лица... Он не перебирал долго. Если бы раньше кто-то сказал ему, что он будет делать, во что поверит и будет думать... Илья послал бы куда подальше… Но, факты были налицо и сомневаться не приходилось. Решение пришло быстро — Руслан Валеев. Парень уже «там», ему ничего не изменить, пусть и его, Ильи, тяжесть примет. А что? Да он и не заметит ничего! Мысли выстраивались ровно, без сопротивления. Илья не позволял себе думать дальше и решительно открыл переписку, пальцы зависли над экраном на секунду.

«Нужно поговорить. Это важно. Я знаю, как тебе помочь».

Он перечитал и нажал «отправить». Ответа не ждал, понимал — так это не решается.

На следующий день Илья поехал за город, где на самом отшибе находилась исправительная колония. Дорога заняла почти два часа, сначала на электричке, потом маршруткой. У административного здания он выслушал дежурного, кивнул. Всё по правилам: заявление, ожидание, посещение.

— Кем приходитесь? — спросили его.

Илья на секунду задумался.

— Одноклассник.

Он заполнил бумаги и ему назвали время. После этого Илья вышел на улицу, сел на скамейку, достал телефон. Сообщение оставалось без ответа. Теперь это было не важно, всё решится там, на встрече. Илья убрал телефон, поднялся, прошёлся по аллее этого мрачного заведения. Подумал, что он точно не хочет здесь оказаться, его даже передёрнуло. Парень сплюнул под ноги и твёрдо понял, что обратной дороги он даже не рассматривает.

Комната для свиданий была небольшой: стол, два стула, стекло между ними, по бокам — камера и переговорное устройство. Илья сел первым, через пару минут привели Руслана. Он выглядел иначе, чем в памяти: помятый, угрюмый, без привычной развязности. Сел напротив, коротко взглянул, будто пытаясь сразу понять, зачем его привели. Илья взял трубку, Руслан — тоже.

— Ну? — голос Валеева прозвучал резко. — Чего надо?

Илья не сразу ответил. Смотрел спокойно, без спешки.

— Мне нужно сказать тебе одну вещь, — наконец произнёс он.

— Давай быстрее, — Руслан усмехнулся. — У меня тут не экскурсия.

Илья не реагировал на тон, говорил ровно.

— Я знаю, как это остановить.

Руслан нахмурился.

— Ты о чём вообще?

Илья помолчал. Подбирал слова не потому, что сомневался — скорее потому, что уже не было смысла объяснять подробно.

— Это произошло с тобой, — сказал он. — И с другими тоже.

Руслан откинулся на спинку стула.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, и это не остановится само.

Руслан усмехнулся, но уже менее уверенно.

— Ты пришёл сюда пугать меня?

Илья смотрел прямо.

— Нет.

Он чуть сжал пальцы на трубке, и на секунду замолчал.

— Я знаю, как это остановить.

Руслан нахмурился сильнее.

— Что остановить? Ты пьяный?

Илья не ответил сразу, потом сказал:

— Подходишь к кому-то и просто передаёшь, говоришь: с себя снимаю — тебе отдаю.

Потом поставил трубку на место, связь оборвалась. Руслан что-то сказал, но голос уже не доходил, глухо, сквозь стекло.

— Эй! — он постучал по перегородке.

Илья медленно поднялся, подошёл ближе к стеклу. Руслан говорил ещё что-то, но звук был приглушён, и слова распадались. Илья не пытался вслушаться, он просто смотрел.

Руслан резко наклонился вперёд.

— Я тебя не слышу! Что передать?

Илья тихо, почти беззвучно, сказал:

— С себя снимаю. Тебе отдаю. Забирай.

Руслан не мог расслышать, только видел движение губ. Он снова постучал по стеклу.

— Что? Что ты говоришь?! Объясни, я не понимаю!

Илья уже не отвечал, он отошёл на шаг. Посмотрел на него ещё раз, развернулся, без объяснений, без ожидания ответа. Руслан остался по ту сторону стекла — раздражённый, растерянный, всё ещё что-то говорящий в пустоту. А Илья просто вышел из комнаты — спокойно, с улыбкой, так, будто поставил точку в том, что, переложив свой страх, он перестал нести его внутри себя. И ещё — он не ощущал вины или каких-либо угрызений совести и прочих сопливых чувств. Он рассказал Валееву, как нужно сделать, а то, что Руслан не понял или не расслышал — это уже детали.

* * *

Александра Сувалова была на работе — в регистратуре районной поликлиники. Она работала с карточками: вносила в электронную базу новые данные пациентов и не очень прислушивалась к бесконечным разговорам коллег. Но промелькнувшая фраза привлекла внимание и насторожила.

Она обернулась и спокойно спросила:

— А из какой школы эти дети?

— Так, из семнадцатой...Ты не слышала?

Шура покачала головой:

— Нет.

— Да ты что? — с изумлением спросила болтливая коллега и с удовольствием начала заново рассказывать, всё, что ей было известно.

Чем дальше Александра слушала, тем сильнее разрастался страх внутри неё. В висках стучало, а сердце будто провалилось куда-то вниз. Она опустила голову, закрыла глаза и вспомнила первый случай, ещё тогда, в новостях... сразу после выпускного...

Шура спросила, как зовут ту девочку, которая эти вещи предсказала.

Коллеги переглянулись и пожали плечами.

— Имя странное, никогда раньше не слышали, — Люся вздохнула. — Я не запомнила.

Но Александра только молча кивнула. Она с трудом дождалась конца рабочего дня и, как только вышла на улицу, сразу же достала телефон и набрала номер племянницы.

— Алло, здравствуйте!

— Здравствуй, Авигея. Как ты? — каким-то неуверенным, хриплым голосом спросила Шура.

— Я… всё хорошо. Вы как? Я приеду в эти выходные.

Они обе помолчали. Разговор не складывался. Авигея не знала, что говорить тёте, а та в свою очередь затруднялась спрашивать.

— Алло, тёть Шура, я говорю, что приеду, слышно?

Александра, спохватившись, быстро ответила:

— Ну конечно, конечно! А как же? Приезжай, я буду ждать.

Всё. Больше они ничего не сказали друг другу и попрощались до вечера пятницы. Шура шла домой и вспоминала родителей Авигеи: своего родного брата Максима и жену его — Лизу.

Брат как увидел эту рыжеволосую красавицу — так и пропал... «Утонул в глазах её зелёных, захлебнулся красотой необыкновенной...» Они с мамой пытались отговорить, помня свежий случай с косвенным участием этой загадочной девушки. В городе долго обсуждали историю о том, как в реке утонули два парня, и до их деревни, разумеется, слухи докатились. А то, что это случится с ними, предсказала Лиза. Но, брат никого слушать не хотел, женился и привёл свою любимую в дом матери, в Зарубово. Девушка оказалась приветливой, ласковой, послушной. Вскоре все её полюбили. Работать она устроилась на почту. Всегда находила время выслушать, поговорить, поддержать, просто улыбнуться, спросить про самочувствие. Люди уже не шептались, разговоры стихли. Да и как такая светлая душа может быть причиной трагедии? Тему утопленников закрыли, решив, что произошло обычное совпадение.

Через время, Лизонька забеременела. Максим был на седьмом небе от счастья. У них родилась дочь. Мама Шуры и Максима назвала внучку редким именем — Авигея, что означало «радость отца». Лиза больше не работала. Максим ездил в город, работал он на заводе сварщиком, зарабатывал хорошо. Так, мирно и счастливо они прожили два с половиной года. А потом... Потом случилось то, что в народе называют «оговор», «клевета». Деревенским местным кумушкам, видно, поперёк горла встало счастье молодой семьи.

Жил в Зарубово один красивый парень — Генка Жадан. Жених завидный, руки золотые, и не дурак. Женщин любил, и они — его. Но... не собирался он жениться, ценил свободу, стремился к разнообразию. С одной встречался — на другую смотрел, и так по кругу. С замужними тоже крутил — это все знали. Вот и возвели напраслину, что, якобы, пока Максим на своём заводе пашет, Генка с его красавицей развлекается. Как, эту новость придуманную преподнесли, никто не знает, но Максим поверил. Поверил и озверел прямо. Не даром говорят: от любви до ненависти рукой подать. Сначала он устроил допрос Елизавете. Она всё отрицала, плакала, пыталась достучаться до него, но чёрная ревность затмила собой всю здравость ума у Максима. В итоге он поднял руку на жену. Опомнился, когда закричала Авигея. Девочка видела, как папа ударил маму по лицу, потом ещё раз и ещё... Она испугалась и громко заплакала. В дом вбежала свекровь, встала между ними. Максим вышел из дома, сел в машину и уехал. Куда? Да кто ж его знает? Лиза тихо плакала, обнимая испуганную дочь. Свекровь и себе заплакала навзрыд...

Отсутствовал Максим четыре дня. На телефонные звонки не отвечал и сам не звонил. Лиза страдала молча: не плакала, не жаловалась, только тихо бродила по дому, как тень. Зинаида, мать Максима, пыталась успокаивать невестку, просила потерпеть, подождать… Лиза молча слушала с отсутствующим взглядом и смотрела мимо. А однажды приготовила обед, убралась в доме, искупала Авигею, сама оделась во всё новое, обняла крепко, поцеловала ребёнка и… ушла. Свекровь подумала, что в город, к родителям уехала, но те позвонили сами — справиться о делах дочери, и сказали, что у них она не появлялась.

На следующий день вернулся Максим. Он застал мать в слезах и сам испугался, когда узнал. Вскоре искали всем селом: в лесу, на озере, возле реки. Но никаких следов Лизы так и не нашли... В полицию заявили — безрезультатно... Куда подевалась молодая женщина, осталось загадкой, как в принципе, и то, откуда она появилась...