После недолгого затишья общий чат снова ожил. Сначала — одно сообщение, потом второе, и вдруг, как будто кто-то сорвал невидимую преграду, уведомления посыпались одно за другим.

Диана Зиновьева:

— Вы видели новости?

Кирилл Смиренков:

— Это не может быть он. Это ошибка.

Денис Пуляев:

— Это он. Фамилия, возраст, всё совпадает.

Повисла пауза. Та самая, в которой каждый уже понял, но ещё не решался сказать вслух.

Диана:

— Она же говорила.

Долгое молчание. Никто не писал почти минуту.

Лера Сорина:

— Ты сейчас серьёзно?

Диана:

— Про Руслана, про драку, про тюрьму. Помните?

Кирилл:

— Совпадение.

Но даже в этом коротком слове не было уверенности.

Денис:

— Слишком частые совпадения.

Лера:

— Хватит, вы сами себя накручиваете.

Диана:

— Накручиваем? Тебе легко говорить. Про тебя эта идиотка ничего не сказала! А я, после всего, уже боюсь с работы возвращаться!

Кирилл:

— Тогда что?

Никто не ответил. И именно в этой тишине появилось новое сообщение.

Илья Лагунов:

— А вы не думали, что проблема — не в совпадениях?

Несколько секунд никто не печатал.

Лера:

— В смысле?

Илья:

— Пока она жива, с нами это происходит.

Слова выглядели абсурдно, нелепо, почти смешно, но никто не засмеялся.

Денис:

— Ты сейчас о чём вообще?

Илья:

— Вы сами всё видите. Сначала она — сказала, потом это случилось, один в один.

Кирилл:

— И что ты предлагаешь?

Ответ появился не сразу. Как будто даже Илья колебался — или делал вид, что колеблется.

Илья:

— Найти её.

Лера:

— И? Поговорить?

Три точки от Ильи висели слишком долго. Потом исчезли, и появилось новое сообщение.

Илья:

— Сделать так, чтобы больше ничего не происходило.

Теперь уже стало холодно, даже через экран.

Диана:

— Ты с ума сошёл?!

Денис:

— Это уже перебор.

Илья:

— А что вы предлагаете? Ждать, кто следующий?

Никто не ответил. И это молчание было хуже любых слов. Где-то глубоко, почти незаметно, начинало рождаться согласие… или, по крайней мере, готовность его рассмотреть. И в этот момент появилось новое имя: Вероника Елисеева. Та, которая почти не писала всё это время, и о которой вообще перестали вспоминать.

Вероника:

— Всем привет.

Сообщение выглядело странно, слишком обычное для такого разговора. Никто не ответил сразу, как будто её появление сбило ритм. И через несколько секунд — ещё одно сообщение.

Вероника:

— Аглая пропала.

Кто-то начал печатать, остановился, потом снова.

Лера:

— В смысле?

Ответ пришёл не сразу, как будто его писали и стирали несколько раз.

Вероника:

— Два месяца назад, в Турции.

Денис:

— Как пропала?

Кирилл:

— В полицию обращались? Что сказали?

Вероника:

— Сказали: искали, но никаких следов. Телефон выключен, и они уверены, что она, возможно, не хочет, чтобы её нашли.

Сообщения больше не шли быстро, каждое — с задержкой, словно всем нужно было время, чтобы просто прочитать и принять.

Диана:

— Почему молчала всё это время?

Вероника:

— Не думала, что это связано.

И после короткой паузы:

— Теперь думаю.

Эти слова будто поставили точку. Никаких эмоций, никаких восклицаний, но после них всё стало другим. Кто-то вышел из чата, потом вернулся, никто ничего не писал, но и не закрывал диалог. «Макухин, Миронова, Валеев, Аглая…» Имена больше не нужно было произносить, они уже стояли рядом.

Илья не писал. Долго, как будто ждал именно этого, потом напечатал.

Илья:

— Теперь вы понимаете?

Следующее сообщение он отправил почти сразу.

Илья:

— Мы теряем время.

Лера:

— И что ты предлагаешь?

Илья:

— Для начала — найти её.

Никто не спорил, не писал «это бред», не пытался объяснить, потому что впервые — страх оказался сильнее сомнений.

* * *

Прошло полтора месяца. Аглая уже не считала дни. Сначала пыталась — цеплялась за даты, вспоминала, когда всё началось, как будто это могло что-то вернуть, потом отпустила. Здесь время не имело значения. Город был чужим, не курортным, не ярким — серым, пыльным, с узкими улицами и редкими прохожими, которые не смотрели по сторонам. Дом, в котором она находилась, ничем не выделялся, таких — десятки: с закрытыми окнами, с плотными шторами, с тишиной, за которой что-то пряталось. Сначала ей говорили, что это временно, потом — просто перестали что-либо объяснять. Лейла больше не появлялась. Приходившая в комнату к Аглае женщина была молчалива, не улыбалась, не отвечала на вопросы.

— Скоро начнёшь работать, — сказала она однажды с сильным акцентом.

И в этих словах не было ни обещания, ни выбора. Постепенно становилось понятно, не сразу, а именно постепенно — по мелочам, по взглядам, по чужим разговорам за дверью, по тому, как на неё смотрели — как на вещь, которую нужно подготовить. Её учили, как говорить, как молчать, как смотреть, когда опускать глаза, когда — улыбаться. Это подавали как «помощь», как «подготовку», но с каждым днём становилось очевиднее: это не про работу, это про подчинение.

Однажды ей принесли одежду — длинное яркое платье. Она долго держала его в руках, не понимая, что именно чувствует, потом просто положила рядом. Вскоре в доме начали появляться новые девушки, такие же: растерянные, молчаливые, ничего не понимающие. Кто-то пытался сопротивляться… Их держали отдельно друг от друга. Они виделись, когда спускались вниз, чтобы поесть. Кормили неплохо, только после этой еды становилось как-то совсем... всё равно. Иногда её фотографировали, но не так, как она себе представляла. Аглая больше не задавала вопросов, потому что теперь уже знала ответ — самое страшное было не в страхе — к нему привыкаешь; самое страшное — это момент, когда внутри что-то тихо опускается, и ты понимаешь: дальше будет только хуже. В один из вечеров, когда за окном медленно темнело, она впервые отчётливо подумала, не о том, как выбраться, а о том, что говорила Авигея в тот день, о том, что иногда нельзя слепо идти за мечтой — это может обернуться чем-то непоправимым. Вспомнила своих родителей, Веронику… Они, наверняка, ищут её… Но вряд ли найдут…

* * *

Авигее нравилось учиться в медицинском колледже: увлекательные лекции, интересные занятия по физиологии, анатомии, фармакологии. Особенно её привлекала латынь. Что-то такое происходило внутри, когда она слышала фразы на этом древнем языке. Она единственная из всех в группе с лёгкостью запоминала с первого раза произнесённые преподавателем новые слова, термины, выражения. Однажды, в перебежках из корпуса в корпус, между лекциями, она услышала, как кто-то позвал её по имени. Авигея удивилась и остановилась. Она была уверена, что никто в этом городе её не знает — от слова «совсем». Но когда обернулась, то увидела знакомый силуэт — напротив неё стоял и смущённо улыбался Максим Потапенко.

— Привет, — растерянно произнесла девушка. — Не ожидала тебя здесь встретить.

Максим пожал плечами и, показывая на книги под мышкой, ответил:

— Учусь здесь.

— Я тоже, — улыбнулась Авигея и продолжила:

— Надо же, почти два месяца в одном городе, в одном колледже, а встретились только сейчас.

— Я сначала удивился и думал, что обознался. Но потом понял — это точно ты.

Он промолчал и вдруг добавил:

— А я в спортзал записался, — сказал и сразу же покраснел.

Авигея подумала, что пока результат не заметен, но пройдет время, и он всё-таки избавится от лишнего веса. Лишний вес — не скверный характер, это вполне поправимо. Она внимательно посмотрела на смущённого парня и подумала, что он вполне симпатичный: высокий, не глупый, вот похудеет, и будет весьма привлекательным молодым человеком.

Но вслух сказала:

— Ты молодец, Максим. Результат уже просматривается, выглядишь стройнее.

— Правда? — парень снова покраснел и неуверенно произнёс:

— Я сбросил два килограмма.

Он замялся.

— Ну, почти два.

Авигея улыбнулась.

Они ещё перекинулись парой фраз и уже собирались проститься, как вдруг Максим окликнул её снова.

— Авигея, а ты в эти выходные свободна? Или домой поедешь?

Она на миг задумалась, нахмурилась, потом покачала головой.

— Нет. В эти выходные я останусь здесь, домой не поеду.

— Супер. Тогда может сходим куда-нибудь посидим? Ты как? — он смутился и опустил глаза.

— Почему нет. Давай сходим.

Они договорились встретиться в субботу и пойти в кафе-мороженое недалеко от общежития.

* * *

Вечером, у себя в комнате, Авигея готовилась к занятиям на пятницу. Пар было всего две, и многие студенты разъезжались по домам, но она решила остаться. В понедельник была важная лекция по физиологии, и она получила задание для реферата. Поэтому решила не тратить время на дорогу, а лучше, как положено подготовить доклад. Уже было поздно, и она собралась ложиться спать. Авигея легла в постель, закрыла глаза и почти сразу перед её взором появилась незнакомая комната: всё в ней было в коврах. Ковры были на стенах, на полу и на огромной кровати. На стуле перед зеркалом ночного столика сидела девушка. Сначала лица было не видно, потом девушка повернулась и Авигея её узнала! Это была одна из сестричек-близняшек. Девушка была одета в яркое длинное платье, но выглядела очень грустной. Она подняла свои голубые глаза и тихо произнесла:

— Помогите, пожалуйста...

Авигея вздрогнула и… проснулась.

— Сон... Всего лишь сон... Но такой яркий и реалистичный, — подумала она.

И вспомнила, как уже видела что-то похожее, с участием одной из девушек, и как вслух сказала, что ждёт каждую из них.

Татьяна уже спала. Авигея тихонько встала, стараясь не разбудить подругу, прошла на кухню и налила себе в чашку воды. Потом снова улеглась в кровать. Она закрыла глаза, старалась сосредоточиться, чтобы увиденное снова продолжилось, но ничего не происходило. Вскоре она не заметила, как уснула. Во сне ей приснился Кирилл Смиренков: он куда-то очень спешил и вызвал такси. Машина подъехала к подъезду, он вышел и сел в неё. На выезде из города водитель не справился с управлением и выехал на встречную... Авигея видела, как случилась авария, как приехала скорая, потом полиция. Она смотрела и повторяла вслух:

— Я не знаю, как это происходит. Я не знаю, почему… и не знаю, как остановить...

Она проснулась от того, что подруга трясла её за плечо и почти кричала:

— Проснись, Авигея! Проснись же!

Авигея резко открыла глаза. Комната была той же — небольшая, с двумя кроватями, узким проходом между ними и бледным светом, пробивающимся сквозь занавески. Подруга сидела рядом, держала её за плечи.

— Ты кричала, — сказала она. — Я не могла тебя разбудить.

Авигея тяжело дышала, сердце билось быстро, будто она действительно только что бежала. Образы сна ещё не растворились — слишком чёткие, слишком настоящие: машина, резкий поворот, удар, Авигея зажмурилась.

— Всё нормально, просто сон. Прости, если напугала.

Подруга посмотрела на неё внимательно, но ничего не стала спрашивать.

День прошёл обычно: коридор общежития, потом лекции, стук дверей, разговоры, случайные встречи, попытка занять себя чем угодно, лишь бы не возвращаться к этому сну, но всё равно возвращалась… Татьяна уехала на выходные домой. Она приглашала Авигею поехать с ней, но девушка отказалась, мотивируя тем, что хочет подготовить доклад по реферату. Вечером она сидела на своей кровати, прислонившись к стене, листала телефон. Связь здесь ловилась нестабильно, новости подгружались с задержкой. Она не искала ничего конкретного, просто проводила пальцем по экрану. И вдруг остановилась. Заголовок был коротким, неприметным.

«ДТП на выезде из города. Есть пострадавшие».

Она не сразу открыла. Пару секунд просто смотрела, потом нажала. Текст был скупым, без лишних деталей.

«Легковой автомобиль такси выехал на встречную полосу… водитель не справился с управлением… столкновение… пассажир доставлен в больницу…»

Авигея почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она прокрутила ниже: размытая фотография с места происшествия, снятая издалека, но машина была узнаваема, место — тоже. Пальцы перестали слушаться: она увеличила изображение, долго всматривалась, как будто надеялась ошибиться. Имя появилось в следующем обновлении, чуть позже, как уточнение, как деталь, которую можно было и не читать. Кирилл Смиренков. Авигея медленно опустила телефон. Комната осталась прежней, тихой, с чужими шагами в коридоре за дверью. Она сидела, не двигаясь, и впервые за всё время не пыталась объяснить это. Не искала причин, не говорила себе, что это совпадение. Девушка провела ладонью по лицу, закрыла глаза, и почти беззвучно повторила:

— Я не знаю, как это остановить…

* * *

Их общий чат взорвался ночью — без предупреждения, без приветствий, но все как будто ждали этого. Сообщения сыпались одно за другим — быстрые, рваные, будто каждый писал раньше, чем успевал подумать.

Диана Зиновьева:

— Это уже не просто совпадение! Вы это понимаете???

Денис Пуляев:

— ПЯТЬ. Уже ПЯТЬ!

Лера Сорина:

— Не ори капсом!

Денис:

— А КАК ЕЩЁ?!

Кто-то набирал длинное сообщение, потом стирал, набирал снова.

Вероника Елисеева:

— Макухин, Маша, Аглая, Руслан, Кирилл.

И следом:

— Пятеро!

Чат будто споткнулся об это слово.

Диана:

— Она сказала всем нам. Каждому!

Денис:

— Один в один. ВСЁ.

Лера:

— Может, всё-таки совпадение?

Никто не ответил сразу. Илья был онлайн, но долго молчал. Появлялось «печатает…», исчезало и снова появлялось.

Вероника написала. Медленно, как будто через силу.

Вероника:

— Я должна сказать. Я собираюсь замуж.

Сообщение повисло, не к месту, не ко времени.

Лера:

— Когда?

Денис:

— Ты серьёзно?

Вероника:

— Он хороший, обеспеченный, родителям нравится. Всё как я мечтала.

И ещё одно сообщение:

— Но я не могу перестать думать о том, что она говорила тогда.

Чат замер.

Диана:

— Что именно?

Ответ появился почти сразу, как будто она больше не могла держать это в себе.

Вероника:

— Что он будет жестоким тираном и что я не смогу уйти.

Лера:

— Ну, это бред.

Денис:

— Вероника, ты же сама говоришь — он нормальный.

Вероника:

— Да, он такой, но… Мне страшно. Особенно теперь.

В этих словах не было истерики, только усталость и что-то ещё...

Диана:

— Я не хочу ждать, пока это случится.

Сообщение появилось резко, словно вырвалось — Илья наконец написал.

Илья Лагунов:

— И не надо.

Все сразу обратили на это внимание.

Денис:

— ???

Илья:

— Это не закончится само.

Диана:

— Тогда что нам делать?

Ответа не было, несколько долгих секунд, и именно в этот момент Лера написала.

Лера:

— А если попробовать по-другому?

Денис:

— И как?

Лера:

— Найти кого-то. Гадалку, ясновидящую, того, кто разбирается в этом, спросить, как это остановить.

Диана:

— Ты думаешь… Чёрт. Я даже не знаю, как написать!

Лера:

— Я не знаю, что ЭТО. Но мы уже сами это так называем, да?

Денис:

— Проклятие.

Слово появилось в чате и осталось там. Никто его не удалил.

Диана:

— Тогда надо узнать, как его снять.

Илья не писал, но был онлайн.

Вероника:

— Я согласна.

Лера:

— Я могу найти контакты.

Денис:

— Давайте попробуем.

Диана:

— Пожалуйста!

Переписка постепенно утихала. Сообщения стали реже, осмысленнее, но страх никуда не делся. Теперь это уже не была паника, это было ожидание и попытка ухватиться хоть за что-то, что может остановить то, что они уже назвали — проклятием.

* * *

Этим утром Авигея проснулась от телефонного звонка — звонил Максим Потапенко. Она посмотрела на время и нахмурилась: было уже почти девять часов, и девушка нехотя нажала кнопку «принять».

— Алло, привет.

— Привет. Ты спала, я разбудил? Прости... Я подумал... Мы же идём в кафе, как договаривались, ты не передумала? — взволнованно спросил парень.

— Нет, не передумала. Сейчас соберусь и выйду.

— Я буду ждать возле ворот в десять, окей?

— Хорошо. В десять буду.

Она отключилась. Идти никуда не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Девушка встала, умылась, почистила зубы и включила чайник. Вчерашние новости снова всплыли в памяти.

— Что со мной не так? — прошептала Авигея. — Почему я всё это увидела? Зачем озвучила?

Она уже жалела о сказанном, но в то же время понимала, что ничем помочь не может. Ничего изменить не может, а если и может, то не знает как...