Эмиль проснулся утром в городском доме — совершенно один. И ночью тоже был один. И это неправильно, совсем неправильно, так ведь?

Но пока никакая прекрасная дама Массилии не привлекла его. Совершенно.

В Паризии были дамы, которых можно добиться, и дамы, которых добиваться не хочется. Его всегда привлекали недоступные, неприступные, те, к которым нужно проложить особенную дорожку. И нередко неприступность оказывалась всего лишь данью условностям, и если ему удавалось увлечь строптивую красавицу достаточно далеко, то все её бастионы рушились, и он даже видел некую связь: чем сильнее женщина поначалу отказывает, тем жарче после любит. О нет, отказами его не смутить, отказ вовсе не повод для прекращения осады.

Но кого тут можно осадить, чёрт возьми? Не графиню же Сегюр с её ровной доброжелательной улыбкой, мягким взглядом, точными выверенными жестами, в которых только положение в обществе, радушие ко всем гостям и ни капли ничего завлекательного?

И записочка от Агнесс, переданная вместе с письмами из столицы магической почтой, только раззадорила — мол, и что же, сколько прекрасных вдовушек уже пали жертвами ваших неотразимых чар? Он даже и не ответил сразу же, потому что — нечего ему сказать в ответ. Успеется ещё.

Посмотреть поближе на вчерашнюю вдовушку, которая так забавно развлекала гостей сначала темнотой, а потом его, Эмиля, особой? Впрочем, он подозревал, что она просто мгновенно сориентировалась и использовала все выгоды от его присутствия в её доме. Если так, то молодец.

В целом она выглядела… обычной. Обычной молодой вдовушкой. Когда стояла спиной, молчала, не двигалась. Как её родственница, вторая вдовушка, темноволосая. Та как раз юна и непосредственна, и отбить её у Орвиля ни капельки не сложно. Только вот… ну отобьёт, и что дальше-то? Что там она может и умеет, чем пополнит его копилку изумительных женщин? Смешливая простушка.

А вот её родственница… Это о ней болтают почти во всех гостиных города, стоит только упомянуть её имя — тут же детали сыплются на него, как припасы из прохудившегося мешка. Движется она как кошка: в любой момент может подскочить и вцепиться. Смотрит… да почти как Агнесс она смотрит, или вот ещё как маркиза дю Трамбле. На губах усмешечка, взгляд… такой цепкий, недобрый, любопытствующий.

И одета не вполне так, как другие здешние модные дамы. О нет, это не придворные наряды, для того не хватает лоска и денег, но — как глоток свежего воздуха, честное слово. Какие-то оригинальные детали везде, чего только стоит один браслет с фигурками на её правом запястье — Эмиль никогда такого не видел. И вообще украшения какие-то непривычные. Зарисовать? Отправить Агнесс, пускай посмотрит и тоже даст оценку?

Нужно с ней потанцевать. Посмотреть в глаза, попробовать завлечь. А вдруг? Судя по тому, что она не дёрнулась, когда он рискнул поцеловать ей руку во внезапно наступившей темноте, — не испугалась. Или ожидала чего-то подобного?

Эмиль давно не становился объектом охоты, ничьей. Просто… всегда сам перехватывал инициативу. А внимание от тех, кого он сам с ходу не заметил, обычно не сулило ничего интересного. Например, та же девица Перье — ну скажите, чем ему может быть интересна девица? Неопытностью? Ну так это быстро пройдёт. А что потом?

Вдова де ла Шуэтт — не девица. Жизнерадостная деятельная пышечка, её прекрасные формы так и просятся в руку… местами. Что же, рискнуть?

Всё равно делать нечего. Его величество не дал ему никакого поручения, а мог бы. Уж наверное, здесь есть какие-нибудь нераскрытые тайны и загадки, как прошлой весной, когда нужно было найти неуловимого убийцу священников, и он ведь нашёл, и был за то весьма обласкан королём. Сейчас же его величество зол… и не подумал, что можно было бы использовать пребывание Эмиля в Массилии себе на пользу.

Значит, займём себя самостоятельно. И для этого он вчера поговорил с графом Ренаром, предложил ему перспективную молодёжь для занятий магией. Господин граф степенно кивнул и сказал, что уже занимается с некоторыми молодыми людьми здесь, в доме на Морской.

Вот так и выяснилось, чем намазано в том доме для графа — всего лишь учениками. Король запретил ему преподавать в Академии потому, что счёл вольнодумцем, прививающим юношеству вредные идеи. И отправил в ссылку. Ему здесь точно так же скучно без любимого дела, как и Эмилю. И поэтому… два человека будут друг другу полезны, да?

В доме вдовы де ла Шуэтт Эмиль разве что договорился с графом о разговоре. И теперь велел подавать арро и одежду и отправился к нему на Кротовую улицу. Граф уже поджидал в библиотеке, среди немалого количества разнообразных книг, и указал ему на кресло.

— Господин граф, изложу вам свою просьбу. Не возьмётесь ли вы заниматься основами магических искусств с перспективными молодыми людьми? Они кое-что могут и умеют, но бессистемно и недостаточно.

— Сколько их, какого они возраста?

— Четверо, — усмехнулся Эмиль. — Двое и ещё двое, и все некроманты. Возможно, первыми начнут те, что находятся при мне по поручению их родных. Это Алоизий де Риньи, восьми лет, правнук маркиза, и Раймон де Монзи, сын полковника, его отец отправился к османам вместе с Монтадором и Мармоном.

— А двое других? — нахмурился граф.

— С ними я ещё не договорился, — усмехнулся Эмиль.

Алоизию и Раймону он просто велит, да и всё. А вот дальше… увидим.

— Я поговорю сегодня с госпожой де ла Шуэтт, если она не будет возражать, то начнём уже хоть завтра.

— А ей в этом что? — не понял Эмиль.

— А у неё четверо юных воспитанников-магов, — усмехнулся граф. — Госпожа де ла Шуэтт святая — она считает, что магов нужно обучать и воспитывать, и нет разницы, в какой семье родились те маги. И готова вкладывать в это силы и средства.

Что? Вкладываться в образование магов? Неожиданно. Ну да, она сама маг и, кажется, неслабый — насколько он вообще может оценить мага-универсала. Но большинство дам-магов ни о чём таком не задумываются, если это не их собственные дети, которые проявляют магические способности и их нужно обучить пользоваться силой. Да и вообще дамы-маги и сами-то далеко не всегда обучены хорошо и правильно, редкая семья отправит дочь в Академию. Наверное, отец госпожи де ла Шуэтт хорошо обучил её и привил ей стремление обучать других. Правильный подход, что уж.

Значит — вперёд. После обеда господин граф дал знать, что приходить назавтра к девяти часам в дом на Морской. Отлично, придём.

Назавтра Эмиль проснулся уже в намного более радужном настроении и первым делом спросил камердинера Трокара, есть ли письма и как там мальчишки. Мальчишек он вчера доставил из замка в город самолично, а пока доставлял, велел приготовить для них ещё одну комнату. Что старший Раймон, что юный Алоизий не желали покидать замок ради какой бы то ни было учёбы. А двое других и вовсе заявили, что им и тут хорошо, и никуда они из замка не двинутся, и сбежали тенями. Наверное, думали, что он за ними побежит? Ничего подобного. Сами заинтересуются и придут. А в том, что заинтересуются, Эмиль не сомневался. Граф Ренар заинтересует.

Итак, план на сегодня выглядел привлекательно. Сначала визит в дом на Морской, а затем, вечером, приём в доме Сегюров, они ожидают какого-то гостя. И сначала готовы показать гостя небольшому количеству здешних обывателей, а потом уже звать его на какой-нибудь большой бал.

Значит, пускай Рокар подаёт умыться и одеться, и завтрак, и вперёд.

Оба юных неслуха за завтраком отвратительно зевали, потому что вечером с удовольствием исследовали запертые комнаты особняка. И тот, кому семнадцать, и тот, кому восемь, — они отлично спелись.

— Господин виконт, — Раймон, старший, вежливо наклонил голову, — а куда мы пойдём учиться? Я никогда не слышал о магической школе в Массилии, только в Фаро и Монте-Реале. И я думал, что, когда отец вернётся, он определит меня в Академию Паризии.

— И ничего, понимаете, ничего не помешает вашему отцу, Раймон, это сделать, — веско сказал Эмиль. — Но уверяю вас, те, кто приходит в Академию и уже что-то может и умеет, получают весомое преимущество перед остальными, кто благоденствовал дома при родителях и не удосужился ничему научиться. А граф Ренар, которому я вас вскоре представлю, это один из лучших преподавателей Академии.

— И он тоже некромант? — встрял мелкий Алоизий.

— Нет, он универсал. Но лучше него никто не объяснит вам устройство мира и то, как вписана в него магическая сила. А про магическую силу нужно знать всем, и некромантам тоже, понятно?

Кажется, было непонятно. Ну да поглядим ещё, что там у хозяйки дома за воспитанники. И когда оба подопечных доели кашу, то под взглядом Эмиля посмотрели на себя в зеркало, Раймон смахнул какие-то невидимые пылинки, Алоизий пригладил ладонью торчащие светлые вихры, и оба известили, что готовы двигаться.

Ходить в тенях за кем-то оба умели отлично, и Эмиль привёл их к порогу дома на Морской. Постучался, и когда им открыли и впустили, попросил известить о себе госпожу де ла Шуэтт.

Однако по лестнице к ним спустился граф Ренар.

— Доброе утро вам, виконт и молодые люди, — поклонился он. — Прошу следовать за мной.

— А где же госпожа де ла Шуэтт? — не мог не спросить Эмиль.

— У неё в это время обычно дела вместе с управляющим, она принимает отчёты и смотрит документы.

— Каждый день, что ли? — не понял Эмиль.

— О да, её владения обширны и очень толково устроены. И после смерти супруга она весьма крепко за них взялась. Никто не может сказать, что она оказалась для всех этих полей, садов и рудников худшей хозяйкой, чем покойный де ла Шуэтт.

Что? Она — эта вот милая особа — понимает в хозяйстве? Конечно, он не раз слышал рассказы, как она боролась за наследство, но это понятно — жить на что-то надо. Но вот прямо вникать во всё это? Эмиль доверял своему управляющему и считал, что это правильно, все же так делают. Опять же, если всю жизнь проводить в такого рода делах, больше ни на что той жизни и не останется, так ведь?

Тем временем они проследовали за графом в некую комнатку на втором этаже, где стояли столы и стулья и где их поджидали четверо молодых людей, одетых просто и добротно. И из них одна девушка, кстати, весьма миловидная. Воспитанники госпожи де ла Шуэтт? Откуда она их таких взяла?

— Приветствуйте виконта де Гвискара, лентяи, — сурово сказал им граф Ренар.

— Да, господин граф, — едва ли не хором улыбнулись девушка и один из мальчишек, позадиристее.

Двое других были похожи, как могут быть похожи только братья, и молча неуклюже поклонились.

— Итак, у нас здесь имеются Камилла, Шарло, Пьер и Поль, — назвал граф присутствующих. — И к нам присоединяются? — Он вопросительно взглянул на мальчишек Эмиля.

— К нам присоединяются Раймон де Монзи и Алоизий де Риньи, извольте приветствовать всех, кто есть в этой комнате, — строго сказал Эмиль. — Господин граф, эти молодые люди были вверены мне их родными для воспитания и образования, и пока мы находимся в Массилии, я думаю, не может для них быть лучшего образования, чем под вашим руководством.

— Отлично, — кивнул граф. — Извольте сесть, все.

Здешняя молодёжь мигом расселась — братья заняли один стол, двое остальных — по столу каждый. Раймону и Алоизию остался последний, и они, переглянувшись, уселись туда. Эмиль опустился на стул у стены.

— Господа, раз у нас сегодня новые лица, я не вижу ничего страшного в том, чтобы вспомнить, а что мы вообще знаем о магических силах мира, — начал граф. — Все ли прочли три первых главы из книги Гвидо Монферратского об основах магических искусств? — И при том сурово глянул на четверых местных.

Братцы потупились, девушка и оставшийся мальчик кивнули — мол, прочли.

— Хоть кто-то, хорошо. Господа некроманты, а как у вас с чтением основополагающих магических книг? — граф взглянул на Раймона и Алоизия.

Те переглянулись, и Эмиль решил вмешаться:

— Господин граф, они прочтут всё, что вы им велите, я прослежу.

Далее граф рассказывал об основах, и когда-то Эмилю случилось уже прослушать в его исполнении подобную лекцию. И, кажется, за истекшие годы граф накопил понятных примеров и интересных деталей. Во всяком случае, Эмилю было интересно.

И когда через какое-то время граф объявил перерыв, оказалось, что прошло почти два часа!

— У кого книга? — сурово спросил граф у здешних.

— Мы принесём, — улыбнулась девушка Камилла, и все четверо мигом унеслись куда-то.

Граф кивнул им троим и тоже вышел.

— Господин виконт, — осторожно проговорил Раймон, — а нам точно нужно учиться вместе с этими людьми?

Эмиль усмехнулся. Это ты, мил друг, в Академии не учился пока и не знаешь, что там всякие бывают, главное — чтобы маги.

— Раймон, я рекомендую вам в первую очередь помнить, что вы учитесь у господина графа Ренара. И если он не считает ниже своего достоинства учить этих молодых людей, то и вам тут находиться не зазорно, уверяю вас. И если вы заметили, эти молодые люди уже неплохо ориентируются в материале, в отличие от вас.

Не то чтобы Эмилю хотелось дать мальчишке по носу, но, наверное, надо? А откуда у госпожи де ла Шуэтт эта молодёжь, он ещё разузнает.

Вскоре вся стайка принеслась с топотом откуда-то сверху и принесли книгу — знакомый Эмилю том, а следом за ними пришёл и граф. И далее они разбирали текст первых глав книги — этот экземпляр был напечатан на франкийском языке, и хорошо, а то древнеимперский Эмиль уже подзабыл. Он сам с удовольствием включился в обсуждение вопроса о том, что есть сила мага и как проявляется — в первую очередь чтобы подать пример Раймону. Алоизий-то сам проникся, но он ещё мал.

А потом в какой-то момент один из местных мальчишек — тот, что без брата — отвлёкся и сунул нос в зеркало — извольте, у этого негодника своё зеркало, и неплохое — покивал туда и сказал, что все будут уже скоро.

— Господин граф, — улыбнулся он умильно, — госпожа Викторьенн говорит, что пора обедать, и ждёт всех в столовой.

Вот и отлично. Пойдём поприветствуем госпожу Викторьенн.