— Покажите мне статьи дохода за год и расскажите, какова моя прибыль, каков убыток, есть ли сложности и какие, и что, по-вашему, необходимо предпринять, чтобы тех сложностей не было, — я вернула ему улыбку.

— Хорошо, госпожа Викторьенн, — кивнул он.

Я читала его очень легко — сейчас что-нибудь расскажем, она и отстанет. Ну-ну, поглядим.

Далее мы с господином Фабианом прослушали соло господина Мелена — о том, что урожай нынче несколько меньше обычного, это правда, но — ничего особенного, такое случается. И молока тоже было продано меньше, и овечьей шерсти, и мяса. Засушливое лето, непонятная болезнь у коров, еле побороли, а овцам сейчас маловато корма. Крестьяне ленивы, работать не хотят, налогов не платят, и даже если грозить им выселением, то всё равно не хотят.

— А теперь с цифрами, пожалуйста, — кивнула я. — Вот ваш отчёт, я получила его в прошлом месяце, но хочу знать больше. Сколько зерна, сколько муки, что оставили себе на зиму, что продали, кому и по какой цене.

Господин Фабиан спрятал усмешку. Господин Мелен не заметил и обратился к нему.

— Господин Фабиан, помогите объяснить госпоже Викторьенн, что цифры… зачем ей цифры, что она с ними делать будет?

— То же, что и все прочие, полагаю, — пожал плечами господин Фабиан. — Вы удивитесь, но госпоже Викторьенн не шесть лет и она умеет считать.

Дальше господин Мелен сначала довольно уверенно начал вещать о том, сколько денег было получено с крестьян, поимённо — кто заплатил аренду как положено, кто нет и сколько остался должен. Конечно же, на память он ничего этого не знал, и то и дело листал свою книгу. Книга, надо сказать, находилась не в лучшем виде и состоянии — на страницах имелись жирные пятна, меж страниц — крошки. Скупое декабрьское солнце, сначала заглядывавшее в кабинет, ушло дальше по своим делам и траекториям, и стало темновато. Господин Мелен то и дело ошибался в цифрах, не мог найти нужную, листал, искал…

— Так, достаточно, — моё терпение закончилось.

Первым делом я запечатала кабинет от подслушивания, вторым — зажгла осветительных шаров, чем повергла господина Мелена в ужас, бедняга даже рот разинул.

— Госпожа Викторьенн, вы… вы маг?

— И отчего же вас это удивляет? — поинтересовалась я. — Рано или поздно во мне должны были пробудиться отцовские способности.

— Да-да, верно, — пробормотал он.

— И извольте отвечать, и отвечать правду, — я впилась в него взглядом.

Но он ещё попытался трепыхаться — умоляюще взглянул на господина Фабиана, мол, что это тут такое вообще, спасайте! А господин Фабиан снова усмехнулся.

— Ты, брат, думал — госпожа тут для красоты, или просто так, или ещё каким образом? А вот и нет. Она сумела отсудить наследство господина Гаспара, отбить нападение на рудники и договориться с конкурентами в Массилии. И уже после гибели господина Гаспара купила корабль, основала швейную мастерскую и вошла в долю с мастером-ювелиром. Она приехала сюда с охраной, а охрану дал его высочество герцог де Монтадор, который весьма расположен к ней. Ты ж ей на один зуб, понимаешь?

О нет, он не понимал, не ожидал, не предполагал. Но начал говорить — невнятно и заикаясь, и тогда я уже просто приказала:

— Выкладывайте немедленно всё и как есть, — и добавила ментальный посыл.

Что ж, он начал говорить как есть. А как есть, оказалось не слишком радужно.

Неурожай два года подряд — потому что та самая засуха и плюс не самое рациональное управление, как поняли мы с господином Фабианом. Королевские налоги достаточно высоки, и их-то как раз господин Мелен оплачивал в полном размере — потому что не хотел навлечь на себя и на поместье высочайший гнев, а он понимал, что королевский наместник господин де Трис сдерёт три шкуры, если вдруг что-то окажется не так. Поэтому управляющий страдал, пил, прижимал крестьян, тряс с них всё до последней монетки, но притом не делал совершенно ничего, чтобы хоть немного заинтересовать их в результатах своего труда. И сейчас мы имели закрытые обязательства перед казной, но недостаток в моих личных доходах — их господин Мелен должен был прислать в начале нового года. Он признался, что предполагал заложить часть земель и достать недостающую сумму таким образом, а потом перекрутиться и выкупить.

И конечно же, я не могла допустить ничего подобного.

— Не сметь ничего закладывать, ясно? — Я глянула на господина Мелена как могла сурово. — Завтра с утра поедем смотреть, что тут где и в каком состоянии. Ещё бы понять, есть ли разумные люди, или все вот такие, — кивнула я на него. — Отчего-то мне кажется, что если на расходной книге пили и обедали, то и дела будут не в самом лучшем виде.

— Но как же, госпожа Викторьенн… — забормотал Мелен.

— Вот так. Сейчас же прибраться тут, — я брезгливо повела носом в сторону кувшина с сидром, или что там у него, вряд ли вино. — И я хочу видеть каких-нибудь помощников, уж наверное, вы здесь не один и кто-то вам помогает в ваших тяжких трудах. Господин Фабиан, я предлагаю изъять этот, гм, документ и перейти в гостиную, чтобы не мешать господину Мелену приводить в порядок помещение и свою жизнь, — я указала на расходную книгу.

Кажется, сейчас мы будем всё это читать.

Мы оставили господина Мелена в состоянии полнейшего изумления и отправились наверх. По дороге мне почтительно сообщили, что обед готов, и если я велю подавать, то всё и будет. Я велела подавать, а также велела звать Шарло и сержанта Кошена. Пусть тоже поделятся впечатлениями о здешней жизни.

Более того, как только все заинтересованные лица собрались за столом, я велела всё принести, подать и разлить, и отправляться. И я позову, как только что-то понадобится. На меня смотрели странновато, но не возражали. А я снова закрыла комнату от подслушивания и спросила:

— Ну что, как вам Сен-Мишель, господа?

Первым делился впечатлениями Шарло. О том, что ни одного мага, поэтому кто угодно может кому угодно что угодно сказать, и поверят. Сержант кивал и усмехался.

— А вы что заметили? — спросила я его.

— Всё не так плохо, как может показаться. Управляющий… кажется, не самый приличный человек на свете, но есть и другие. Конюшни в порядке, все дворовые постройки тоже в порядке, о лошадях хорошо заботятся, овёс есть. Кухня — сами видите, тоже в порядке, кормят сытно. Люди слишком заморёнными не выглядят, но весьма недовольны управляющим. Кое-кто даже плюёт при одном упоминании его имени. Мол, дерёт три шкуры и ворует.

— А куда девает наворованное? — интересуюсь.

Похлёбка, кстати, здесь вкусная. И жаркое с дичью тоже.

— Говорят, играет, — сообщает Шарло, облизывая пальцы.

Смотрю на него страшными глазами, потому что нечего воспитаннику из приличного дома и перспективному магу пальцы облизывать, особенно когда салфетка рядом лежит. Он вздыхает, делает умильные котячьи глазки.

— Вкусно же, госпожа Викторьенн!

— Вкусно — попроси добавки. На нас тут и так сейчас будут смотреть, как на стихийное бедствие, так пускай это будет хотя бы приличное стихийное бедствие, — смеюсь.

Господин Фабиан и сержант тоже усмехаются.

Что ж, понятно, что все записи в книге господина Мелена нужно будет проверять. Как-нибудь. Но ничего, мы справимся, мы обязательно справимся. В конце концов, завтра можно будет проехаться по ближним полям и деревне, а дальше отправить господина Фабиана. И Шарло пускай продолжает собирать слухи, это важно. А у меня ещё вопрос о бумагах господина де Сен-Мишеля, но после того как я навела тут шороху, мой интерес к любым бумагам будет выглядеть совершенно нормально.

И после обеда Шарло и сержант отправились наружу — собирать слухи, а мы с господином Фабианом засели за отчётную документацию здешнего управляющего. Что ж, там хватало исправлений — причём в разные стороны, где-то в большую, где-то в меньшую.

— Как вы думаете, почему господин Гаспар не явился сюда и не спустил с господина Мелена три положенные шкуры? — интересуюсь.

— Я думаю, руки не дошли, рано или поздно он бы это сделал, — отвечает господин Фабиан. — Он нет-нет да и говорил, что нужно нагрянуть сюда с ревизией. Думаю, просто не успел.

Не успел — это понятно. При том объёме всего, какой у него был, мог не успеть. И я допускаю, что знаю не обо всём, могли быть ещё какие-нибудь сделки и дела, совсем тайные. Ну и ладно, столкнусь — разберусь. А пока разбираемся здесь.

Что ж, к ужину было понятно, что господин Мелен и вправду куда-то девал часть вырученных с поместья денег. Нужно будет узнать, куда именно, и понять, кто сможет работать в этой должности лучше, чем работал он.

В этот день у меня не было никаких особых встреч, никаких магических занятий и никакой другой работы, кроме хозяйственной, но устала я, как будто протанцевала три бала, а перед тем занималась с господином графом магическими практиками сутки без продыху. Ужин съелся сам собой, и я тут же отбыла в спальню. Договорились собраться за завтраком и отправиться с инспекцией.

— Мари, что говорят обо мне? — спросила я, уже забравшись в постель.

Лилу принесла кувшин воды — на всякий случай, сказала, что она тут за стенкой, и мигом появится, стоит только стукнуть в стенку. Или позвонить в колокольчик — вот он, сбоку от кровати. Я попробовала и услышала звон за стеной, шнур и вправду был выведен туда. Мари не ушла — сказала, что не оставит меня в этом месте одну.

— Говорят, что вы выросли очень красивой и изысканной дамой. И что магия ваша — наследство вашего батюшки, он с небес смотрит и радуется. И что вы сейчас тут порядок-то наведёте. Деда вашего вспомнили — говорят, тоже был суровый да строгий, и маг хороший.

О, дед-маг, суровый и строгий, отлично, просто отлично. Есть некоторое объяснение всему происходящему. Пусть думают, что это его наследие.

Наутро после быстрого завтрака мы отправились осматривать мои владения. Снова был заложен экипаж — для нас с господином Фабианом. Я снова пожалела о неумении ездить верхом, но, может быть, нужно не сожалеть, а брать и делать?

На грозный вопрос, есть ли подходящий смирный конь и дамское седло — уж наверное, Викторьенн сидела в дамском седле, — сказали, что никак нет, потому что покойная хозяйка сидеть в седле не любила, предпочитала экипаж. Однако под суровым взглядом сержанта нашёлся и конь, и некое седло, и усадили меня в него по-мужски, и вопиющее безобразие прикрыли широкой юбкой, под которую надели какие-то найденные здесь же штаны. Вот и славно. Правда, сержант предупредил, что я быстро устану с непривычки, но можно ведь не ездить целый день, а вернуться к обеду, например?

В итоге мы вернулись уже в сумерках, и как предсказывал сержант, я устала совершенно нечеловечески. У меня болели мышцы ног, устала спина, но я получила невероятное количество впечатлений. Рыжеватый конь по кличке Сурок был немолод, вперёд не рвался, однако с его спины я видела намного больше, чем из окна экипажа.

На полях смотреть было особо нечего, а вот в двух небольших деревнях, которые мы посетили, оказалось любопытно. Домики разные — и приличные, и ветхие, и некие промежуточные стадии тоже были. На нас таращились: что это такое явилось, а когда слышали о хозяйке, дочери господина Сен-Мишеля и всё такое, то сразу же общая тональность менялась. Очевидно, отец Викторьенн оставил по себе хорошую память, потому что выходили, кланялись, приглашали заходить и предлагали есть-пить, и не сразу, но начинали разговаривать.

О том, что засуха и впрямь подкосила хозяйство и в уходящем году, и в предыдущем. О том, что господин Мелен скорее глуп, чем злобен. О том, что налоги растут, и жить всё тяжелее. Мне даже почти не приходилось подталкивать их ментально, сами рассказывали.

В целом всё виделось не так уж и запущенным, ничего особенного. Я уже сообразила, что свой доход этого года оставлю здесь — чтобы купить хорошие семена на посев весной, а ещё тягловых коней и инструменты, и что ещё понадобится. Корм овцам и коровам, чтобы дожили до весны. Но — понадобится хороший управляющий. Ладно, обсудим это с господином Фабианом.

Неосмотренными оставались ещё две деревеньки, до них не доехали. Наверное, туда поедет уже сам господин Фабиан, а я займусь делами дома. Переговорю с людьми, которые там служат, разберусь, что они делают и есть ли кто-нибудь, на кого можно будет спокойно всё это оставить.

Но когда мы вернулись домой, то оказалось — нас там поджидают гости.