Наутро я проснулась, когда уже рассвело. В Массилии-то раньше поднималась. Но после недели в дороге — ничего особенного.

Едва я зашевелилась, тут же появилась моя Мари, и ещё местная девушка Лилу — её мне выдали накануне вечером для услуг. Моих лет, то есть Викторьенкиных. Неужели подружка детских игр?

Накануне не было сил никого ни о чём расспрашивать, поэтому я спросила сейчас, и та радостно подтвердила, что всё так, господин де Сен-Мишель повелел воспитывать её вместе с дочерью. Но позже, когда обеим девочкам сравнялось по шесть лет, Викторьенн отправилась в пансион, а Лилу осталась здесь. Здесь выросла, здесь вышла замуж пять лет назад, но муж скончался от зимней лихорадки через три месяца, а родить ребёнка она не успела. Как Тереза, вздохнула я про себя.

Теперь же Лилу готова помочь госпоже Викторьенн во всём — и по дому провести, и о соседях рассказать. Я согласилась, соседи — это важно, непременно нужно познакомиться.

— И что же, Лилу, мы, наверное, ещё и молочными сёстрами были? Понимаешь, после нападения весной и смерти мужа я далеко не всё смогла вспомнить.

— Да как же молочными, нет. Вас господин привёз — вам уже два годика сравнялось, до того ж вы все в столице жили, и господин с супругой, и вы, — ответила Лилу.

Ага, а что было раньше? Будем расспрашивать других.

За завтраком меня поджидали и мой родной господин Фабиан, и здешний господин Мелен. Шарло тоже сидел за столом и сверкал глазами по сторонам, но увидел меня — поднялся и чинно поклонился.

— Доброе утро всем, — улыбнулась им я. — Велите подавать, или все уже позавтракали, осталась одна я?

Оказалось — нет, моя команда тоже спала сколько спалось. И нам понесли завтрак: свежие булочки, масло, молоко — госпожа Викторьенн, вы ведь помните, как любили булочки с молоком? Я улыбалась и благодарила, и впрямь — выпечка отменная, молоко свежее. Спросила — нет ли арро? Оказалось — нет, я велела добыть из наших запасов и сварить. И после того жизнь уже представлялась отличной.

После завтрака я сказала Шарло связаться с господином графом и получить задание — в пути я освободила его от этой обязанности. Наморщенный нос сказал мне о каких-то сорванных планах, и я спросила:

— Неужели ты уже нашёл себе какое-то занятие?

— О да, госпожа Викторьенн, — паршивец поклонился. — Сержант Кошен обещал кое-что мне показать, как правильно ответить нападающим, чтобы навредить только противнику.

Я не сразу поняла, что речь идёт о магических способах ответа. Кивнула.

— Пойдёте наружу, так? Не в доме ведь, да?

— Ну да, — просиял улыбкой мальчишка.

— Хорошо, значит так: сначала связываешься с господином графом и получаешь задание, заодно рассказываешь ему про ваш урок с господином Кошеном. Может быть, господин граф тоже что-то подскажет на эту тему. А потом уже соображаешь сам, что сначала, а что потом, но к вечеру чтобы было сделано всё, ясно? И присмотритесь, что здесь вообще как.

— Да, госпожа Викторьенн, — Шарло поклонился, и только его и видели.

— Госпожа Викторьенн всегда так сурова с этим юношей? — поинтересовался господин Мелен. — Наверное, это сын вашего покойного супруга, он ведь был намного старше?

— О нет, это мой собственный воспитанник, к господину Гаспару он не имеет никакого отношения, — отмахнулась я. — Просто нужно давать шанс одарённым молодым людям.

Я не смогла истолковать взгляд господина Мелена, но — нужно ли это сейчас? Будет нужно — докопаюсь ещё. А пока…

— Господин Мелен, где мы можем побеседовать? — улыбнулась я ему.

Дружелюбно улыбнулась. Потому что… улыбаемся и машем, вот.

— Пойдёмте в гостиную, — кивнул он.

— Ваши бумаги ждут нас там? — Я продолжала улыбаться.

— Вы желаете видеть бумаги, госпожа Викторьенн? — Он как будто удивился.

— Именно, господин Мелен. Желаю видеть. Мы с господином Фабианом изучили ваши отчёты на последние шесть лет, и я подготовила несколько вопросов к вам и собираюсь их задать.

Господин Мелен служил в поместье ещё со времён господина де Сен-Мишеля, но он не был управляющим, а только лишь одним из его помощников. Управляющим его назначил господин Гаспар — после женитьбы на Викторьенн он посетил Сен-Мишель, осмотрел здесь всё, назначил некоторую сумму дохода, меньше которой он получать не желал, и отбыл, и более не проявлял к этой части своего имущества никакого интереса. И по словам господина Фабиана, господин Мелен в целом выполнял возложенные на него обязанности — но едва-едва, впритык, деньги поступали не всегда в срок, но случалось, что и с запозданием. Однако господин Гаспар не считал Сен-Мишель чем-то значимым и не стремился получить с него больше. Возможно, просто не хватало времени, возможно — не только, и кто ж его знает, что там думал этот человек. Возможно, просто руки не дошли. Его требования плюс-минус исполняются — и этого достаточно.

В дороге мы с господином Фабианом обсудили, что надо бы побольше узнать о здешних доходах и расходах. В каком состоянии здешнее сельское хозяйство, можно ли получать с него больше, а если нет, то почему. Доход с поместья складывался из продажи зерна и молока-мяса, примерно напополам. И сейчас мы оба желали послушать господина Мелена и почитать его приходно-расходные книги.

— Хорошо, как вам будет угодно, — поклонился господин Мелен, и мы отправились… куда-то на первый этаж.

А я подумала, что экскурсию по дому можно будет провести потом. Сначала — дела.

Впрочем, господин Мелен предпринял ещё одну попытку.

— Может быть, госпожа Викторьенн пока осмотрит дом, а мы с господином Фабианом переговорим о делах? — улыбнулся он.

— Господин Мелен, я желаю говорить с вами о делах, — сказала я сурово, выделив это самое «я». — Господин Фабиан тоже, как человек, представляющий мои интересы и помогающий мне во всём. Понимаете, из всей свалившейся на меня собственности я пока не проверила только Сен-Мишель и столичные дома, да ещё поместье Вишнёвый холм, которое принадлежит Терезе де Тье. И желаю знать, что здесь и как.

Господин Мелен тяжело вздохнул и пригласил нас пройти — видимо, в свой кабинет. Здесь всё говорило о некоторой, гм, запущенности — пыль на полках, какие-то неряшливые стопки бумаг, кувшин с чем-то алкогольным на столе рядом с толстой книгой — очевидно, той самой, приходной. Господин Мелен разместился за столом, а мы с господином Фабианом заняли стулья напротив.

— О чём вы желаете спросить, госпожа Викторьенн? — спросил он с улыбкой, и в этой улыбке мелькнуло что-то вроде отеческого превосходства — мол, девочка, говори уже, я отвечу тебе что-нибудь, да иди, в зеркало глядись, или что там ты ещё любишь делать.