В этот раз эскадра действительно походила на эскадру. Оба галеаса — «Варяг» и «Стремительный», четыре дромона, семь драккаров, плюс замыкающий строй второй шлюп. Четырнадцать вымпелов, набитых отъявленными головорезами с мечами и мушкетами, и по максимуму укомплектованные пушками, в том числе парой «единорогов» — по одному на каждом из галеасов.

Сергей в этот раз был не на флагмане. Он стоял на носу императорского дромона, того который они затрофеили вместе с Зоей и первым мечником. Рядом с Сергеем, скрестив руки на груди, стоял Артём. Оба молчали, глядя в море.

Сергей не оборачивался. Он смотрел только вперёд — туда, где по его прикидкам, где-то за горизонтом, лежал остров Змеиный. Место, где прятались те, кто посмел напасть на них, и куда сейчас шла эскадра.

Рассчитывая на хорошую погоду — а ничто не предвещало иного, — пошли не каботажем, а по прямой, чтобы сэкономить время и не привлекать лишнего внимания. До острова по карте выходило около пятисот километров. Если ветер попутный, можно уложится в трое, четверо суток. Если на вёслах — на день дольше.

Пока плыли, Сергей половину времени проводил в каюте, половину на палубе. Народу на дромоне было много, но к воеводе старались не лезть — слишком уж мрачно он выглядел. Мысли его были далеко — там, где на дне лежал «Зоркий», где остались люди, которым он уже ничем не мог помочь.

Нога почти не беспокоила. Каждый вечер Сергей менял повязку, смазывал рану мазью, и видел, как края стягиваются, а краснота спадает. То ли мазь такая, то ли на самом деле как на собаке.

Кроме Артёма, из командиров на борту дромона были сам Бабка и молодой Темир. Бабка в основном общался с пушкарями — ходил от орудия к орудию, расспрашивал что и как. Темир же держался особняком, всё своё время проводя на носу корабля, рядом с рулевым.

Сергей с Артёмом занимали время шахматами и нардами. Шахматы местных не заинтересовали — слишком мудрёно. А вот нарды пошли на ура, они их знали, пусть и не совсем в таком виде.

Записи Анны Сергей прочитал ещё в первый же день, как только устроился в каюте и разобрал рюкзак. Прямых указаний, как действовать, там не было, зато было много такого, что могло помочь в той или иной ситуации.

Например — тактика норманнов. «Помни, — писала она, — это не просто пираты. Они воюют по правилам, которые сами же и придумали. Если у них было время укрепиться на острове, вы столкнётесь с частоколом, рвом, башнями и, возможно, метательными машинами. Они умеют строить быстро и добротно. Не жди, что они выйдут в открытый бой — скорее всего, будут отсиживаться за стенами, пока вы не подойдёте вплотную, а там в дело пойдет греческий огонь».

Были и заметки об острове. 'Змеиный — скалистый. Берега почти отвесные, кроме одной бухты с пологим спуском. Если норманны там, они наверняка перекрыли этот спуск.

И наконец, про самого Блуда. «Умён, хитёр и абсолютно беспринципен. Он умеет договариваться и выходить сухим из воды. Не верь ни единому его слову. Если представится такая возможность, лучше сразу его убить»

Метательные машины Сергея волновали мало, просто потому что он сильно сомневался что они там вообще есть. Вот пушки, другое дело. Тут он был уверен, орудия у них точно имеются. Разве что по зарядам, он не знал сколько осталось, но предполагал что по три-четыре залпа на ствол, чего вполне достаточно чтобы встретить эскадру на подходе, или десант в момент высадки.

Эти мысли преследовали его все плавание, что бы он не делал, чем бы не занимался, в голове прокручивалось одно и то же — легко не будет.

До Змеиного дошли к вечеру третьего дня, но в ночь соваться не стали. Бросили якоря на удалении от острова, а с первыми лучами солнца снялись с якорей.

Сергей стоял на носу дромона и смотрел в бинокль. Скалистые берега, почти отвесные, вздымались на десятки метров, и только в одном месте, в небольшой бухте, был пологий подъём к вершине, но он был перекрыт. Норманны превратили остров в настоящий бастион.

Вдоль всего пологого склона тянулась стена, настоящая каменная кладка, сложенная на известковом растворе. Местами, где скала подходила слишком близко к воде, стену усилили деревянными башнями, обмазанными глиной от огня. Над стеной, через равные промежутки, темнели амбразуры. Наверху, на самых высоких точках, стояли катапульты — Сергей насчитал семь штук, все нацеленные в сторону моря. Рядом с ними, на специальных площадках, лежали груды камней.

В бухте угадывались мачты кораблей. Это были те дромоны что ушли после боя с «Зорким», теперь они стояли на якорях, прикрытые с моря скалой и каменным молом. На песке, вытащенные носами на берег, темнели несколько драккаров и суда поменьше — ладьи, шнеки, какие-то местные мелкие посудины.

Людей было очень много. Сергей смотрел в бинокль, и видел как между шатрами и землянками копошатся сотни фигур. Костры, дымки, ряды щитов, составленных в козлы. Он прикинул общую численность — выходило две, а то и три тысячи. Настоящая армия, засевшая на укреплённом острове.

— Ничего себе, — негромко произнёс Артём, стоявший рядом так же с биноклем.

— Ага, — отозвался Сергей. — И это только те, кого мы видим.

В центре укреплений, над воротами, выходившими к бухте, возвышалась деревянная башня. Перед воротами был вырыт ров, а через него перекинут подъёмный мост — сейчас поднятый и прижатый к стене. На вершине башни, под самым флагштоком, стоял человек. Сергей разглядел его: высокий, в тёмном плаще, с непокрытой головой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающуюся эскадру.

Нахрапом не полезли. От первоначальной идеи — подойти на дистанцию выстрела и расстрелять всё «единорогами» — отказались почти сразу, едва осознали масштаб. Бомб к «единорогам» было всего по семь штук на ствол. Ядер — по десять. С учётом их относительной точности рассчитывать на то, что удастся подавить пушки с катапультами, и пробить стену с первых залпов, не стоило. Даже если бы каждый выстрел ложился в цель, этого бы всё равно не хватило.

Задача стояла сложная. Но Сергей знал: если удастся захватить остров, это будет не просто месть. Это будет большая победа, открывающая дорогу к большим возможностям.

Змеиный был идеальной крепостью. Никакая орда сюда не придет, к нему нельзя подойти незаметно, и отсюда нельзя так просто сбежать, но главное — производство. Девятиэтажка давно упёрлась в то, что все мощности скучены в одном месте. Один удачный штурм, один пожар, одна эпидемия — и конец всему. А здесь, на острове, можно развернуть пороховые мельницы, плавильные печи, склады. Спрятать часть арсенала подальше от чужих глаз и от возможного удара. Не хранить все яйца в одной корзине.

Встали в паре километрах от острова, прямо напротив бухты, вне досягаемости катапульт и пушек. С дромона спустили лодку, и Сергей с Артёмом перебрались на «Варяг». Прежде чем действовать, надо было обсудить детали.

Собрались прямо на носу, под навесом, растянутым от солнца. Бородин, Дронов, Сергей, Горохов, Артём, Бабка и ещё четверо командиров. Бородин посмотрел на остров, и бросил коротко:

— Главное катапульты разбить, пока они живые, десант не высадить.

Все закивали. Катапульты были главной угрозой, если они ударят зажигалками по кораблям или десанту, это будет катастрофа. Даже пушки, захваченные норманнами, не так страшны, как эта горящая дрянь.

Дронов, хмурился, наверняка уже прикидывая в уме дистанцию, ветер, поправки.

— Я, конечно, попробую, — сказал он, почесав затылок. — Но шанс невелик. Одно дело — по городу «кидать», когда не особо важно, куда прилетит. И совсем другое — так, точечно. Даже если все бомбы выпустить, не факт, что хоть одна ляжет куда надо.

Сергей, поднеся бинокль к глазам, всмотрелся в бухту.

— А если высадить небольшой десант со стороны скал? — предложил он. — Пройти пешком до границы с бухтой и оттуда поддержать основную высадку, подавляя защитников. Как вам такое?

Дронов с сомнением покачал головой.

— Подойти будет сложно, там рифы, и пешком пройти вдоль берега не удастся, глубоко, да и сверху камнями закидают.

— Может ночью? — не сдавался Сергей, опуская бинокль.

Дронов покачал головой.

— Ночи сейчас лунные, заметят. Так что, — он развёл руками, — кроме бомбёжки и последующей высадки в лоб, вариантов других нет.

Бородин, до этого молча слушавший, кивнул.

— Согласен.

Ещё какое-то время ушло на корректировку плана, и закончив совещание, все расплылись по своим кораблям, а вскоре эскадра выстроилась для атаки.

«Варяг» и «Стремительный» в центре, чуть выдвинувшись вперёд, дромоны — на флангах, драккары — позади, готовые рвануть к берегу. На острове на них смотрели сотни глаз, невооружённых, но внимательных. Сергей же наблюдал за приготовлениями защитников в бинокль, и то, что он видел, ему не нравилось.

Норманны спокойно готовились. Расчёты катапульт суетились у орудий, выравнивали желоба, проверяли натяжение. У ближайшей уже лежал глиняный горшок, обмотанный просмолённой паклей, явно зажигалка.

Пушек Сергей заметил пока две: одну на нижней площадке, нацеленную в сторону воды, и вторую — на верхней, рядом с башней. Было непонятно, то ли их столько и осталось после прошлого боя, то ли ещё пару они припрятали, дожидаясь, пока эскадра подойдёт ближе. Люди на стенах — бородатые, в кольчугах и кожаных доспехах, не дергались, бесстрастно взирая на приближающийся флот.

Первой целью Дронов выбрал ближнюю баллисту. «Единорог» на «Варяге» рявкнул, выплюнув облако белого дыма, и бомба, кувыркаясь, пошла по дуге. Сергей, не отрываясь от бинокля, следил за её полётом. Она летела долго, целую вечность — и легла метрах в семидесяти правее цели.

Взрыв вспорол землю, взметнув фонтан грязи, камней и огня. Бомба, начинённая порохом и рубленой шрапнелью, разорвалась с оглушительным грохотом, разбрасывая вокруг себя смертоносный веер. Она упала как раз среди землянок, где бродили люди, и их просто разметало в клочья. Воздушная волна опрокинула несколько шатров, некоторые вспыхнули, и чёрный дым потянулся к небу. Крики, стоны, ржание коней — всё смешалось в один сплошной вой.

Но расчёт баллисты не пострадал. Более того — Сергей увидел, как они подняли деревянные щиты. Почти такие же что он уже видел на кораблях во время прошлого боя. Они встали стеной, прикрывая орудие и людей. Норманны учились быстрее, чем он мог себе представить.

Второй выстрел прозвучал минут через пять. Дронов не торопился. Сергей видел в бинокль, как расчёт «единорога» на «Варяге» колдует над орудием: подправили наводку, подбили клинья, сверились с таблицами. Наконец ствол снова выплюнул облако белого дыма, и бомба, так же кувыркаясь, ушла в небо.

На этот раз она легла ближе — метрах в тридцати правее катапульты. Взрыв попал в землю почти у самой стены, снеся ещё пару шатров и разметав кучу дров, сложенных рядом. Людей на этот раз не зацепило — после первого взрыва все попрятались по землянкам, и теперь на открытом пространстве было пусто. Но Сергей заметил, как шрапнель впилась в щиты, прикрывавшие катапульту, и в деревянные детали самого орудия. Один из норманнов, не успевший пригнуться, схватился за плечо и отшатнулся, другой — упал.

Перерыв между выстрелами затянулся. Сергей видел, как Дронов, склонившись над прицелом, вдруг выпрямился, отступил на шаг и замер, уперев руки в бока. Потом резко наклонился снова, подбил клин, и снова взялся за маховик наводки.

Ему явно мешала качка. Не сильная, но на дистанции в тысячу метров даже такая рябь превращала каждый выстрел в лотерею. Нос «Варяга» то задирался, то проваливался, и ствол «единорога» гулял вместе с ним, не желая замирать на цели.

Но всё-таки грохнуло, и дым заволок нос. Бомба, на этот раз пущенная чуть выше и круче, описала долгую дугу. Сергей, не отрывая бинокля, вёл её по небу, и не поверил глазам, когда она, словно притянутая магнитом, рухнула точно в деревянную станину.

На месте где только что стояла катапульта, взметнулся столб огня и чёрного дыма. Орудие вместе с расчетом просто перестало существовать.

Обрадовавшись столь меткому попаданию, Сергей едва не подпрыгнул от радости, но вспомнил что на оставшиеся шесть катапульт осталось всего одинадцать фугасных бомб, и радость поугасла.

Дронов же, словно прочитав его мысли, переключился на ядра. Их было куда больше, но каждый выстрел теперь требовал прямого попадания. Пристреливаться ядрами, а потом кидать фугасы не имело смысла из-за разного веса снарядов, как ни старайся, а траектория будет отличаться.

Сергей смотрел, как расчёт «единорога» меняет наводку. Мужики суетились у орудия, выбивали остатки картуза, закатывали в ствол тяжёлое чугунное ядро.

Он опустил бинокль и перевёл взгляд на драккары. Те стояли в отдалении, с забитыми бойцами палубами. Часть по местному стандарту, в кольчугах и с мечами, часть с мушкетами и пищалями, в облегчённых доспехах, с сумками для пороха и пуль. На каждом драккаре было по сотне готовых к штурму воев. Случись попадание — даже не зажигалки, просто камня — и море вокруг окрасится кровью. Поэтому все понимали: чем больше катапульт удастся снять сейчас, тем меньше их встретит десант у берега.

Тишина над водой стояла такая, что слышно было, как скрипят уключины на драккарах. Сергей снова поднёс бинокль к глазам. Дронов всё ещё не стрелял. Волна держала «Варяг», не давая нужного угла. Наконец корпус выровнялся, и ствол замер.

Грохнуло. Ядро тяжело ушло в небо, и ударило в землю шагах в десяти от одной из многочисленных землянок. В месте касания взметнулся фонтан чёрной земли, и тяжёлый чугунный шар пошёл дальше, снося стоящие на пути шатры. Один, другой, третий.

Вряд ли внутри кто-то был, ведь после первых разрывов норманны попрятались по щелям, и лагерь выглядел вымершим. Но выглядело эффектно, хоть и не так как от фугаса, а еще Сергей подумал что тремя десятками ядер можно перепахать там очень приличную площадь,

Следующие выстрелы по катапультам не попали, но ущерба нанесли прилично.

Первое ядро снесло башню вместе со стоявшими на ней лучниками. Второе ударило в крышу землянки, пробило ее, и оттуда уже никто не вышел. Третье разметало груду камней, сложенных у подножия ближайшей катапульты, зацепив осколками двоих из расчета, не успевших укрыться за щитами.

Четвёртое снова прошлось по шатрам, и только пятое ушло в пустоту, вспахав ровный, никем не занятый кусок поля на вершине острова.

Время шло. Солнце уже поднялось над скалами, и его лучи, отражаясь от воды, слепили наблюдателей, и Дронов сменил цель. Расчёт развернул «единорог» левее, туда, где над бухтой нависали ворота с подъёмным мостом. Массивный, обитый железом, он висел на цепях, как крышка капкана. За ним, на верхней площадке, угадывались фигуры защитников.

Первый выстрел сделали ядром, Сергей вёл снаряд в бинокль. Ядро ударило не в сам мост, а чуть выше — в крепление, где цепи уходили в деревянный барабан. Раздался треск, полетели куски деревяшек. Одна из цепей лопнула, и мост, потеряв опору с одной стороны, рухнул вниз, с грохотом накрывая ров.

Драккары взревели.

Второе ядро легло рядом, пробив брешь в каменной кладке справа от ворот и убив прятавшегося там норманна.

Далее, глядя на копошащийся возле орудия расчет, Сергей видел что стрелять будут фугасом.

Ждал долго, Дронов не спешил, ворочая орудие. Наконец бомба ушла круто вверх, описала дугу и рухнула точно в укрепление справа от моста — туда, где, вращая второй ворот, уже пытались поднять рухнувший пролёт. Обломки дерева, камни, комья земли взлетели выше башни и россыпью ударили в воду. Ворот вместе с теми, кто его крутил, просто исчез.

Драккары взревели снова — теперь уже не сдерживаясь, в полный голос.

Дронов же, закрепляя успех, выстрелил фугасом ещё раз. На этот раз целил левее — туда, где за каменным бруствером угадывалась пушка.

Попал рядом, этого хватило чтобы снести и само орудие вместе с расчетом, и тех кто был возле.

Сергей довольно улыбнулся, радуясь тому что со стороны бухты путь был почти открыт. Мост лежал надо рвом, стена пробита, одно орудие уничтожено. Оставались катапульты. Уничтожить еще хотя бы пару, подойти кораблями, и просто снести всё в пределах досягаемости.

А потом штурм.