После столь успешного выхода девятиэтажка погрузилась в самое себя, усердно работая на всех внутренних фронтах. Когда Сергей поднимался на крышу или просто смотрел с балкона, он видел настоящий муравейник, просыпающийся с рассветом и затихающий только глубокой ночью.

Обсуждая с товарищами очередные начинания, он приходил к выводу, что если так продолжится хотя бы лет десять, их маленькая крепость превратится в нечто такое, что переплюнет и Константинополь, и все остальные центры цивилизации вместе взятые. Да, не хватало людей, не хватало ресурсов, да и вообще не было ничего такого, чего бы хватало вдосталь. Но искали, находили, использовали. Оглядывая горизонт, он видел, как вереница телег уходит к дальним холмам — туда, где собирались заложить форт. Небольшую крепостицу, чтобы предупреждать набеги и не давать врагу располагаться лагерем в пределах видимости. Чертежи он видел: форт походил на коренастую водонапорную башню — диаметром десять метров, высотой под двадцать. Строить планировали из камня на цементе, рассчитывая управиться до зимы. Людей, как всегда, не хватало, но на этих работах использовали пленных кочевников, норманнов, хазар. Их набралось уже порядочно, и держать такую ораву внутри посада становилось опасно. А там, закованные в кандалы, под постоянным присмотром, они были и полезны, и не опасны.

Чуть позже за Сергеем зашёл Колян. Сегодня им предстояло идти на лекцию по агрономии. Идея была Анны, поэтому Сергей не спорил, Колян же вообще полюбил растительность, особенно выращивание табака — и балкон, и подоконники у него были заставлены горшками и ящиками с рассадой.

Вообще, такие лекции проходили по многим направлениям. Боясь потерять знания, учёные и прочие научные работники обучали — или, правильнее сказать, просвещали — тех, кто был далёк от науки. Тот же микробиолог, он был один, и случись с ним что — потеря стала бы невосполнимой. Поэтому его и таких, как он, берегли, а они потихоньку передавали свои знания окружающим. Ознакомительные лекции — вроде тех, на которые сейчас шли Сергей с Коляном, — были обязательны для всех. Углублённо же занимались только с теми, кто проявлял способности и интерес.

Лекция проходила в одном из классов школы, и народу набралось порядочно, в основном из тех, кто занимался огородами и полями. Темой были гибриды и переопыление. У доски стоял Семён Ильич и рисовал мелом схемы — пестики, тычинки, стрелки, подписанные аккуратным почерком. Объяснял, как скрещивать разные сорта пшеницы, чтобы получить более устойчивый к засухе, как отбирать лучшие семена, как работает наследственность. Сергей честно пытался слушать, но уже через десять минут почувствовал себя не в своей тарелке. Все эти пестики и тычинки проходили мимо него, никак не задерживаясь. Он думая о своем, сидел, подперев голову рукой, и время от времени кивал, делая вид, что внимает.

Колян, напротив, слушал так усердно, что даже рот приоткрыл. Он что-то записывал огрызком карандаша на клочке бумаги, переспрашивал, уточнял. Когда Семён Ильич заговорил о том, как переопыление влияет на содержание никотина в табачном листе, Колян аж подался вперёд, боясь хоть что-нибудь пропустить.

— Ты гляди, — шепнул он Сергею, когда лекция закончилась. — Оказывается, если пчёл правильно привадить, урожай вдвое выше. Я у себя на балконе попробую.

— Пчёлы на балконе? — хмыкнул Сергей. — Соседи оценят.

После лекции они пошли туда где дымили домны. Магомед, пропадавший там и денно и нощно, обещал показать какую-то диковинку. Но когда они пришли, он был занят — руководил заливкой бронзы в пушечную форму. Вокруг суетились рабочие, Магомед, в прожжённом фартуке, что-то кричал, размахивал руками, и только когда форма была залита, он заметил гостей. Кивнул, нырнул в свою каморку и вышел оттуда с каким-то свёртком.

Колян, как всегда нетерпеливый, сразу шагнул ближе, вытягивая шею. Сергей остался стоять, где стоял, — скрестив руки на груди, но его глаза тоже загорелись любопытством.

— Ну, показывай, что за зверь, — бросил он.

Магомед аккуратно развернул ткань, и на свет показалось оружие, какого Сергей ещё не видел. На массивной рукояти крепились шесть трубок диаметром десять миллиметров, и длиной сантиметров по пятнадцать каждый. Все они были собраны в тугой пучок вокруг центральной оси. На казённой части каждого темнела полка с затравочным отверстием.

— Что это?

— Пепербокс, — пояснил Магомед.

— Пепер что? — переспросил Колян, Сергею это название тоже не было знакомо.

— Пепербокс переводится с английского как «коробочка для перца». Первые револьверы, точнее их предшественники, походили на эти самые перечницы.

Вопрос с названием был исчерпан, и он продемонстрировал работу чудо-оружия: взялся за рифлёную головку в передней части, провернул. Стволы сместились с тихим щелчком.

Колян присвистнул.

— Ничего себе. А как стреляет-то? Фитиль?

— Лучше. — Магомед перевернул оружие, показывая внутренности корпуса. — Пьезоэлемент от зажигалки, при нажатии на спуск выдаёт искру, и через систему каналов она поджигает заряд на полке ровно того ствола, что стоит в боевом положении. Почти как у нормального револьвера.

— Дай подержать, — Колян протянул руки, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

Магомед передал оружие.

Колян взял пистолет, взвесил в руке.

— Тяжелый…

— Заряжается с дула как мушкет, — продолжал Магомед. — Отстрелялся — проворачиваешь блок, снова жмёшь. Шесть выстрелов за десять секунд.

Он вытащил из кармана маленькую маслёнку, капнул на ось блока.

— На дистанции до тридцати метров пуля пробивает кольчугу, на двадцати кирасу, осечки бывают редко, и если уж случаются, значит виноват порох, а не механика. В ближнем бою эффект будет ошеломляющий.

Колян, которому не терпелось опробовать новинку, аж подпрыгивал на месте.

— А почему стволы такие короткие? Дальность же теряется.

— Теряется, — согласился Магомед. — Но нам не дальность нужна. Это оружие ближнего боя, там где длинный ствол — помеха. Перезарядка, правда, долгая — каждый ствол с дула забивать. Но десять человек каждый с парой таких малышек, сами понимаете какая сила.

Сергей забрал у Коляна пистолет, отмечая что весит он ого-го. Он навёл стволы на воображаемую цель, большим пальцем провернул блок, нажал на спуск.

— Надёжный? — спросил он, не отрывая глаз от оружия.

— Пока испытывали — ни одной осечки, — ответил Магомед. — Но это первый, дальше видно будет.

Сергей ещё раз взвесил пистолет в руке, и повернулся к Магомеду:

— Сколько таких сделали?

Магомед вздохнул.

— Один. Работа, сам понимаешь, кропотливая, точнее геморройная. Если за неделю еще один такой сделаем, уже хорошо, но скорее всего не успеем.

— Только это ещё не всё, — сказал Магомед, заворачивая пистолет в холстину. — Пойдёмте.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился к низкой двери в дальнем конце кузницы. Колян, всё ещё возбуждённо бормотавший что-то о «шести стволах», двинулся следом. Сергей шёл последним, пригибаясь под притолокой.

Каморка Магомеда походила на забитый всяким барахлом склад. Вдоль стен, на грубо сколоченных стеллажах, громоздились мотки проволоки, обрезки труб, напильники, зубила, банки с солидолом, какие-то шестерёнки, пружины и тигли разных размеров.

Магомед, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, уверенно прошёл к дальнему стеллажу, где на полке лежало несколько небольших кожаных чехлов. Он взял два из них, повернулся и протянул один Сергею, второй — Коляну.

— Это вам. Презент.

Сергей расстегнул чехол и достал оттуда что-то похожее на небольшой перочинный ножик. Рукоять из темного дерева удобно ложилась в ладонь, на ней, в специальном зажиме, крепилось узкое лезвие, отполированное до зеркального блеска. Бритва? Безопасная? Сергей повертел ее в руках, пробуя пальцем остроту лезвия.

— Как ты ее?..

— Вещь не сложная, — пожал плечами Магомед, явно довольный произведенным эффектом. — Поэкспериментировал на досуге, теперь клепаем потихоньку. Лезвия из обрезков тигельной стали, что после мечей остаются. Закаливаем, отпускаем, полируем. На две недели хватает строго, даже с моей шевелюрой, а затупилось, перевернул, и ещё на столько же хватит.

Сергей снова провёл пальцем по лезвию, убрал бритву в чехол и сунул за пазуху. Подарок был и впрямь отличный — лучший из тех, что он получал за последнее время. Да что там, за всё время, что они здесь. Не пушка, не меч, не очередной хитрый механизм для убийства. Просто обычная бритва, но именно такие мелочи возвращали ощущение нормальной жизни.

Он усмехнулся про себя. Местные, когда распробуют, многие свои бороды посбривают. Он не знал наверняка, но предполагал: растительность на лице тут растят не для красоты, а потому что каждодневное бритьё — та ещё история. Одно дело — подровнять отросшее ножницами или срезать ножом, и совсем другое — бриться каждый день, когда нормального инструмента нет. А с такой бритвой, да со сменными лезвиями — совсем другой расклад. Пара движений — и лицо гладкое. Ни порезов, ни мучений.

Он вдруг подумал, что это ещё один «аналоговнет», массовое производство которого необходимо наладить, пустить в торговлю. Не «чудеса», которые не резиновые, а простые, понятные, нужные каждому вещи. Те, за которые люди готовы платить.

Поблагодарив Магомеда, друзья пошли дальше. Сергей направился к терему молодожёнов — обещал навестить Володю с Зоей ещё неделю назад, да всё времени не было, а вчера столкнулся с Володей у школы, и тот заставил его клятвенно пообещать, что зайдёт.

Терем стоял на восточной стороне посада, сразу за казармами бабкинцев, так чтобы молодожёны всегда были под охраной. Небольшой, но в два этажа, сложенный из брёвен и обшитый тёсом — совсем не похожий на те хоромы, в которых жили князья, и уж тем более на то, к чему привыкла Зоя в Константинополе. Но было в нём одно ноу-хау, для местных — диковина диковинная.

Когда Сергей переступил порог, Володя, сиявший как начищенный самовар, сразу потащил его показывать хозяйство. И первым делом — отхожее место.

— Смотри, что нам поставили! — он распахнул дверь в небольшую каморку, где на дощатом полу, словно трон, возвышался фаянсовый унитаз. Белый, блестящий, с деревянным сиденьем и бачком, в который приходила заливаемая снаружи вода. Канализация же уходила по трубам в выгребную яму на окраине посада.

Рядом, за перегородкой, был оборудован душ, кран с вентилем, деревянный поддон. Воду грели внизу, в печи, и подавали наверх. То есть каких-то самостоятельных телодвижений молодожены не делали, наслаждаясь плодами цивилизации. Кран, смыв, все дела. Вроде ничего такого, подумаешь, теплый сортир, но сам факт, что в доме есть такое, для людей, привыкших к ночным горшкам и баням по праздникам, выглядел чем-то из ряда вон.

Сергей хмыкнул, оглядел унитаз и покачал головой.

— Да, брат, живёшь ты теперь по-царски. Даже у василевса такого нет.

— Знаю, — Володя гордо выпрямился. — Зоя сначала не поняла, а как распробовала — сказала, что ради одного этого стоило выйти замуж за варвара.

Они рассмеялись. Из соседней комнаты, заслышав голоса, вышла Зоя — в простом домашнем платье, с распущенными волосами, совсем не похожая на ту надменную принцессу, что когда-то смотрела на них с высоты своего положения. Она приветливо кивнула Сергею и тут же принялась хлопотать — велела подать чай, мёд, свежий хлеб. Было видно, что она чувствует себя здесь хозяйкой. И, пожалуй, как показалось Сергею, вполне счастливой.

Когда сели за стол, Сергей ел мало, больше для приличия, говорил тоже немного, предпочитая слушать. И чем дольше слушал, тем отчётливее понимал: он почти ничего не знает о том, что происходит прямо здесь, под боком, потому что мыслит совсем другими категориями. Ведь что его волновало? Василевс? Варяги? Кочевники? Мысли о том что будет через пять лет, через десять. Или как подготовиться к войне, которой не избежать. Еще где взять необходимые ресурсы, и как не поссориться с союзниками. Володю же волновало совсем другое. Он, конечно, умён — куда умнее многих взрослых, но «варится» в своём времени и мыслит соответственно. Его не интересовали ни собирающиеся в степи орды, ни мстительный василевс, ни интриги его собственного деда, о которых он наверное даже не догадывался. У него была молодая жена, новый меч — подарок Магомеда, — и он радовался этому мечу, как ребёнок. Он ходил на уроки, учился читать, писать, считать, постигал азы медицины, и весь его мир умещался в этих стенах, в этом тереме, в этом маленьком, но уютном доме.

Разговор прервал стук в дверь. Вошёл посыльный, запыхавшийся, явно бежал. Вытянулся, прижал кулак к груди:

— Воевода, вас к князю. Срочно.

Сергей отставил кружку, поднялся. Прощаясь, хлопнул Володю по плечу, улыбнулся Зое и вышел. Уже на крыльце подумал что не к добру это и обидно что так хорошо начавшийся день почти наверняка завершится какой-нибудь гадостью.

В подъезде было так сумрачно что Сергей почти налетел на Дронова, чуть впереди которого неторопливо шагал Бородин. Значит вызвали не его одного, и это окончательно утвердило его в мысли, что ничего хорошего ждать не стоит.

Поднялись молча. Максимов сидел в своём кресле, и лицо у генерала было такое, что Сергей сразу понял: гадость уже случилась. Осталось только узнать, какая именно.

— Садитесь, — бросил Максимов, не здороваясь.

Офицеры расселись. Генерал помолчал, постучал пальцами по подлокотнику, потом заговорил.

— Корабль с пушками должен был быть в Херсонесе четыре дня назад, а только что приплыл гонец от Владимира, говорит что он не пришел.

Сергей молчал, переваривая. Пять орудий с полным боекомплектом и обученными расчётами, и всё пропало. Вряд ли в шторм, море сейчас тихое, маршрут известный, хоженый. Значит — либо пираты, либо предательство, третьего не дано.

— Что думаете? — генерал обвёл всех тяжёлым взглядом. — Где корабль? И что нам теперь делать?

Бородин заговорил первым. Он всегда говорил первым, когда дело касалось флота.

— Надо прочесать побережье, опросить рыбаков, осмотреть все бухты. Если корабль повреждён, но уцелел, он где-то дрейфует. Если его захватили — найдём следы. Времени прошло немного, далеко уйти не могли.

— Бессмысленно, — покачал головой Сергей. — Те, кто забрал пушки, наверняка знают, что это такое. А если знают — значит, у них было время подготовиться, и они либо схоронились где-нибудь, либо уже далеко отсюда.

Дронов, всё это время молча крутивший в пальцах сухую травинку, хрустнул ею и бросил на стол.

— По пути взять их не могли, — сказал он твёрдо. — Ни один чужой корабль не подошёл бы к ним близко. Парни из расчётов опытные, знают, что к чему, да и боекомплекта у них хватило бы от десятка дромонов отбиться.

Генерал обвёл всех взглядом и, помолчав, спросил в лоб:

— Ну и что будем делать?

Дронов пожал плечами. Бородин, напротив, подался вперёд и снова, уже с нажимом, повторил:

— Я считаю что надо прочёсывать побережье, если хоть какой-то след остался — найдём.

Сергей покачал головой:

— Повторяю, искать бесполезно, да они и сами скоро вылезут. Нам же урок на будущее, оружием таким не разбрасываться, а если и перевозить — то только под серьезной охраной.

Генерал помолчал, покрутил в пальцах потухшую трубку и кивнул:

— Значит, так. Бородин — прочесать побережье, но сделать это нужно тихо и без огласки. Сергей — готовься к путешествию, заикнулся про охрану, вот значит сам и повезешь пушки князю. Усвоил?

— Так точно, товарищ генерал!