После совещания Сергей пошёл домой и весь вечер, а за ним и следующий день отсыпался. На корабле тоже много спал, но всё урывками. Сейчас же мог позволить поспать по-человечески, без нервов и качки.

К вечеру второго дня он наконец выспался. Сидели на кухне, пили чай. Сергей, помешивая ложечкой в кружке, хмурился — мысли о пиратстве не отпускали.

— Понимаешь, — сказал он наконец, — как-то это всё… не по-людски.

Анна усмехнулась, отставила чашку.

— Серёж, ты даже не представляешь, насколько это по-людски. Причем пиратство, это ещё не самое худшее. Более того, весь так называемый цвет человечества, аристократы и иже с ними, первые свои состояния сколотили именно пиратством.

— Да ладно? — не поверил Сергей.

— Я не придумываю, взять хоть Англию времён Елизаветы. Был там такой Фрэнсис Дрейк, наверное слышал, его в английских учебниках называют великим мореплавателем, однако он был самым настоящим пиратом, с патентом от короны на грабёж испанских кораблей. Он жёг колонии, убивал людей, вывозил золото, и его за это возвели в рыцари, понимаешь? Не за научные какие-то заслуги, или ратные подвиги, а за банальный грабеж, оправданный лишь наличием патента.

Она сделала глоток чая и продолжила:

— Или Джон Хокинс, личность известная, так же как и Дрейк, сэр, и тоже корсар. Начинал с работорговли, продавал людей, грабил португальцев, испанцев, французов, да и вообще всех подряд. Дослужился до адмирала, стал британской легендой, его именем названо куча всего в Англии.

— Ну, это Англия, — хмыкнул Сергей. — У них всегда так.

— Не только у них, почти у всех европейцев, да и не только. Можно хоть ту же Францию в пример привести, был у них там такой Жан Бар — национальный герой. Людовик XIV лично пожаловал ему дворянский титул за то что он захватил купеческий караван с зерном, утопив хозяев. Или голландцы? У этих вообще вся Ост-Индская компания была построена на пиратстве, причем они не просто грабили, целые острова вырезали чтобы не платить за специи. И ничего, стали великой морской державой.

Она помолчала, глядя на огонёк свечи.

— Я это вот к чему. Пиратство, в том или ином виде, самый распространенный способ первоначального накопления капитала. Все эти лорды, графья и князья, начинали с того, что брали чужое, а уже потом, когда состояние было сколочено, они становились респектабельными, строили особняки, заседали в парламентах, заказывали портреты, на которых их изображали с умными, одухотворёнными лицами. И никто уже не вспоминал, что лет двадцать назад эти же руки рубили людей на абордаже или просто крали. Так устроен мир, такие правила, если мы хотим выжить и подняться, нам тоже придётся играть по ним.

— Тем более, — продолжила Анна, — мы же не собираемся грабить мирных торговцев, наша цель те, кто сам не гнушается грабежом.

— Грабь награбленное? — перебил Сергей, вспомнив когда-то услышанный лозунг.

Анна улыбнулась.

— Именно. С точки зрения морали — мы восстанавливаем справедливость, тем более на пиратов не распространяются никакие договоры. Ну и с точки зрения экономики, их добыча это готовый ресурс, который не надо добывать, покупать или выменивать. Просто прийти и взять. Идеальный вариант, если вдуматься.

Утром третьего дня после прибытия, когда Сергей стоял на балконе с кружкой пшеничного кофе, и лениво разглядывал море, на горизонте показался парус. Сначала совсем маленький, потом все больше и больше, и наконец корабль пристал к дебаркадеру. Это был арабский самбук: лёгкий, с косым парусом и низкой осадкой. Сергей спускаться не стал, народу в порту хватало и без него, да и прибытие торговых и прочих судов давно уже стало рутиной.

Вместо этого он занялся доспехом, на котором от постоянного ношения и морской соли разъело несколько ремешков. Делал он это не в первый раз, поэтому сложностей не возникло, и когда закончил, в дверь постучали.

На пороге стоял Колян, и по лицу друга Сергей понял что сейчас будут новости.

— Серый, там такое дело! Арабы к нам шли, целый караван, пять кораблей! Металл везли разный, серу, еще много всякого, но их перехватили. Четыре корабля захватили, один только ушёл. Капитан говорит чудом прорвались.

Сергей пропустил Коляна в квартиру.

— Кто напал, выяснили?

— Да он толком не знает. Говорит, много разных — и драккары, и галеры, и арабские корабли.

Сергей хмыкнул и потянулся за трубкой, думая о том что появился повод, причем самый что ни на есть законный.

— Бородин уже в курсе?

— А то. Уже эскадру готовит. Говорит, через час выходим. Ты как, с нами?

Сергей раскурил трубку, выпустил дым в потолок.

— Куда ж я денусь.

Выход через час преувеличением не был. Бородин развил бурную деятельность, и вскоре эскадра была готова к отплытию. «Варяг», два драккара и шлюп-разведчик — небольшой, но стремительный отряд, способный догнать кого угодно.

Бородин всё рассчитал. Арабские торговцы, по словам капитана, были тихоходными, а пираты тащили захваченные суда за собой, поэтому далеко уйти не могли. Если ветер не подведёт, к утру следующего дня их нагонят.

Кто эти пираты, девятиэтажники пока не знали, но вариантов было немного. Норманны, свободные варяжские дружины, или же сами арабы, среди которых тоже хватало любителей поживиться чужим добром. В любом случае, разбираться предстояло на месте.

Шли весь день и всю ночь, и не вдоль берега, как обычно, а открытым морем, наперерез. Бородин проложил курс так, чтобы перехватить пиратов там, где им деваться будет некуда. Ветер держался ровный, попутный, и «Варяг» резал волну, как нож. Драккары не отставали, шлюп-разведчик ушёл вперёд, высматривая добычу.

К утру, едва рассвело, на горизонте показались паруса.

Сергей как раз вышел из каюты и стоял на носу, прихлёбывая кофе из термоса — хорошего, фирмы «Арктика». Термос держал тепло уже вторые сутки, и сейчас, в утренней прохладе, это было как нельзя кстати.

Ветер свежел, паруса натягивались, снасти гудели. На палубе готовились к захвату.

План был простой, без применения тяжелой артиллерии. Спокойно сблизиться, и не входя в абордаж, расстрелять пиратов из пищалей, чтобы не повредить захваченные корабли. Никакой рубки, никакой бойни. Всё должно было получиться быстро, чисто и без крови со стороны охотников.

* * *

Главарь пиратской шайки промышлявшей у южных берегов Хазарии, Абу-ль-Хасан ибн-Мансур, щурился от утреннего солнца, стоя на корме своего самбука. Настроение у него было превосходное. Ночь прошла как в раю: захваченные на вчерашнем караване две красивые рабыни усердно ублажали его до самого рассвета. Черкешенка, с глазами как маслины, и гречанка, светлая, как пшеничный хлеб. Обе теперь спали в его каюте, утомлённые, а он стоял на корме, вдыхал солёный ветер и думал, что жизнь удалась.

Управляемые призовыми командами четыре груженных дорогими товарами арабских судна послушно плелись за его флагманом. Он уже подсчитал сколько получит за всё это добро на рынках Трапезунда и Синопа, и цифры грели душу сильнее, чем утреннее солнце.

— Господин, — окликнули со спины.

Абу-ль-Хасан обернулся. Его помощник, молодой ещё парень с бельмом на левом глазу, указывал куда-то за корму. Хозяин нехотя перевёл взгляд. Там, на самом краю горизонта, белели паруса.

— Погоня? — лениво спросил он.

— Похоже на то, господин.

Абу-ль-Хасан усмехнулся. Он знал эти воды, знал, кто здесь ходит. Точно не ромеи, у них после разгрома флота хватает своих забот. Для варягов слишком далеко, могут быть хазары, но вряд ли, там одни обленившиеся торгаши. Да и вообще, кто бы это ни был, они не понимают с кем связались. У него шесть кораблей, три сотни отборных головорезов, что они ему сделают?

— Пусть идут, — бросил он, отворачиваясь. — К обеду разберёмся.

* * *

К полудню дистанция действительно сократилась настолько, что можно было разглядеть подробности. Плотной группой, окруженные пиратским эскортом, шли четыре захваченных арабских судна — пузатая багала, два самбука и дромон. Как и докладывал капитан, эскорт был разношёрстным: три галеры, два самбука и драккар.

Повинуясь команде Бородина, на Варяге подняли Андреевский флаг, и это сразу заметили на пиратских судах. Сергей видел в бинокль, как засуетились и забегали на корме флагмана. Откровенной паники пока не было, но уверенности у них явно поубавилось.

Сергей опустил бинокль и оглядел свою палубу. Расчёты фальконетов уже стояли у орудий. Пищальщики поправляли тлеющие фитили, щурясь от едкого дымка. «Варяг» нагонял замыкающую галеру так стремительно, словно та стояла на месте. Уже различались лица пиратов, они бесновались вдоль борта, трясли ятаганами, натягивали луки. Доносились выкрики, хриплый смех, лязг железа. Ждали абордажа. Вон уже и крючья качаются на канатах, и десяток рук тянется к фалам, готовясь бросать. Но постепенно в их гвалте проступила тревога — «Варяг» не сворачивал, но и не приближался, шёл ровно, держа дистанцию в полсотни шагов. Абордажем тут и не пахло.

— Паруса не дырявить! — взревел на всю палубу Бородин. — Корабль не калечить! Бить по живой силе противника!

Первый залп грохнул так, что мгновенно заложило уши. Фальконеты рявкнули басом, выплюнув облака белого дыма, и картечь веером прошлась по галере, взрывая дерево скамей, выбивая искры из металла, срезая тела пиратов, будто косой. Крики перешли в вой. Пищали ударили следом, дробно, вразнобой, выбивая тех, кто ещё стоял у борта. С пиратской галеры ответили редкими стрелами, но ветер уносил их в сторону, и они бессильно падали в воду, не долетая и половины.

Добавки не потребовалось. Когда дым рассеялся, на палубе галеры уже никто не стоял на ногах — только тела вповалку да воющие раненые, пытавшиеся отползти от борта. «Варяг», не снижая хода, резко сменил курс, а к обездвиженной галере уже подходил драккар с абордажной командой. Что там происходило дальше, Сергей не видел — его внимание уже переключилось на следующую цель, ещё одну галеру, ту, что шла второй в пиратском ордере. Её экипаж уже видел, что стало с первой, и теперь все их тщания были на то чтобы удрать, но они не успевали: «Варяг» уверенно настигал их.

— Пли! — скомандовал Бородин, и фальконеты правого борта рявкнули слитным залпом. Картечь буквально снесла с палубы тех кто стоял на пути. Следом, добивая тех кто еще мог сопротивляться, грохнули пищали. Крики слились в предсмертный вой, и через минуту галера беспомощно закачалась на волне, усеянная безжизненными телами. «Варяг» прошел мимо, нацеливаясь на пиратский самбук, который пытался уйти мористее.

Глядя, как фальконеты и пищали сносят людей с палуб, Сергей думал о том, что единственным, что может по-настоящему угрожать их флоту, остаётся греческий огонь и массовость. Если враг сумеет подойти вплотную — ночью, в тумане, при штиле, — и дать залп из сифона, даже «Варяг» превратится в плавучую свечу. Если же на них бросят не горстку головорезов, а существенное количество — можно просто не успеть расстрелять всех.

Однако здесь, сейчас, не было ни того, ни другого. Пираты не ждали боя на дистанции, они готовились к привычному абордажу, а вместо этого их просто расстреливали как куропаток. Он смотрел, как очередная галера, потеряв управление, заваливается на борт, и думал, что с каждым годом их оружие будет становиться только совершеннее и смертоноснее. Пройдёт пять лет — и ни один флот в мире не сможет даже приблизиться к Новороссийску на расстояние выстрела. Пройдёт десять — и они будут диктовать условия всем, от Царьграда до Кордовы. Если, конечно, доживут.

Опустив бинокль, он прикурил трубку. Впереди, на горизонте, догорал пиратский самбук, единственный кто имел шанс спастись, если бы не шлюп. Сергей не знал почему горит пират, они договорились корабли не топить и не жечь, но видимо на то были свои причины.

Остальные пиратские суда, те, что велись призовыми командами, выбросили белые флаги почти одновременно. Сопротивляться было некому: абордажные партии «волков» зачистили флагман и галеры, а уцелевшие пираты, видя, что их главарь повержен, а корабли один за другим ложатся в дрейф, бросали оружие и сдавались без боя.

Возвращались дольше, чем шли вперёд. Сергей стоял на корме «Варяга» и смотрел, как за ними медленно, словно нехотя, плетётся караван. Четыре трофейных корабля, гружённых добром, пиратские галеры и самбуки, теперь уже с их призовыми командами. Всё это богатство, свалившееся с неба, казалось почти нереальным. И может, на фоне всего остального, это был не такой уж крупный успех, но Сергей знал: это только начало.

Да, они будут строить, развиваться, учить детей, воспитывать поколение людей будущего. Однако без этого — без грабежа, а как его ни назови, грабеж и есть — им не выбраться. Все их планы, все их мечты о новом мире не выйдут без этого. Можно сказать, как те флибустьеры, они наверняка делали свои чёрные дела, примерно так же оправдываясь: ради высшей цели. И кто знает, может, через двести лет их потомки, сидя в тёплых кабинетах, будут осуждать их методы. Вот только сейчас, здесь, выбора не было, либо так, либо смерть.

Трофеев действительно оказалось много. Мало того что сами пиратские корабли теперь пополнили их флот, так ещё и товар: Тот, что был у купцов, в полном объёме, и тот, что до них успели награбить пираты. Серебра только под сотню килограммов, плюс больше десяти золота монетного и в слитках. Несколько тонн меди, много железа в заготовках. Ткани, пряности, стеклянные изделия, оружие, доспехи. В общем, стандартный торгашский набор.

Не успев подсчитать барыши, Сергей узнал о решении генерала заплатить оставшимся в живых купцам за их товар и вернуть корабли. Сначала даже не поверил. Как же это? Они только что с боем отбили добычу, а теперь — отдавать? Однако Максимов, как всегда, объяснил так, что возразить было нечего.

Во-первых, — репутация. — сказал он — Это то, чего ни за какие деньги не купишь.

Во-вторых, — доверие. Спасенные купцы через месяц вернутся домой и станут живой рекламой Новороссийска. Их рассказы о том, что варвары обошлись с ними честно и даже заплатили за товар, подействуют лучше любых посольств, и следующие караваны пойдут уже целенаправленно сюда.

В-третьих, — экономика. Товар-то они всё равно получили, заплатив за него серебром из пиратской добычи. По сути, казна не понесла убытков, а приобрела активы. Серебро просто перешло из одного кармана в другой, а товар остался у них.

В-четвертых, — юрисдикция. Показав, что они действуют по закону, а не по праву сильного, Новороссийск застолбил за собой статус единственной законной власти в этих водах.

Ну и в пятых, — пиратские корабли остались у них, как и все что они награбили до нападения на арабов.

Позже, когда для купцов накрыли столы в новом гостевом доме и устроили пир, Сергей понял насколько дальновиден был генерал. Мало того что с купцами заключили несколько контрактов по поставкам стратегических товаров, так еще и договорились что они помогут открыть в Дамаске торговое представительство девятиэтажников.

Дамаск в десятом веке был одним из крупнейших центров мировой торговли, через который шли караваны со всего света, и иметь в таком месте свою факторию, означало получение сразу нескольких стратегических преимуществ. От прямого выхода на восточные рынки и легализации произведенных в девятиэтажке товаров, до получения информации из первых рук, а не из перевранных десять раз слухов.

В общем, как ни крути, а их «стратегическое преимущество» опять оказался прав.