— Давай, капитан. Доложи по форме.

Сергей поднялся и подробно отчитался о проделанной работе в хронологическом порядке, но все равно, отчет уместился буквально в пару минут. Когда он закончил и сел, генерал повернулся к Бородину:

— Есть что добавить?

Бородин развёл руками:

— Добавить нечего. Разве что есть замечания к остойчивости шлюпа. На крутой волне зарывается носом, нужно доработать обводы. По галеасам есть наработки — мачты бы чуть ниже, парусность перераспределить. Но это позже, отдельно доложу.

Генерал хмыкнул, и тут же, не дожидаясь приглашения, поднялся Дронов, развернув свой доклад на добрых полчаса, причем говоря исключительно о пушках. Сначала сказал что для разрушения городов калибр нужно увеличивать, а стволы делать длиннее. Потом про то что ядра не годятся, нужны тяжелее, и бомбы тоже неплохо бы сделать крупнее. Дальше пояснил что картечь на короткой дистанции это хорошо, но фугасный снаряд совсем другое дело. Упомянул о том что орудия надо ставить на вращающиеся платформы, дабы увеличить сектор обстрела.

Чертил какие-то схемы в воздухе, жестикулировал, показывая как летит ядро по настильной, и только когда генерал выразительно постучал трубкой о подлокотник, осекся и сел, все еще возбужденно блестя глазами.

После него желающих выговорится не было, но тут поднялся Колян. Обычно отсиживающийся в углу, сейчас он почувствовал себя в центре внимания и приосанился. Говорил он не так как солдафоны до него. Он хоть и повоевал маленько, но устав в себя не впитал. Поэтому рассказ получился с жестами, с паузами, с неожиданными поворотами и сравнениями. Весело описывал как они входили в гавань, как римляне пучили глаза при виде «единорога», как дрожали послы и как василевс силился сохранить каменное лицо. Но особенно подробно он остановился на свадьбе, точнее, на её финальной части. От пуска ракеты, до момента запуска двух батарей салютов. Очень подробно и красочно расписал как весь цвет империи, включая патриарха и гвардию, бросился врассыпную, решив, что настал конец света. Для наглядности Колян изображал всё в лицах: сигающих через алтарь священников, чиновников сбивающих друг друга, прячущихся словно маленькие детки за своими щитами варягов, выпученные глаза патриарха и трясущуюся бороду логофета, причем делал это настолько выразительно, что даже обычно строгая и сдержанная Вера Степановна, захихикала, прикрывая рот ладонью. А Колян, войдя в раж, добавил:

— Я только потом понял почему василевс все время как статуя стоял, он, кажись, в штаны наложил, потому и не двигался!

Тут уж грохнули все, и отсмеявшись, Максимов вытер выступившие слёзы и, всё ещё улыбаясь, подытожил:

— Ну, значит, не зря съездили. И повоевали, и повеселились. А теперь к тому, что случилось здесь.

Когда генерал заговорил о найденных девятиэтажниках, те, кто пришёл из плавания, — за исключением Сергея, крайне удивились, видимо им ещё не успели сообщить, и для них это было новостью. А когда дошло до того кто за этим стоит, последовала целая буря эмоций. И если офицеры возмущались сдержанно, то Колян буквально горел желанием отомстить.

Добила вновь прибывших информация о том что первые пять литых орудий с боекомплектом и обученными расчетами ушли Владимиру.

Дабы не утруждать себя объяснениями, генерал прибег к проверенному средству.

— Анна Павловна, будьте добры, расскажите товарищам офицерам, что это значит.

Анна говорила недолго, и почти слово в слово повторила то, что недавно объясняла Сергею. О двойственной природе Владимира, о том, что он в первую очередь политик, глава государства, строящий державу. Что все его поступки подчинены одной цели — выживанию и усилению этой державы. Что он не друг и не враг, а скорее опасный, хитрый и беспощадный союзник, который всегда будет искать способы уравновесить их силу. Что доверять ему можно только в бою, стоя с ним плечо к плечу, но не в мирное время, когда на кону знания и власть.

— Мы для него очень полезный, но потенциально опасный инструмент, поэтому он всегда будет пытаться контролировать нас всеми доступными способами, искренне не считая это предательством. — закончила Анна.

Вопросов по этой теме больше не было, и генерал повернулся к Магомеду.

— Теперь ты, только коротко и по существу.

— За последний месяц — заговорил Магомед, — отлили двадцать орудий. Пять штук в неделю, это наш потолок на текущий момент. Параллельно льём ядра, бомбы для «единорога», мечи из тигельной стали — их по десять штук в день, больше пока не выходит.

Он помолчал, постучал пальцами по столу, словно прикидывая в уме цифры, и продолжил уже с явной досадой в голосе:

— Очень не хватает нормальной руды, то что покупаем, не самого лучшего качества. По железным заготовкам тот же вопрос. Меди для бронзовых орудий почти не осталось, олово вообще на вес золота. Известняк, доломит — пока есть, но запасы тают. Так же не хватает кузнецов, кочегаров, да и просто народа.

Он замолчал, постучал пальцами по столу и подвёл итог:

— С бронзой, считай, всё. Месторождений своих нет, руду везут плохую, а покупать исключительно заготовки — дорого. Мы сами подняли закупочные цены, вот купцы и ломят. Можно, конечно, добывать руду самостоятельно — но это время, люди и деньги, которых у нас нет. Единственный шанс не потерять темпы — покупать заготовки, в том числе обычное железо. Ядра, картечь, бомбы — на них уходит столько металла, что, если честно, для того чтобы пополнить запасы до прежнего уровня, нам понадобится год, не меньше, и это при условии, что новой большой войны не случится.

Магомед замолчал, прокашлялся, постучал себя кулаком в грудь, прочищая горло после долгой речи, и глухо добавил:

— Если хотим хотя бы сохранить темп производство, нужно срочно решать эти вопросы.

Колян хмыкнул, откинувшись на спинку стула так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Это плохо, а если…

Магомед, не дав ему закончить, резко поднял ладонь — мол, погоди. Кашлянул ещё раз, уже нарочито, и продолжил совсем другим, менее мрачным тоном:

— Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— Почти готов прокатный стан.

Колян, так и не выйдя из роли «звезды», не удержавшись, переспросил:

— Это который листы катает? Ты ж говорил — сложно.

— Сложно, — согласился Магомед. — Но не боги горшки обжигают, мы справились. Он, конечно, пока небольшой и не особо производительный, но для начала, чтобы отработать технологию, — вполне неплох.

— Подробнее как-то про технологию можно? На выходе мы что будем иметь? — подал голос Дронов, почёсывая подбородок. — Я слышал краем уха, но толком не вникал.

— Можно, — кивнул Магомед, облокачиваясь на край стола так, что тот слегка просел.

Он взял карандаш, повертел в пальцах, но рисовать не стал — просто заговорил, рубя воздух ребром ладони:

— Представьте себе два крутящихся навстречу друг другу чугунных вала, через которые проходит нагретая до нужной температуры заготовка, и выходит уже плоской. Изменив зазор между валами, получаешь лист нужной толщины.

— И всё? — удивился Колян, приподняв бровь. — Так просто?

— Как сказать, — хмыкнул Магомед. — Сами валы отлить, та ещё морока, плюс потом на обтачивать до идеального цилиндра замучаешься. Был бы нормальный станок, тогда еще как-то, а на нашем, маята одна.

Бородин, до этого молча барабанивший пальцами по подлокотнику, остановился и спросил, наверняка уже прикидывая, как приспособить новинку к корабельному делу:

— А крутить чем?

Магомед ответил, неопределенно разводя руками.

— Пока вручную, позже попробуем водяное колесо приспособить, а там, глядишь, и до паровой машины дойдёт.

Сергей невольно улыбнулся. Он знал что Магомед никогда не бросает слов на ветер, если говорит «дойдёт» — значит успехи уже есть, и процесс пошел. Так что пароходам быть, и не «когда-нибудь», а «скоро».

— И много ты с него получишь? — подался вперед генерал, явно заинтересовавшись.

— За час через стан выходит столько, сколько кузнец за день не откуёт. И главное что продукт будет ровный, без перепадов, без горбов. Щиты, обшивка, ящики, дверные петли, трубы, корпуса печей — всё можно катать.

— А для пушек? — спросил Дронов.

— Нет, пушки из листовой стали такое себе, но для лафетов и щитов, самое оно.

— Понял, принял, — кивнул генерал и, не давая паузе затянуться, повернулся к Петрову. — Полковник, докладывай, что там по пороху. Как дела с селитрой и серой?

Петров поднялся, и прижимая к груди неизменный планшет, подошёл к столу. Докладывать он любил, особенно когда касалось цифр. В отличие от Магомеда, который мог увлечься и уйти в дебри, Петров говорил сухо, чётко, и по пунктам — ровно так, как требовал генерал.

— Селитры достаточно, серы тоже хватает, с тех пор как мы подняли закупочные цены, везут ее нам со всех сторон. — Петров сделал многозначительную паузу, и прежде чем продолжить, раскрыл планшет, и вчитываясь, продолжил:

— Но сырье это лишь половина дела, вся загвоздка сейчас в производственных мощностях. У нас есть три ручных мельницы, есть три смесительные бочки на конном приводе, есть четыре сушильных сарая с тёплым воздухом от печей.

— Так ведь это неплохо, нет? — осторожно уточнил генерал.

— Вот именно что неплохо, но надо хорошо, а лучше отлично. Та интенсивность войн что мы ведем, требует увеличения производства не просто в разы, а на порядки. Тем более с учётом поставок Владимиру и необходимости пополнять резерв… В общем, баланс очень шаткий.

Генерал нахмурился, по его лицу было видно что доклад от Петрова ожидался иной.

— Ты цифры конкретные назови, сколько мы сейчас производим, и давай без деталей, сразу итог. — Потребовал он.

Петров кхекнул в кулак.

— При круглосуточной работе, без аварий и простоев, то есть в идеале, наш предел пятьсот килограмм в месяц, и не больше.

— Маловато, — хмыкнул генерал.

— Для большой войны — да, товарищ генерал, маловато. За последние стычки мы потратили все что накопили за год, поэтому выводы неутешительные, для того чтобы чувствовать себя комфортно, производственные мощности надо увеличивать.

— Значит надо увеличивать.

— Нечем, — отрезал Петров и, перелистнув страницу, продолжил: — Мы упёрлись в потолок, мы не тянем всё сразу, это долго и затратно, а денег на такие объёмы у нас нет. Дружина съедает почти всю наличность — им надо платить серебром, которого и так в обрез. Последнее в чеканку отдали, — две недели и монета совсем закончится.

Он замолчал, обвёл взглядом притихших офицеров и добавил глухо:

— Мы на грани, товарищ генерал. Ещё один рывок — и финансы просто рухнут. Нам срочно нужно золото или серебро, но лучше и то, и другое. Иначе через месяц нам нечем будет платить даже собственной дружине.

— А чудеса наши что, уже не в цене? — подал голос Колян.

— В цене, — ответил Петров. — Но с ними палку перегибать нельзя. Спрос нарушить — раз плюнуть. Чудеса должны оставаться именно чудесами. Просто так, всякому желающему, продавать нельзя.

— Почему? — не понял Колян.

— Потому что они не должны стать обыденностью, — пояснил Петров. — Как только возможность купить редкость появится у каждого у кого есть деньги, редкости перестанут быть редкостями, цена их рухнет, а вместе с ценой туда же отправится и наше преимущество. Это ведь не просто редкие товары, это право обладать чудом, иначе говоря, статус.

Колян кивнул, переваривая. Петров, сделав паузу, заговорил снова:

— Именно поэтому я и предлагаю организовать добычу золота, это займёт время, потребует ресурсов, но в долгосрочной перспективе решит проблему с наличностью раз и навсегда.

— Золото — это хорошо, — задумчиво произнёс Максимов. — Но где именно?

Петров заглянул в планшет.

— Месторождения известны, их несколько. Те что побогаче, это кавказские реки, такие как Теберда, Зеленчук, Уруп. Сложность в том что это земли касогов и абазгов, нужен сильный отряд для охраны и сопровождения караванов.

— Далеко?

— Двести, триста километров по прямой.

— Да, не близко…

— Есть ближе, в Крыму, но не такие богатые. Артель из десяти человек на хорошей россыпи может намывать там не больше тридцати граммов в день, и за сезон таким способом выйдет всего несколько килограммов, что, сами понимаете, капля в море.

— Понимаю. — кивнул генерал. — Дальше.

— Можно поискать заброшенные рудники в Крыму, там где ещё греки добывали золото из кварцевых жил. Входы в шахты скорее всего обрушены, но если с умом взяться, расчистить можно.

— Выход будет какой?

— Думаю до трех килограмм в месяц, даже с самой примитивной дробилкой.

— Уже лучше. — кивнул генерал. — Есть еще варианты?

— Есть. — продолжил Петров, чуть помедлив, словно сам не был уверен, стоит ли говорить об этом. — Можно покопать золото из курганов, в степях вокруг нас, на Тамани, в Крыму — тысячи скифских, сарматских и греческих могильников. Один большой курган может дать несколько килограммов золота сразу. Главное знать где копать, а мы знаем, карты у нас имеются.

Колян аж присвистнул:

— Это что ж, могилы грабить?

— Могилы грабить мы не будем. Еще что-то есть? — рыкнул генерал, давая понять что про курганы можно забыть.

— Разве что пиратство… — Петров поднял глаза.

— Хм… Продолжай…

— В Чёрном море ходит куча судов набитых товарами, в том числе и драг металлами. Даже если не трогать римлян, можно хорошо нажиться с арабов или болгар. Ходят они под охраной, но для нас это пустяки, сами понимаете… Если взять такой караван, то только монетами можно набрать несколько килограмм золота, плюс товары, рабы, сами корабли.

— Так это ж не честно? — возразил Колян, но видя что никто его не поддержал, замолчал.

— Если волнует моральная сторона, могу сказать что кроме мирных, есть куча пиратов, добыча с которых может быть даже богаче чем с купцов, особенно если перехватывать их по возвращении. Один удачный абордаж одного единственного кораблика может принести до десяти килограмм золота в монетах и слитках, не считая груза. А сами пираты — так вообще законная цель, не грабеж, а борьба с морским разбоем.

— Ну вот, — усмехнулся генерал. — И оправдание нашлось. Петров, давай теперь итог, что из всего этого реально прямо сейчас, а что — на перспективу. И сколько нам нужно золота, чтобы закрыть хотя бы самые острые дыры.

Петров захлопнул планшет и почесал затылок. По его лицу было видно, что он заранее просчитал все варианты.

— Итак, что мы имеем. — заговорил он. — Россыпное золото Кавказа — дело перспективное, но не быстрое. Пока соберемся, дойдем, повоюем или договоримся с местными, найдем жилу, начнем разработку… Раньше следующего лета результата не будет сто процентов. Заброшенные рудники вариант ещё дольше, их надо расчистить, построить жилье для рабочих, наладить дробление, обеспечить постоянную охрану самого рудника, охрану караванов с провизией и золотом. Это даже не месяцы, скорее годы. Так что остаётся два варианта, которые могут дать результат здесь и сейчас.

Он сделал короткую паузу и, чуть понизив голос, произнёс:

— Первый и самый быстрый, — всё же курганы. Если будет добро, через пару недель на этом столе будут лежать несколько килограмм золота, а к зиме счет пойдет на сотни.

Генерал нахмурился, но промолчал, давая договорить.

— Второй, как все уже поняли, пиратство. Тут помедленней, но в сравнении с остальными, тоже неплохо.

— Курганы не вариант! — Отрезал генерал. — Могилы мы грабить не будем.

Петров замолчал, закрыл планшет. Бородин, сидевший у окна, подался вперёд:

— Значит, остаётся пиратство.

— Вот и займитесь, — кивнул генерал, и пристально посмотрел на Сергея.