Дом на Целии рос, и беспорядки в Городе этому никак не мешали. Рабочих кормили, им платили вовремя, так чего бунтовать. Уже закончили первый этаж, над которым Марк приказал выложить армопояс. В этот раз мастер Косьма даже спорить не стал. Просто залил железные прутья бетоном, невольно гордясь собственной работой. Приятно, когда можно небрежно бросить в компании уважаемых людей:

— Про дом с дельфином слышали? Я построил…

Потому-то, когда молодой хозяин приказал отлить из бетона комнату, мастер даже слова поперек не сказал, просто закрыл то крыло досками от посторонних глаз. Догадался, для чего та комната.

— Как дела идут? — спросил Марк, обойдя стройку.

— Яму отхожую выложили, хозяин, — сказал Косьма. — Трубы под воду тоже закопали. Когда акварии придут, откопаем. Не приведи бог, помнут еще.

— К лету сдашь? — спросил Марк.

— К осени скорее, — осторожно поправил его строитель. — Дом непростой, хозяин. Ты мне про украшения ничего не сказал. Как будем фасад делать? Предлагаю между этажами ряды кирпича пустить. Серый камень, потом плинфа. Красиво! И окна аркой из кирпича выложить. Стыдно же! Как будто не богатый дом строим, а инсулу для босяков.

— Вот проклятье! — хлопнул себя по лбу Марк. — Не подумал. Может, поштукатурим и покрасим?

— Дорого, — замотал головой Косьма. — Очень дорого получится, хозяин. И часто подновлять придется. Тебе за такое спасибо не скажут. Кирпича достаточно будет, поверь.

— Делай! — махнул рукой Марк. — Лестницу тоже из бетона отольем. Ненавижу, когда ступени скрипят.

— Лестницу? — голос строителя дал петуха. — Да как можно лестницу из бетона отлить?

— А я тебе покажу, — усмехнулся Марк, вспомнив свой опыт на даче родителей. — Опалубку сколотим и сделаем. Ширина ступени — один фут. Высота — полфута. А потом мы их мозаикой выложим.

— К-как мозаикой? — Косьма смотрел на Марка расширенными глазами. — Дорого же!

— Не бесплатно, друг мой, не бесплатно, — похлопал его по плечу Марк. — Ты пока не понимаешь. Деньги не на стройке зарабатываются. Они зарабатываются на отделке. Богатые люди захотят жить красиво. Так мы им в этом поможем.

— Ты меня в могилу вгонишь, хозяин, — потер грудь строитель. — Думаю, только привык к твоим затеям, а ты опять… Ступени из бетона! Да кто так делает?

— Не забудь их арматурой к стене подвязать, — напомнил Марк. — Завтра зайду.

Он шел в сторону Антониновых терм, насвистывая легкомысленную песенку. Он продаст этим людям не только буржуйки, еще и новой мебелью квартиры обставит. Увидев его шкафы, богачи не смогут отказать.

— Успеть бы до лета! — поморщился Марк. — Срочно нужно открыть столярный цех. Тут еще никто не делал спальные гарнитуры? Значит, я первый.

Он с тоской посмотрел на рыночек, стоящий на земле Меммиев, и вздохнул. Не до него сейчас, не доходят руки. Марк спустился с Целия и подошел к термам Антонина Каракаллы. Обычно он ходит в Траяновы, они куда ближе. Но сегодня ему нужно сюда. Викарий Альбин посещает их каждый день именно в это время. Он не беден, но собственных терм, как у Анициев или Никомахов у него нет.

Марк прошел внутрь, разделся, положил хитон в каменную нишу и повертел башкой. Франк крутится тут же. Он молча пошел через помещения терм: холодное, теплое, а потом завел старшего в парную.

— Там! — шепнул он, кивнув на нишу.

Викарий Альбин изволил потеть в одиночестве. Он умостил тощее тело на мраморных ступенях и смотрел наверх. Туда, где в цветное стекло купола бьет яркий свет. Солнце еще стоит высоко, хоть и перевалило за полдень. Из-за этого все здесь как будто плавает в желтоватом мареве.

— Господин! — Марк коротко поклонился. — Приветствую вас.

— И тут мне покоя нет, — скривился викарий. — Пекарь Марк, что тебе нужно?

— Я хотел обсудить один важный, сложный и небезвыгодный для господина викария вопрос.

— Небезвыгодный? — усмехнулся тот. — Ну, обсуди. Только учти, возня из-за пары медяков мне неинтересна. Подумай, прежде чем начать разговор. Я еще не успел на тебя рассердиться.

— Я обещал господину, что на улицах Субуры будет безопасно, — Марк осторожно умостился рядом. — Осталось немного — выгнать оттуда самых отъявленных негодяев. Но тут есть некоторая сложность, господин. Я не могу ловить их с поличным. Жизни не хватит. Да и зарежут меня через пару дней, если начну. Надо брать всех скопом.

— Ты знаешь, где прячутся явные преступники? — с интересом посмотрел на него Альбин.

— Знаю, господин, — кивнул Марк. — Плагиарии, убийцы, уличные грабители, насильники, расхитители императорского зерна…

— Достаточно, я понял, — поднял руку Альбин. — Тащи их в суд. Приведи свидетелей. Я не стану сильно придираться к показаниям и отправлю негодяев на Сардинию, в свинцовую шахту. Так что, найдешь свидетелей?

— Найду, — снова кивнул Марк. — Если господин велит, они покажут, что эти люди ели сердца младенцев и запивали их кровью невинных дев.

— Да что ты такое несешь, пекарь? — викарий в ужасе перекрестил лоб (1). — Не надо кровь пить! Пусть скажут, что видели, как они зерно воровали. Этого достаточно будет.

— Теперь о выгоде, господин, — шепотом сказал Марк. — Свинцовая шахта — это замечательно. Но нам-то что с того? Здоровые, сильные мужи… Они денег стоят.

— Ты, пекарь, хочешь римских граждан в рабство продать? — недобро усмехнулся викарий. — Хорош святоша! Хлебопек церковный! Так и знал, что притворяешься.

— Могу просто всех варнаков перерезать, — сжал зубы Марк. — Так богоугодно будет?

— Чего ты от меня хочешь? — презрительно выпятил губу викарий.

— Документы, — склонил голову Марк. — Пропуск в порт… Чтобы стража отвернулась… Чтобы писец корабль выпустил. А что касается церкви… Жертвы достойные будут. Пусть эти люди хоть что-то хорошее в своей жизни сделают.

— Ты, пекарь, дурак, — с чувством заявил викарий. — Хочешь преступником стать, и меня на преступление толкаешь. Продажа свободного человека — тягчайший из проступков. За это на арену попасть можно. Кстати, сколько их будет?

— Да человек с полсотни, господин, — закручинился Марк. — Простите, бес попутал. Забудьте об этом разговоре, молю. Думал, как наилучшим образом ваше поручение исполнить. Мне ведь и своих людишек подкормить нужно. А на что?

— Да сядь ты, голова ослиная! — раздраженно сказал викарий, видя, что Марк порывается встать. — Ну, правда, дурак. Хотя и умный. Ты просто молод еще, пекарь, плохо жизнь понимаешь. Это же Рим! Зачем идти на преступление, когда в твоих руках закон?

— Не понимаю, господин, — виновато посмотрел на него Марк. — Поясните.

— У тебя есть мандат префекта, — насмешливо прищурился викарий. — Ты на законных основаниях ловишь разбойную рвань и ведешь ее на суд. Свидетели говорят: да, видели, как эти лиходеи грабили склады и убивали добрых горожан. Я выношу приговор: damnatioad metalla, осужден на работу в рудниках. После этого решения гражданин уже не гражданин. Он даже не человек. А еще суд может постановить, что эти люди обязаны исполнить общественные работы в Африке. Их передают перевозчику, и все! Понял?

— Нет, господин, — Марк даже покраснел от стыда. — Сделайте милость, поясните.

— Ты ловишь этих людей во исполнение закона, — терпеливо ответил викарий. — Тебе для этого дано общественное поручение и мандат префекта. Я по закону их осудил. По закону их передали на корабль, и по закону отвезли в Африку. Если они где-то по дороге пропадут, их никто и никогда не станет искать. Ты думаешь, мы сверяем списки всякой сволочи на рудниках? Конечно же, нет. Убежали они, утонули или подохли от поноса — это уже не наше дело. Мы с тобой закон соблюли. Теперь понял?

— Гениально! — прошептал Марк и восторженно посмотрел на викария. — Я так понимаю, мне теперь осталось найти нужного торговца. Чтобы смог выкупить большую партию…

— Солид за голову, и ты получишь обвинительный приговор, — снисходительно посмотрел на него викарий. — Товар — дрянь, поэтому прошу немного. А теперь проваливай, пекарь. Я хочу попариться в одиночестве.

— Да, я пойду, господин, — поклонился Марк. — Мне нужно охладиться. Благодарю за науку.

Он вышел из жаркого кальдария и плюхнулся в прохладный бассейн, с трудом успокаивая дыхание. Неужели все так просто? Фантастическая римская бюрократия, оказывается, имеет много трещин, куда утекают деньги. Дальние провинции едва управляются. Африка то и дело бунтует. Реальная власть принадлежит там сенаторским родам. И теперь это черная дыра, откуда выдачи нет. Частная каменоломня на границе с Ливийской пустыней — то место, где найдут вечный покой самые отпетые бандиты Субуры. С цепью на ноге не шибко побегаешь. Да и некуда там бежать. Бесконечно длинная, и при этом узкая полоса земель вдоль моря охраняется отрядами конных нумидийцев. Они сотни лет ловят беглых рабов.

Марк восхищенно разглядывал мраморную композицию «Фарнезский бык». Он видел ее в музее Неаполя, а она, оказывается, в бане стоит. Тут целы оба брата, которые привязывают в бычьим рогам несчастную Дирку.

— Вот уж мандат так мандат! — хмыкнул Марк. — Как бы себе такой навечно заполучить? Отличная штука. И весьма способствует законному обогащению.

Он вышел из Антониновых терм и двинулся через толчею форумов прямо к Палатину. Сегодня толпа гудит по-доброму. В Остию пришли корабли с зерном, а это значит, что бунтовать больше незачем. Жизнь понемногу входит в привычную колею. Теперь главной новостью станет подорожание дров. Осень ведь.

— Слышали? Слышали?

— Что?

— Вандалы в Испании житья не дают. Дай бог здоровья комиту Астерию, выгнал их в Бетику (2). Едва Новый Карфаген (3) не захватили!

— Господь, помоги нам! Укрепи руку августа Гонория, защитника нашего.

Такие вести неслись сейчас со всех сторон. Галлия полыхает, как костер, а Испанию терзают свевы, аланы и вандалы. Если они вырвутся оттуда в Африку — Западной империи конец. Она банкрот. Марк уже всю голову сломал, думая, как бы это предотвратить. Но пока ничего умного в голову не приходило.

А, с другой стороны, какой смысл спасать этот чудовищный анахронизм? — думал он. Сегодняшний Рим — уродец, кадавр. Медленно умирающий, гниющий заживо. От него отваливается кусок за куском, потому что он теряет силы, пожирая сам себя. Он разоряет население безумными поборами, терзает его плетями откупщиков. Даже под варварами простому человеку живется сытнее. Можно дать Аэцию стремена и высокое седло, и он всех победит. Так ведь он и без них всех победил. Помогло? Нет. Из кого у нас тяжелая кавалерия состоит? Неужели из римлян? Да ничего подобного. Аланы и готы. Им подарить супероружие? А уж если стремена появятся у гуннов, тогда и вовсе туши свет… Аттила пока ребенок, но он уже сел на коня.

Марк и не заметил, как подошел к лавке аргентария Павла. Постоял и решительно толкнул дверь.

— Почтенный Марк? Какими судьбами? — Павел вышел из глубины таберны.

— Окажи мне честь, почтенный, — сказал Марк, — прогуляйся со мной.

— Конечно, — согласился Павел и кивнул сыну, чтобы тот занял место у прилавка. — Пойдем. Я был сегодня на стройке. Новая комната — выше всяких похвал.

— У меня есть нужда, почтенный, — сказал Марк, когда они отошли подальше от чужих ушей. — Полсотни отпетых душегубов, которых посадят на корабль в Африку. Власти осудят их на работу в каменоломнях и никогда не станут их искать. Об этом я уже договорился. Мне нужен купец-манго (4), который заплатит золотом и сам решит судьбу этих людей.

— Четыре солида за голову, — не задумываясь, ответил Павел. — Ты получишь деньги, когда они взойдут на корабль. Дальше не твоя забота.

— Четыре? — лицо Марка разочарованно вытянулось. — Так мало?

— Товар плохой, — пояснил меняла. — Дерзкий, непокорный. Их не продать дорого. Я вложу свои деньги, Марк. И риски тоже мои. Кто-то из них обязательно сдохнет по дороге. Кого-то забьют палками в назидание остальным. Или распнут. В Африке так еще поступают.

— Ты сам повезешь их? — удивился пекарь.

— Да зачем? — усмехнулся аргентарий. — Я работаю с надежными купцами. Это же обычный foenus nauticum, морской заём. Я вкладываю свои деньги в сделку и получаю хороший заработок. Но если товар гибнет, я теряю все. Это мой риск. За эту цену я беру на себя обязательство молчания. Никто и никогда не узнает о тебе. Ты просто получишь деньги и поделишься с кем надо.

— Серьезно, — удивленно кивнул Марк, который в римские финансы никогда настолько глубоко не погружался. — А что потом с рабами случится? Как они въедут в Африку?

— Это тебя не касается, — отрезал аргентарий. — Твоё дело — чтобы они дошли до корабля. Дальше ими займутся другие люди. Ты получишь деньги и забудешь про эту сделку навсегда.

— А документы?

— Будут документы, — отмахнулся Павел.

— Настоящие?

Меняла посмотрел на него с немалым раздражением.

— Марк, ты хочешь заработать или стать законником? Это Африка. Там многие вопросы решаются проще, чем здесь. Просто делай дело, а я устрою все остальное. Кстати, у меня есть покупатель. Возьмет квартиру наверху.

— Хорошо, — улыбнулся Марк. — Деньги нужны. Начинаем второй этаж строить.

— Поручительство Меммия! — поднял палец Павел. — Без него денег не дам.

— Да, помню я, — поморщился Марк.

Придется снова тащиться в капуанское имение. Как бы наладить оперативную связь с сенаторским семейством? Отца Целестина попросить? У церкви гонцы по всей Италии скачут.

— Я могу деньги Меммиев на депозитум положить? — осенила его идея.

— Конечно, — кивнул меняла. — Это мое ремесло. Я сделаю документы на вклад, и их завезут в поместье. У меня ездят люди в Капую.

— Фу-х! — выдохнул Марк. — Я занесу тебе выручку от продажи вина. А заодно передам сопроводительное письмо. Когда Меммий Руфин увидит, что у него прибавилось денег, он подпишет куда охотней.

— Когда ждать товар? — спросил Павел.

— Неделя-две, — сказал Марк. — Пока наловим, пока суд… Да, скорее две.

— Поторопись, — заявил меняла. — Море скоро закроется. Кормить эту шваль всю зиму никто не станет.

Марк пошел назад, пересек форумы и вышел на Аргилетум. Лавка Зои уже закрывалась, и сегодня оттуда доносился посторонний запах. Каштаны! Жареные каштаны! Он подошел и протянул руку. Зоя молча шлепнула в плошку масляных орехов и отдала ему. Секунд с Гунном мыли ножи в ведре, и Марк старательно отвернулся. После этого зрелища у него на несколько дней пропадал аппетит к Зоиной стряпне.

Зато каштаны оказались хороши! Он взял один и начал перебрасывать его в пальцах. Каштан обжигал. Марк раскусил скорлупу, подул на горячую мякоть и сунул её в рот. Сначала он почуял дым и горечь подгоревшей кожицы, потом проступила мягкая сладость — мучнистая, похожая на хлеб с ореховым привкусом. Марк торопливо прожевал каштан и взял следующий. Этот он съест не так быстро. Он будет смаковать его. Вкус детства как-никак. Он всегда ждал осени, когда можно было набить брюхо чем-то, кроме испорченного хлеба. Марк стоял так, лениво разглядывая спешащих людей, последние телеги и закрывающиеся лавки. Он поначалу даже не слышал того, о чем говорили мальчишки в двух шагах от него.

— В солдаты запишусь, — бубнил Гунн.

— Ну и баран, — отвечал ему Секунд. — Люди пальцы себе режут, чтобы под набор не попасть. Или ты думаешь в императорские доместики податься? Ха-ха-ха! Размечтался, дурень.

— Да хоть в лимитаны (5), — зло ответил Гунн. — Все лучше, чем в лавке этой гнить.

— А мамку на кого оставишь?

Гунн ничего не ответил, только зло засопел. А Марк вздохнул. Нельзя догнать и причинить добро. Он вытащил эту семью из полнейшей нищеты, но они дружно ненавидели единственный источник своего существования. Ненавидели люто, до дрожи. Прим и Франк сбежали отсюда, сверкая пятками, а остальные два брата только мечтали сбежать. И сделать с этим нельзя ничего.

— Что, правда, воином хочешь стать? — не выдержал Марк.

— Снится даже, — всхлипнул Гунн, — как на коне скачу, как из лука стреляю. А я ведь на лошади никогда не сидел. И лук два раза в жизни видел.

— Кровь предков в тебе говорит, — понимающе кивнул Марк. — Как ножи домоешь, позови ко мне гладиатора Галла. Иди смело. Тебя там никто не тронет.

Марк дошел до дома, поднялся к себе и заглянул в комнату Леты. Ей не нужно говорить лишнего. Сестра молча развернула перед ним таблицу с приходом и расходом. Удобная штука этот диптих. Дебет слева, кредит справа. Марк взял стило и записал в дебет: Р — 200 солидов. А потом в кредит: В — 50 солидов. Г — 50 солидов. Гладиаторам он заплатит по золотому за голову. Немного, но для них и это огромная сумма.

— Пояснишь? — Лета показала на таблицы.

— Нет, — отрезал он. — Не надо тебе этого знать, сестра.

До чего я докатился, вздохнул Марк, поправив сальдо в приятную для себя сторону. Расходы будут, не без того. Ополчение вывести, накормить всех, напоить потом. Но зато еще этаж сложу. Вроде бы ничего месяц, удачный.

1 1 В описываемое время человек осенял себя крестным знамением совсем не так, как это делают сегодня. Основной формой было начертание малого креста большим или указательным пальцем на лбу. Чуть позже стали касаться груди. Прообраза современного большого креста от плеча к плечу тогда ещё не было. Способ сложения пальцев в V веке ещё не был строго регламентирован.

2 Бетика — область на юге Испании. Примерно соответствует современной Андалусии.

3 Carthago Nova — совр. Картахена. Важнейший римский порт на юго-востоке Испании. Этот город вандалы разорят в 425 году, когда римская власть еще сильнее ослабеет.

4 Манго — работорговец. Презрительный, просторечный термин.

5 Лимитаны — пограничные войска. Традиционно хуже снабжались и управлялись. В описываемое время на Западе окончательно деградировали и влились в полевые армии.