Джонатан и судья Ди бежали из Парижа, и за их спинами полыхало пламя.

Город горел. Тяжело дыша, Джонатан жалел, что не прихватил свои лучшие штаны. Жалел, что у него не было времени забрать у мясника сочные свиные отбивные, заказанные накануне вечером. Как же он был наивен!

Долгая жизнь в городе сделала его беспечным. Он забыл.

Забыл, что его господин – вампир-судья, а отдых и покой – удел других людей.

А теперь он бежал и сожалел, что по дороге не стащил вторую связку сосисок и, пожалуй, еще одну головку сыра. Позади пылал город.

Судья Ди двигался на длинных ногах легко и без усилий. Он кутался в темный дорожный плащ. Для любого наблюдателя они были похожи на бегущих из города монаха и послушника.

И они были далеко не единственными.

Оба хорошо знали, где начался пожар. Но когда вампиры покидали город, он восстал в ярости. Церковники, вооруженные крестами и арбалетами, обрели прежде несвойственную им храбрость и перешли в наступление.

Вампиров в Париже было слишком много. Город кишел ими.

Церковники принялись истреблять ночных тварей. Вспыхнул пожар. Город был построен из дерева. Даже мосты через Сену горели. В этой неразберихе ясно было лишь одно – пора уничтожить чудовищ, которые слишком долго пили кровь Парижа.

Вампиры умирали. Те, кто мог, сбежали.

Судья Ди все предусмотрел заранее. Им предстояло встретиться со своими спутниками на перекрестке далеко за городом. Джонатан возмутился. Мол, гораздо лучше путешествовать в одиночку. Истинную причину своего беспокойства он вслух не высказал, хотя судья знал ее прекрасно: одна мысль о том, чтобы проводить ночи в компании целой группы кровожадных вампиров, могла лишить Джонатана аппетита.

– Господин, – сказал он, запыхавшись, – можно притормозить? Кажется, у меня сердечный приступ.

Судья не сбавил шаг.

– Скорее несварение, – предположил он.

– Но я ничего не ел! – воскликнул Джонатан, и от несправедливости мира ему захотелось плакать.

– Ты несколько округлился с тех пор, как мы сюда прибыли, – заметил судья. – Округлился еще больше, я хочу сказать. Физическая нагрузка пойдет тебе на пользу, Джонатан.

– Да, господин, – уныло пробормотал Джонатан.

Судья бывал порой весьма бестактен.

А Джонатану так нравился Париж! Какое-то время он был почти счастлив. Для Джонатана это было редкое и незнакомое чувство. Жаль, что оно длилось недолго.

Пламя на горизонте уменьшалось. Ночь была темной и холодной, но Джонатан вспотел. Он из последних сил пытался не отставать от широкого шага судьи. Теперь вокруг них были и другие люди – парижане, бегущие из горящего города, кто пешком, а кто и на лошадях, если побогаче. Где-то справа текла река.

– Почему бы нам не взять лодку, господин? – спросил Джонатан.

– Река небезопасна, – ответил судья.

– Но почему? Из-за того, что там течет вода?

Он смутно полагал, что это как-то связано с вампирской сущностью.

– Нет, Джонатан, – сказал судья. – Потому что реку будут патрулировать, лодки – останавливать и обыскивать, а у солдат есть мечи.

– Мечи – это плохо, – пробормотал Джонатан.

– Именно так, Джонатан. Мы будем держаться суши и проселочных дорог, пока не доберемся до английского порта Кале. А там сядем на корабль в Англию.

– В Англию, господин? – удивился Джонатан. Он не был дома с тех пор… Сколько лет прошло? Он с ужасом понял, что не знает. Слишком много плохих воспоминаний с тех пор скопилось. – Но там же холодно.

– Завидую тебе, ты можешь чувствовать холод. Это признак жизни, а жизнь драгоценна… А, вот и пришли.

Джонатан щурился в темноте. В отличие от судьи он не обладал ночным зрением. Но вскоре разглядел, что они и впрямь приближаются к перекрестку, где полукругом выстроились шесть темных фигур в капюшонах, наблюдая за ними.

Сердце Джонатана сжалось от дурного предчувствия.

А может, это и впрямь несварение.

Шестеро вампиров молча ждали на перекрестке.

* * *

– Судья Ди. Я Грегор.

Крупный бородатый мужчина в плаще с меховой оторочкой уставился на Джонатана.

– Это еще что такое? – проворчал он. – Нам не нужны люди! Они только и мечтают нас прикончить!

Джонатан рассмеялся бы, но у Грегора были мышцы боксера и зубы-лезвия. Джонатан задрожал бы, но слишком уж вспотел от ходьбы.

– Да, – сказала высокая стройная женщина, выступив вперед. На ней был дорогой бархатный плащ (точно такой же, какой судья оставил в Париже) и тонкий изысканный золотой обруч на голове. – Я мадам Аиша, мой дорогой судья. Возможно, вы слышали обо мне? Я более двухсот лет была принцессой Агадира, пока меня не низложили неверные. Должна сказать, Грегор прав. Мне пришлось оставить в Париже всю прислугу и своего фамильяра, а горничную я убила. Горничную, судья Ди! Она набросилась на меня с кухонным ножом. Вы знаете, как трудно найти хорошую горничную? Они стареют и умирают, как только успеешь к ним привыкнуть. Да, Грегор прав. Мы не должны брать с собой человека. – Она улыбнулась, обнажив острые зубы. – Пожалуй, я могла бы помочь вам от него избавиться. Он же как жирный ягненочек.

Джонатан попятился от мадам Аиши, и та в восторге рассмеялась. Но судья Ди выставил вперед руку:

– Он со мной.

Его голос не допускал возражений. Остальные отступили. Грегор уставился на Джонатана, а потом сплюнул.

– И? – сказал судья.

Грегор поник под его взглядом.

– Просто держите его при себе, – пробормотал он.

– Пора трогаться, – сказал коренастый, но дружелюбного вида мужчина. Как и Грегор, он носил густую бороду. – Я Бертолли, художник. Для меня честь встретиться с вами, судья Ди. Возможно, по пути я смогу написать ваш портрет?

– Художник? Вы учились у Гаддо Гадди! – удивился судья Ди.

Судья питал странную слабость к современному искусству.

Бертолли раздулся от гордости, когда его признали.

– Учился у него? Да я научил этого щенка всему, что он знает!

– Мы еще поговорим, – пообещал судья.

– Полагаю, одного из нашей компании не хватает, – произнес худой, моложавый мужчина с жидкими усиками. – Я Жак. Но можете звать меня Джек, раз уж наш путь лежит к варварским берегам Англии. Нас должно быть семеро, не считая вас, судья Ди. Но один так и не пришел.

– Ну и что? Может, сгинул в Париже, – пренебрежительно сказал еще один вампир – пожилая женщина в простой, сильно поношенной дорожной одежде. – Я Мелиссандра, – представилась она судье. – Мы уже встречались.

– В Иерусалиме, – сказал судья. – Пару веков назад. Я помню.

– И я не забуду, – отозвалась Мелиссандра.

Слова эти можно было понять двояко. И Джонатан вновь вспомнил о долголетии и коварстве вампиров.

Мелиссандра повернулась к Джеку:

– Мне нет дела до этого пропавшего. Нам пора идти, и как можно скорее. Солнце не станет ждать, а из-за пожара на дорогах полно народа. Надо поторопиться и уйти подальше от города.

– Я был здесь первым, – сказал Грегор. Он нахмурился, вспоминая. – По крайней мере, мне так показалось. Когда я подходил, мне на мгновение померещилось, будто у того большого камня, что отмечает границу города, стоят двое. Но когда я подошел ближе, там никого не было.

Компания обернулась и с беспокойством уставилась на указанный камень. Первым подошел судья, остальные поспешили за ним.

Судья остановился.

– Увы, – тихо произнес он.

На земле безвольно лежало иссохшее, состарившееся тело. Голова, как увидел Джонатан, была оторвана начисто и валялась в нескольких шагах. Труп был облачен в серый плащ. На руке красовался золотой перстень.

– Нильс! – с явным удивлением воскликнула Мелиссандра.

Судья Ди разглядывал тело.

– Вы его знали? – спросил он.

– Его можно опознать по кольцу, – пояснила Мелиссандра с полным безразличием. – Он был старым норманном. Я встречалась с ним пару раз в Париже. Один из тех пиратов с севера, вы знаете таких. Бездельник.

– Его убили? – спросила мадам Аиша и театрально содрогнулась. – Как ужасно. Столько смертей за одну ночь. Ну что, пойдем?

– Его убили! – воскликнул Джек.

– Надо обыскать его на предмет ценностей, – предложил Грегор.

Судья, как ни удивительно, согласился. Он обшарил одежду жертвы и покачал головой:

– Ничего.

– Ну, тогда все решено, – сказала мадам Аиша. – И раз нас, скорее всего, тоже прикончат, если не поторопимся, предлагаю трогаться.

Остальные вампиры с беспокойством переглянулись. Похоже, все сошлись на том, что мадам Аиша права.

– Минуту, – сказал судья Ди.

Он продолжил осмотр тела, а потом кивнул.

– Ну? – спросил Грегор. – Он мертв?

Мелиссандра рассмеялась, но тут же умолкла.

– Мертвее не бывает, – сказала мадам Аиша. Она протянула руку к Джонатану. – Пройдемся со мной, ягненочек. Похоже, ты любишь вкусную еду почти так же сильно, как и я.

Она сверкнула улыбкой, обнажив острые белые зубы.

Джонатан отпрянул. Судья Ди поднялся.

– Здесь я больше ничего не узнаю, – сказал он. – И Аиша права. Надо поторопиться, пока не взошло солнце. Идем, Джонатан.

Никто не предложил похоронить тело. Вампиры не были сентиментальны. Они ведь всегда умирали насильственной смертью. Если они были очень стары, то обращались в прах. Тело Нильса было иссохшим и сморщенным, значит, он прожил несколько столетий.

Не то чтобы Джонатана это волновало. Но он видел, что судью происшествие беспокоило. Судья Ди любил истину, а истину трудно раздобыть, когда речь идет о вампирах.

– Да, господин… – сказал он.

Путники кутались в плащи. Светила луна. Они брели через поля, держа путь на север по звездам.

* * *

В их компании был еще один вампир. Джонатан встретил его у костра на вторую ночь.

Остальные ушли на охоту. Джонатан не хотел об этом думать. Мадам Аиша принесла Джонатану окровавленного зайца. Она очаровательно улыбнулась.

– Мне нравятся мужчины, которые любят поесть, – призналась она.

Джонатан поджарил зайца на костре. Было что-то неприятное в том, как смотрела на него мадам Аиша. Словно он и есть тот заяц.

Но он привык.

– Среди нас убийца, – сказал мужчина.

Он подошел и сел у огня, угрюмо уставившись на Джонатана. На нем была черная сутана бенедиктинца.

– Вы монах? – удивился Джонатан.

– Был им при жизни, – ответил тот. – Меня зовут Борха Моура. Можешь звать меня брат Борха. Я следовал за Христом при жизни и, когда ее жестоко прервало одно исчадие ада, не увидел причин, почему бы не следовать за Господом и после смерти. Я благочестивый человек, – набожно добавил он.

– Вы подозреваете кого-то? – спросил Джонатан.

Борха вызывал в нем беспокойство. Джонатан перевернул зайца на углях. У него урчало в животе.

– В смерти Нильса? Разумеется. А ты разве нет? Убийство, юный Джонатан! – с немалым удовольствием произнес брат Борха. – Убийство самого гнусного толка. Попомни мои слова… – Он снова нахмурился, а потом поднялся на ноги. – И оно будет не последним. Прощай, мне пора поужинать.

Он обернулся летучей мышью и улетел.

– Что за отвратительный тип, – сказала Мелиссандра. Она возникла из тени так бесшумно, что Джонатан подпрыгнул. Как долго она там пряталась? Ночь внезапно показалась ему полной теней, и он мог поклясться, что слышал вдали волчий вой. – Я была королевой Иерусалима, ты знал?

– Нет.

– Я знаю много секретов, – сказала она, проигнорировав ответ. – К примеру, что Аиша вовсе не благородная дама. Она была куртизанкой! Куртизанкой из Агадира. Ха! А этот Бертолли… у него нет таланта художника. Как нелепо! Можешь представить вампира-художника? Мы созданы, чтобы править. Я знаю всякое. Я могла бы оставить тебя, мой цыпленочек, когда всех их не станет. Мне не хватает фамильяра, и, хотя ты немыт и от тебя пахнет сыром, ты умеешь готовить.

Она не стала ждать ответа и скрылась в ночи. Джонатан остался один. Он вытащил зайца из огня и обжег пальцы, обдирая мясо с костей.

Жир стекал по его подбородку.

«Где же судья?» – гадал Джонатан. Без господина рядом он не чувствовал себя в безопасности. Хотя, по правде говоря, даже с господином он никогда не чувствовал себя в безопасности. Он вспомнил их прежние приключения – или кошмары, как мысленно называл их Джонатан. «Ужас Хогсмида». «Резня в Пайн-Нидел-Блафф». «Кошмар в Турине».

Он подумывал о том, чтобы все записать, но почерк у него был ужасный, и, кроме того, никто не захотел бы читать истории о вампирах.

Он оторвал от кости еще один кусок мяса.

Ночь прорезал пронзительный крик.

Джонатан продолжал жевать. Он привык к ночным крикам. Судья Ди материализовался у костра из воздуха.

– Идем, Джонатан, – сказал он. – Боюсь, случилось что-то ужасное.

Джонатан всегда боялся, что случится нечто ужасное. Оно неизбежно случается, когда находишься в компании вампиров.

– Да, господин.

Он прихватил с собой заячью лапу. Не то чтобы на зайце было много мяса. Джонатан последовал за судьей Ди в ночь, держа перед собой тонкую кость наподобие смешного и бесполезного оружия.

– Он мертв! – донесся крик.

– Кто?

Судья шел быстро. Через мгновение Джонатан увидел тело. У мужчины была густая борода, и в смерти он выглядел почти так же, как и при… ну, при жизни после смерти.

– Бертолли, – прошептал Джонатан.

– Я наткнулась на него по возвращении в лагерь, – сказала мадам Аиша. В ее голосе слышалось раздражение. – Повсюду трупы! – воскликнула она.

– Как он умер? – спросил Джонатан.

Судья кивнул. Он присел рядом с телом и показал:

– Его закололи серебряным клинком, очень маленьким и острым, – сказал он. – Держу пари, это орудие цирюльника и хирурга.

– Какой цирюльник станет пользоваться такими изящными ножами? – сказал Джонатан. Он гадал, когда судья в последний раз посещал цирюльника для стрижки или ампутации. – Мне это больше напоминает дамское оружие, прошу прощения, мадам.

– Ну, я определенно не цирюльник-хирург, – возразила госпожа Аиша. – Хотя и дама.

Она с подозрением посмотрела на остальных. Все вампиры один за другим материализовались на месте происшествия. Последним появился Грегор. Он тоже с подозрением оглядывал остальных.

– Где Борха? – поинтересовался он.

– Я здесь, – отозвался Борха Моура. – Я молился. Что это? А-а-а… Возмездие Господне вновь свершилось.

От этой мысли он, казалось, испытал удовольствие.

– Это сделал не твой бог! – огрызнулась Мелиссандра.

Мадам Аиша кивнула.

– Тот, кто это сделал, даже не покормился с Бертолли, – заметила она. – Какая расточительность. Готова поспорить, он был восхитителен.

– Какая же ты свинья, – буркнула Мелиссандра.

– Свиньи – прекрасные животные, – заявила мадам Аиша. – Из твоей кожи получился бы отличный коврик, Мелиссандра.

– Довольно, – сказал судья, прежде чем разъяренная Мелиссандра успела наброситься на Аишу. – Где его вещи?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и оставил тело. Когда они добрались до лагеря, Джонатан увидел, что единственная дорожная сумка Бертолли открыта, а содержимое разбросано.

Судья промолчал и лишь нахмурился. Он осмотрел сумку и то, что осталось от вещей Бертолли. Джонатан увидел банки с краской, кисти, которые судья брал с осторожностью, тщательно свернутый пергамент, ножи и ножницы, золотой медальон и различные предметы для личного ухода. Был там даже кусок кастильского мыла.

– Что-нибудь пропало? – спросил Джонатан.

– Вору нечем было поживиться, – пренебрежительно сказала мадам Аиша. – Этот человек был бедняком и простаком.

– Вот золотой медальон, – возразил Грегор. Джонатан редко видел Грегора с тех пор, как они тронулись в путь. Тот был угрюмым типом и топал впереди всех. – Почему бы не взять золото? Грегор возьмет. Отдайте его мне.

Он потянулся к медальону. Рука судьи молниеносно взметнулась и схватила его за запястье. Лицо Грегора побагровело. На лбу вздулись вены, но судья держал его железной хваткой.

– Довольно! – прохрипел Грегор. Он вырвал руку. – Оставьте дурацкую безделушку себе.

Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь к импровизированной могиле, которую выкопал себе для дневного сна. Все вампиры выкопали себе могилы – все, кроме судьи. Где судья проводит светлое время суток, не знал даже Джонатан.

«Что же такого ценного было у Бертолли, за что можно убить?» – размышлял Джонатан. У него было мало времени, чтобы составить представление об этом человеке. И если убийца охотился за ценностями, почему он не взял медальон, единственную ценную вещь? Если только…

– А его картины имеют ценность? – спросил он.

– Его картины? – фыркнула Мелиссандра, и даже мадам Аиша рассмеялась. – Никому не нравится современная живопись, – сказала Мелиссандра. – Ну, может, через пару столетий эти картины будут считать работами старых мастеров.

– Вампир мог бы счесть это разумным вложением, – предположил Джонатан.

На это Аиша и Мелиссандра откровенно рассмеялись.

– Вампира заботит только завтрашний ужин, – заявила Аиша.

Ее голодный взгляд задержался на Джонатане.

– Убедись сам, – сказала Мелиссандра. – Я встречалась с Бертолли в Париже. Скажем так, его художественные склонности были несколько… однобокими.

Судья уже развернул свитки пергамента. При тусклом свете костра Джонатан увидел изображения и покраснел.

– Только не говори, что никогда не видел, как совокупляются! – воскликнула Мелиссандра. – Боже, Аиша, я понимаю, о чем ты. Он и впрямь восхитителен.

Джонатан съежился от их совместного внимания.

Но он вынужден был признать, что женщины правы. Даже своим на редкость невежественным взглядом он мог оценить, что работа не слишком хороша. Пропорции нарушены, цвета слишком темные, фигуры изображены странно.

– Он писал кровью, – пояснила Мелиссандра. – Помню, он почему-то очень этим гордился. Ну, кровью и другими телесными жидкостями. Вряд ли подобное может стать популярным.

Джонатан уставился на картины. Полотно за полотном изображения занимающихся любовью, в основном в одной и той же обстановке – в комнате постоялого двора, с одним и тем же умывальником и одной и той же кроватью под балдахином, хотя, судя по изображению, простыни никогда не стирали. Пары менялись от картины к картине.

– Что это? – спросил Джонатан.

Судья держал в руках одну из последних картин. Фигура на ней показалась Джонатану знакомой.

– Да это же Нильс! – воскликнула мадам Аиша. – Он не так уж сильно отличается от трупа.

С картины на них смотрел древний норманн.

– Он был натурщиком? – удивилась Мелиссандра.

Джонатан заметил, что остальные отвернулись. Джек и Грегор разговаривали друг с другом. Брат Борха сидел скрестив ноги и явно молился. Джонатан гадал, было ли отсутствие интереса признаком вины или просто отсутствием интереса. С вампирами никогда не поймешь.

С вампирами это вполне могло быть и тем, и другим.

– Любопытно, – сказал судья.

Он аккуратно свернул пергамент и убрал его.

– Любопытно? – повторила мадам Аиша.

– Он был неважным художником, – произнес судья с некоторым сожалением, как показалось Джонатану. – Интересно, знал ли он вообще Гаддо Гадди? Что скажешь, Джонатан?

– Насчет Гаддо Гадди?

– Насчет произошедшего. Какие выводы можно сделать? Примени то, что греки называли логосом, то есть разум.

Говоря это, судья возвращал остальные вещи Бертолли в дорожную сумку; все, кроме картин, которые Мелиссандра и Аиша тут же прикарманили. Больше не интересуясь разговором, женщины принялись завороженно разглядывать картины Бертолли, с хохотом обсуждая достоинства и недостатки каждого обнаженного мужчины.

Джонатан попытался сосредоточиться.

– Не знаю, господин, – сказал он. – Бертолли и Нильс были знакомы. Нильс умер, и Бертолли вскоре последовал за ним. – Он нервно огляделся. – Кто-то из нашей компании убил обоих по неизвестной причине?

– Думай, Джонатан. Как погиб Нильс?

– Его удавили, – сказал Джонатан. – То есть оторвали голову.

– Именно. А Бертолли?

– Серебряный нож, как вы сказали.

– Гнусное оружие.

– Надо всех обыскать! – воскликнул Джонатан. – У кого найдут нож, тот и убийца.

Судья улыбался редко, но сейчас улыбнулся.

– И ты думаешь, мы его найдем? Или кто-то из них согласится на обыск?

– Вряд ли…

– Два разных метода наводят на мысль о двух разных убийцах, не так ли? – сказал судья Ди. – Один убил Нильса. Другой – Бертолли.

– Но у них ведь была какая-то причина! – воскликнул Джонатан.

– Я не могу пока говорить об этом со всей определенностью. Но могу ли я выдвинуть предположение?

– Господин?

– Бертолли знал Нильса. Они были близки, это видно по картине.

– И?

– А значит, Бертолли легко мог подобраться к норманну. Достаточно близко, чтобы свернуть ему голову.

– Хотите сказать, Бертолли убил Нильса? – Джонатан с недоумением уставился на судью. – Тогда кто убил Бертолли?

– Этого я пока сказать не могу.

– И зачем убивать кого-либо из них? – сказал Джонатан. – Что они такого сделали, кроме, ну…

– Кроме того, что были кровожадными исчадиями ада и нечестивыми тварями ночи? Ты это хотел сказать?

– Я не собирался этого говорить… – пробормотал Джонатан.

– Должно быть, у них было что-то ценное. Или скорее у Нильса было что-то ценное. Что затем перешло к Бертолли. Настолько ценное, что Бертолли убил за этот предмет Нильса. Настолько ценное, что кто-то другой убил Бертолли.

– Тот, кто уже знал, что этот предмет был у Нильса? – сказал Джонатан.

– Именно так.

Джонатан оглядел лагерь. Мадам Аиша и Мелиссандра разглядывали картины. Брат Борха все еще безмолвно молился. Джек лежал на спине, неподвижно, как труп. Возможно, ему нравилось смотреть на звезды. Грегор сидел один, обтесывая ножиком палку. Джонатан попытался разглядеть, что это за нож, надеясь увидеть хоть проблеск серебра. Но это был самый обычный нож.

Каждый из них мог быть убийцей.

Каждый из них и был убийцей.

И судья раскрыл одну загадку, только чтобы столкнуться с другой.

Джонатан потянулся к остаткам завтрака. Мясо все еще было теплым, а Джонатана вечно преследовал голод.

Он вздохнул.

Джонатан терпеть не мог, когда все усложнялось.

* * *

Две ночи изнурительного пути под холодными равнодушными звездами. Вампиры двигались на север, где-то справа извивалась Сена. Они шли и шли по направлению к побережью.

Они держались подальше от дорог. По пути им почти никто не встречался.

На третью ночь после заката они нашли Грегора мертвым в его могиле.

Джонатан вытаращил глаза. Крупный вампир лежал на спине в разверстой могиле, из сердца торчал заостренный деревянный кол. Джонатан вспомнил, как Грегор затачивал похожую палку.

Рот Грегора был открыт.

– Это же абсурд! – воскликнула мадам Аиша. – Мы путешествуем вместе для взаимозащиты! Что означает этот кошмар?

Вампиры принялись горячо спорить. Даже брат Борха, обычно отстраненный, не удержался и присоединился к ним.

– Это наказание Господне за нашу противоестественную природу! – заявил он.

– Ты просто шут, – сказал Джек. – А я буду копать себе могилу подальше от вас, иначе я точно буду следующим!

– С чего бы тебе быть следующим? – возмутилась Мелиссандра. – Вы знали, что я была королевой Иерусалима? Ты же никчемный крестьянин, Жак.

– А ты – свинья, – холодно отозвался Джек.

– Свинья?! Возьми свои слова обратно!

– Очевидно, следующей буду я, – заявила мадам Аиша. Казалось, эта мысль пришлась ей по душе. – По правде говоря, я не понимаю, кому вообще понадобилось убивать Грегора. Он был таким простаком, хотя и неплох в постели.

– Со мной-то уж точно ничего не случится, – сказал брат Борха. – Ибо я следую за Господом.

Они продолжили препираться. Судья Ди отвел Джонатана в сторону.

– Что думаешь? – тихо спросил он.

– Еще один убийца? Но кол в сердце…

– Полагаю, на этот раз способ был выбран из соображений удобства, – сказал судья Ди. – Грегор ведь зачем-то воткнул этот самый кол, словно метку, прямо у своей могилы. Боюсь, он был не самым сообразительным и душевным на свете. Если, конечно, у него была душа, что в случае с вампирами вопрос спорный.

– Может быть, это Грегор убил Бертолли? – предположил Джонатан. – То есть он украл ценный предмет у Бертолли, а затем кто-то другой убил его, чтобы забрать?

Судья нахмурился.

– Это логично, – признал он. – И все же у меня есть сомнения. Грегор произвел на меня впечатление человека, который убивает кулаками, жестоко. Убийца Бертолли действовал методично, и новое убийство соответствует тому же стилю. Быстрое и четкое. Совершено не под влиянием эмоций, а с определенной целью.

– Но если убийца Бертолли уже получил нужный предмет, зачем убивать Грегора? – спросил Джонатан.

От всей этой истории у него разболелась голова. Он жаждал поскорее добраться до Кале. Там будут постоялые дворы, а в них вино, жареная птица и хлеб, который можно макать в жир. Джонатан очень скучал по хлебу. И по жиру.

– Не знаю. Возможно, Грегор подозревал кого-то в нашей компании. Или хотел заполучить этот предмет, что бы это ни было. Мы не знаем, сколько он стоит, если вообще имеет цену.

– Этот предмет, – сказал Джонатан. – Его принес норманн Нильс, верно?

– Верно.

– Что же могло быть у старого норманна такого ценного? – воскликнул Джонатан.

– Хороший вопрос, – признал судья. – Я не знаю.

– И как Грегор, по вашим же словам, не самый сообразительный на свете, узнал, кто убил Бертолли?

– Ты слишком все усложняешь, – сказал судья – несправедливо, как полагал Джонатан. – Возможно, Грегор просто был свидетелем убийства. Возможно, он тоже увидел, что это за предмет. В этом случае даже у простака вроде него мог возникнуть мотив.

– Жаль, что мы не в Париже, – уныло сказал Джонатан.

Брат Борха настоял на том, чтобы произнести краткую речь над могилой Грегора. Краткая речь затянулась. Мелиссандра и мадам Аиша вскоре принялись обмениваться оскорблениями, быстро переросшими в угрозы. Джек заявил, что с радостью прикончит обеих. Атмосфера накалилась.

– Посреди жизни мы находимся в смерти, – вещал брат Борха.

– Да заткнись ты, – рявкнул Джек.

С этим, как выяснилось, все были согласны.

Они вновь пустились в бесконечную ночь. Не считая Джонатана и судьи Ди, из первоначальной компании осталось лишь четверо: Джек, Мелиссандра, Борха и Аиша. Каждый из них, казалось, был готов прикончить остальных при первом же удобном случае.

Они подходили к узкой лощине. Джонатан щурился, пытаясь разглядеть что-то впереди.

– Я голоден, – объявил Джек.

Его острые зубы удлинились.

Аиша зашипела.

– Я чую кровь, холодный металл и пот мужской похоти, – сказала Мелиссандра.

– В той долине нас ждет засада, – объявил судья Ди, как обычно хладнокровно.

– Хорошо, – улыбнулась Аиша.

– Я голоден, – повторил Джек.

Они вошли в долину, и горы стенами сомкнулись вокруг с обеих сторон.

* * *

Джонатан спрятался.

Джонатан хорошо умел прятаться.

Разбойники набросились на путников из укрытий.

Они держали в руках стальные мечи и жаждали крови.

У вампиров были острые зубы и столь же сильная жажда крови. Мелиссандра обернулась волчицей. Она разорвала глотку одному из нападавших и зарычала.

Джонатан еще сильнее затаился.

В схватку вступил даже брат Борха.

– Прости их, Отче, ибо не ведают, что творят! – возопил он.

Потом он набросился на одного из нападавших, вонзил зубы ему в шею и принялся пить, стоя, будто голодный пес, над горячим ужином. Кровь брызнула Борхе на лицо и руки. Джонатан и раньше не сбрасывал Борху со счетов как возможного убийцу, а теперь его подозрения усилились. Бывший бенедиктинец, несомненно, был так же опасен, как и остальные.

Двое мужчин с мечами набросились на Джека. Тот взревел и закружился, словно танцор. Он был быстр, как молния. Джонатан не особо разобрал, что произошло дальше, только вдруг оба противника оказались на земле и не шевелились. Джек радостно завыл на луну. Джонатан уполз за камень, стараясь стать как можно меньше.

Он не видел ни судью Ди, ни Аишу.

– А вот еще один! – услышал он чей-то крик.

Джонатан поднял голову.

Над ним возвышался исполинского роста мужчина со шрамами на лице. В его руке блеснул меч, опускаясь на Джонатана.

Джонатан закричал.

Из тени выпрыгнул волк и откусил нападавшему руку. Меч с грохотом упал на землю. Волк снова превратился в Мелиссандру.

– Привет, утенок, – сказала она. – Ах, хватит орать.

Она повернулась к нападавшему. Тот с ужасом смотрел на нее, из кошмарной раны хлестала кровь. Мелиссандра улыбнулась.

– Ням-ням, – сказала она. И прыгнула на мужчину.

Тот закричал.

Джонатан тоже закричал.

Мелиссандра пировала.

Битва была жестокой и короткой. Только звезды освещали ее последствия. Джонатан осторожно выбрался из-за камня. Земля была усеяна трупами.

Вампиры вели себя как пьяные. Они шатались, а животы их так раздулись, что выпирали наружу. Джек рыгнул. Мелиссандра испустила газы. Борха смотрел вдаль пустым взглядом и облизывался.

Джонатан попытался отползти обратно к камню, но это лишь привлекло внимание трех вампиров.

Их взоры упали на него.

– Постойте, постойте, – отчаянно залепетал Джонатан.

– Ням-ням, – сказала Мелиссандра.

Трое вампиров, пьяно пошатываясь, двинулись к нему.

Его спас судья Ди. Он материализовался из ночи и встал между Джонатаном и тремя вампирами. И холодно посмотрел на них.

– Аиша мертва, – сообщил он.

Вампиры моргнули. Разум медленно возвращался к ним.

– Мертва? – удивился Джек. – С какой стати?

– Вот и славно, – сказала Мелиссандра. – Она мне никогда не нравилась.

– Да помилует Господь ее душу, – произнес брат Борха. Его губы были запачканы кровью.

– Идем, Джонатан, – сказал судья.

Джонатан последовал за господином. Они подошли к углублению в земле, в стороне от места битвы. Там лежала Аиша – вернее, ее останки. Она и впрямь была стара, понял Джонатан. От прекрасной дамы, которую он помнил, почти ничего не осталось. Иссохшее тело напоминало крошечную мумию. Джонатан уже видел такие мумии. Он вспомнил Долину отчаяния, которую ему довелось посетить в начале странствий с судьей.

Он повидал немало ужасов.

– Серебряный клинок? – тихо спросил он.

Судья покачал головой.

– Ее убил один из нападавших?

– Не думаю.

– Ясно.

К ним присоединились остальные вампиры. Они смотрели на тело.

Один из них – убийца, отчетливо понимал Джонатан. И вполне возможно, что этот же человек убил и Грегора, и Бертолли. А Бертолли, возможно, убил Нильса. Попробуй разберись.

– Зачем убивать мадам Аишу? – спросил он судью.

– Возможно, она что-то знала. Или…

– Она мертва, – безразлично сказал Джек. – А я сыт, и Кале уже близко. Пошли, пока ночь еще молода. У вас, судья Ди, какой-то неприличный интерес к трупам.

Судья обратил холодный взор на трех вампиров.

– Я судья, – сказал он, – и убийца этих вампиров ответит передо мной.

– С какой стати? – сказала Мелиссандра, и даже Борха кивнул. – Что сделано, то сделано, да и кому они вообще нужны? Пошли уже.

Судья кивнул. Маленький отряд продолжил путь. Джонатан отметил, что на этот раз брат Борха не предложил произнести речь над телом. Возможно, ему надоели погребальные речи. Или он был просто слишком сыт, чтобы беспокоиться об этом.

Они пошли дальше по лощине к полям, и вдалеке Джонатану послышались крики чаек. Ему почудился запах моря.

Перед самым рассветом они достигли Кале.

* * *

По сравнению с Парижем Кале выглядел дырой. Однако после долгого и утомительного пути показался Джонатану раем. Он даже помылся, хотя вода была чуть теплой. Он сидел у камина в таверне и пировал, уплетая фазана, подливку и хлеб. И выпил немало вина. Впервые со времен Парижа он был сыт, согрет и чист. Он желал, чтобы этот момент длился вечно. Вино придавало всему приятный розовый оттенок.

– Что ты думаешь об этих событиях? – спросил судья.

– Думаю, они все в сговоре. Или… не знаю. Этот Борха Моура – подозрительная личность. Все они подозрительные личности, если уж на то пошло. – Он проглотил кусок хлеба. – А Мелиссандра и впрямь была королевой? – спросил он.

– В некотором роде, – сказал судья. – Она несколько десятилетий правила группой вампиров в склепах под Иерусалимом. Они нарушили Неотъемлемые заповеди, став слишком многочисленными и обжираясь местным населением. Меня призвали. Я разобрался с ситуацией.

– И вы сохранили ей жизнь?

Судья не ответил. Джонатан с подозрением посмотрел на него. Судья был не из тех, кто оставляет кого-то в живых. Вероятно, Мелиссандра умеет убеждать.

– Может ли она быть убийцей? – спросил он.

– Безусловно.

– А еще есть Джек, – сказал Джонатан.

– Именно. Любой из троих мог прикончить Аишу во время битвы.

– Значит, Грегор убил Нильса, – подвел итог Джонатан, – потом кто-то другой убил Бертолли, Грегора и мадам Аишу?

– Кто-то один или не один, – сказал судья. – Возможно, это Аиша убила Грегора и Бертолли.

– А затем кто-то другой убил ее?

У Джонатана голова шла кругом.

– Я сказал, что это возможно. Это не значит, что это именно так все и было.

– Как же вы узнаете истину?

– Ну… – сказал судья, и у Джонатана сжалось сердце. – Вот тут-то и понадобишься ты.

Он объяснил. Джонатан уныло кивнул.

– Да, господин, – сказал он.

Вино потеряло свою привлекательность. Остатки фазана лежали на тарелке, торчали покрытые жиром кости. Хлеба больше не осталось.

– Я нанял корабль, – сообщил судья Ди. – Завтра ночью он доставит нас через море в Англию. Прошло много лет с моего последнего визита в Лондон. Полагаю, римлян там уже нет.

В его голосе слышались сожаления.

– Римлян, господин? В Лондоне? Какая любопытная мысль.

– Они его построили, Джонатан. Как будто это было только вчера…

Остальные из их компании разбрелись по ночным улицам Кале, без сомнения, в жажде отведать свежей английской крови. Кто знает, вернутся ли они.

«Вероятно, – подумал Джонатан, – случится еще одно убийство». Возможно, в конечном счете из первоначальной семерки останется лишь один вампир, и тогда они узнают, кто виноват.

Но его ждало разочарование. Остальные один за другим вернулись в таверну. Сначала Джек, затем Мелиссандра и, наконец, Борха. Они ввалились внутрь и без приглашения уселись в общем зале.

– Кале – помойка! – объявила Мелиссандра. – Надеюсь, это не предвестник того, что ждет нас в Лондоне, а не то я, пожалуй, передумаю и отправлюсь в другое место.

– Мужчины вонючие, а женщины уродливые, – вторил ей Джек.

– И церквей почти не видно, – сказал Борха. – Что такое? – спросил он в ответ на их угрюмые взгляды. – Я люблю слушать молитвы, стоя снаружи.

– Странный ты какой-то, – сказал Джек. – Не удивлюсь, если окажется, что это ты всех убил.

– Не я. – Устроившись поудобнее, Борха сложил руки на коленях. – Но я не пророню и слезы по поводу их кончины. Они были чудовищами.

– Говори за себя, – буркнула Мелиссандра. – Ах, что толку? Я отправляюсь в свой гроб. Солнце почти взошло.

– Встретимся завтра в порту, – сказал судья. – Нас будет ждать славный корабль «Церера».

– Я не люблю море, – признался Джек.

Он тоже встал, и Джонатан не мог не заметить, что Джек пошел следом за Мелиссандрой по лестнице. Джек пробормотал что-то неразборчивое, и Мелиссандра рассмеялась.

– Идем, Джонатан, – велел судья. – Тебе надо отдохнуть.

В его словах звучало невысказанное поручение, которое он дал Джонатану.

– Идите же, – сказал брат Борха. – Я останусь здесь ненадолго, буду созерцать пламя. Оно лишь тень истинного пламени ада, но, вглядываясь в него, я, кажется, чувствую родство с…

– Спокойной ночи, – твердо сказал судья, и Джонатан едва сдержал усмешку.

Он быстро ретировался. Джонатан лежал на соломенном тюфяке, но не спал.

Он ждал рассвета.

* * *

– Вы, возможно, задаетесь вопросом, – сказал судья Ди, – зачем я собрал вас здесь.

Он выжидающе посмотрел на остальных. Они были на борту корабля. «Церера» несла английский флаг, но командовали ею пираты с Нормандских островов, и матросы держались от пассажиров на почтительном расстоянии, насколько это было возможно на небольшом паруснике посреди моря.

Было очень холодно. Луна светила на бурные черные волны.

– Не особо, – призналась Мелиссандра. – На корабле всего одна комната. Где ж еще нам быть? Кстати, как вообще называются комнаты на корабле?

– Каюты, – подсказал Джек.

– Да, – с сомнением протянула Мелиссандра. – Именно.

Брат Борха молчал.

Сразу после заката они встретились в порту. Там их уже ждал корабль до Лондона. Матросы ворчали, но от платы не отказались.

Если судья и был разочарован пренебрежительным отношением попутчиков, то не подал виду.

– У меня нет официальных полномочий в этом деле, – сказал он. – Меня не вызывали. Здесь нет никого, кто взывал бы от имени мертвых.

– Тогда к чему вся эта возня? – сказал Джек, а Мелиссандра прикрыла зевок.

– Потому что меня заинтересовало это дело. – Судья обратил холодный взгляд на других вампиров, и те отпрянули. – Вампир не может убить другого вампира без уважительной причины. Такова третья Неотъемлемая заповедь.

– Но у всех были причины! – выпалила Мелиссандра. – То есть, во всяком случае, я так думаю. Я же всех их не убивала!

– Да, – сказал судья. – Согласен. Начнем с убийства Нильса.

– Ах, он. Конечно, – сказала Мелиссандра.

– Позвольте начать с самого начала, – сказал судья. – Времени у нас в избытке. Ветер попутный, но до берегов Англии еще далеко. Так что позвольте рассказать вам историю, чтобы скоротать время.

– Что ж, извольте, – согласилась Мелиссандра. – Я люблю истории.

– Мне нужны лишь истории из Святого Писания, – заявил брат Борха, и Джек фыркнул.

Потом он пожал плечами и сел.

– Продолжайте, судья Ди, – сказал Джек без особого интереса.

– Так и сделаю. Итак. Семерым путникам было суждено отправиться вместе из Парижа.

– Восьмерым, считая вас. И девятерым, если считать вашего человека, – возразила Мелиссандра.

– Он не в счет, – отозвался судья.

– Прекрасно. Просто уточняю.

– Итак, семеро путников, – повторил судья Ди. – И все же, когда я прибыл, то застал лишь шестерых. Седьмой, как мы обнаружили, был мертв. Ему оторвали голову.

– Просто кошмар, – сказал Джек.

– Именно так. Его звали Нильс, как я выяснил, и он был норманном. К тому же бедным норманном, если верить Мелиссандре.

– Я не стала бы лгать о бедняках! – возмутилась Мелиссандра. – Хуже них не найти. Я же говорила, что была немного знакома с ним в Париже. И что с того?

– Подозреваю, что его убили ради чего-то ценного, что было при нем.

– Что ценного могло быть у старого норманна? – рассмеялась Мелиссандра.

– И правда, что?.. – пробормотал судья.

Он посмотрел на каждого из них по очереди. Они взглянули на него в ответ – Мелиссандра с усмешкой, Джек с безразличием, Борха приветливо.

– Грегор утверждал, что прибыл на место первым, – сказал судья Ди. – Он видел двоих. Это наводит на мысль, что убийца был из нашей компании. Он или она могли прибыть рано, поджидая Нильса в засаде, убить его и, предположительно, обокрасть.

– Логично, – кивнул Джек. – Именно так поступил бы я.

– Но это были не вы, – сказал судья. – На вторую ночь убили Бертолли, художника сомнительных достоинств. Его убийство вызвало у меня подозрения…

– Это же убийство, черт возьми! – воскликнул Джек. – Конечно, оно вызывает подозрения!

– И я обыскал его вещи. Я не нашел ничего ценного, но это неудивительно – кто-то опередил меня и уже покопался в его сумке. Мои подозрения подтвердились, когда я нашел написанную Бертолли картину, на которой был изображен Нильс, первая жертва. Очевидно, эти двое знали друг друга – не составило труда сделать вывод, что именно Бертолли убил Нильса. Но зачем?

– Он хотел забрать у Нильса некий ценный предмет? – предположила Мелиссандра.

– Именно.

– Но вы не нашли ничего ценного?

– Не нашел.

– Значит, тот, кто убил Бертолли, знал, что этот предмет был у Нильса. И что Бертолли его украл.

– Так я и думаю, – сказал судья. – И убийца знал это, поскольку ждал, когда Нильс передаст ценный предмет ему.

– В таком случае, – сказала Мелиссандра, – у убийцы была уважительная причина убить Бертолли, ибо он – или она, если вы настаиваете на том, чтобы включать меня в число подозреваемых, – просто возвращали свою собственность.

Судья слегка кивнул, признавая ее логику.

Джонатан схватился за голову. Дело становилось все более запутанным с каждой минутой!

– Но затем кто-то убил Грегора, – вставил брат Борха.

– Да, – сказал судья Ди.

– Если убийца уже получил свою собственность, зачем убивать еще одного члена группы? Это не имеет смысла.

– Если только, – сказала Мелиссандра, казалось, получая удовольствие от следования за нитью рассуждений, – Грегор что-то не увидел.

– Да, – сказал судья. – Я подозреваю, что Грегор был свидетелем убийства Бертолли и, скорее всего, попытался воспользоваться этим, шантажируя убийцу, возможно тоже заинтересовавшись ценным предметом. И тогда Грегора убили.

– И поделом! – сказал Джек. – Вымогательство – самое отвратительное нарушение прав личности. Джентльмены не занимаются шантажом. Я рад, что он мертв.

Судья кивнул и продолжил:

– Логика подсказывает, что после устранения Грегора убийце (Бертолли и Грегора, но не Нильса) не было нужды снова убивать. Он получил ценность, и после уничтожения Грегора тайна была в безопасности. И все же той же ночью произошло еще одно убийство. Под прикрытием нападения бандитов на нашу группу была убита мадам Аиша.

– И каковы ваши выводы? – с внезапным интересом спросил брат Борха.

– Я предполагаю, учитывая, что убийце не было нужды убивать Аишу, что это сделал кто-то из нашей компании.

– Значит, среди нас не один, а двое убийц? – Брат Борха с укором повернулся к остальным. – Очевидно, это они!

– Это вы двое! – сказала Мелиссандра.

– Конечно же, это вы вдвоем! – сказал Джек.

Вампиры зашипели друг на друга. Атмосфера накалилась. Джонатан заполз под стол. На всякий случай. К тому же эта беседа вызывала у него головную боль.

– Но давайте на время оставим вопрос о бедной покойной Аише, – сказал судья Ди. – Чтобы вернуться к вопросу о том, что же именно взял с собой Нильс. Нечто маленькое. Нечто легкое. И все же огромной, как мы полагаем, ценности.

– Золото? – предположил брат Борха.

– Золото тяжелое, если его так много, чтобы ради него убивать, – возразил судья.

– Тогда не знаю.

Судья прошелся взад-вперед. Корабль качался на волнах. Джонатану стало дурно. Он не знал, что действовало на него сильнее – море или общество вампиров.

– Золото… – сказал судья. – Мы так любим золото, не правда ли?

– Оно блестит, – заметила Мелиссандра.

– Да. Но само по себе золото… Сколько мог унести старый норманн? Нет, думаю, Нильс нес не сам металл, а скорее обещание. Обещание куда более заманчиво, верно? Нильс взял с собой мечту. А мечта даже для вампиров иногда стоит того, чтобы убивать.

– Я ни о чем не мечтал с тех пор, как умер, – сказал Джек.

– Вот как?

Судья безжалостно набросился на него, одним легким движением схватив за горло, и оторвал от палубы. Джек забился в судорогах. Он сунул руку в карман, и оттуда появился маленький серебряный нож, но судья отшвырнул его. Нож с грохотом упал на палубу. Мелиссандра дернулась, чтобы поднять его.

– Нет, – отрезал судья. – Не смей.

Мелиссандра замерла. Джек болтался в хватке судьи, утратив всю напускную личину. Со страхом глядя из-под стола, Джонатан увидел жестокого убийцу, скрывавшегося за холодным безразличием.

– Возьми нож, Борха. Если Мелиссандра пошевелится, перережь ей глотку.

Брат Борха тут же повиновался, хотя поначалу взял нож с опаской. Но рукоять была деревянной, а не серебряной, и держать ее было безопасно.

– С удовольствием.

– Сядь, Мелиссандра, – велел судья.

Мелиссандра плюхнулась обратно.

– Был один простой способ установить и виновного, и мотив, – продолжил судья. – Я знал, что вы никогда не согласитесь на обыск, но вампиры днем спят, а люди нет. К счастью, у меня есть помощник-человек. Пока вся нежить спала, Джонатан навестил каждого из вас. Я сказал ему, что искать, и он принес это мне.

Рука Джека дернулась. Он попытался сунуть руку под плащ. Судья улыбнулся.

– Ее там нет, Джек.

– Вор! – прохрипел Джек. – Она моя. Моя!

– Что это? – с жадностью спросил Борха.

– Джонатан, будь добр, – попросил судья.

Джонатан выполз из-под стола, и Мелиссандра зашипела:

– Я сделала бы из тебя коврик!

– Не двигайся, исчадие ада! – сказал брат Борха. Его глаза блестели от возбуждения. – Что это? Что это? – повторял он.

Джонатан пожал плечами. Он достал кусок старого пергамента, который нашел, как и предсказывал судья, в потайном кармане, вшитом под плащом Джека. И развернул его.

– Какая-то карта. Кажется. – Джонатан с сомнением уставился на рисунок. – Для меня в ней мало смысла.

– Карта сокровищ? – спросил Борха.

Судья Ди отпустил Джека, и вампир рухнул на пол. Он остался сидеть, потирая горло.

– В некотором роде. Да, можно сказать и так, – прохрипел Джек.

– Вы были сообщником Нильса, – сказал судья Джеку. – Вы ждали его на перекрестке, нетерпеливо, встревоженно – но он так и не пришел. Это вы сказали нам, что одного не хватает. Наверное, вы пришли в отчаяние, когда мы нашли его мертвым. Вы хотели обыскать его, но я опередил вас, однако карта, конечно же, пропала. Тогда вы поняли, что кто-то ее украл. Как вы узнали, что это Бертолли?

Джек с ненавистью посмотрел на судью.

– Нильс говорил, что какое-то время жил с одним художником. Довольно легко было сделать вывод, а когда я обыскал его вещи, то нашел ту ужасную картину, что видели и вы. Я выследил Бертолли и припер его к стенке. Он рассмеялся мне в лицо, и я убил его. Я люблю убивать. Я убивал еще до того, как стал вампиром. Я забрал карту и счел бы дело закрытым, а честь отомщенной, если бы меня не заметил этот болван. Тупице захотелось стать моим партнером. Мне не нужен партнер, и поэтому я убил его. Винить меня не в чем, судья Ди! Я действовал в рамках нашего закона.

– Тебе не нужен партнер? – с угрозой произнесла Мелиссандра. – А прошлой ночью ты говорил совсем другое, лживая свинья!

– Старая карга! – огрызнулся Джек. – А что мне еще оставалось? – Он с мольбой повернулся к судье: – Это она убила Аишу, разве не очевидно? А в Кале она догадалась, что я убил Бертолли, и пришла ко мне с тем же предложением о партнерстве, что и Грегор. Я не мог убить ее, пока вы постоянно находились рядом, поэтому решил потянуть время до прибытия в Лондон. Там я перерезал бы ей глотку своим миленьким ножичком и наконец-то освободился бы от всех вас!

– Лживый подлец! Я убью тебя! – взревела Мелиссандра. Она тоже повернулась к судье: – Конечно, это я убила Аишу. Она была просто мерзкой и ужасно меня раздражала. Неужели это не очевидно? Я не терплю оскорблений! – И, сказав это, она бросилась на Джека, явно намереваясь убить и его.

Джек прыгнул навстречу. Блеснули когти и клыки, и два вампира зашипели, словно чудовищные коты.

Руки судьи вновь метнулись вперед. Он схватил обоих на лету за горло и развел в стороны.

– С меня хватит, – сказал он. – Но, учитывая, что я действую неофициально, я не убью вас, как имею право по должности. Пошли.

Он выволок их из каюты. Джонатан и брат Борха осторожно шагнули следом.

Они вышли на палубу. Завывал ветер, вздымались волны, и светила белая луна. Джонатан щурился от ветра. Он не видел берег ни позади, ни впереди.

– Плывите, – без лишних церемоний сказал судья Ди.

– Плывите? – повторил Джек.

Мелиссандра открыла рот, чтобы добавить и свое веское слово, но не успела. Судья приподнял обоих вампиров и швырнул их в море, как швыряют обглоданные куриные тушки.

Вампиры начали барахтаться в воде.

– Я не умею плавать! – закричал Джек.

– Ничего, научитесь! – крикнул ему в ответ брат Борха и расхохотался.

Две фигуры быстро уменьшались. Сильный ветер наполнял паруса. Напоследок Джонатан услышал крик Мелиссандры:

– Я до тебя еще доберусь, судья Ди!

Но ветер вскоре унес ее голос, и они скрылись из виду.

* * *

– Не понимаю, – сказал брат Борха. – Что это такое? Можно взглянуть?

– Для монаха вы проявляете слишком большой интерес к сокровищам.

– Я нахожу ваше изложение весьма поучительным, – обратился брат Борха к судье Ди, игнорируя реплику Джонатана. – «Вы, возможно, задаетесь вопросом, зачем я собрал вас здесь!» Блестящая фраза. Я был в полном восторге на протяжении всей речи!

Джонатан слушал бесстыдную лесть в адрес судьи.

«И не сказать чтобы речь была такой уж блестящей», – подумал он. Но судье редко представлялась возможность попрактиковаться перед аудиторией.

– Джонатан? – окликнул его судья.

– Да? – Джонатан нахмурился. – На карте изображено… Не знаю даже, как объяснить… Она показывает знакомое побережье Европы и широкое море за ним…

– И? И? – поторопил его брат Борха.

– За морем, – продолжил Джонатан, – картограф нарисовал новый, неведомый континент.

– Континент?

– Да. Картограф назвал его Винландией и указал… – Джонатан помедлил. – Указал, что он богат золотом. Дескать, люди там живут в городах из золота.

Борха затаил дыхание.

– Говорят, норманны были опытными путешественниками, – сказал он. – Но пересечь океан и найти новые земли? Несомненно, это невозможно.

– На карте указаны течения и попутные ветры, – уныло сказал Джонатан.

По правде говоря, он считал, что умирать из-за карты – глупее не придумаешь. Особенно такой фантастической.

Неизвестный континент, полный золота?

«Судья прав, – подумал он. – Все эти смерти были чисто ради мечты».

– И Джек думал, что сможет отправиться туда? – удивился брат Борха. – В эту Винландию?

– Полагаю, да, – сказал Джонатан.

– Ну и ну!

– Безрассудство, – сказал судья; но больше не стал развивать тему.

* * *

Остальная часть путешествия прошла без происшествий. Судья стоял на палубе, а брат Борха глядел в окно, казалось, погрузившись в молитву. Джонатан дремал. Он размышлял, каково это – вернуться домой, услышать родную речь, снова поесть похлебки. Он очень любил похлебку.

Он уснул и увидел во сне города, полные золота. Проснувшись, он услышал крики чаек, а когда поднялся на палубу, луна в небе висела низко, впереди он различил белые скалы, и вскоре корабль пришвартовался в унылом маленьком порту, и они сошли на берег. Брат Борха пожелал им всего наилучшего. Он отправится в Кентербери, сказал он, где есть монастырь.

– Немногие кровососы обитают в тени церкви, – объяснил он. – А другие вампиры мне уже стоят поперек горла.

Джонатан не мог его винить.

Они с судьей пошли по дороге. Скоро настанет день, и им потребуется укрытие. Джонатан устал. Он поспешил за судьей.

– Неприятная история, – заметил судья.

– Как вы думаете, они доберутся до берега? Джек и Мелиссандра?

– Не удивлюсь, если да.

– Они не особо милы, – сказал Джонатан.

– Вампиры редко бывают милыми, Джонатан.

– Неведомая земля за океаном, с диковинными людьми и городами из золота. Какая-то небывальщина.

Судья ничего не ответил.

Сон все еще не отпускал Джонатана.

«Как приятно было бы отправиться туда», – думал он. Ему захотелось взглянуть. Просто взглянуть.

Он потянулся за картой.

Карты на месте не оказалось.

– Господин? – запаниковал он. – Господин!

– Что такое, Джонатан?

– Карта пропала! – сказал Джонатан. Он поразмыслил. – Это все лживый бенедиктинец! – воскликнул он. – Брат Борха, должно быть, стащил ее, пока я спал!

Джонатан никогда не слышал, чтобы господин смеялся. Не засмеялся он и на этот раз. Но звук, который мог бы оказаться безрадостным коротким смешком, все же сорвался с губ судьи и так ошеломил Джонатана, что он уронил бы карту сокровищ, если бы она все еще была у него.

– Господин? Он взял ее, взял карту Винландии! А вдруг он попытается туда добраться?

Судья Ди положил руку Джонатану на плечо.

– Пусть попробует, – сказал он.

Судья смотрел вдаль.

«Что он там видит?» – гадал Джонатан. – Что знает?» Горящие костры, и копья, и кровь, пропитавшую добрую темную землю…

– Пусть обязательно попробует, – сказал судья Ди, – и он узнает на собственной шкуре, как там поступают с вампирами.

И с этими словами они вновь пустились в путь.