В отличие от Эпиналя, который Джонатану не понравился, Париж сразу пришелся ему по душе. Воздух становился холоднее, и осенние листья красиво устилали мостовую на пути с рынка. Под мышкой Джонатан держал круглую булку, связку сосисок, две бутылки добротного красного вина, три сорта сыра и несколько яблок. Джонатан считал, что раз его господин пьет кровь, это еще не повод отказывать себе в хорошей еде.

А Париж мог предложить ее в избытке.

По левую руку у него текла Сена. Садилось солнце, и скоро должен был проснуться хозяин. Джонатан весело насвистывал, наслаждаясь закатом, бликами света на воде и видом большого собора, вздымавшегося на острове посреди реки. На Джонатана поглядывала пара девиц у лотка цветочницы, и он улыбнулся им, приподняв шляпу. Они рассмеялись.

В приключениях с судьей Ди Джонатан пережил и «Ад черной скалы», а затем «Дело о замке ужасов», и «Кошмар в Альпах», и «Резню в Верденфельсе», и многое другое, всего и не перечислишь. Он плохо спал. Он редко бывал в тепле, редко бывал сыт и никогда, ну, в общем…

Счастлив. Он с некоторым удивлением осознал, что настолько доволен судьбой, насколько это вообще возможно, когда ты спутник судьи-вампира.

Он направился к их жилищу. Они сняли меблированные комнаты неподалеку от университета, на левом берегу реки. Место было оживленное, что и говорить, – сновали по своим делам студенты, монахи из различных монастырей, сановники из дворца. Джонатан ловко обошел кучку конского навоза, благополучно увернулся от выброшенного с верхнего этажа гниющего мусора, бросил монетку малолетнему попрошайке и добрался до ворот. Он проскользнул в тихий внутренний двор и поднялся по лестнице, а по прибытии обнаружил, что хозяин уже проснулся – и у него гости.

– А, Джонатан, – сказал судья Ди. – У тебя на рубашке жирное пятно.

– Господин?

Джонатан посмотрел на себя. Сосиски, к его огорчению, размотались и испачкали новую модную рубашку.

– Это мадам Аврора, – сказал судья.

Гостья перевела внимание на Джонатана и осклабилась, сверкнув длинными клыками, – вампирский способ приветствия. Джонатан изо всех сил старался не вздрогнуть, и дама рассмеялась.

– Он выглядит таким аппетитным, – сказала она, – прямо как толстенькая кровяная колбаска.

Позади мадам Авроры стояла служанка-человек. Она окинула Джонатана критическим взглядом и явно нашла его недостойным интереса. Таким высокомерным взглядом смотрели на Джонатана большинство парижан, словно приберегали специально для него.

– Колбаска, – сказала она.

– А что? – отозвался Джонатан. – Я люблю колбасу.

– Еще бы.

– Моя служанка Ноэми, – представила ее мадам Аврора. Она небрежно махнула рукой. – Может, покажешь ей квартиру? Или предложишь вина? У меня дела к судье.

– Конечно, мадам.

Джонатан оставил их, и Ноэми неохотно последовала за ним. Джонатан сложил покупки на кухне (которой пользовался, разумеется, только он), открыл бутылку вина и налил по бокалу. Ноэми понюхала вино и, видимо, сочла его приемлемым, потому что сделала большой глоток, и на ее щеках проступил румянец.

– С балкона открывается чудесный вид на город, – сказал Джонатан.

– Как скажешь.

Но она все же последовала за ним через гостиную на балкон. Вид и в самом деле был прекрасным. Над Сеной всходила луна, а на острове Сите мерцал Нотр-Дам. Лодки скользили по реке. Неподалеку кто-то играл на флейте, у булочной ссорилась парочка, вдалеке звонили колокола к молитве, а группа проходящих мимо студентов пылко спорила о том, действительно ли философия, как сказал Фома Аквинский, является служанкой богословия. Джонатан хотел сменить рубашку, но вместо этого отхлебнул вина.

«Французы и вправду делают хорошее вино», – подумал он.

– По какому делу твоя госпожа пришла к моему хозяину? – спросил он.

– А тебя разве это касается?

– Касается. Я помощник судьи Ди, – сказал Джонатан.

Что, надо признать, не было в полном смысле слова правдой. Он так и не понял, зачем судья держит его при себе.

Ноэми с насмешкой посмотрела на него.

– Неужели? – сказала она. – Ты собираешь улики? Раскрываешь дела? Вершишь высший суд над вампирами?

– Ну, не совсем так, но…

– Так я и думала.

Она замолчала и отвела взгляд от города к открытой двери комнаты, где все еще разговаривали судья и мадам Аврора. Когда Ноэми посмотрела на свою госпожу, на ее лице мелькнуло какое-то глубокое, сильное и настоящее чувство. Джонатан попытался подслушать разговор, но голоса звучали приглушенно. Ему показалось, что он пару раз услышал слова Sangnoir[7], а затем нечто похожее на имя – «Сарагоса».

Но вскоре судья и его гостья закончили беседу. Ноэми сардонически улыбнулась Джонатану и ушла со своей госпожой. У двери мадам Аврора обернулась к судье Ди и легонько коснулась его руки.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – сказала она.

– Непременно.

На этом они удалились.

– О чем вы говорили, господин? – спросил Джонатан.

– Она передала мне кое-какую информацию, – ответил судья. – Возможно, представляющую интерес. А ты еще не переоделся? Мы выходим. Нельзя опаздывать на представление!

У Джонатана упало сердце. Судья обычно был аскетом. Он отрекся от большинства мирских удовольствий. В отличие от большинства вампиров питался он только по необходимости. Но с тех пор как они прибыли в город, судья пристрастился к новой форме развлечений, захлестнувшей город.

Спектакли.

Непристойные и похабные уличные постановки с многочисленными э-э-э… актерами. Они скакали и кривлялись, превращая все в посмешище. Они были даже хуже писателей, а это о многом говорит, по мнению Джонатана.

Джонатан быстро понял, что театр ему решительно не по душе.

– Снова? – жалобно сказал он. – Это ведь уже третий раз на этой неделе, и…

– Культурный досуг пойдет тебе на пользу, Джонатан, – сказал судья и накинул плащ.

– Да, господин… – И он сменил рубашку и последовал за судьей в ночь.

* * *

Париж никогда не затихал. Он был громким, грязным и кишел людьми со всего христианского мира. Тут были даже другие англичане, а англичане обычно ненавидят континент.

Судья Ди спас Джонатану жизнь. С тех пор Джонатан сопровождал судью в странствиях, и, в общем, это лучше, чем лежать под грудой трупов.

По крайней мере, большую часть времени.

Они пробирались по левому берегу. По пути их толкали студенты, священники и монахи из ближайших монастырей, придворные дамы и торговки цветами, и нищие, и карманники, и головорезы, жонглеры и певцы и ночные бабочки. Париж был на удивление эгалитарен. Неважно, кто ты, главное – держаться с известной долей шика.

Купцы с Рейна и из Венеции, тамплиеры из Святой земли, рыцари из Нормандии и андалузские евреи – все здесь смешалось. Корабли приходили по реке и швартовались на правом берегу. Постоянный поток торговли, а также университет, королевский двор и соборы сделали Париж величайшим городом Европы. Неудивительно, что он привлекал вампиров.

Джонатан следовал за судьей Ди сквозь толпу к Нотр-Даму. Деревянный мост соединял левый берег с островом. Джонатан как-то раз спросил судью, правда ли, что вампиры не могут пересекать текущую воду, и судья Ди странно на него посмотрел.

– Какие удивительные у тебя представления, Джонатан, – сказал он.

Они перешли через мост. На острове всегда что-то происходило. Судья двигался плавно, словно оторванный от ночи кусок тьмы. Джонатан изо всех сил старался поспеть. Перед собором толпились паломники, в тенистых уголках предлагали свои услуги шлюхи, торговец фруктами бойко сбывал товар. И достаточно далеко от церкви, чтобы не оскорблять ее, и не слишком далеко, чтобы не упустить денежных прохожих, работали жонглеры.

– Собирайтесь, собирайтесь, дамы и господа! Ибо вы станете свидетелями великого фарша, – тут говорящий сделал непристойный жест рукой, и публика рассмеялась, – под названием «Гости на званом ужине», для вашего увеселения и ради ваших монет!

– Фарша? – переспросил Джонатан.

– Фарса, – пояснил судья Ди. – Что на латыни означает «начинка», Джонатан.

– Почему его так называют?

– Тсс. Сходи, дай девушке со шляпой денег.

Джонатан положил пригоршню монет в шляпу девушки. Та ходила по кругу, собирая деньги со зрителей. Лицо ее было покрыто белилами, а на губы и щеки густо наложен румянец. Она подмигнула Джонатану, и он покраснел.

Спектакль начался. Джонатану он показался обычным для такого рода представлений, но судья Ди был очарован. Влюбленные были разлучены обстоятельствами, любовный треугольник вызывал всяческие осложнения, и на середине пьесы один из гостей просто свалился замертво. Все оказались под подозрением. Естественно. Но все закончилось хорошо, и прозвучали шутки про испускание ветров. В таких пьесах всегда шутили ветры.

Публика аплодировала, актеры кланялись. Затем девушка снова пошла со шляпой. Джонатан вновь неохотно расстался с деньгами. Судья не испытывал особой нужды в деньгах и вовсе никакой – в колбасе, которая стоила денег. Но почему-то очень ценил уличный театр.

– Момент, где Таинственный гость шлепается лицом вниз и обделывается, напомнил мне Аристофана и его «Вавилонян», – сказал судья.

– Кого-кого? – спросил Джонатан.

– Чудесная постановка, хотя я слышал, что пьеса впоследствии была утрачена… Неважно, Джонатан. Кто этот тип в черном пальто и шляпе, что крадется перед собором?

– Господин?

Джонатан обернулся посмотреть. Высокий, внушительного вида человек в черном пальто и шляпе и впрямь шел мимо странной походкой, прикрыв лицо. Он оглянулся, почувствовав на себе внимание, и на очень, очень бледном лице внезапно сверкнули красные глаза.

Вовсе он не человек, понял Джонатан.

Вампир.

– Вы его знаете? – спросил Джонатан.

Таинственный незнакомец прошипел, обнажив острые зубы, окрашенные в красный. Он недавно кормился.

– Мне сообщили, что вы в Париже, инквизитор Сарагоса, – сказал судья Ди.

Незнакомец выпрямился во весь рост и уставился на судью.

– Произносится «Зарагосса», – сказал он. У него был тихий, угрожающий голос.

– Не думаю.

– Какое тебе дело, Ди? Это вольный город!

– Именно. Если ты соблюдаешь Неотъемлемые заповеди.

– А когда я их не соблюдал? – Вампир усмехнулся. – Я не привлекаю к себе внимания и создал мало потомства. Я питаюсь лишь по необходимости. Это тебя удовлетворяет, судья? Тебя не вызывали, так зачем ты вмешиваешься в мои дела?

Судья Ди ничего не сказал, и незнакомец снова усмехнулся, а затем умчался в ночь через мост – со скоростью ветра.

– Вы знали, что он будет здесь, господин?

– У меня было предчувствие.

– Мадам Аврора, – догадался Джонатан. – Она вам сообщила?

– Она знает о парижском обществе почти все, – сказал судья. – Вампирском обществе или любом другом.

– Кто этот… человек? Вампир то есть?

– При жизни он был инквизитором. Он сделал себе имя в городе Сарагоса, что в Арагоне. Он был настолько кровожаден, что мог посрамить даже вампиров. Каждый мужчина в его глазах был еретиком, каждая женщина – ведьмой. Он пытал и убивал их сотнями.

Джонатан содрогнулся.

– Церковь бывает жестокой, – пробормотал он.

– Этот человек был жесток. К сожалению, его обратили в вампира и он до сих пор терзает мир. Он, однако, дотошен в соблюдении правил, так что с юридической точки зрения я мало что могу с ним поделать. Не то чтобы у нас, вампиров, была настоящая правовая система, Джонатан. Это скорее видимость, для приличия. Я мог бы, конечно, просто убить его. Но тогда стал бы не лучше него.

– То есть вы его знаете?

– Я столкнулся с ним по прежнему делу, давным-давно.

– Но ведь все вампиры – убийцы, господин.

– Он находил в этом радость, Джонатан.

Радость была для судьи камнем преткновения. Джонатан был почти уверен, что судья не одобряет радость.

– И что вы будете делать, господин?

– Делать? Ничего. Сарагоса прав. Меня не вызывали. У меня здесь нет полномочий.

Джонатан пропустил его слова мимо ушей. Ему было интересно, что это за прежнее дело. Должно быть, оно сильно подействовало на судью.

* * *

Большинство ночей судья предпочитал гулять. Вампиры расплодились по всему Парижу. Вампиры-дети, бледные и тщедушные, прятались в переулках и прикидывались нищими. У вампиров-актеров якобы был свой театр где-то на окраине города, но Джонатан сомневался, что они хорошо играют. Еще был обычный набор фальшивых дворян или тех, кто имел реальное, хоть и отдаленное, кровное родство с одним из знатных семейств Европы. Короче говоря, не самый безопасный город, если у тебя теплая кровь и ты вышел из дома поздно ночью. Но, с другой стороны, если тебя не заполучили вампиры, ты точно попадешь в лапы грабителей, головорезов, случайных убийц, королевских слуг или болезни.

Так что, пока по утрам не находили слишком много обескровленных трупов и вампиры старались прибирать за собой, в целом все шло своим чередом.

– Но так не должно быть! – воскликнул Фурье.

Он играл в шахматы с судьей Ди в баре «Борго» в Маре. Фурье был вампиром, но странным. Он говорил странные вещи. Ему уже исполнилось триста лет, и когда-то он был крестьянином.

– Народ должен восстать против ярма угнетения! – говорил Фурье. – Что есть наш род, как не продолжение класса паразитов? Король и его дворяне кормятся крестьянами! Простые люди должны объединиться и подняться как один, чтобы потребовать править как равные! Демократия, судья Ди, как когда-то в Греции!

– Конь на E4, – сказал судья Ди. – Шах.

– К черту короля! – буркнул Фурье.

Он смел все фигуры с доски, и судья вздрогнул. Уже второй раз на неделе Фурье проделывал это, когда судья был близок к победе.

– Вы сдаетесь? – ледяным тоном осведомился судья.

Фурье махнул рукой:

– Конечно, конечно. Простите, судья Ди. Я немного проголодался. Давно не ел. Я наверняка рассказывал вам, что не питаюсь простолюдинами. Только знатью. Но этих поймать труднее, если не подловить герцога или не закрутить роман с баронессой. Скажите, я очень бледен? Это сейчас верх моды при дворе. Я буду пожирать дворян, пока ни одного не останется, и тогда Жаки одолеют их в народном восстании! – Он ухватился за край стола. – Все хорошо. Просто я немного голоден…

«Странный тип, но не сказать чтобы он был не прав», – подумал Джонатан. И он не единственный в христианском мире проповедовал революцию. Среди вилланов и крестьян, чьи жизни проходили в вечном служении хозяевам, случались спорадические восстания. Их безжалостно подавляли, но они все равно случались. Может, Фурье прав. Может, в конце концов, Жаки поднимутся, чтобы свергнуть короля. Но Джонатан сомневался. Люди были бедны, а у рыцарей имелись мечи, и таков заведенный порядок.

– Крестьянин вроде тебя, питающийся знатью? Отвратительно, – раздался голос.

Джонатан увидел входящего. Он был красив, бледен, с густыми черными волосами и орлиным носом. На его левом мизинце красовался тяжелый перстень с печаткой в форме куницы.

– При жизни я был троюродным братом короля Англии, знаете ли!

– Ты нам постоянно это твердишь, Джеймс, – устало сказал Фурье.

– Для тебя – лорд Джеймс! Моя кровь восходит к норманнам! Английская до мозга костей!

– А вы из каких мест в Англии? – с интересом спросил Джонатан.

Он давно не встречал соотечественника, пусть даже этот, в сущности, был мертв. И обладал странным акцентом, который Джонатан не мог точно определить.

– Из Лондона, – коротко сказал лорд Джеймс.

Он посмотрел на Джонатана, как на грязь, прилипшую к сапогу.

– Из какой части Лондона?

Лорд Джеймс замешкался.

– Вестминстер, – сказал он.

– Дворец?

– Рядом! Совсем рядом! И обращайся ко мне «лорд Джеймс», ты… кто ты там есть!

– Ты потерял титул, когда умер, идиот, – сказал Фурье.

– Я не умирал! Меня обратили.

– Это одно и то же. К тому же титул у тебя был только потому, что какой-то твой предок помог Вильгельму Завоевателю. Сам ты – пустое место!

– Нет-нет, – серьезно сказал лорд Джеймс. – Ты не понимаешь. Это в крови, друг мой! Дворянская кровь иная, богаче, возвышеннее, чем у простого люда! Сама моя сущность благородна. Ничто не может этого изменить. Даже смерть.

– Ты смешон.

– Мужлан!

– Паразит!

– Судья Ди, – любезно сказал лорд Джеймс, кивнул и прошел мимо.

– Лорд Джеймс.

– Он в близких отношениях с мадам Авророй, знаете ли, – сказал Фурье. Как все парижане, он не мог устоять перед сплетнями. – Говорят, она без ума от этого болвана. А это что такое?

Увидев входящую темную фигуру, Джонатан, который с удовольствием уплетал булочку с сыром, перестал жевать. Снова тот инквизитор, и на этот раз его сопровождали трое молодых вампиров, все в черном, под стать ему.

– Ты! – выпалил Фурье.

Инквизитор Сарагоса с ненавистью уставился на него.

– Мы знакомы? – сказал он.

– Не притворяйся, что нет, мерзкое исчадие, – сказал Фурье. – Каталония, пятьдесят лет назад. То дело с sangnoir!

– Ну, как скажете, – безразлично произнес Сарагоса. – Прощайте. Судья.

Он кивнул и пошел дальше, его адепты последовали за ним. Джонатан смотрел, как он направляется в ту же самую маленькую комнату, куда только что вошел лорд Джеймс, но не придал этому значения.

– Что за sangnoir? – спросил он.

Но оба вампира покачали головами. Ясно, что они не станут обсуждать эту тему.

– Пошли, Джонатан, – сказал судья, поднимаясь. – Я и забыл, как утомительна компания вампиров. Пойдем лучше посмотрим пьесу.

– Снова, господин? Разве мы только что не смотрели спектакль? То есть да, господин…

Он с несчастным видом поплелся за судьей из теплого бара в ночь, где даже моросящий дождь не мешал труппе моравских менестрелей разыгрывать клоунаду.

Джонатан натянул на голову капюшон и скорчил гримасу, надежно скрывшись из виду.

* * *

– Мы идем на званый ужин, – объявил судья через несколько дней. Они расположились в своих меблированных комнатах, весело пылал огонь в камине. Джонатан с довольным видом жевал арахис в карамели.

– Господин? – сказал он.

Судья передал ему приглашение. Оно было написано от руки на изящном куске пергамента. У Джонатана упало сердце.

Вампиры обожали устраивать вечеринки – еще один способ скоротать время. Почему-то они особенно любили маскарады. А на ужин, разумеется, подавали людей вроде Джонатана. Не самого Джонатана, поскольку он служил судье. Но других людей.

– А можно мне остаться дома? – спросил он.

– Это не обсуждается.

– Я не знал, что вы любите вечеринки, господин.

«Судья Ди ведет себя странно», – подумал Джонатан. Они приехали в Париж по вызову, как обычно, но после того как было завершено первое дело – проблема с подземным обитателем под собором, который очень досаждал остальным, – судья решил остаться. Обычно судья Ди ехал туда, куда его вызвали. Как судья, действующий от имени Совета, он был высшей властью в вампирской юриспруденции, как они это называли, например, когда вампиры начинали убивать друг друга или привлекать к себе слишком много внимания. В таких случаях появлялся судья – и его власть была непререкаема.

И все же вот они уже два месяца живут в Париже, под настоящей крышей, с настоящей едой, и вокруг почти никаких неописуемых ужасов. Дело дошло до того, что Джонатан почти перестал просыпаться каждую ночь с криком из-за кошмарного сна.

Почти.

– Прием устраивает мадам Аврора.

– Понимаю, – сказал Джонатан.

Он с любопытством посмотрел на хозяина. Неужели судья… испытывает романтический интерес к даме? Эта мысль не приходила Джонатану в голову, пока он не услышал историю о Елене. Ясно, что судья когда-то был молод, но очень давно. Казалось, он всецело посвящал свой острый и безжалостный ум только разгадыванию запутанных заговоров смертоносных вампиров, пока те строили козни и интриговали друг против друга.

«По правде говоря, вампиры не особо умны», – размышлял Джонатан. Для большинства вампиров нет необходимости в уме. Они сильны, молниеносны и охотятся на людей. Пока они придерживаются Неотъемлемых заповедей, у них больше шансов выжить, чем погибнуть.

– Что ж, – сказал Джонатан. – Полагаю, мы могли бы пойти.

Судья почти улыбнулся.

– Как любезно с твоей стороны дать согласие, – сказал он.

* * *

В ночь приема к дому подъехала карета. Кучер в маске не произнес ни слова и был с ног до головы одет в кожу.

– Откуда он?.. – начал Джонатан.

– Его предоставила любезная хозяйка.

– Ну разумеется, – сказал Джонатан.

Судья оделся консервативно. Джонатан выглядел ярче – в красной шляпе и пурпурной бархатной накидке. Он даже воткнул в шляпу перо.

– Кажется, ты проникся идеей? – заметил судья.

– Пытаюсь извлечь из этого максимум. А кроме того, та служанка мадам Авроры не лишена очарования и, возможно, не устоит перед моим.

Он все еще с немалой долей сожаления вспоминал прелестную Фиону.

Судья поджал губы.

– Это маловероятно, – сказал он.

Джонатан уставился в окно. Мимо проплывал город. Они пересекли мост с левого берега на правый. В обе стороны тянулись причалы, корабли стояли на своих местах, работали постоялые дворы, таверны и бордели. Воздух полнился песнями, музыкой и пьяным смехом. Карета катила дальше, и вскоре они оставили Париж позади.

– Куда мы едем? – поинтересовался Джонатан.

– На Монмартр, – ответил судья.

– Что, на тот большой холм? Но там же одни бенедиктинцы!

– Да, там есть большое аббатство, – сказал судья. – Но это уединенное место, богатое садами и фруктовыми деревьями, и у мадам Авроры там большое поместье на склоне. Кроме того, это древнее место, Джонатан, а древние места обладают силой. Когда-то давно там был храм Марса, а раньше – еще более древних богов, задолго до того, как сюда ступили римляне. В любом случае деревенский воздух пойдет тебе на пользу, Джонатан! Пожалуй, мы слишком задержались в городе. Уверен, во время недавних путешествий ты был стройнее.

Джонатан полез в карман и достал маленький треугольник грюйера. И вызывающе откусил кусок.

Судья вздохнул.

– Зачем мы едем на самом деле, господин? – спросил Джонатан.

Он не был глуп. А судья не из тех, кто ходит на вечеринки. Если только…

– Прислали вызов? – предположил он.

Судья снова вздохнул.

– Это все тот инквизитор Сарагоса, – признался он. – Мне сообщили о его присутствии в Париже. Поэтому мы и приехали. Я охочусь за ним пятьдесят лет. Одно из моих… нераскрытых дел, Джонатан. Не все дела, которые мне поручают судить, можно решить сразу. Я знаю, что он виновен, но к тому времени как я добрался до Каталонии, свидетели либо умерли, либо исчезли. Закон для вампиров – не более чем тонкая оболочка притворства. Но будь я проклят на вечную жизнь, если не последую надлежащим процедурам.

– Что случилось в Каталонии, господин?

– Sangnoir. – Затем, не дав Джонатану задать другие вопросы, судья сказал: – Приехали.

– Господин?

– Монмартр, Джонатан. Теперь смотри под ноги и следи за манерами. Мы в логове гадюк.

– Господин? – встревожился Джонатан.

– Сарагоса здесь. Как и его приспешники.

– Но господин!

– О, не беспокойся, Джонатан! Это всего лишь званый ужин.

– Да, господин…

Он с несчастным видом вылез за судьей из кареты. Кучер хлестнул лошадей и уехал. Ночь была темной, безлунной. Джонатан спотыкался, следуя за судьей. Они поднимались по многочисленным лестницам, пока не достигли темной двери. Джонатан запыхался.

Судья постучал.

Дверь открылась.

– Добро пожаловать в мой дом! – просияла мадам Аврора. – Войдите по своей воле! И так далее, и тому подобное! Судья Ди! Проходите! Позвольте представить вас обществу! И вы привели своего… человека! Ноэми, займешься человеком? Мы же не хотим допустить, чтобы кто-нибудь принял его за еду.

– Да, госпожа… – сказала служанка, возникшая рядом с мадам Авророй.

Похоже, задача ее не слишком вдохновила.

– Ну, пошли же, – сказала она Джонатану. – Это у тебя сыр в кармане? Нет, лучше молчи. Пошли. Кухня здесь. – И она поплыла вперед.

Джонатан неохотно последовал за ней.

* * *

Кухня была отделена от основных комнат служебной дверью. Здесь не было недостатка в настоящей еде. На сверкающих подносах красовались блюда с жареной птицей, холодными закусками, хлебом и фруктами. Предназначались они, конечно, не для гостей. Просто ужин для ужина.

На кухне собрались здоровенные молодые батраки и девушки. Их кожа лоснилась здоровьем. Их хорошо кормили. Джонатан смотрел, как они набивают брюхо мясом под сладким соусом, которое улучшит вкус их крови. На них была свободная одежда. Вампиры любили кормиться так, чтобы ткань не мешала зубам. Ноэми отдавала приказы. Джонатан угостился куриной ножкой. Он потянулся к тарелке с шампиньонами в масле, но Ноэми шлепнула его по руке.

– Это для ужина, – сказала она.

Время от времени на кухню заходил какой-нибудь вампир, оценивал молодых людей – кого бы хотел позже заполучить. Джонатан увидел революционера Фурье и лорда Джеймса. Лорд Джеймс ущипнул за бок здоровенного батрака, и Джонатан снова отметил тот странный перстень с куницей. Лорд Джеймс кивнул, словно оценивая особенно впечатляющий кусок бифштекса. Он презрительно посмотрел на Ноэми.

– Твоя госпожа велела передать, чтобы ты прислала закуски, – сказал он.

Ноэми кивнула, но не заговорила с лордом Джеймсом. Она опять стала отдавать приказы еде. Несколько юношей и девушек выстроились в ряд и покинули кухню.

– Правда, что у лорда Джеймса и твоей госпожи роман? – спросил Джонатан.

– Не твое дело, – буркнула Ноэми.

Джонатан выбросил куриную косточку и вытер подбородок. Он последовал за Ноэми на вечеринку. Вампиры стояли, вежливо беседуя. Юноши и девушки перемещались по залу, и время от времени какой-нибудь из вампиров нежно покусывал вену или артерию. Все были очень вежливы, но Джонатан знал, каким бывает безумие кормежки. Он поискал своего хозяина.

Лорд Джеймс и мадам Аврора стояли в стороне и доверительно беседовали. Время от времени лорд Джеймс касался ее плеча и один раз даже прикусил шею.

Судья Ди разговаривал с Фурье. Они говорили тихо, время от времени поглядывая в сторону зала. Джонатан последовал за их взглядом.

Инквизитор Сарагоса стоял отдельно от других, с тремя своими адептами. Голодным взглядом он смотрел на проходящую мимо еду.

Из кухни вышли другие молодые люди. Они явно должны были стать основным блюдом. Дюжий юнец, которого Джонатан видел ранее, явно был гвоздем программы. Вампиры с одобрением смотрели на него. Лорд Джеймс облизнулся.

Молодой человек выглядел нервным. Он двигался немного вяло. Сначала он направился к хозяйке дома и ее кавалеру, но затем споткнулся и повернул. Он сделал несколько осторожных шагов.

Но совершил ошибку, пройдя слишком близко к Сарагосе и его людям.

Этого было достаточно.

Сарагоса молниеносно набросился на молодого человека и вонзил зубы ему в шею. Фонтаном брызнула кровь. Адепты последовали примеру своего наставника. Они впились в мускулистые руки молодого человека, в его обнаженный живот, в бедра. Джонатан отвел взгляд. Он и прежде видел, как вампиры кормятся подобным образом, но это зрелище никогда не было приятным. Как часто говорил ему судья, их манеры за столом были еще хуже, чем у Джонатана.

Джонатан не мог на это смотреть. Но когда он обернулся, все четверо еще кормились, а глаза молодого человека были открыты и смотрели в пустоту, его кожа была белой, как пемза.

Затем жизнь покинула его. Сердце остановилось, кровь перестала бить фонтаном, и инквизитор Сарагоса со своими адептами оторвались от ран и стояли оглушенные и пьяные, с красными глазами и обнаженными клыками.

– Я… есть… инквизиция! – проревел Сарагоса. Он покачнулся и ткнул длинным указующим перстом на собравшихся гостей. Его ноготь был длинным, черным и острым. – Мерзость! – сказал он. – Твари тьмы! Вы должны… принять… Господа или… умереть!

– Помедленнее, старина, – сказал лорд Джеймс.

– Отбросы! Вы все должны были… умереть… с…

На лице инквизитора отразилось удивление. Он дважды моргнул и беззвучно открыл и закрыл рот.

А затем его вырвало бурным потоком чернильно-черной крови.

* * *

– Тьфу!

Джонатан отпрыгнул, но брызги гнилостной желчи все же попали ему на ногу. Инквизитор пошатнулся. Его взгляд был безумен.

– Что… – сказал он. – Что?..

Его бледную кожу крест-накрест покрыли черные полосы. Глаза Сарагосы вылезли из орбит, из красных превратившись в черные. Троих его адептов синхронно вырвало. Их рвотные массы превратились в озеро, грозившее затопить лежавшую на полу пустую оболочку, оставшуюся от трапезы.

Запах был тошнотворным.

Инквизитор схватился за горло. Из него хлестала черная желчь. Кошмарное зрелище. Джонатан совсем потерял аппетит и пожалел о съеденной куриной ножке и грюйере.

Курица и грюйер.

Его ужин тоже чуть не отправился наружу.

– Ты! – закричал инквизитор. Он указал ужасным пальцем прямо на судью Ди. Сделал один шаг, затем другой. – Ты уби…

А потом рухнул. Тело ударилось об пол с влажным хлюпаньем. Кожа зашипела, и черные линии на ней расползлись, пока из Сарагосы не хлынула отравленная кровь, разрывая кожу.

Несколько мгновений спустя на полу осталась лишь лужица черной жижи и пустой комок кожи.

Джонатана тут же стошнило на пол.

А затем, без лишнего шума, трое адептов инквизитора взорвались.

* * *

– Sangnoir!

Первым заговорил Фурье. Он указал на кошмар, растекшийся на полу.

– Инквизитор Сарагоса отравлен! – сказал он, пожалуй, излишне театрально.

– Вообще-то, правильно произносить «Зарагосса», – вставил лорд Джеймс. Он страстно прижимал к себе мадам Аврору. – Мне ужасно жаль, что тебе пришлось на это смотреть, дорогая!

Мадам Аврора оттолкнула его:

– В моем доме? На моей вечеринке? Кто посмел так со мной поступить! – Она посмотрела холодными красными глазами на собравшихся гостей. – Я требую крови!

– Думаю, крови здесь и так достаточно, дорогая… – сказал лорд Джеймс.

Служанка Ноэми подбежала к своей госпоже. Она бросила обвиняющий взгляд на лорда Джеймса.

– Госпожа, вы хорошо себя чувствуете?

Мадам Аврора рассеянно погладила Ноэми по волосам.

– Я требую крови, – решительно повторила она.

Воцарилась неловкая тишина.

Та самая неловкая тишина, которая всегда возникает на званом ужине, когда один из гостей лопается и превращается в лужу вонючей слизи.

Трупы пахли хуже грюйера.

Судья Ди пересек зал, стараясь избегать черной крови. Он остановился над телами.

– Я не огорчен его смертью, – сказал он. – Пять десятилетий назад он организовал в Каталонии операцию по продаже зараженной крови всем местным вампирам. Sangnoir. Черная кровь. К тому времени как я добрался туда, все свидетели были мертвы. Я не сомневался, что он сделал это намеренно. При жизни он ненавидел живых. После смерти ненавидел нежить.

Он обернулся и обвел холодным взглядом гостей.

– Кто-то из присутствующих в этой комнате убил его. Наверняка у многих были мотивы это сделать. Лично я доволен – но я судья. Я выясню, кто это сделал. И буду судить его, и вынесу приговор.

Воцарилась еще одна короткая тишина.

А затем…

– Абсурдо! – сказал лорд Джеймс. – То есть нелепость! Я не имею к этому никакого отношения! Я едва его знал. Откуда нам знать, что это не вы убили его, судья Ди? Вы только что признались, что злы на него! Еду наверняка отравили вы!

Джонатан поморщился при слове «еда». И от тона лорда Джеймса. Так нельзя разговаривать с судьей Ди. Если еще дорога жизнь.

Но судья спокойно кивнул.

– Вы правы, – сказал он. – Я подозреваемый. Мы все подозреваемые. Прошу не расходиться, пока дело не будет раскрыто.

– Но я должен вернуться в Париж! – возмутился Фурье. Он выглядел нервным. – Я не имею к этому никакого отношения, судья Ди, и отказываюсь быть узником!

– Едва ли этот дом похож на тюрьму! – вспылила мадам Аврора. – Это мое поместье и моя вечеринка!

– Вот уж вечеринка так вечеринка! – прорычал Фурье. Он указал на трупы. – Я, например, не планирую больше есть! Возможно, ты отравила всю еду, Аврора!

– Ты обвиняешь меня? – Она с ненавистью уставилась на Фурье. – Да как ты смеешь!

– Джонатан, – тихо воззвал судья. – На пару слов.

– Да, господин?

– Вытри рвоту с подбородка.

– Да, господин.

– Нужно выяснить, вся ли еда заражена. Не осмотришь их? Собери всех на кухне, например.

– Да, господин.

Джонатан хлопнул в ладоши. Он видел, что все люди съежились от ужаса и потрясения. Джонатан знал, как это обычно бывает. Люди на таких сборищах не ожидают смерти. Большинство предлагают свою кровь добровольно, в надежде, что вампир заинтересуется ими и в конце вечера обратит. Другие видели в возможности быть покусанными даже способ повысить собственный статус. Какое-то время они будут бледными, зато им будет что рассказать.

Большинство, конечно, делали это за деньги или потому, что им больше некуда было идти. Жизнь нелегка; рано или поздно каждый становился чьим-то ужином.

– Пожалуйста, встаньте! – сказал Джонатан. – Ты, ты и ты! И ты тоже, идите на кухню. Надо вас осмотреть.

Никто из них, как он с облегчением увидел, не выказывал явных признаков отравления. Поразмыслив, Джонатан понял, что дюжий молодой человек, на котором кормились инквизитор и его адепты, действительно казался одурманенным. Он двигался вяло и выглядел потерянным.

Джонатан выстроил прислугу на кухне:

– Выпрямитесь.

Они попытались, но все еще были слишком потрясены. Он проверил их глаза, рефлексы.

– Ну? – сказал судья, бесшумно материализовавшись рядом.

Джонатан пожал плечами.

– Я не врач, – сказал он, – но они, похоже, живы.

– Очень проницательное наблюдение, – сказал судья.

– Господин?

Судья окинул взглядом собравшуюся прислугу, но, как и сказал Джонатан, все они, похоже, были живыми существами.

– Это был быстродействующий яд, – сказал судья. – Подозреваю, белладонна. На вампиров она действует особенно сильно.

– Да? – сказал Джонатан.

Он слышал это впервые и отложил в памяти.

– Такие маленькие черные ягоды, – пояснил судья. – Ты проверил еду?

– Господин, – встревоженно сказал Джонатан. – Вы не думаете, что я тоже мог проглотить яд?

– Полагаю, это мы скоро узнаем, если ты рухнешь замертво.

Джонатан побледнел. Его сердце бьется слишком часто? Он чувствовал, как кровь приливает к голове. Руки онемели. Он определенно что-то чувствовал!

– Успокойся, Джонатан, – сказал судья. – Ты не умираешь. Теперь проверь еду, пожалуйста.

– Да, господин…

Джонатан и судья прошлись по кухне, осматривая тарелки с человеческой едой. Разделанная курица, несколько бокалов вина, сырная тарелка, хлеб и фрукты… Приличный ассортимент, но совсем не выглядел опасным.

– Шампиньоны в масле! – сказал Джонатан. Он указал на поднос. – Я сейчас вспомнил, тот молодой человек ел с этого подноса. Кажется.

Он пытался припомнить. Однако наверняка помнил только одно – он сам пытался съесть грибы, но ему помешали.

– Грибы ведь смертельны, разве нет? – сказал он.

– Не эти. Это обычные шампиньоны.

– Я и не догадывался, что вы так много знаете о грибах, – сказал Джонатан.

Судья покосился на него:

– Возможно, яд был концентрированный. В таком случае его можно было легко подмешать в… Ага!

Судья прыгнул к столу. Там стояло несколько стаканов и кубков. Вампиры любили кровь, приправленную вином. Судья понюхал кубок.

– Вот. – Он поднял кубок. – Смертельная белладонна. Сонная одурь, как некоторые ее называют. Убивает тихо.

Он передал кубок Джонатану. Джонатан понюхал, но ничего не уловил. Судья начал расхаживать взад-вперед.

– Вино было отравлено кем-то с вечеринки. У кого был доступ на кухню во время вечеринки, Джонатан?

– Ну, у всех, господин. – Джонатан пытался вспомнить: – Мадам Аврора, конечно же, заходила и выходила. Фурье тоже зашел. И лорд Джеймс. Знаете, я думаю, никакой он не англичанин. У него очень странный акцент. В любом случае все они осматривали… э-э-э, еду. Но я не видел, чтобы кто-то отравил вино.

– На это потребовалась бы всего секунда, Джонатан. Обыщи кухню! Посмотрим, не найдем ли мы… Ага!

Судья достал из-за шкафа крошечную склянку:

– Как я и думал. Тот, кто отравил парня, сразу выбросил флакон, зная, что я могу всех обыскать. Ну, что мы узнали, Джонатан?

– Господин? – Джонатан попытался сосредоточиться. У него болел живот, да и голова тоже. Он машинально потянулся за бокалом вина, чтобы подкрепиться, но тут же отдернул руку. – Мы знаем, что инквизитор был убит? – сказал он.

– Продолжай.

– Его отравили, ну, его еду отравили. Кто-то заходивший на кухню. Что означает – кто-то присутствующий на вечеринке. Исключая вас, господин, подозреваемые – мадам Аврора, Фурье или лорд Джеймс. Но зачем кому-то из них убивать Сарагосу?

– Именно это, Джонатан, мы и должны выяснить. Надо опросить каждого подозреваемого по очереди. Пошли.

Джонатан последовал за судьей из кухни. Вампиры стояли в главном зале, уставившись на них. Судья без слов показал склянку с ядом.

– Кто-нибудь узнает это? – спросил он.

Фурье побледнел. Мадам Аврора пошатнулась, и Ноэми тут же оказалась рядом, чтобы поддержать ее. Лорд Джеймс выглядел лишь раздраженным.

– Я же говорил, что не имею к этому никакого отношения! – сказал он.

– И продолжаете говорить, да, – сказал судья. Он пристально уставился на лорда Джеймса. – И все же, когда я сидел в баре «Борго» не далее как две недели назад, отчетливо помню, что вы там присутствовали, когда вошел инквизитор Сарагоса.

– Вздор! – сказал лорд Джеймс.

– Это правда, – сказал Джонатан, вспоминая. – Вы играли в шахматы с Фурье, господин. Вошел лорд Джеймс, а затем удалился в отдельную комнату. Вскоре после этого появился инквизитор, поговорил с вами и прошел в ту же комнату, что и лорд Джеймс.

– Ну и что? – буркнул лорд Джеймс.

– Значит, вы его знали. И вели с ним дела!

– Ничего подобного! Дела? Я лорд! Я не опускаюсь до… до… торговли!

– Я тоже это помню, – укорил его Фурье. – Помню, я еще подумал, что это подозрительно. Признавайся, Джеймс! Какова была природа твоих отношений с Сарагосой?

– Это ridículo! То есть нелепо!

Лорд Джеймс умоляюще посмотрел на Джонатана:

– Ну же, человек! Ты ведь англичанин! Ты позволишь им так со мной разговаривать?

Джонатан был ошеломлен. До этого момента лорд Джеймс, казалось, почти не замечал его присутствия.

– Напомните, из каких вы мест в Англии? – сказал он.

– Из Лондона, парень.

– Из какой части Лондона? Я уверен, вы говорили, только я совершенно забыл.

– Что за… – Лорд Джеймс замешкался. – Из Вестминстера, – сказал он.

– Вестминстерский дворец? – уточнил Джонатан.

– Ну нет, не дворец, – сказал лорд Джеймс. – Тот… э-э-э… район у реки, где… Послушайте, да что это такое? Как смеет это существо меня допрашивать?

– Мне кажется, никакой вы не англичанин, – заявил Джонатан. – У вас странный акцент, и вы говорите неуверенно, словно путаетесь в топографии. И постоянно используете слова вроде absurdo, когда имеете в виду «абсурд». Вас правда зовут Джеймс?

– Ах ты гад! – яростно взревел лорд Джеймс.

Он разинул рот, и его клыки блеснули на свету. Он поднял тяжелый кулак, и Джонатан снова заметил тот перстень с печаткой в виде куницы. Кулак опустился, чтобы наказать Джонатана за дерзость.

Ладонь судьи Ди метнулась вперед и схватила руку Джеймса, причем без видимых усилий. Прежде чем ошеломленный лорд успел отреагировать, судья Ди выкрутил руку, и лорд Джеймс взревел от возмущения и боли. Судья бросил его на пол и прижал коленом спину.

Джонатан увидел, как Ноэми усмехнулась. Очевидно, она не питала нежных чувств к фавориту своей госпожи.

– Я хотел бы взглянуть на ваш перстень, – сказал судья Ди.

Он наклонился и хладнокровно сломал вампиру палец. Лорд Джеймс закричал. Судья Ди снял перстень и осмотрел его.

– Разумеется, ты совершенно прав, Джонатан. Я тоже заметил странное поведение лорда Джеймса. Испанский, например, проскальзывающий в его речи время от времени, – это явная улика. И этот перстень весьма необычен, не так ли? Куница, ночной хищник.

– Символизирует… вампира! – простонал лорд Джеймс и охнул от боли.

– Да-да, это одна из интерпретаций, – сказал судья Ди. – Но почему не летучая мышь?

– Летучие мыши не… хищники, – ответил лорд Джеймс. – Ради всего святого, каждый знает, что они едят фрукты!

– Но это более традиционный образ, как вы, несомненно, согласитесь? – сказал судья Ди.

– Отпусти меня!

– La Garduña, – произнес судья. – Куница – символ печально известного испанского тайного общества преступников, носящего это имя. Они тайная ветвь инквизиции, чей девиз: «Мученики прежде исповедников». Вы были членом этого общества, Джеймс?

– Отпустите меня!

Судья резко отпустил его. Лорд Джеймс поднялся, тяжело дыша. Он вправил сломанный палец и оскалился.

– Да-да, ладно! – сказал он. – Меня звали Иаго. Я входил в «Ла Гардунью». И что? В смерти я возродился! А «Джеймс» – это просто «Иаго» по-английски.

– Так ты испанец? – в ужасе произнесла мадам Аврора.

Ноэми усмехнулась.

– Дорогая, это же пустяки! – сказал лорд Джеймс.

– Это самое важное! – возразила мадам Аврора.

– Это имеет значение, – сказал судья Ди, – потому что «Гардунья» работала с инквизицией. А Сарагоса при жизни был инквизитором. Расскажите, откуда вы его знали, Джеймс.

– Я же говорил, что не убивал его! – Лорд Джеймс вздохнул. – Ох, ладно. Вы считаете себя таким умным, да? Да, я был там, в Каталонии! Я связывал «Гардунью» с Сарагосой. Помогал добывать… зараженную кровь. – Он выглядел слегка пристыженным. – Я был всего лишь смертным и делал, что мне велели. Вы не можете возлагать вину на меня! Сарагоса проникся ко мне симпатией, и, перед тем как бежать, он… обратил меня. – Он вызывающе уставился на них. – Да, я его отпрыск, черт побери! Но я не имел с ним ничего общего, даже не встречался с ним, пока он не зашел однажды ночью в бар «Борго» и не увидел меня!

От его признания гости на мгновение притихли. Даже усмешка Ноэми исчезла.

– Мы видели, как он вошел, – сказал судья Ди. – И о чем вы говорили?

– А вы как думаете? – с горечью произнес лорд Джеймс. – Он знал, что я не тот, за кого себя выдаю. И шантажировал меня! Я должен был платить ему, чтобы он не раскрыл мою тайну. Он знал, как моя возлюбленная Аврора относится к гордым испанцам.

Мадам Аврора с ненавистью уставилась на него и притянула к себе Ноэми.

– Мерзавец!

Лорд Джеймс вздохнул.

– И тогда я поклялся, что убью его, – сказал он. – Я надеялся, что сегодня вечером представится возможность. Именно поэтому я настаивал, чтобы Сарагосу пригласили. Я прикончил бы этого бастардо! Но кто-то опередил меня. Я использовал бы кол, вогнал бы его прямо в сердце. Гордый испанец никогда не применит яд.

– Испанец! – бросила мадам Аврора.

Лорд Джеймс – Иаго – обратил взгляд на нее:

– Дорогая!

– Прочь! – Мадам Аврора разгневанно выпрямилась. – Ясно, что он и есть убийца, судья Ди! Вы должны вынести приговор.

Но судья Ди лишь смерил ее взглядом, теми холодными, глубокими глазами, которые видели все виды зла, какие только может показать мир.

– Я буду судить, – сказал он, – когда найду виновного.

– Но он стоит прямо перед вами! – вырвалось у прежде молчаливой Ноэми.

– Возможно. И если так, он будет осужден. И все же единственный ли он из присутствующих, у кого был зуб на инквизитора? Сомневаюсь. Как насчет вас, Фурье?

Судья повернулся к революционеру, который стал даже белее своего обычного оттенка.

– Вы тоже его знали, Фурье. Мы оба обсуждали это. Вы были там во время происшествия с sangnoir.

– Конечно был! – сказал Фурье. – Я был там, как вам хорошо известно! – Его взгляд стал задумчивым. – Я работал с местными крестьянами. Как всегда, пытался поднять восстание. До меня дошли слухи об этом монстре, Сарагосе. Я тоже рад, что он мертв! Мой близкий друг погиб от рук этого человека. Я тоже отомстил бы, если б смог! Именно поэтому я с радостью принял приглашение нашей любезной хозяйки. Я надеялся прикончить это исчадие ада во время вечеринки, вот только обезглавил бы его мечом! Я не стал бы использовать яд. Иначе был бы не лучше инквизитора.

Судья Ди довольно кивнул. Он окинул взглядом собравшихся, пока его глаза не остановились на мадам Авроре.

– Значит, остаетесь вы, – задумчиво протянул он.

– Я? Вы не можете всерьез думать, что это я его убила!

– Почему же? Это вполне логично. Вы устроили вечеринку. Вы позаботились, чтобы всех нас пригласили. Мы все ненавидели Сарагосу. У вас были средства и возможность, и, что важнее, именно ваши действия заложили предпосылку для его смерти. Это ваш дом, дорогая мадам.

– Несусветная чушь! Это я сообщила вам о его местонахождении, судья Ди! Я следовала букве закона! Это я послала вызов, который привел вас сюда! И все потому, что…

Она замолчала.

– Скажите им, – попросил судья.

– Моя сестра Солей… – Голос мадам Авроры превратился в шепот. Стоящая рядом Ноэми крепко держала ее. – Ее обратили одновременно со мной. Мы были сестрами и в жизни, и в смерти. Но Солей всегда была независимой. Она жаждала путешествовать, хотела посмотреть мир. Она отправилась в Испанию, где влюбилась в смертного испанца. Тот человек оказался проходимцем. Он добывал для нее кровь, но был продажен и ленив. Он принес ей sangnoir. Сестра умерла в муках. Я почувствовала ее смерть на расстоянии. Ощутила, как ее разум коснулся моего. Я знала, кто это сделал. Представьте мою радость, когда я увидела его той ночью, беззаботно прогуливающимся мимо Нотр-Дама! Я понимала, что он должен быть наказан. Должен заплатить за содеянное. Я прикончила бы его прямо там, но с ним всегда были приспешники, и я не справилась бы со всеми.

– Значит, вы такая же подозреваемая, как и любой из нас! – сказал Фурье, обвиняюще указывая на нее. – Это она, наверняка она, судья Ди!

– Это Джеймс!

– Это вы, Фурье!

– Довольно! – сказал судья и повернулся к Джонатану. – Дело весьма запутанное, – тихо признался он. – Есть ли у тебя какие-нибудь мысли по этому поводу?

Джонатан почесал затылок. Он снова почувствовал голод, несмотря на взорвавшиеся трупы и черную кровь на полу.

«Может, немного хлеба», – подумал он.

Кусочек ветчины и соленый огурчик.

– Джонатан?

– Простите, господин… – Джонатан попытался сосредоточиться. Это было непросто. – Возможно, мы смотрим на произошедшее совершенно неправильно.

– Вот как? – развеселился судья. – Продолжай.

– Вы позволяете своему ручному человеку говорить за вас? – усмехнулся лорд Джеймс. – Это же…

– Абсурдо? – вставил Фурье.

Ноэми усмехнулась. Даже мадам Аврора подавила улыбку. Лорд Джеймс покраснел.

– Пять незнакомцев случайно встречаются, – сказал Джонатан. – Один из них умирает. Каждый из оставшихся четверых сначала кажется невиновным, но у всех был мотив. Незнакомцы не были незнакомцами. Их связывала жертва и его преступления. Фурье потерял друга. Мадам Аврора – сестру. Джеймса шантажировали. А вам, судья Ди, отказали в единственном, чего вы жаждете, – в справедливости.

– И? – сказал судья.

– Как я предполагаю, – нервно продолжил Джонатан, – то, что кажется случайностью, было лишь видимостью случайности! Все было рассчитано заранее! Вы совершили это вместе! Вы были в сговоре!

У Джонатана перехватило дыхание. Судья Ди внимательно смотрел на него. Как и остальные.

Затем Фурье засмеялся.

Джеймс последовал его примеру. Мадам Аврора захихикала. Даже судья Ди улыбнулся, что делал нечасто.

– Вместе! – проревел лорд Джеймс, согнувшись пополам.

Фурье так хохотал, что из его глаз брызнули кровавые слезы.

– Вместе! – сказал он.

– Вместе! – хмыкнула мадам Аврора.

От смеха у нее началась икота, и Ноэми пришлось похлопать хозяйку по спине.

– Мы вампиры! – сказал лорд Джеймс. – Мы никогда не действуем сообща!

– Хотя, несомненно, необходимо создать союз для действий в интересах группы, а не индивида, чтобы человеческое общество могло… – начал Фурье, но, к счастью, не закончил фразу из-за нового приступа хохота.

Судья Ди положил руку на плечо окаменевшего Джонатана.

– Это блестящее умозаключение, – сказал он. – Истинно так. Подобное преступление раскрыть чрезвычайно интересно, Джонатан. Но вампиры, увы, не настолько хитроумны. И тут Иаго прав. Вампиры не… сотрудничают. Нет. – Он с сожалением покачал головой. – Прости. Это было бы интересное решение. Но оно неверное.

Джонатан надулся:

– Тогда я не знаю, хозяин. Любой из вас мог это сделать. У всех были средства, мотив и возможность. С тем же успехом можно подбросить монетку, чтобы решить, кто виноват. Я ставлю на Иаго.

– Да как ты смеешь!

– Согласен, – сказал Фурье. – Этот человек – болван. Наверняка это он.

– Дорогая! – взмолился лорд Джеймс, глядя на мадам Аврору. – Ты же понимаешь…

Мадам Аврора оскалилась на него, обнажив клыки.

– Ты! – с ненавистью выкрикнула она. – Это все время был ты!

Вампиры зашипели на лорда Джеймса. Их ногти отросли, превратившись в когти. Джонатан попытался удалиться. Он знал: когда вампиры собираются убивать друг друга, всегда лучше держаться подальше, в идеале – спрятавшись за чем-нибудь тяжелым.

Лицо лорда Джеймса вытянулось от страха и ярости, превратившись в волчью морду.

– Я убью вас всех! – завыл он.

– Довольно! – сказал судья Ди. – Возьмите себя в руки. Лорд Джеймс, приведите себя в приличный вид! Волчий облик – негодный облик для светского раута!

– Они хотят убить меня, судья Ди! Спасите меня! – сказал лорд Джеймс.

– Остановитесь, все вы, – сказал судья Ди.

Сила его приказа была такова, что вампиры подчинились. Джонатан осторожно выбрался из-за дивана. Вампиры замерли в ожидании.

– Кто-нибудь, уберите беспорядок на полу, – велел судья Ди. – Остальные, присядьте. Я решу, кто убийца. И вынесу приговор. Джонатан?

– Да, господин.

– Внимательно следи за ними. Я буду на кухне. Мне нужно подумать.

– Да, господин.

Судья исчез. Остальные сели. Ноэми прижалась к своей госпоже. Никто, конечно, не стал прибирать беспорядок. Если ты вампир, уборка трупов – не твоя проблема.

Вздохнув, Джонатан пошел за шваброй.

* * *

Судья расхаживал по кухне. И все еще держал в руке пустую склянку от яда. Его аскетичное лицо сосредоточенно застыло.

– Что я упускаю? – пробормотал судья.

– Господин, возможно…

– Да, Джонатан?

– Это правда имеет значение? – сказал Джонатан. – Он мертв. Все этого желали. Разве этого не достаточно?

– Кто-то убил его, – сказал судья. – Я хочу установить, кто именно!

Джонатан пожал плечами:

– А если никто его не убивал? Вдруг тот человек, на котором кормился Сарагоса, принял яд сам? Почему бы нет. Возможно, он не хотел быть едой. Лично мне это точно не понравилось бы.

– Да! – сказал судья. – То есть нет! Ты совершенно прав, Джонатан. – Его красные глаза засветились. – Я все это время шел неправильным путем. С вампирами никогда не возникает сложностей. Мы не строим козни и заговоры и не придумываем хитроумные уловки. Мы просто… убиваем. Такова наша природа. Пошли!

Он вернулся в гостиную, и Джонатан последовал за ним. Все подозреваемые сидели на диванах и выглядели уже не такими сердитыми. Лорд Джеймс вежливо беседовал с Фурье о природе эгалитаризма, а мадам Аврора что-то шептала на ухо Ноэми.

– Вот что произошло, – сказал судья Ди.

Все замерли и посмотрели на него.

– И? – сказал лорд Джеймс.

– Кто это сделал? – потребовал ответа Фурье.

– Кто бы это ни был, он заслуживает награды, – заявила мадам Аврора.

– Может, и заслуживает, – согласился судья Ди. – Хотя не за хитроумие. Видите ли, кое-какие слова Джонатана наконец навели меня на мысль. Никто не убивал Сарагосу…

– О чем это вы? – возмутился лорд Джеймс. – Эта гниль взорвалась, забрызгав всю мебель!

– …намеренно, – закончил судья. – Видите ли, у всех был мотив убить его. Мы все пришли сюда с намерением его прикончить. Но мы сделали бы это так, как принято у вампиров! А его убили слишком сложным способом, слишком хитроумным. И также, должен заметить, слишком чреватым ошибкой.

– И на что вы намекаете?

– Я предполагаю, что никто не убивал Сарагосу, потому что Сарагоса, по сути, вообще не был целью.

– Это смехотворно!

– Вовсе нет. Скажи, Джонатан, ты был на кухне. Для кого был предназначен тот парень, на котором кормился инквизитор? Для кого-то конкретного?

Джонатан попытался вспомнить:

– Я помню, что заходил лорд Джеймс и с жадностью поглядывал на него. Но не только он. Не знаю.

– А я знаю, – сказал судья. – Я наблюдал, как вышел тот юноша. Он был одурманен наркотиком – тогда я решил, конечно же, что это просто вино. Он направился к кому-то – к кому-то другому. А затем споткнулся. И развернулся, что привело к фатальным последствиям для инквизитора Сарагосы. Юноша совершил ошибку, пройдя слишком близко к инквизитору и его приспешникам. Они набросились на него – и заплатили самую высокую цену за свою жадность.

– К кому же он шел? – спросил Джонатан. Он пытался вспомнить. Все произошло так быстро… – К мадам Авроре, – сказал он. – И лорду Джеймсу.

– Что?! – Мадам Аврора встала. – Это возмутительно! Вы предполагаете, что отравить хотели меня?

Ноэми тоже поднялась, прижала ее к себе, мягко успокаивая.

Судья Ди покачал головой:

– Не вас. Его.

Лорд Джеймс побледнел:

– Меня? Кому понадобилось меня убивать?

– У меня не было мотива, – заявил Фурье.

– И у меня тоже! – сказала мадам Аврора. – И судье, конечно, он также безразличен. Мне жаль, но это бессмыслица. Объяснитесь!

– Вы правы, – сказал судья Ди. – Ни у кого из нас не было мотива. Но кто-то в этой комнате затаил обиду на лорда Джеймса. Не за то, что случилось в Каталонии задолго до ее рождения! Никакой связи с sangnoir, или шантажом, или потерей любимого человека… Хотя, вернее, связь была. Она боялась. Она боялась потерять того, кого любит. Разве не так? – И он беззлобно перевел взгляд на Ноэми.

– О чем он говорит? – с ужасом произнесла мадам Аврора. Она взяла Ноэми за плечи. – Ты? Но зачем?

– Да, это была я! – объявила Ноэми. Ее глаза гневно сверкнули. – К тому же это было легко! Я находилась на кухне, напичкала парня ядом и сказала ему, кто должен на нем кормиться! Но наркотик подействовал слишком быстро. Парень ослаб рассудком и свернул, и теперь все потеряно! – И она разрыдалась.

Вампиры неловко переглянулись.

– Но почему, дорогая? – спросила мадам Аврора и погладила Ноэми по щеке.

– Разве вы не видите? – сказала Ноэми. – Из-за него! Мне нужно было избавиться от лорда Джеймса! Он ухаживал за вами, соблазнял своими чарами!

Джонатан стоял с разинутым ртом. Это объясняло, почему Ноэми была невосприимчива к его собственным чарам, подумал он. Хотя, если быть честным с самим собой, большинство женщин оказывались невосприимчивы к чарам Джонатана.

– Эта девушка убила Сарагосу? По ошибке? – сказал Фурье. И начал смеяться. А за ним и Джеймс.

– Так ему и надо, старому нетопырю! – сказал Джеймс.

– Молодец, Ноэми! – сказал Фурье. – Восстань, восстань против тирании церкви и государства! Разорви оковы угнетения…

Но мадам Аврора и Ноэми их не слышали. Мадам Аврора заглянула Ноэми в глаза.

– Но дорогая, – сказала она. – Я в жизни не слышала ничего более смехотворного!

– Аврора? Но почему…

– О, дорогая Ноэми, он ведь всего лишь мужчина! – засмеялась мадам Аврора.

– Ну что, судья? – сказал Фурье, вставая. – Каков ваш приговор? Вы раскрыли загадку и нашли виновного, как и обещали. Каким будет приговор? Смерть за убийство одного из нашего рода? Это вполне уместно. И я проголодался…

– К тому же она пыталась убить меня, – вставил лорд Джеймс. Он тоже встал и заулыбался. – Я еще одна жертва!

Судья холодно уставился на них. Мадам Аврора и Ноэми позабыли обо всех, глядя друг на друга. Судья улыбнулся.

– Смерть, и в самом деле, – сказал он.

Мадам Аврора подняла голову и бросила на них мимолетный взгляд. Ее глаза сияли, она широко улыбалась.

Судья вежливо кивнул.

– Желаю вам доброй ночи, – сказал он.

– Всегда приятно вас видеть, судья Ди, – сказала мадам Аврора.

Затем она наклонилась над Ноэми и впилась ей в шею, пока не брызнула кровь, на этот раз красная, здоровая.

* * *

Через две недели мадам Аврора нанесла визит судье Ди. Была полночь, час колдовства, который парижские вампиры попросту называют завтраком. Судья находился в своих покоях, изучая трактат Фомы Аквинского. Джонатан перекусывал на кухне нежным бри. Он вздохнул. Вроде бы все кончилось хорошо. Но все же…

«Было бы неплохо, – подумал он, – найти какую-нибудь компанейскую девушку, чтобы остепениться». «Кого-нибудь вроде Фионы», – с тоской подумал он.

Теперь, когда дело было закрыто, он полагал, что они с судьей скоро покинут Париж, но ему успела полюбиться жизнь в городе. Джонатан надеялся, что они задержатся еще ненадолго. А потом их снова ждет жизнь в дороге: две крошечные тени, движущиеся на фоне безмерной тьмы под бледной луной.

Он опять вздохнул и пошел открывать дверь.

На пороге стояла мадам Аврора. Рядом с ней – Ноэми. Девушка одарила Джонатана улыбкой. Ее красные глаза сияли, а новые клыки странно смотрелись на лице. Она и не думала двигаться с места.

– Что еще? – раздраженно буркнул Джонатан. – А, ну да. Приветствую, входите по своей воле и так далее. Так вы войдете или как?

– Как грубо, – сказала мадам Аврора. – Не понимаю, что судья в тебе находит, человек.

– Может, приберегает его для особого ужина, – усмехнулась Ноэми.

– Обречена на вечную жизнь, – сказал Джонатан. – Подходящее наказание, Ноэми.

– Для тебя – мадам Ноэми, – поправила его она. – Человек. – Но с этими словами она легонько коснулась его плеча и улыбнулась.

Затем она взяла подругу-вампиршу за руку, и они вместе вошли в квартиру, чтобы навестить судью Ди.