Холодное солнце садилось все за теми же Альпами, и Джонатан с криком проснулся. В последнее время он всегда просыпался с криком. В лагере высоко в горах было очень холодно. Они далеко удалились от потаенной вампирской библиотеки, но все еще брели по ледяным вершинам.

Джонатан поежился и принялся разводить костер. Его господину, разумеется, было плевать на обогрев. Джонатан потер озябшие руки. Он кутался в шубу, на нем были варежки и стеганые сапоги, но все равно казалось, будто он уже никогда не согреется.

Он поднял взгляд на последние лучи заходящего солнца. Высоко в небо вздымались пики Альп. Вид вроде бы захватывающий, но, как говаривал Джонатан, одним видом сыт не будешь. С тоской подумал он о свином сале и хлебе.

«Все бы сейчас отдал за хрустящую шкварку», – мелькнуло у него в голове.

В горах ночь наступала стремительно. Вершины над ними светились собственным призрачным светом. Хозяин говорил, что в тех пиках таятся силы, которых не смеют тревожить даже его сородичи. Джонатан взирал на вершины с подобающим благоговейным ужасом. Но ему также приходило в голову, что вампиры, возможно, не любят тревожить пики по куда более прозаической причине – а именно из-за врожденной лени. Сей мыслью он с хозяином, конечно, не поделился, но от этого она не перестала быть верной. Вампиры любят уютные жилища ничуть не меньше обычных людей, пусть их уютные жилища и пропитаны кровью. А на вершинах-то еды нет. Джонатан был практичен. Что сближало его с вампирами.

В этот миг из-за скалы появился его господин, и Джонатан подавил новый крик.

– Хорошо выспался? – спросил хозяин.

В свете костра он посмотрел на Джонатана безразличным взглядом.

– Да, господин, – жалко ответил Джонатан.

– Ну ладно, ладно, – сказал хозяин.

Джонатан взглянул на судью Ди.

Он был благодарен судье за спасение – давно, еще в Англии, – но порой мечтал, чтобы на службе было поменьше морозов и побольше жареных поросят. Или хотя бы добрых жирных кур.

– Господин, – сказал он, – зачем мы бродим здесь в разгар зимы? То есть тут, конечно, красиво, великолепные закаты, сами знаете, но чертовски холодно и, как мне кажется, водятся волки.

– Волки водятся, – подтвердил хозяин. Он уселся у костра и протянул руки к пламени. – Ты уже поел, Джонатан?

Джонатан порылся в сумке. У него осталось две сосиски и полбуханки хлеба. Он нанизал сосиски на прут и принялся жарить их над огнем.

– Куда мы направляемся, господин? – спросил он.

– На ту сторону гор, – ответил судья Ди.

– А что на той стороне гор, господин? – спросил Джонатан.

Судья нахмурился:

– Примерно то же, что и на стороне, которую мы покинули.

Джонатан вздохнул.

– Да, господин, – сказал он и перевернул сосиски.

Судья наблюдал за ним.

– Ты несчастлив, Джонатан? – спросил он.

– Нет, господин. То есть да… господин? Здесь очень холодно.

– Ах вот оно что.

Судья Ди задумался. Джонатан откусил горячую сосиску. Жир потек у него по подбородку.

– Я и забыл, что бывает холодно, – признался судья.

– Господин?

– Я нахожу суровость гор целительной. Но вижу, ты считаешь по-другому, Джонатан.

– Простите, господин.

– Никогда не извиняйся за то, кто ты есть, Джонатан. Хотя я, признаться, предпочел бы, чтобы твои манеры за столом были получше.

– Да, господин.

Джонатан вытер жир с подбородка тыльной стороной ладони, и судья вздохнул.

– Наше дело в горах скоро будет завершено, – сказал он, сжалившись над ним. – Ну, давай заканчивай трапезу, и в путь. Безымянные ужасы, что ждут нас в Приорате древних, не станут ждать никого, даже нас.

– Разумеется, не станут, господин, – уныло пробормотал Джонатан.

Он проглотил последний кусок сосиски и запихал в рот остатки черствого хлеба.

И с содроганием уставился на крутой подъем впереди.

* * *

Джонатан попытался отстирать кровь с рубахи, но вода в ручье была полна крошечных ледышек, руки коченели, да и кровь все равно не сходила.

Крови было много.

Он старался не думать о Приорате древних и об ужасах, которые, в общем… больше там не обитали. Дело было запутанным и завершилось неизбежным кровавым побоищем. Джонатан сдался, бросил стирку, откинулся назад и позволил умирающему солнцу согревать лицо.

По крайней мере, они наконец покинули горы.

По крайней мере, скоро весна.

По крайней мере, он снова чувствовал запах роз и маргариток.

Потому что эдельвейсы ему уже осточертели.

На закате появился судья Ди. Они разбили лагерь в уединенной долине, у журчащего ручья. Джонатан развел небольшой костер. Судья замер и прислушался к тишине.

– Здесь так спокойно, – сказал он.

Джонатан, который уже давно не мог спать спокойно, промолчал. Хотя он не мог не признать, что здесь довольно приятно. Воздух был свежим и чистым, костер весело потрескивал, ручей весело журчал, а перед тем, как покинуть ныне разрушенный приорат, Джонатан прихватил из погреба бесценную бутылку ромервайна[6]. Теперь он беззаботно откупорил вино и сделал большой глоток.

Хозяин смотрел на него с изумлением.

– Это вино приготовили еще римляне, – сказал он. – Много веков назад.

– Бывает, – сказал Джонатан и отпил еще.

На удивление мягкое, учитывая возраст. Он как-то раз спросил хозяина, что происходит с вампирами, когда они умирают. Очень старые, оказывается, обращаются в прах. Те, что помоложе, – в мумии. А недавно обращенные так и остаются трупами. Хорошо, что вампиры не пьют… вино.

Он сделал еще один глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– И ты просто будешь его вот так хлебать? – спросил судья.

– Ага, – сказал Джонатан и снова отпил.

Вино и правда пилось легко. Он хихикнул.

– Можно и мне? – спросил судья. Он извлек изящную чашу из чистого стекла и налил в нее мизерное количество вина. Потом вернул бутылку Джонатану, поднял чашу длинными изящными пальцами и с явным наслаждением вдохнул аромат.

– Оно не имеет цены, – произнес он.

– Что есть синоним слова «бесплатно», – заметил Джонатан и снова приложился к бутылке.

– Ничто не дается даром, но смерть освобождает, – изрек судья.

– Геродот? – рискнул предположить Джонатан.

Судья посмотрел на него пустым взглядом, словно на идиота. Если честно, он всегда так смотрел на Джонатана.

Зачем судья держал его при себе? Почему Джонатан следовал за судьей Ди от одного кошмара к другому? Он до сих пор не понимал. Джонатан состарится и умрет смертным – это он знал точно. Судья не создавал вампиров. Он придерживался строгих правил.

– Давно я не пробовал вина, – сказал судья почти с сожалением.

Он снова понюхал жидкость в бокале, покрутил его.

– Держи, – сказал он, протягивая чашу Джонатану.

Тот взял ее и уже собрался опрокинуть в горло, как вдруг с неба на них спикировала большая черная птица. Вздрогнув, Джонатан уронил драгоценный сосуд. Тот разбился вдребезги.

– Знаешь ли ты, сколько веков этот предмет был со мной? – спросил судья.

– Два? – предположил Джонатан.

– Куда больше. Его выдул великий матер-стеклодув в давние времена, в месте под названием Фивы. Печально, когда разбивается красота.

– Это был всего лишь кубок, – возразил Джонатан. – Созданный, чтобы наливать в него вино.

– Стеклодув, полагаю, придерживался схожих с тобой взглядов, Джонатан, – сказал судья Ди.

Он почти улыбнулся, и не в первый раз Джонатан подумал, какое же странное создание этот судья.

Птица громко каркнула. Она вспорхнула на камень у костра и уставилась на Джонатана злыми глазами-бусинками. Судья протянул руку, и птица перелетела к нему. И тихо каркнула в ухо.

– Понимаю, – сказал судья Ди.

Птица каркнула еще несколько раз.

– Конечно, – кивнул судья. – Хорошо.

Он взмахнул рукой, и темная птица взмыла в воздух и скрылась из виду.

– Меня вызвали, – объяснил судья Джонатану. – Появилось новое дело.

Джонатан уставился в пустую бутылку.

– Да, господин, – печально произнес он.

– Это недалеко отсюда, – сказал судья.

– Да, господин.

– Замок Верденфельс в близлежащем герцогстве Бавария. Идем. Пора в путь.

– Да, господин, – отозвался Джонатан.

Его минутная радость испарилась. Он неуверенно поднялся на ноги. Холодные, нечеловеческие глаза судьи напомнили ему, где он находится и кому служит.

Судья вершил правосудие. И его приговор был окончательным.

– Замок Верденфельс? – повторил Джонатан, когда они тронулись в путь в ночи. Где-то вдалеке завыл волк, и Джонатан подпрыгнул. – Звучит мрачно и холодно, и, несомненно, он набит вампирами со смертоносными намерениями.

При этих словах судья действительно улыбнулся, обнажив острые клыки на суровом аристократичном лице.

– Ты, как всегда, прав, Джонатан, – сказал он. – Только на сей раз один из этих вампиров мертв – похоже, графа Верденфельса убили!

– Разумеется, господин… – пробормотал Джонатан.

Он взвалил суму на плечо и поплелся за судьей в ночь.

Всего лишь мгновение назад, подумалось ему, он был почти счастлив.

* * *

Они неспешно двигались у подножия Альп, углубляясь в герцогство Бавария. Местность была болотистой, а горы отбрасывали длинные тени на равнины, так что смеркалось рано. Вдали Джонатан порой видел симпатичные деревушки, возделанные поля и тучные стада. Однажды они наткнулись на ночную ярмарку, освещенную факелами, где все были одеты в причудливые костюмы. Дети резво бегали между прилавками, а на вертеле над огнем жарился целый кабан.

Судья Ди прошел сквозь гуляющую публику незамеченным, а Джонатан наелся до отвала, да еще и набрал яблок в карамели. В центре ярмарочной площади стоял большой шатер, где продавали вино и пиво из бочек. Джонатан с радостью взял знаменитого темного баварского пива, в то время как судья лишь держал в руке кружку, не притрагиваясь к содержимому. Все вокруг были слишком пьяны и веселы, чтобы обращать на них внимание.

– Замок Верденфельс? – переспросил один из местных, когда Джонатан завел разговор. – Жуткое место. Там много десятилетий судят ведьм. Судят, приговаривают и казнят.

– Кошмарное место, – подхватил второй.

– В лесах вокруг бродят волки, – с удовольствием добавил третий.

– Точно.

– И вампиры, – произнес кто-то еще, понизив голос.

– Ага.

Джонатан вздрогнул, и собравшиеся, поняв его страх превратно, от души рассмеялись.

– Не бойся, – сказал первый. – Не так давно здесь проходил отряд охотников на вампиров. Их предводитель заявил, что намерен очистить замок от древнего зла. Вот так напыщенно и говорил. Но клинки его были остры, а шрамы подлинные.

При этих словах судья Ди впервые проявил интерес.

– Он назвался? – спросил он. – Этот… охотник на вампиров?

Мужчина пожал плечами:

– Он вроде был из Труа.

– Француз? Два шрама, вот такие?

Судья провел двумя пальцами по воздуху.

– Именно так, это он. Вы его знаете?

Судья, к удивлению, пожал плечами. Джонатан поморщился от этого человеческого жеста: он лишь подчеркивал, кем был судья на самом деле – чудовищным, нечеловеческим существом.

– Слышал о нем, – сказал судья.

– А вы-то сами откуда будете? – спросил первый мужчина. Он находился в той стадии опьянения, когда веселость готова в мгновение ока обернуться злобой. – Я вас тут раньше не видел.

– Мы просто проезжие, друг мой, – сказал судья Ди.

– Я тебе не друг.

Только что между ним и судьей Ди было расстояние, и вмиг его не стало. Лицо судьи оказалось вплотную к лицу мужчины.

– Это куда как вернее, чем тебе когда-либо доведется узнать, друг мой, – тихо произнес судья. – Но моим врагом тебе быть не захочется.

Он говорил очень мягко.

Мужчина побелел. Судья легонько похлопал его по плечу.

– Идем, Джонатан, – сказал он. – Надеюсь, ты сыт?

Джонатан очень аккуратно поставил кружку. Он припрятал в котомку достаточно свежего хлеба и жареного мяса.

– Да, господин, – отозвался он.

Он пошел за судьей Ди прочь из питейного шатра, и никто за ними не последовал. Вскоре огни ярмарки остались позади, и они снова окунулись в привычную тьму.

– Что скажешь, Джонатан? – спросил судья.

– Господин? – Джонатан сглотнул и вытер жирную руку о плащ. Пожал плечами. – Полагаю, убийство совершил охотник на вампиров.

– Многих охотников на вампиров ты знал? – поинтересовался судья.

– Знавал одного старого голландца в Карпатах, – сказал Джонатан. Тот научил его паре трюков, прежде чем какой-то гигантский волк не унес голландца в пасти в ночную тьму. – А, – сказал Джонатан, когда до него дошло.

На губах судьи дрогнуло подобие улыбки.

– Именно, – сказал он.

Джонатан снова лишь пожал плечами. Загадки были не его стихией.

Он ухмыльнулся, сунул руку в котомку и отщипнул большой кусок мяса, чтобы отправить его в рот.

Свинина его интересовала куда больше.

* * *

Замок Верденфельс метров на восемьдесят возвышался над долиной Лойзах, недалеко от милого городка под названием Гармиш, который Джонатану так и не довелось увидеть. В очередную ночь они почти достигли замка, но тут судья остановился и принюхался. Его клыки удлинились, и он едва слышно зашипел, отчего у Джонатана волосы встали дыбом. Мелькнул язык судьи, пробуя воздух на вкус.

– Что такое, господин? – спросил Джонатан.

Судья не ответил, но зашагал в другом направлении. Они пробирались через болотистую местность, мимо заросших полей, в самую глушь, и наконец вышли к маленькой хижине, притулившейся на скальном выступе, вокруг которой были выкопаны могилы.

– Что это за место, господин? – спросил Джонатан.

Хозяин не ответил ему, а снова издал странное, жутковатое шипение. Зов вампира.

Из хижины вышла сгорбленная, закутанная в плащ фигура. Она купалась в лунном свете. Незнакомец издал ответный крик, и темная птица высоко в небе с тревожным карканьем взмыла в воздух.

Судья кивнул. Закутанный человек медленно откинул капюшон.

При свете луны Джонатан увидел другого вампира. Разумеется, это не стало для него неожиданностью. Вампир выглядел старым, кожа его была покрыта красноватыми пятнами, глаза запали. Он посмотрел по очереди на судью и на Джонатана и раскинул руки.

– Добро пожаловать, – хрипло проскрипел он. – Придите с миром и войдите по своей воле. Я отшельник Клаус.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Джонатан.

Вампир зашипел. Джонатан стиснул зубы, чтобы не закричать.

– Благодарим вас, – сказал судья.

Он сделал шаг вперед, и Джонатан последовал за ним. Они подошли к хижине и остановились перед странным отшельником.

– Я судья Ди, – представился тот.

Отшельник удивился.

– Ваше имя хорошо известно, – сказал он. – Что привело вас в наши края?

– Мы направляемся в замок Верденфельс, – объяснил судья. Он пристально разглядывал отшельника. – Вы знаете его?

– Он неподалеку отсюда. Им правит неотесанный барон со своей женой. Но я с ними не знаюсь. Многие из нашего рода величают себя графами или князьями. Но я следую Неотъемлемым заповедям, скрываю свое существование, не творю себе подобных и питаюсь скудно. Так и выживаю.

Судья наклонил голову и остался доволен, ибо отшельник прочел правила выживания, коими обязан руководствоваться вампирский род. Слишком уж многие из вампирского племени были жадными глупцами, как судья часто говорил Джонатану: кто объедался, кто привлекал к себе внимание, кто плодил слишком много отпрысков. Такие существа умирали молодыми.

– Не предложить ли вам крови? – спросил отшельник Клаус. – Для меня будет честью разделить со знаменитым судьей Ди то немногое, что у меня есть.

Джонатан огляделся. Вокруг хижины отшельника располагалось маленькое кладбище. В земле были выкопаны могилы, и на всех, кроме одной, стояли надгробия. Последняя могила была совсем мала: детская, подумал он, а потому и безымянная. Он содрогнулся. Воздух здесь пах сыростью, а на земле валялись кости.

– Как вы кормитесь? – спросил судья.

– Я приношу пользу, – сказал Клаус. – Местные селяне почитают меня как святого старца. Иногда они приводят ко мне страждущих. Умирающих, для кого смерть лишь избавление. Я им помогаю… – Он обнажил клыки. – А затем предаю земле по всем правилам и чту их память. Здесь меня ценят. Да. Ценят.

Джонатан знал, что большинство вампиров живут не как лорды и дамы в величественных замках. Большинство прозябают, словно крысы, прячась в городских трущобах или в сельской глуши, как отшельники, выдавая себя за святых или колдунов. Ему почти стало жаль этого Клауса, живущего вот так, питающегося умирающими.

Это место ему совсем не понравилось. Он решил, что, пожалуй, даже в замке будет лучше.

– Вы можете найти здесь кров, – сказал отшельник. – Ночь коротка, а по слухам, в этих краях орудует шайка охотников на вампиров. У меня самого мало что есть, но здесь вы будете в безопасности. Придите с миром и войдите по своей воле.

Судья кивнул с одобрением, ибо отшельник уже во второй раз произнес традиционное приглашение, а один вампир предлагает его другому не иначе как по великой милости.

– Скажите, – промолвил судья, – что вам известно о происходящем в Верденфельсе?

Отшельник покачал головой:

– Меня они мало интересуют. Граф любит охотиться и казнить ведьм. По большей части бедных женщин из здешних мест, кои чаще всего лишь знахарки или повитухи. Граф охотится каждую ночь. Его жена, синьора Мария, итальянка и при жизни была дальней родственницей герцога Саксонского. Так что хоть какое-то благородство у графа – целиком с ее стороны. Не так давно я слышал, что к ним приезжал гость, старейшина нашего рода. Но, как я и сказал, я не вожусь с теми, кто живет в замках.

– Мы продолжим путь, – объявил судья. – Но я благодарен за гостеприимство. Будьте здоровы, отшельник.

– Будьте здоровы, судья Ди, – ответил отшельник. Он уставился на Джонатана голодными глазами. – Это ваша еда на ночь? – спросил он.

– Идем, Джонатан, – сказал судья.

Джонатану не потребовалось повторять дважды. Он не мог дождаться, когда уберется подальше от кладбища отшельника.

– Его кровь, должно быть, свежая и сладкая, – с тоской произнес отшельник.

– Будьте здоровы, – повторил судья.

– У меня на задворках осталась половинка старухи, но кровь у нее приторная и жидкая, – сказал отшельник. Он не отрывал взгляда от Джонатана. Джонатан последовал за судьей Ди. – Возвращайтесь когда захотите! – крикнул отшельник Клаус. – Если от мальчика что-то останется, я с радостью приберу объедки.

Джонатан вздрогнул. Судья улыбнулся, обнажив острые зубы. Они отошли от хижины отшельника, и вскоре это унылое место растворилось в ночи, словно его никогда и не было.

* * *

На день они укрылись в густом лесу, и следующей ночью, вскоре после заката, вышли к замку. Он зловеще возвышался над долиной, стоя на крутом холме, с обрывистыми склонами и сухим рвом с одной стороны. Над головой кружились летучие мыши, но обычные, фрутоядные, а не кровососы. По крайней мере, так сказал судья.

Джонатан молчал. Они подошли к воротам замка, и судья постучал. Они стояли и ждали. Вскоре боковая калитка отворилась, и в щель высунул голову старик.

– Кто смеет нарушать уединение Верденфельса… – начал он голосом скорее дрожащим, чем величавым. И тут разглядел их и побелел. – Г-господин! – вырвалось у него.

– Я судья Ди.

– Да-да! – засуетился старик. – Входите, добро пожаловать в… то есть по своей воле и…

– Мне не требуется приглашение. – Голос судьи стал ледяным. – Я судья. Меня призвали. И я буду судить и вершить приговор. Моя власть в этом непререкаема.

– Да-да, разумеется! Пожалуйста! Сам судья Ди! И… – старик с сомнением уставился на Джонатана, – человек! Пожалуйста, входите! О, это так ужасно! Видите ли, мой господин, граф Верденфельс, он был убит!

Джонатан уставился на старика.

– Да, – сказал он. – Мы в курсе. А колбаса у вас есть?

– Я… Что-что?

– Колбаса. И яйца, и хлеб? Не могли бы вы наскрести чего-нибудь…

– Тихо, Джонатан, – велел судья.

Он пересек порог замка, и Джонатан последовал за ним.

– Кто вы? – спросил судья.

– Я Гельмут, сударь. Фамильяр покойного графа.

– Ваша госпожа дома?

– Вдова моего господина внутри. Она… веселится.

– Вампиры так редко бывают веселыми, – заметил судья. – Скажите, вы были близки, вы и ваш господин?

– Фамильярны? – ввернул Джонатан.

Гельмут покосился на него:

– Он был моим господином. Я служил ему верой и правдой. Теперь, когда хозяина не стало, моя жизнь потеряла смысл. Возьмите мою кровь! – Он жалко подставил шею судье. – Неправильно это, что господин мертв, а я все еще жив.

Бледная рука судьи метнулась вперед, и пальцы сомкнулись на шее старого слуги. Он приподнял его над землей. Джонатан, которому фамильяр покойного графа с первого взгляда пришелся не по нраву, усмехнулся. Гельмут беззвучно захрипел.

– Обвиняете ли вы кого-либо в смерти своего хозяина? – поинтересовался судья.

Он опустил Гельмута на землю. Тот с хрипом вдохнул воздух.

– Не мне… обвинять… – просипел он, указывая в сторону огней в замке. – Вам следует спросить… ее!

– Что ж, тогда ладно, – изрек судья. И с этими словами он направился в замок, а Джонатан нехотя поплелся следом.

* * *

– Кто убил графа? – Госпожа Мария удивленно посмотрела на судью Ди. – Я, конечно же.

– Прошу прощения? – сказал судья.

Хозяйка замка сверкнула глазами.

– Ой, не просите! – сказала она. – И прощать тут нечего! Я годами пыталась прикончить старого мерзавца. И наконец-то добилась своего, скатертью дорога. Теперь замок будет принадлежать только мне. Ну, кроме гостя, который не желает уходить, и тех охотников на вампиров в лесу. Но с ними я разберусь сама.

Они застали хозяйку замка в бальном зале. Небольшой оркестр играл танцевальную музыку, и несколько красивых юношей из окрестных городков, с обнаженными и блестящими от пота торсами, танцевали с госпожой Марией. Она была из тех вампирш, что выглядят юными, пока слишком долго не всматриваешься и не заглянешь в глаза, – и тогда поймешь, насколько они на самом деле стары и смертельно опасны. В камине пылал огонь, и у всех юношей на шеях и торсах виднелись следы от зубов – дама покусывала их как бы между прочим.

– Не желаете ли угоститься? – предложила она.

Судья едва заметно покачал головой. Внешне он не выражал никаких эмоций, но Джонатан прекрасно представлял ледяной гнев, скрывающийся за спокойствием судьи.

Правда заключалась в том, что все эти загадки – чепуха: убийство – дело простое, и все им промышляют, от императора и ниже. Мужья убивают жен, а иногда жены убивают мужей. Люди грабят и убивают каждый день на каждой улице каждого города Священной Римской империи. Рыцари режут сарацинов в Святой земле, а сарацины режут крестоносцев. Бедняки убивают, богачи убивают, преступников казнят, и не имеет значения, используют ли для убийства меч, кухонный нож или яд. Конечный результат всегда один.

– Зачем же меня вызвали? – спросил судья.

Дама пожала плечами:

– Вас вызвали? Меня об этом не поставили в известность. Но, как видите, я не нарушаю Неотъемлемые заповеди, и в вашем присутствии нет нужды. Сожалею, что вы зря проделали этот путь. Можете заночевать, если желаете. А, опять ты. – Она повернулась и уставилась на Гельмута, который вбежал в зал следом за судьей и теперь трясся от праведного гнева и укоризненно тыкал пальцем в хозяйку замка.

– Не вы его убили! – взвизгнул он. – Вы не имеете права претендовать!

– Погодите, – не удержался Джонатан. – Вы обвиняете свою госпожу в том, что она не убивала графа?

Дама расхохоталась.

– Это ты вызвал судью Ди? – спросила она фамильяра. – Я велела бы четвертовать тебя и сварить в уксусе, Гельмут, если бы ты так меня не забавлял. – Она небрежно махнула рукой. – Но не сомневаюсь, судья сам о тебе позаботится. Нельзя понапрасну тратить время Совета.

Гельмут побледнел, но не отступил.

– Это не вы его убили, – повторил он. – Вы не можете вступить в права! – Он обратился к судье, и лицо его исказилось от муки. – Скажите, господин, ведь по закону наследует тот, кто одолел графа, верно?

Судья Ди с любопытством уставился на фамильяра покойного графа.

– Вы спорите о праве наследования? – уточнил он.

– Именно так.

– Так кто же убил графа? – спросил судья.

– Не мне обвинять.

– Это абсурд! – воскликнула графиня. Она зашипела, и во рту блеснули клыки. – С меня хватит, Гельмут. Ты должен исчезнуть из моего дома, и проклятый гость моего мужа пусть следует за тобой!

– Что за гость? – осведомился судья.

Дама пожала плечами:

– Какой-то старейшина-паразит. Римлянин. Он появился три месяца назад и не желает уходить. Он все еще здесь. Муж обращался с ним уважительно, как со старейшиной, и разместил в верхних покоях, рядом с нашими. Пока что я держу его там взаперти. Он паразит, едок за чужим столом. Муж его терпел, но я не собираюсь.

– А эти охотники на вампиров, о которых вы упомянули? – спросил судья.

– Ах, эти. Безвредные дурачки. Прячутся в лесу и устраивают пакости. В конце концов я на них поохочусь.

– Любопытно, – тихо произнес судья. Но его голос прозвучал отчетливо.

Гельмут самодовольно усмехнулся.

– Что это значит? – сказала графиня. – Я же сказала вам, что убила своего мужа! Неужели вы смеете сомневаться в моих словах?

Судья холодно посмотрел на нее:

– Я судья Ди. Неужели вы смеете сомневаться во мне?

У дамы хватило благоразумия побелеть.

– Разумеется, разумеется, – заговорила она. – Вы сами все увидите. Пожалуйста, будьте гостем в моем замке. Я распоряжусь подготовить для вас лучшие покои. Гельмут, не мог бы ты заняться размещением? Судья…

– Конечно, госпожа, – сказал старый фамильяр.

Он поклонился и бесшумно исчез, и Джонатан задумался о странных отношениях, связывавших этого человека с хозяйкой: при всей взаимной ненависти они, казалось, в равной степени зависели друг от друга.

– Я выпью небольшую порцию, – неожиданно объявил судья, что удивило Джонатана, ибо судья почти никогда не кормился на публике. – И сам установлю, как и каким образом погиб граф. Где тело?

– Он прожил слишком долго, – с заметной досадой сказала дама. – Должно быть, он обратился в прах, когда испустил дух.

– Вы не присутствовали при этом лично? – спросил судья.

Дама снова оскалила клыки:

– Охотник расставляет капкан. И ждет. Завтра ночью я вам все покажу.

Джонатан потер переносицу. Никто так не любит запутанные интриги, как вампиры. Он протянул руку, останавливая одного из щеголеватых юношей, окружавших даму.

– А человеческая еда здесь есть? – спросил он.

Пойманный в ловушку молодой человек испуганно взглянул на свою госпожу. Она махнула рукой.

– Отведи мальчика судьи на кухню, – велела она.

– Там много оленины, – тихо сообщил юноша Джонатану. – И хорошего сыра, и солений.

– Так веди же меня, – сказал Джонатан и последовал за нарядным юнцом в единственное место замка, где чувствовал себя комфортно.

В конце концов, вампиры редко заглядывают на кухню.

* * *

– Любопытное дело, – сказал судья.

Они находились в своих роскошных покоях. Почти настало утро. В камине горел теплый огонь, и у обоих в руках были напитки. Джонатан пил красное вино и потому делал вид, что красная жидкость, которую судья цедит маленькими глотками, тоже… вино.

– Что ты обо всем этом думаешь, Джонатан? – спросил судья.

– Господин?

Не раз во время странствий, когда судья задавал ему этот вопрос, Джонатану хотелось спросить, почему, во имя всего святого (вернее, несвятого), так уж важно, что думает он, Джонатан. Судья Ди спас его тогда в Англии не по доброте душевной, а из-за простой потребности в… ну, в том, чтобы ему указали дорогу. Однако после событий у «Адской черной скалы» Джонатан и судья так и странствовали вместе.

– Полагаю, это сделала графиня, – сказал Джонатан. – Она, кажется, этим даже гордится, господин.

– Если будешь верить всему, что говорят вампиры, то проживешь недолго, Джонатан.

– Тогда те охотники на вампиров, – не сдавался Джонатан. – Этим ведь охотники на вампиров и занимаются, верно? Убивают вампиров?

– По крайней мере, пытаются, – сказал судья.

– Ну, тогда вот вам и ответ.

– А как же таинственный гость покойного графа? Нам следует с ним побеседовать. Старейшина-римлянин, он должен быть весьма могущественным. Более того, я сомневаюсь, что госпожа Мария и вправду держит его взаперти, если только он сам не позволил ей это сделать – по каким-то своим соображениям.

– Да, я тоже счел это странным, – согласился Джонатан. – Дамочка ведет себя как хозяйка замка, но, судя по всему, имеет мало реальной власти. Гость, от которого она не может избавиться, и охотники в лесу – это признаки слабости, а слабые вампиры, как говорится, долго не живут.

– Это что, поговорка? – поинтересовался судья.

– Ну, не то чтобы поговорка, – признал Джонатан. – Но, господин, все эти предположения сугубо – как там вы любите говорить? – умозрительны. Мы не раскроем дело, просто его обсуждая.

– Верно, Джонатан, не раскроем. Хотя, полагаю, факты по данному делу просты. Но неважно. Завтра мы начнем наше расследование… – Он с легкой иронией выделил слово «наше», и Джонатан это отметил. – И увидим все своими глазами. Я уверен, что как бы дама ни убила своего супруга, она сделала это с изяществом.

– Да, господин, – пробормотал Джонатан.

Солнце должно было скоро взойти. Судья Ди допил свою чашу, бесшумно обратился в туман и исчез. Как и где судья спал каждую ночь, не знал даже Джонатан. Судья прожил долгие века не в последнюю очередь потому, что его было не так-то просто отыскать.

* * *

– Мой муж был страстным охотником, – сказала графиня Мария. Ночь была непроглядной, звезд на небе – несметно, а глаза дамы алели в темноте. – И пунктуальным. Нашим сородичам опасно иметь рутинные привычки, но у него они были. Моего мужа обратили примерно три века назад, во времена правления одного из Оттонов. Полагаю, он и при жизни любил поохотиться. Думаю, став вампиром, он находил в этом утешение. Каждый вечер после заката он просыпался, перекусывал чем-нибудь теплым и вылезал из окна. Он спускался по стене замка, а затем исчезал в лесу, чтобы поохотиться в облике волка. Ему нравилось метить свою территорию, так что каждый вечер он оставлял запах на одних и тех же углах. Он был глупцом! Я вам покажу. Идемте.

Джонатан поднял взгляд на верхнюю комнату в башне. В маленьком окошке в форме перевернутого креста горел свет. Джонатан представил себе графа, ползущего по стене замка, будто паук, и подавил дрожь отвращения.

Они двинулись дальше в ночь. Судья перемещался бесшумно и уверенно, его алые глаза ничего не упускали. Джонатан спотыкался о корни и слышал в основном лишь стук собственной крови в ушах. Время от времени дама показывала на что-то невидимое во тьме и говорила: «Видите, вот здесь?» или «Это его метка», и судья кивал, так что Джонатан решил, что она говорит правду.

– Как только он начал придерживаться схемы, – сказала графиня, – мне оставалось лишь установить ловушку и ждать. Даже если он не следовал одним маршрутом каждый раз, рано или поздно он возвращался на то же самое место. И вот я… Так, мы пришли.

Джонатан споткнулся, потому что земля внезапно ушла у него из-под ног. Рука судьи метнулась вперед и больно сдавила его запястье. Судья дернул. Джонатан взлетел в воздух, а затем очутился на твердой земле. Красные глаза дамы сияли от возбуждения.

– Видите?

Джонатан заглянул в яму. Глубиной более чем в два человеческих роста, она была хитро замаскирована и прикрыта тонкой сеткой, сплетенной из веревок, а сверху присыпана землей и листьями, так что выглядела как твердая почва. Однако покрытие осыпалось. А из ямы торчали длинные и острые деревянные колья.

– Наконечники сделаны из фрагментов Истинного креста, – не без гордости сообщила графиня. – Было крайне сложно раздобыть их потихоньку, но у меня еще остались родственные связи на родине, а торговцев реликвиями там предостаточно. А вот тот кол посередине, видите? Его наконечник – осколок кости из черепа Иоанна Крестителя. Продавец заверил меня, что он подлинный.

– Понимаю, – сказал судья, хотя не похоже, что это произвело на него впечатление.

Джонатан знал, что, если собрать воедино все фрагменты Истинного креста, распроданные по христианскому миру, из них можно было бы построить Ноев ковчег, и еще осталось бы с избытком. Тем не менее колья выглядели смертоносно.

– Я установила ловушку и стала ждать, – продолжала графиня. – В ту ночь мой дорогой муж покинул свое обиталище как обычно. Он побежал в лес в облике волка. Я в ту ночь легла спать пораньше. На следующий вечер, когда я проснулась, он так и не вернулся. Я пришла сюда проверить и увидела, что покрытие и впрямь провалилось. Он не мог выжить на этих кольях. Жаль, что я не могу показать вам тело, но полагаю, вы изучите прах. Это было совсем не сложно, судья Ди. Жаль только, что я не сделала этого много лет назад.

– Вы весьма тщательно все продумали, – заметил судья.

– Вы так любезны, – ответила дама.

Судья методично осматривал западню. Время от времени он указывал на невидимые отметины, бормоча что-то себе или Джонатану – трудно было понять. «Обрати внимание на эту небольшую осыпь земли вон там» или «Древесина не проявляет очевидных святых свойств» и так далее. Наконец он закончил.

– Ну и? – спросила графиня.

Судья Ди ничего не ответил. Казалось, его зоркие глаза заметили что-то в темноте. Безмолвным жестом он велел следовать за ним.

Джонатан снова побрел через темный лес.

Вот его удел, с покорностью подумал он. С тех пор как он встретил судью Ди, его жизнь была посвящена служению темным силам. И все же глубоко внутри Джонатан еще, пусть и глупо, верил, что не все в работе судьи было злом: ведь он представлял порядок, некий моральный компас даже для аморальных и бессмертных существ вампирского рода.

И потому Джонатан охотно следовал за ним, хотя в темном лесу было жутковато, что-то ухало в темноте, где-то посвистывала веревка, потом кто-то кашлянул, и…

Джонатана схватили за лодыжку и дернули. Он потерял равновесие и оказался подвешенным в воздухе вниз головой.

Он закричал.

– Вампиры! – донесся крик из ночи.

Джонатан увидел мелькающие между деревьями огни факелов. Стрелы со свистом пронеслись по воздуху. Джонатан вздрогнул, почувствовав, как одна пролетела в опасной близости.

Графиня превратилась в размытое пятно в ночи, ревущее от ярости, ее клыки удлинились, а ногти превратились в когти. Она бросилась вперед – и человек с криком упал у ее ног.

Судью Ди Джонатан не видел.

Свистнула еще одна стрела. Графиня выдернула окровавленную стрелу из груди. Потом засипела, резко и нечеловечески, словно провела гвоздем по стеклу. От этого звука у Джонатана навернулись слезы на глаза. В ночи копошились тени. Они подбирались к графине. Бросили сеть. Та мягко упала, и дама вскрикнула от боли. В сети болталось серебро.

– Довольно! – прозвучал громовой крик.

Вися вниз головой, Джонатан с трудом различал детали происходящего. Он увидел крупного, коренастого мужчину с глубокими шрамами на лице.

За ним стоял судья Ди.

Судья приставил острые ногти к шее мужчины. И обнажил клыки для укуса. Мужчина замер.

Окруженная охотниками на вампиров, графиня тоже застыла. Люди нацелили на нее оружие – колья, стрелы и мечи.

– Кажется, мы в тупике, – произнес судья.

– Вы! – проскрипел мужчина со шрамом.

– Я, – подтвердил судья Ди. – Здравствуй, Кретьен. Я все думал, когда мы снова встретимся.

– Убьете меня – и она умрет, – сказал мужчина.

– А мне-то что до того? – ответил судья.

Графиня взревела от ярости. Она попыталась нанести удар, но сеть удерживала ее, а угроза со стороны людей была реальной. Она утихла.

– Постойте, – сказал охотник Кретьен. – Судья Ди! По праву убийцы я требую замок Верденфельс. Существуют прецеденты…

– Что это такое! – завопила леди Мария. – Ты не вампир! Ты не имеешь права! Ты… ты… скот!

– А ты – пиявка, недоразумение, порождение зла, мерзость перед лицом Господа нашего Иисуса Христа! – парировал француз.

– Я вырву тебе сердце! – пронзительно закричала графиня.

– А я отрублю тебе голову! – крикнул в ответ француз.

– А меня кто-нибудь спустит? – встрял Джонатан.

– Джонатан, что ты там делаешь? – отозвался судья. – Кретьен, ты заявляешь о праве наследования? Но это означает…

– Да, – сказал охотник на вампиров, и в свете факелов его глаза просияли от гордости. – Это я убил графа Верденфельса!

* * *

Прошло некоторое время. Графиню освободили. Она отступила обратно в замок, пообещав наслать на охотников тысячу смертей. И Джонатана наконец опустили на землю. У него немного кружилась голова, но в остальном он не пострадал.

Судья Ди и охотник на вампиров Кретьен сидели у костра. Дюжий нормандец по имени Вейс вручил Джонатану чарку вина. Джонатан с благодарностью ее принял.

– Все было достаточно просто, – сказал Кретьен. – У графа были рутинные привычки. Он любил охотиться…

– Мы это уже знаем, – буркнул Джонатан.

– Тихо, – одернул его судья.

Кретьен пожал плечами:

– Нам оставалось лишь поджидать его в лесу. Он пришел в облике волка. Тогда мы и напали на него из засады. И прикончили. Наше оружие выковано из стали, благословленной папой в Риме. У графа не было ни малейшего шанса. Замок по праву должен стать моим. И если мне придется убить вампиршу-жену, чтобы получить его, что ж, так тому и быть. Она может остаться и умереть, или пусть сбежит и проживет еще одно столетие нежитью – мне безразлично.

– Ты знаешь наши законы, Кретьен, – сказал судья Ди. – Ты знаешь, что они не применяются к людям.

– Я не ищу ссоры с вами, господин Ди, – ответил охотник на вампиров. – Но я устал от долгих холодных ночей и жутких чудовищ, что их населяют. Теперь я хочу тепла и уюта, а, как я слышал, в замке Верденфельс чудесный винный погреб. Я верю, что вы рассудите по справедливости. Это все, о чем я прошу.

– Ты покажешь мне место, где устроил засаду? – спросил судья.

– Покажу.

Так что Джонатану пришлось покинуть теплое местечко у костра и вино и побрести за судьей и французом, которого хозяин явно встречал раньше при каких-то загадочных обстоятельствах и, ясное дело, до того, как на сцене появился Джонатан. И вот они снова оказались в чаще темного леса, и француз показывал следы на земле, и признаки борьбы, и уродливые рубцы от стали на коре деревьев, и кровь на земле, много крови.

– Троих мы потеряли в той схватке, – сказал Кретьен, – трех хороших людей, ради одного паршивого вампира. Без обид, судья Ди.

Судья говорил мало. Он изучал местность.

– И где тело? – спросил он.

– Увы, – ответил Кретьен. – Граф был стар, и, когда мы наконец его убили, он, должно быть, обратился в прах.

– Ясно.

– Это мое право, – настаивал Кретьен. – По справедливости.

– Графине это не понравится… – пробормотал Джонатан.

Но ни вампир, ни человек не обратили на него внимания.

Когда они вернулись в замок, близился рассвет. Их встретил только старый фамильяр Гельмут.

– Хозяйка в своих покоях, – сообщил он, – и в самом скверном расположении духа.

Он предоставил им пропитание – ассорти из холодных закусок и вина для Джонатана, небольшую чашу свежей крови для судьи – и оставил их в просторных покоях. Судья цедил из чаши, а Джонатан уплетал свинину, сыр и соленья.

– Тебе следовало бы стать вампиром, – заметил судья.

Это не прозвучало как комплимент.

– Господин, – сказал Джонатан с набитым ртом, так что судья поморщился, – как вы думаете, кто достал его первым?

– Дама или охотники? – Судья чуть не улыбнулся. – А ты как думаешь?

– Не знаю, господин.

Судья сплел пальцы.

– Завтра я закончу расследование, – сказал он. – Но день уже почти настал. Спокойного утра, Джонатан. Желаю тебе хорошо выспаться.

С этими словами он допил кровь из чаши и пропал – вот так просто.

* * *

Когда Джонатан проснулся, на землю уже опустилась ночь, и судья был на ногах. Он расхаживал по комнате.

– Поспеши, – велел он.

Джонатан со стоном встал, умылся как мог и последовал за судьей. Кое-где в стенах были прорезаны бойницы, и сквозь них Джонатан видел пляшущие снаружи огни и слышал голоса; он понял, что у стен собрались охотники на вампиров. Судья привел его в покои покойного графа. За дверью их ждал Гельмут.

– Сюда, – сказал он.

Он распахнул дверь в аскетичную, строгую комнату. На стенах висели охотничьи трофеи: головы оленя, медведя, кабана и серны.

– Смотрите, – сказал Джонатан. Он указал на темные пятна на полу. – Кровь.

– Возможно, он был неряхой за едой, – сказал судья, многозначительно глянув на Джонатана.

– Выходи, встретимся лицом к лицу! – донесся крик снаружи. – Я требую этот замок по закону Неотъемлемых заповедей и праву наследования через убийство!

Где-то в дальнем конце коридора взревела от негодования графиня Мария:

– Я выпью тебя досуха и оставлю твое пустое, сморщенное тело на вершине Цугшпитце! Это я его убила!

– Это я его убил!

Судья Ди вылез в окно. Он пополз по стене, словно ящерица, разглядывая то, чего Джонатан видеть не мог. Джонатан подавил дрожь. Он иногда забывал, на что способен судья.

Внезапно он ощутил в комнате еще чье-то присутствие. Он обернулся:

– Господин? – Голос Джонатана прозвучал слабо и дрожал. – Господин?

– Да, Джонатан? – Хозяин снова появился в окне. – А, – сказал он.

Джонатан замер. Над ним возвышался и скалил удлинившиеся клыки огромный вампир в старинных доспехах и тунике, каких уже много веков не видели в западном мире.

– Я Магнус Максимус, – провозгласил он. – И требую этот замок. Видите ли… Это я убил графа Верденфельса!

Джонатан простонал. Просто не смог сдержаться.

– Ну конечно, как же иначе, – сказал он.

* * *

– Максимус, – тихо произнес судья.

– Пятый легион! – отозвался старый вампир. – Я был императором Британии… Недолго. Подлец Феодосий бросил меня на растерзание львам, в метафорическом и… ну, в общем, и в буквальном смысле. Один старый кровосос обратил меня еще в Аквилее. С тех пор я обречен скитаться.

В этот момент в комнату ворвалась графиня. Она остановилась и уставилась на них.

– Что это значит?! – крикнула она. – Ты! Паразит! Убирайся из моего дома! – Она повернулась к судье Ди. – Это отвратительное существо веками паразитировало на знатных семьях христианского мира! – заявила она. – Однажды войдя в дом в качестве гостя, он не желает уходить! Мой муж впустил его по доброте душевной или скорее чтобы досадить мне. Как ты выбрался из заточения?

Римлянин усмехнулся:

– Ты думаешь, что можешь удержать меня в плену? Я как-никак был императором.

– Императором мусорной кучи! – фыркнула графиня. – Ну и?

За стенами замка раздался оглушительный взрыв, и Джонатан снова услышал голос охотника Кретьена:

– Выходи и сразимся! Замок мой!

– Ох, чтоб тебя… – выругалась графиня. Она бросила свирепый взгляд на римлянина. – С тобой я разберусь позже.

Затем она выпорхнула в окно, превратилась в огромную летучую мышь и устремилась прямо на собравшихся снаружи охотников на вампиров.

Джонатан услышал крики. Он потер переносицу. Явно приближалась головная боль.

– Так кто же убил графа? – спросил он.

– Я, – снова повторил римлянин. – Но это неважно. Сначала я разберусь с остальными. Я хочу, чтобы к утру вы покинули мой замок. Спокойной ночи. – С этими словами он тоже выпрыгнул в окно, чтобы присоединиться к битве внизу.

На этот раз судья улыбнулся по-настоящему.

– Ну, Джонатан? – сказал он. – Что ты обо всем этом думаешь?

– Уверен, что понятия не имею, – с несчастным видом ответил Джонатан. – Хотя это все равно не имеет значения. Вампиры никогда не играют по правилам.

– А вот что думаю я, – сказал судья Ди.

Его единственной аудиторией теперь был Джонатан. Даже старый фамильяр Гельмут исчез.

«Наверное, спрятался в винном погребе», – с некоторой неприязнью подумал Джонатан.

– Да, господин… – сказал Джонатан.

– Я думаю, нас вызвали сюда не просто так. И причина находится сейчас снаружи.

– Господин?

Судья потер руки.

– Граф Верденфельс был рабом привычки, – сказал он. – Опасная штука для вампира. У него также имелись враги, как внутри, так и снаружи. Каждую ночь граф приходил сюда, в эту комнату. Затем вылезал в окно и отправлялся на охоту в волчьем облике.

– Да, господин, – сказал Джонатан. – Я все это знаю.

– Я просто подвожу итоги, – раздраженно буркнул судья.

– Да, господин.

– В ту ночь граф вышел как обычно, – продолжил судья. – Сперва он попал в западню графини. Я тщательно изучил это место, Джонатан. Это была хитрая ловушка, но купленные графиней бесполезные реликвии не более чем суеверия. Я полагаю, граф действительно угодил в ловушку. Некоторые колья пронзили его плоть, однако не задели сердце. Граф был ранен, но жив. Он выбрался из западни и, несомненно, в ярости отправился назад, чтобы отомстить.

– Да, господин.

– Именно тогда он наткнулся на Кретьена и его шайку охотников.

– Да, господин.

– Они поджидали графа. И граф был ранен, но все еще крайне опасен. Он убил трех охотников. И снова не осталось тела. Я предполагаю, что в суматохе граф обратился в туман или летучую мышь и исчез. Он был тяжело ранен, но еще не смертельно.

Судья улыбнулся без тени юмора. Его острые зубы блеснули в свете свечей.

– И он вернулся сюда, – сказал он.

* * *

Снаружи ночь оглашалась криками. Джонатан уставился на засохшую кровь на полу.

– Граф пришел сюда, – неумолимо и тихо продолжал судья, выстраивая единственную логичную версию в деле, которое, казалось, уже потеряло всякий смысл. – Он вернулся в свое убежище. Он был ранен, тяжело ранен. Но жив. Он вполз в окно, и затем…

– Римлянин, – догадался Джонатан.

– Да. Паразит ждал. Граф был слаб. Гость набросился на него. Такова природа вампиров, Джонатан, нападать на слабых. Они сражались. Сам посмотри – вот здесь и здесь, – судья указал на следы на стенах. Джонатан изо всех сил старался разглядеть. – Римлянин был силен. Но граф еще мог постоять за себя.

– И что, это все? – сказал Джонатан. – Римлянин убил его здесь? Значит, право наследования за ним?

Судья Ди вздохнул:

– Судье-вампиру редко приходится разрешать споры. Вампиры в конечном счете решают все разногласия клыками и когтями. И подумай, Джонатан, если римлянин убил графа, то где тело?

– Господин?

– Именно это и беспокоило меня с самого начала, – сказал судья. – Если граф Верденфельс мертв, то где его тело, Джонатан?

– Но граф был стар, – возразил Джонатан. – Наверное, он обратился в прах.

– Чушь, Джонатан. Этот римлянин-паразит – возможно. Но граф? Ему было всего-то три века. Какой из него старейшина? Должно было остаться тело.

– Тогда что же случилось, господин?

Судья зашагал по комнате.

– Граф добрался до комнаты. Они с римлянином сразились. Старейшина был силен, но граф хитер. Я полагаю, он снова обратился в туман, обманув более старого вампира. Он выплыл из комнаты и замка и опустился на землю. Он был тяжело ранен, а день быстро приближался. Ему нужно было укрыться. Ему требовалось убежище.

Звуки битвы снаружи стихали. Джонатан услышал всхлипы, оборвавшийся крик. Он гадал, кто остался в живых.

– Вы хотите сказать… никто из них не убивал графа Верденфельса? – предположил Джонатан.

– Да. Идем, Джонатан! – Судья Ди вскочил на подоконник. – Пошли!

– Господин?

– Да, Джонатан?

– Если вы не против, я спущусь по лестнице.

* * *

Судья Ди ждал его внизу. Джонатан последовал за хозяином. Они прошли мимо того, что осталось после битвы. Графиню Марию пригвоздили к дереву колом, пронзившим сердце, а ее рот все еще был открыт в беззвучном крике. Судья нашел Кретьена из Труа, погребенного под грудой тел. Его глаза смотрели в пустоту. В кулаке все еще был зажат короткий меч: он был воткнут в римские доспехи паразита, теперь пустые, если не считать кучки праха.

Судья не остановился. Он ускорил шаг, и Джонатан последовал за ним, спотыкаясь в темноте, в то время как судья указывал на невидимые Джонатану следы.

– Граф пошел этой дорогой. Смотри. Вот волчьи следы. Здесь он полетел летучей мышью. Видишь кровь, которую он оставил на коре этого дерева? Здесь он парил туманом. Здесь полз. Здесь… Так-так. Вот куда он пришел.

Джонатан поднял взгляд. При лунном свете он увидел маленькую унылую хижину.

Она стояла одиноко.

Ее окружали могилы.

– Ох… – произнес он.

– Судья Ди. – Отшельник Клаус вышел из хижины. Он улыбнулся, обнажив острые длинные зубы. – Вы пришли.

– Мастер Клаус. Уже собираете вещи?

– Вещей у меня мало, – с легкостью ответил отшельник.

Затем из хижины вышел еще один человек, и Джонатан узнал Гельмута, старого фамильяра графа. Увидев их, Гельмут замер.

Джонатан смотрел на эту сцену новыми глазами. Он видел маленькую, одинокую хижину, выкопанные вокруг нее могилы. Его взгляд снова привлекла одна крохотная свежая могила. Он видел ее раньше. Могила была безымянной.

«Детская могила», – подумал он тогда.

Но что, если это не так?

– Вы? – сказал Джонатан. – Все это время… это были вы?

– Граф пришел сюда, – сказал судья Ди. – Он был слаб и испытывал боль. В каком финальном облике он пришел, мастер Клаус? Летучая мышь? Что-то маленькое.

– Их иногда приводят ко мне, – печально произнес отшельник. – Тех, кто страдает, для кого смерть станет избавлением. Таким я помогаю.

Джонатан уставился на маленькую безымянную могилу.

– Господин? – позвал фамильяр Гельмут. – Нам пора в путь.

– Да-да, – отозвался отшельник и снова повернулся к судье. – Прошу прощения, но скоро взойдет солнце, и мне следует отправиться в новое обиталище. Вы, конечно, можете переночевать здесь, судья Ди. Надеюсь, вы не видите нарушений закона?

Судья Ди посмотрел на отшельника. Посмотрел на могилу.

И коротко кивнул.

– Никаких, – сказал он.