— Ничего себе. Не знал, что ты и так умеешь, — Решетников преображению Моэко в энергичного главаря борёкудан здорово удивился.

Почему? Он же понимает в людях.

— Как «так»?

— Жёстко и бескомпромиссно. — Поймав ответный взгляд Миёси, он доверительно добавил. — Я, конечно, понимал, что ослепительная фемина с верхушки известной иерархии не всегда белая и пушистая — положение обязывает. Но не предполагал, что у тебя настолько развит, к-хм, командирский навык группового контроля.

— Люблю раскрыться с неожиданной стороны, — хищно улыбнулась подруга в сторону Уэки, которая качалась с каблуков на носки и смотрела исподлобья взглядом, далеким от приязненного.

Затем якудза стала нормальной:

— Но лично ты можешь не переживать, мой самый необычный подзащитный за всю мою адвокатскую практику. Со своими близкими я так себя не веду, — она указала взглядом на смартфон.

— Эдогава-кай же? — засомневался вслух Решетников. — «Братья»? Если верить ушам, они тебе тоже не чужие, м-м-м?

— Не более чем форма вежливости. Эвфемизм, если угодно. Твоих отношений у меня с ними нет. — И ещё одна ослепительная улыбка.

— Откровенно, — заметила Хину и хлопнула якудзу между лопаток.

— А чего скрывать? От своих у меня секретов нет, а чужих мои дела никогда не интересуют.

— Логичен вопрос тогда. — Ута-тян явно решила пойти на обострение, поскольку шагнула в ту же сторону, с которой её собралась обойти Моэко (и снова загородила дорогу). — А я тебе чужая или не совсем?

— К чему спросила? На мои профессиональные результаты адвоката это не повлияет — выложусь по полной, обещаю, — удивилась борёкудан. — А когда я выкладываюсь, моим подзащитным обычно хорошо. Без деталей. Честное слово. Не веришь — можешь навести справки через своих знакомых в адвокатской ассоциации.

— Это. Был. Мой. Банан. — Уэки зачем-то схватила Такидзиро за галстук и потянула на себя.

Стажёр озадаченно скосил глаза вниз, аккуратно двумя пальцами взял айтишницу за кисть, куда-то нажал и высвободил предмет гардероба.

— Ай! Больно же! — возмутилась Ута. — Чего ведёшь себя как мужлан⁈

— Десять баллов из десяти, — логист три раза хлопнул в ладоши и сделал брови домиком. — Тебе. За нахальство. Как мужлан я вынужден себя вести тогда, когда умная, красивая, позитивная и сильная личность из Агентства Моделей ведёт себя со мной, как с животным.

Сбоку хрюкнула от неожиданности Хаяси.

Все на мгновение замерли.

— Ты правда не понимаешь? — хафу приподнял голову собеседницы за подбородок и заглянул в глаза. — Хм, занятно. — К чему была последняя ремарка, никто не понял, но переспрашивать не стали.

— Не понимаю! Такидзиро-кун, давай откровенно! Такую тёлку, как я, такому мужику, как ты — за счастье при любых обстоятельствах! Согласен⁈ Сюда я плюсую…

— НЕ СЕЙЧАС! — финансистка без разбега заорала так, что вздрогнул даже многоопытный и никогда ничему не удивляющийся Решетников. — Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ, ДАВАЙ ТЫ СВОИ ПИ**ОСТРАДАНИЯ БУДЕШЬ ОБСУЖДАТЬ НЕ СЕЙЧАС⁈ ТАМ МОЙ ДЕД!

— Упс. Виновата, сорян, — Уэки не сильно правдоподобно смутилась. — Ладно, погнали.

— Подскажи, где сидят разработчики? Где Янагида опрашивает Хаяси Юто? — Моэко стремительно вышла из кабинета первой.

— Девятнадцатый этаж, — синхронно подсказали финансистка и айтишница.

— Можно и по лестнице пешком. Возможно, будет быстрее чем лифтом, — добавила Хонока.

— Не будет, — Миёси не стала вдаваться в детали и вдавила кнопку вызова.

Пока ждали кабину, Ута пристально разглядывала остальных представительниц слабого пола с такой физиономией, будто собиралась любой ценой к кому-то докопаться:

— Хонока-тян, можно один прямой и откровенный вопрос? На тему твоих планов в личной жизни?

— Это было не то, что я ожидала услышать прямо сейчас, — призналась Хину вслух, поскольку соблюдать какой-либо такт особого смысла не было. — Даже стесняюсь представить, что тебе сейчас ответят.

— Ты в себе? — мрачно поинтересовалась Хаяси-младшая. — Или врезать для прочистки мозгов? Не посмотрев ни на что?

— Любовь — очень эгоистичная штука, — неожиданно жёстко бросила айтишница подруге, явно присутствовал какой-то личный контекст. Хьюга даже начала предполагать, какой именно. — Каждый старается для себя! Разделяй и властвуй! Куй железо, пока горячо. Считай деньги, не отходя от кассира. Хонока-тян, ты согласна, что…

— НЕТ. — А теперь жёстким стал и Решетников. — ЗАМОЛЧИ. — Он обратился к Уэки таким тоном, что не возникло сомнений, а должен ли он так говорить. — Не время, не место. Если ты издашь ещё хоть звук на эту тему, я буду считать тебя не очень порядочным человеком.

Хаяси начала стрелять удивленными глазами, явно не успевая за предметом чужого разговора.

Моэко нахмурилась, вздохнула и постучала пальцем по лбу айтишницы.

У Хину уже сложились кое-какие личные впечатления на тему несказанного, но она была полностью солидарна с Такидзиро: не время, не место. Да и женская инициатива мужчин по большому счёту чаще отталкивает, это Хьюга понимала на уровне рефлекса.

— Да, — в такт её мыслям кивнул светловолосый ей, обнимая за талию и несказанно удивляя дальше. — Даже объяснение тому есть вполне логичное.

Вслед за лучшей подругой резко впала в задумчивость и Уэки. Обе девицы подозрительно уставились на Решетникова.

— Какое объяснение с твоей точки зрения научное? — не то чтоб Хину желала именно здесь продолжать скользкую тему, но было до колик интересно, реально ли кое-кто чувствует, о чём думают другие.

В зависимости от ответа будет ясно, да или нет.

Такидзиро ответил таким взглядом в переносицу, что стал неотличимо похож на старого школьного учителя напротив первоклассника.

— Отвечай! — потребовала пловчиха и стукнула его локтём в рёбра. — Интересно же! Всё равно лифт ждём.

— Эволюционные механизмы головного мозга человека. Гендерные роли, их привлекающая и отталкивающая атрибутика для противоположного пола в процессе эволюции.

Моэко весело заржала, даже не думая стесняться.

— Теперь понятным языком, — предложила Хину. — Пожалуйста. Я — простая физкультурница и слов таких не знаю.

Краем глаза она заметила, что Хаяси выпала из своего транса и прислушивается. Это хорошо, значит, нужно разговаривать дальше: чем больше финансистка придёт в себя, тем меньше она будет нервничать во время процессуальных действий с дедом.

Как говорится, любая вдумчивость — враг истерики, а от истерики Хонока была ох как недалека.

— Долго объяснять, как бы не полтора курса, — виновато захлопал глазами логист. — И начинать надо с физиологии.

— А ты на пальцах и в двух словах. Я в тебя верю, ты сможешь.

— Женская сексуальная инициатива автопилотом большинства мужиков вида «человек разумный» воспринимается как одна из форм агрессии. Автопилот — это подсознание, — пояснил он для вскинувшейся Хоноки. — А агрессия на рефлексе вызывает лишь два вида реакции — убежать или начать драться первым. И то, и другое для романтичного настроя не вариант.

Та внимательно слушала и ничего не говорила.

— Если пойти дальше, для самцов естественно самим выбирать, с кем спариться, мы сейчас говорим о естественной среде обитания. Прошивка винчестера, так устроены аппаратная и программная часть, — стажёр упёр указательный палец в висок.

— Какая-то абракадабра, — пренебрежительно фыркнула Уэки, делая шаг вперёд и выжимаясь в Такидзиро бедром.

Она решительно схватила его свободную руку, тряхнула чужой кистью в воздухе и с хлопком впечатала мужскую ладонь себе в левую ягодицу:

— Симметрия! — объяснила она переглянувшимся Хину и Моэко. — Той пятернёй он лапает тебя, этой — меня. Всё справедливо. Свободный рынок есть конкуренция Хьюга-сан, ты согласна?

— Я вроде не спорила и никак не комментировала, — улыбнулась пловчиха, отворачиваясь, чтоб видеть табло.

Минус всех лифтов в любом здании типа Йокогамы — ждёшь дольше, чем едешь.

— Агрессию никто не любит, Уэки-сан, — Такидзиро со вздохом высвободил кисть и решительно сунул её в карман. — Поскольку для нормального самца млекопитающих противоестественно травмировать любую самку детородного возраста (особенно если она так высока в иерархии сексуальной привлекательности, как ты), то от женской агрессии большинство мужчин банально старается сбежать. Не сильно сложно объяснил?

— Нормально объяснил. Просто биологию надо знать, хотя бы общую, на уровне старшей школы, — отстранённо заметила Миёси, которая в мыслях пребывала далеко — явно настраивалась на противостояние с уже знакомым чином полиции. — Потом наедине расскажешь, где ты так на моём третьем курсе прокачался. На котором тебя отродясь не было, как и вообще на факультете. Ты ж формально без университетского диплома?

— Рядом с вами я себя чувствую то инопланетянкой, то неполноценной. — Неожиданно прорезалась Хаяси, от которой никто не ждал, что она сейчас что-то скажет. — Вроде текст на родном языке, все слова по отдельности понятны, а в сумме…

— Ты молодец, ты сильная. Не бойся ничего, мы справимся. — Хину приобняла финансистку и соприкоснулась с ней бёдрами.

Она оценила, как Хонока изо всех сил старается не паниковать, пытается остаться нормальной и не дать даже тени эмоций всплыть в мимике.

— Спасибо.

— Я обязательно закончу с тобой этот разговор, Такидзиро-кун, — пообещала Уэки, отпуская щелбан по заду лучшей подруги (Хаяси на это удивлённо оглянулась, но промолчала). — Ты мне ещё разъяснишь все детали и нюансы, Такидзиро-кун.

— Детали и нюансы чего?

— Эволюционных механизмов! У млекопитающих и биологического вида «человек разумный»!

— Даже неловко отвечать то, что сейчас хочется сказать, — пробормотал Решетников еле слышно, кроме Хину его никто не услышал.

* * *

— Не волнуйтесь, Хаяси-сан. — Хонока даже вздрогнула, когда хафу первым обратился к ней в лифте. — Всё в итоге будет хорошо. Просто, успокойтесь и не нервничайте.

— Ты знал, куда дед уходит, — заключила она. — Когда не хотел его выпускать из кабинета Йошиды. Откуда? Он же ничего не говорил, никак не намекнул, даже опосредованно?

Рядом многозначительно хмыкнула якудза, финансистку это предсказуемо задело.

Ставшая неожиданно чуткой Хьюга откуда-то чужой настрой почувствовала и ещё крепче притянула за плечо к себе:

— Не заводись! Всё действительно будет хорошо, вот увидишь.

Отчего-то стало теплее. Странно, вот я уже и от объятий пловчихи млею, угрюмо подумала Хонока. Какого чёрта со мной происходит.

— Ты знал, куда идёт дедушка? — требовательно повторила она.

— Только что тобой было сказано, что Хаяси Юто ни словом, ни полусловом не обмолвился, — пожал плечами логист. — Скажем, если я догадывался, в протокол подобное не подшивается — мысли пока никто читать не умеет.

Борёкудан снова фыркнула. Финансистка бы не сдержалась и как-то на это обязательно бы ответила (грубо), если б якудза, по большому счёту, сейчас не занималась благотворительностью. В их пользу.

Хонока была хорошим финансистом и отлично понимала в материальных и нематериальных активах: Эдогава-кай — однозначный противовес полицейскому произволу. А вот существует ли второй такой противовес в обществе, вопрос. И выяснять на практике ответ на него почему-то не хочется.

Перед входом в сектор они столкнулись с процессией, от комичности которой Хонока и сама в другой обстановке посмеялась бы — двое здоровяков-борёкудан в прямом смысле несли подмышки главу безопасности и приговаривали:

— Йошида-сан, можете наложить на нас какое угодно взыскание, мы согласны. Никуда ваш заместитель не денется, пожалуйста, верьте нам.

Кузина младшей Хьюги дёргалась в их лапах, как паралитик, сыпала угрозами свистящим шёпотом, но высвободиться не могла.

— Исполнено! — главу двадцать четвёртого этажа поставили на пол, один из крепких типов коротко поклонился гангстерше. — Наши дальнейшие действия?

— Со мной.

— Что происходит⁈ — возмущённая безопасница подступила к Миёси. — Мы о таком договаривались⁈

— Спасибо за твой предоставленный кабинет. — Подруга Хьюги серьёзно и безгранично вежливо поклонилась в ответ. — Пока мы в нём работали, прибежал твой сотрудник с докладом.

Дальше якудза кратко пересказала случившееся:

— Если б я тебе звонила и объясняла по телефону, было бы дольше. Ты согласна, что Янагида на твоей территории без твоего присмотра с мажоритарным акционером работать не должен?

— Без вопросов. Не знала. Извини. — Кузина Хину на удивление конструктивно приняла к сведению перемены и перестроила линию поведения. — Какой дальше план?

— По обстановке.

— Задачи?

— Такое впечатление, что вы друг друга давно знаете! — не сдержалась Хонока.

— Мы с одного факультета, — синхронно бросили в её сторону Йошида и Миёси.

Решетников гоготнул, поймал сверкнувший возмущением взгляд финансистки и как клоун накрыл рот ладонями.

— Задач пока объявить не могу, — вздохнула гангстерша. — Сперва надо оценить обстановку, — она покосилась на дверь в следующий подсектор.

— Логично… Работаем в паре или каждый за себя? — безопасница производила впечатление на удивление толкового специалиста.

Странно, если она такая грамотная, почему она это всё допустила? Спрашивать вслух Хаяси, разумеется, не стала.

— Конечно в паре! — удивилась якудза. — Или ты интересы Хаяси Юто от своих рабочих тоже отделяешь⁈

— Упаси боги. Просто уточнила. Пойдём. Вы все — сзади нас, перед нами никуда не лезете, — Йошида распорядилась через плечо таким тоном, которым теоретически обращаться к трём топ-менеджерам была не должна.

Хонока снова промолчала, при этом она удивилась отсутствию у себя ставшего привычным возмущения.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

— … мальчик, тому, кто жизнь уже прожил, на каком-то этапе просто становится нечего бояться. — Акционер Хаяси Юто смотрел со своего стула снизу вверх снисходительно. — Я не специалист в полицейской работе, но я живу не первый день. В этой жизни видел больше тебя, уж поверь, — старик выбросил вперёд раскрытую ладонь, не давая вставить слова.

Вот же упрямый осёл. Янагида был опытным полицейским и знал: чтоб твои эмоции и истинные чувства никто не прочёл по твоему лицу, лучший способ — взять себя в руки и просто их не испытывать.

По крайней мере, в горячие моменты таких вот рабочих контактов. Спокойствие, только спокойствие.

— Ни о каком разговоре между мной и тобой не может быть речи, — продолжил старый пенёк. — Это же ты приезжал на вызов к моей внучке? Это ты покрывал преступника?

Комиссар отошёл к противоположной стене и облокотился задом об офисную тумбочку. С самого начала общение с фигурантом свернуло не туда: почему-то во время последнего разговора с заказчиком он не подумал, что дед той аппетитной голой менеджера финансов может упереться настолько глупо. По большому счёту, пойти против собственных интересов.

Кому это в здравом уме вообще может в голову прийти? И как теперь быть? Звонившие ясно дали понять — требуется мировое соглашение. Досудебное, с письменной фиксацией отсутствия взаимных претензий.

Янагида ещё у турникета добросовестного прикинул расклады и предположил, что в первую очередь уговаривать придётся пострадавшего деятеля — проткнутый фамильным клинком, Танигути едва разминулся с собственным жизненным финалом и мог требовать наказания обидчика так, что ему не возразишь.

Как говорится, одно дело — бабу облапал, но вставить ни ей, ни её подруге не успел — тут ещё поди докажи окончательный умысел (он на этом и сыграл). А вот когда лезвие пробило башку насквозь и из неё торчит, весело вибрируя рукоятью… Разработчику Мацуситы рот не заткнёшь, если предъявлять будет всерьёз: не так уж мало людей в секторе видели всё от начала до конца, долбанные стеклянные стены и концепт офиса-семьи.

Реальность оказалась на противоположном полюсе от ожиданий. Танигути, которого дознаватель обработал первым, сидел в углу тише воды, ниже травы и от претензий отказался едва ли не быстрее, чем его об этом попросили — тоже не хотел скандала, что-то про себя просчитал. Молодец, чё.

А вот старый Хаяси, который должен был соглашаться вприпрыжку, неожиданно упёрся:

— И вообще, почему ты приехал один? Где остальные сотрудники полиции? Разве на время внутреннего расследования ДВБ ты не отстранён? Что. Ты. Делаешь. Здесь. Янагида. — Вот так, без суффикса, без упоминания профессии, как собаке.

Ударить бы тебя кулаком по лицу, подумал комиссар, угрюмо раскачиваясь вперёд-назад и глядя сквозь патриарха. К сожалению, хотя в помещении и не было других людей, стены всё те же, стеклянные — сотрудники сектора ничего не слышат, но всё видят.

— А фа-фу фаф фе фа-фа-фо-фи-фаф! — задёргался со своего стула Танигути и затеял размахивать руками.

Он даже покраснел от напряжения в безуспешной попытке донести что-то до полицейского — рот полон ваты, зубов и чего-то там ещё не хватает, говорить типу не светит ещё не одну неделю. Наверное.

— Пожалуйста, не мешайте мне работать, Танигути-сан. Просто сидите тихо, — разбирать эту абракадабру Янагида и в мыслях не держал, как и тратить драгоценное время на уже отработанный материал. — Хаяси-сан, скажу вам в последний раз…

Давить, давить, только давить. Старый пенёк дрогнет, обязательно дрогнет и прогнётся. Не сдаваться, гнуть свою линию — только что это уже сработало, когда в машину позвонил заказчик.

Если добросовестно просить Вселенную, она всегда даёт то, что тебе нужно.

— … в вашем возрасте из тюрьмы вы можете в принципе не выйти — по техническим причинам, — следователь отогнул от кулака мизинец. — Репутация после уголовного преследования патриарха — автоматический удар по всей вашей семье. — Безымянный. — С учётом вашего акционерного статуса, и о стоимости акций всей вашей корпорации…

Твою мать! Захотелось грязно выругаться и бить кулаками. Ещё не проговорив последнего слова, Янагида увидел в чужих глазах, что теперь договориться точно не получится.

Я сказал что-то не то, понял он. Последний и самый логичный аргумент о стоимости акций, которая не выигрывает от поножовщины между владельцами, попал куда-то не туда. Оказал прямо противоположное воздействие, обречённо сообразил полицейский, когда ему в ответ рассмеялись:

— Аха-ха-ха, ну повеселил! Стоимость акций… Аха-ха! Мальчик, ты бы хотя бы в тему вникал там и с теми, у кого заказы берёшь! — старый Хаяси, которому полагалось всеми силами уворачиваться от обвинения в покушении на убийство (преднамеренном! Тщательно спланированном! Исполненном заранее заготовленным оружием!), жизнерадостно хохотал в лицо правоохранителю и трясся вместе со своим недешёвым костюмом, сидевшем на старом сморщенном теле, как на вешалке. — А-а-а-ха-ха-ха-ха…

— Фа-фи-фу фы?.. — заёрзал мгновенно покрасневший потерпевший.

— Заткнись! — оторвисто бросил Янагида дурачку и сжал виски ладонями.

Что делать, что делать, что делать. Приезд коллег сюда по понятным причинам задерживается, но раскачка бюрократической машины, вызванная рапортом патрульного в его адрес, бесконечно длиться не будет — какое-то время, пока грузятся ведомственные базы и его отстранение из неизбежного становится оформленным, люфт по времени есть.

В этот люфт он прямо сейчас не вписывается — не может решить вопрос даже не с пострадавшим, а вообще с убийцей.

Ладно, с несостоявшимся убийцей. Долбаный старикан, пересмотревший самурайских боевиков-тямбара, даже тяжких телесных ухитрился не нанести. Тварь.

Он же должен был, как собака за кость, ухватиться за очень щедрое предложение дознавателя — отказ от любых будущих претензий в связи с инцидентом (взаимный отказ, твввоййууу маааттть! Я УЖЕ всё решил с потерпевшим! За тебя! Бесплатно!).

Вместо этого происходило то, что происходило.

— Эй, Янагида! — пренебрежительный окрик зажившегося на пару лишних лет пенсионера вырвал полицейского из попыток сконцентрироваться. — Я не боюсь своей страны, ты этого что, не понял? Больше всего я боюсь совсем другого.

— Чего? — без разбега озадачился комиссар.

Любой работающий с людьми сотрудник полиции отлично знает: если от такого вот камушка в жерновах пошла инициатива, надо хвататься за эту ниточку обеими руками и о-о-очень аккуратно тянуть. Если уметь и знать как, даже на признание в итоге раскрутить можно (хотя там больше зависит от личности фигуранта).

А тут наоборот — старому ослу нужно не чистосердечное оформлять, а в точности напротив! Подписать обязательство, что обо всём забудет нахрен! После чего дед может радостно отправляться домой, по бабам, по массажным салонам, по кабакам, куда там ещё ходят отжившие своё мудаки в его возрасте.

— Чего вы боитесь, Хаяси-сама? — Янагиде даже изображать искреннего неподдельного интереса не пришлось, всё было более чем естественно, включая максимально уважительное обращение.

Слегка поиграть словами, подсветить некоторые варианты, сгустить перспективы. Дед обязательно дрогнет, дед обязательно дрогнет, дед обязательно дрогнет — его ведь не в тюрьму тянут, а наоборот, пытаются с гарантией отмазать.

— Больше всего, Янагида, я буду бояться, если в этом мире у таких, как ты, получится какие-то свои намерения и желания в жизнь претворять, — серьёзно ответил Хаяси.

— Я беспокоюсь о ваших интересах! Я не прошу вас ни в чём признаваться! Я не прошу вас соглашаться с собственной виной, хотя она более чем очевидна!!! — напряжение этого бесконечного дня всё же прорвалось наружу. — Я сразу предложил позвать любого адвоката из ваших, кому вы доверяете безоговорочно! Чтобы он за вас прочёл мой текст мирового соглашения! И подтвердил вам, старому ослу, что это — окончательное и бесповоротное прощение вас за то, что вы натворили! Своей зубочисткой!!!

Фигурант нахмурился.

Чёрт, не стоило так об их фамильном вакидзаси. Полицейский пару раз вздохнул и продолжил спокойнее:

— Однако вместо того, чтобы подписать бумажку, вы старательно делаете всё, чтобы не уничтожить даже малейший шанс намотать тюремный срок. Реальный, нешуточный. С учётом вашего возраста — первый и скорее всего последний! Твою ж мать, — выдохнул он обессиленно в сторону.

— Всё сказал? — издевательски ухмыльнулся старик, и не думая нервничать.

Кажется, инфаркт сейчас будет у меня, а не у него, мрачно подумал Янагида, а вслух ответил:

— Причём здесь ваша фраза, что вы не боитесь своей родины? — общаться, беседовать, обмениваться фразами.

Не терять с фигурантом словесного контакта. Говорить, говорить, говорить.

— Ты что, приговоров суда никогда не видел, не слышал и не читал⁈ С каких слов они начинаются⁈

Полицейский подвис, будучи не в силах быстро развернуть поток мыслей в нужную сторону.

— «Именем Японии, такой-то суд такого-то числа…» — проживший явно больше положенного пенсионер равнодушно пожал плечами, прикрыл веки и всем видом продемонстрировал, что интерес к беседе утратил окончательно.