ИНТЕРЛЮДИЯ

Главный разработчик корпорации Мацусита пребывал в состоянии, близком к шоку. Нет, мозги по-прежнему работали и в мыслях одна картинка дисциплинированно сменялась другой. Проблема была в том, что в эмоциональном плане его настигла полная пустота — не хотелось ничего, даже дышать.

Служба спасения прибыла первой и на удивление быстро — едва не за минуту (судя по личному опыту, их нормативы отличаются от полицейских в лучшую сторону). Хорошо, этаж разработки в Йокогаме ближе к нижней части небоскрёба — короче логистическое плечо внутри здания.

И какие только глупости в голову не полезут после такого, одёрнул себя Танигути.

Клинок из него вытащили, самого освободили, усадили на стул и мгновенно оказали первую помощь: тампоны, стерильная вата, ещё два или даже три геля (кровоостанавливающее, что ли? Или обезболивающее?).

Трудившийся над пострадавшим лицом парамедик в процессе своей работы что-то старательно объяснял, но Дзион по понятным причинам не собирался слушать — пропускал мимо ушей. Ровно до того момента, пока широкий в кости крепыш жизнерадостно не сообщил, веселясь не пойми чему:

— Я закончил, теперь только дождаться скорую и полицию. А ведь хороший удар был, слушайте! — он восхищённо пощёлкал ногтем по виску пострадавшего. — На моём уровне всё, дальше только в стационаре пластической хирургии, — тип перебрал пальцами в воздухе, оживляясь, — и в хирургической стоматологии. Стоматологи, если что, в челюстно-лицевой зоне лицензии хирургов легко получают, это их профиль! Так что это по факту будет один врач, для максимального восстановления неплохо, не переживайте. Мягкие ткани с костями и зубами вам, конечно, собирать и собира-а-ать, — цоканье языком. — Интересно было бы посмотреть на финальный результат, что в итоге из вас вообще получится, н-дааа… — не смущаясь, деятель взял Дзиона за макушку и подбородок, разворачивая к свету, чтоб лучше видеть какие-то детали. — Потому что больно уж всё… необычно.

Инженер дёрнул головой, высвободился и хмуро взглянул на разошедшегося муниципального служащего.

Тот быстренько изобразил сопереживание и якобы посерьёзнел:

— В академическом плане интересно, вы меня не так поняли!

— Хывофий ыдаф?!! — говорить было невозможно, да ему и запретили, но сдержаться не было сил. — Акаымифифкий интифеф?!!

Если бы не повязки на лице и во рту, Танигути подумал бы, что над ним целенаправленно издеваются. Впрочем, с медицинской точки зрения претензий к своему нынешнему самочувствию не было — с учётом клинка, вот только что пронзившего голову. Так что работу свою тип сделал, не отнять.

— Ваше счастье, что он ничего жизненно важного вам не задел! Только косметический эффект и пострадал! — уязвлённый муниципал каким-то образом ухитрился разобрать, что хотел сказать инженер, которому не удавались никакие звуки.

Хочется верить, лишь в данный момент и временно.

— Вы понимаете разницу между косметическим эффектом на физиономии и витальными функциями⁈ — деятель из службы спасения ещё и обиделся на неблагодарного пациента. — Жизненно важными, если вам так понятнее⁈ Да если даже всё лицо всмятку и в фарш, хорошо, что сосуды не задеты! Знаете, сколько их тут⁈ — ещё один щелчок ногтем по виску, точнее, попытка.

Дзион ухитрился отпрыгнуть вместе со стулом — чужая рука повисла в воздухе.

— Язык не задет! — продолжил расходиться вширину парамедик. — До позвоночного столба, конечно, далеко, — он оценивающе покивал самому себе, — но вот обильное кровотечение — как раз-два! Любой из крупных сосудов, а их тут куча, хоть и тот же язык, — и пошёл повторяться по кругу. — Дальше на выбор: бронхи, гортань, лёгкие. Аспирация собственной кровью, — тип победоносно расправил плечи, будто гордился личными познаниями анатомии. — Асфиксия. Но ваше счастье, ничего этого нет! Если честно, и для жизни риска особого не было, с учётом что мы в центре многомиллионного города. — Раздражающий персонаж звонко шмыгнул носом. — Рану обработать запросто, антибиотики под рукой, сепсис не страшен. В пустыне где-нибудь было бы тяжелее.

Танигути возмущённо засопел и указал пальцем на медицинские нашлёпки на собственной щеке.

— Ну, зубы восстанавливаются. Десна, костная ткань под ними, наверное, тоже, — парамедик сперва пренебрежительно отмахнулся, затем резко задумался. — Скорее всего. Может быть. Пожалуй. Не исключено.

БАХ! Дзион врезал ладонью по столу и бешено засверкал глазами — терпеть такое больше не было сил. Он повертел головой, схватил со стола отрывной блокнот и очень крупно написал на верхнем листе:

Пожалуйста, избавьте меня от вашего словоблудия!!!

— Понимаю. Вы в эмоциональном шоке. — Без паузы отзывчиво посочувствовал мудак с красным крестом на одежде с таким видом, что ему захотелось врезать. — Но не нужно так переживать! Главное — технически вы в безопасности! А что до косметического эффекта, пф-ф, — ещё один пренебрежительный взмах ручкой, опять захотелось врезать. — Есть люди, которые и не с таким живут. Поверьте, мы в службе спасения знаем, о чём говорим! Больше нас с травмами, пожалуй, никто дел не имеет. Наша статистика говорит…

Дальше Танигути не слушал. Он достал спасительные наушники и с ожесточением воткнул их в уши, несмотря на то, что движение отдалось болью в повреждённых щеках. Затем вкрутил первую попавшуюся музыку из плейлиста на максимум, откинулся назад, прикрыл глаза и самым недостойным образом на заокеанский манер выбросил вперёд оттопыренный от кулака средний палец.

Как отреагировал спасатель и какое у него при этом сделалось лицо, разработчику было неинтересно.

Сейчас он очень сильно жалел о том, что сделал. Не стоило путать личный интерес к женскому телу — и дело, ради которого он пришёл изначально к Уэки-младшей.

Так подумать, если есть деньги, женское внимание в твой адрес — вопрос техники. Ну или, если цинично и прагматично, можно свести даже к вопросу стоимости женской благосклонности (кто бы что ни говорил о чувствах) — дорогие подарки и атрибутику роскошной жизни любят все. Исключений среди баб нет.

Да, взаимная симпатия с партнёром противоположного пола не исключена и даже часто случается. Понятно, что засаживать той, которая извивается от удовольствия искренне, гораздо интереснее, чем иметь дело с профессионалкой из известного центрального района Токио…

Не стоило лезть к младшей Уэки, хмуро оборвал ушедшие не туда мысли главный разработчик Мацуситы. Проклятый порыв. Долбаный экспромт, зачем я ему поддался.

А ещё эта вторая, Хаяси — ну кто мог знать, что она в душе моется⁈ За соседней дверью⁈ У неё что, в квартире воды нет или кран сломался⁈ Или где там она живёт, в собственном доме, небось. Вряд ли квартира — не тот уровень. Вон, дед с мечом прибежал, старая закваска, чтоб ему пусто было. Такие в квартирах не живут, скорее всего именно что свой дом и этаж у него вряд ли единственный.

А когда перед глазами возникли уже две самки, да ещё ТАКИЕ аппетитные, причём вторая и вовсе раздетая догола, я банально пошёл вразнос, тоскливо признал про себя Танигути. Не сдержался, хотя и был должен. Вот всё и покатилось не туда.

Что теперь докладывать? Промолчать — не вариант, новостями сеть наверняка прямо сейчас кипит. Исказить и приукрасить тоже не выйдет — как ни крути, а известный интерес интимного плана, с которого всё и началось, всплывёт в первые же минуты дознания. Причем если полицейским дознанием, как оказалось, манипулировать можно, ТЕ дурака валять не станут. Они не полиция-марионетка, они сами кукловоды.

Внезапно его прошиб холодный пот: а ведь ТЕМ такая шумиха тоже не нужна. Ожидалось, что он просто сколотит команду, способную в невообразимо короткий срок дать алгоритмы нового поколения. Он и пошёл-то к младшей Уэки совсем с другим прицелом! Поначалу…

Да и Хаяси-дед — фигура не того пошиба, чтоб игнорировать, вторая паническая мысль стремительно догнала первую. Даже если старого маразматика в итоге упекут туда, где ему самое место (пусть и в тюрягу, хотя лучше в дурдом), с его возможностями не составит труда загонорарить какому-нибудь нелегальному иммигранту или той же якудзе. Столько, сколько надо, умножив на десять — и начатое до конца рано или поздно доведут. Причём скорее рано, чем поздно, Дзион аккуратно потрогал повязку на щеке.

Якудза. Эта сиськастая из Эдогава-кай делала вполне определённые намёки. По горячим следам он реагировать не стал — в моменте первым стоял приоритет от криминальных обвинений отбиться — но сейчас… Долбаные фанатики из Эдогава-кай — самый большой риск, пожалуй. Во всей этой ситуации.

Танигути почувствовал, как сквозь темя в позвонок входит противное сверло липкого и ослепляющего страха. Не риск, с обречённой дисциплиной поправил он себя мысленно. Угроза. И противопоставить именно им нечего — поскольку на поддержку ТЕХ рассчитывать, наверное, не стоит.

Хотя всё равно терять нечего, чего уж. Он распахнул глаза — обиженный муниципал, надувшись, запихивал остатки медицинских прибамбасов в рабочей саквояж.

Дзион достал смартфон и начал стремительно набирать в специальной программе отчёт самому себе обо всём случившемся. Его гаджет был не из стандартных линеек, имел доступ в малоизвестные другим директории — этим Танигути собирался воспользоваться.

Сейчас он составит добросовестный и правдивый (!) перечень событий и их мотиваций. А дальше искусственный интеллект подскажет, как выглядит оптимальное письмо ТЕМ — сообщить первым, попросить поддержки.

То, чего не могут мозги человека, может машина последнего поколения. Факт. Благо, в его нынешнем состоянии именно письменный отчёт, точнее, информация от младшего партнёра — единственный вариант: говорить-то он не может.

Дзион повеселел, проводил снисходительным взглядом не попрощавшегося муниципала и подмигнул себе в зеркало. Пять минут на набор, несколько секунд машине на анализ.

Минут через шесть серьёзные люди государственного масштаба, озабоченные вопросами мирового первенства на ниве искусственных интеллектов, получат первым сообщение от него. А кто первый докладывает, тот и прав — старое бюрократическое правило продолжает жить в новом веке.

Что до содержания послания, то у техники хватит возможностей и способностей, не соврав, сместить акценты так, чтоб добросовестный инженер Танигути не жалел о своей минутной слабости в адрес женского тела и в итоге не пострадал — потому что жертвой иногда представать выгоднее, чем любой другой альтернативой.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Комиссар полиции Янагида какое-то время качался с пяток на носки под начинающимся дождём на парковке корпорации, потом переместился в салон машины — хороших мыслей по-прежнему не было. Надо же было так загнать себя в тупик.

Неудачное стечение обстоятельств, а какой… нет, не итог. Дознаватель встряхнулся, решительно изгоняя из себя уныние. Что-то должно случиться, что-то произойдёт, всё обязательно наладится. Надо просто собраться в кулак, поработать — и всё станет на свои места.

К сожалению, перед тем, как что-то предпринимать, нужно понять, что. А здесь начинались вопросы без ответов: хороших решений в его нынешнем положении не видно ни в каком приближении, ни в третьем, ни в десятом.

Долбаные фанатики. Что якудза, что этот молодой из патрульных, как там его. Сато!

Когда комиссару позвонили очень серьёзные люди и попросили о дружеской помощи, он не постеснялся задать вопросы. Буквально за пару минут картина у него сложилась и он на старте понял, что все риски — только на нём.

Рисковать поживший полицейский не любил и практически никогда этого не делал. Не сказать, что вся его служба была сплошь и рядом безупречной (разное случалось), но на откровенное перекрашивание в следственных материалах чёрного цвета в белый он, по большому счёту, никогда не шёл. До этого раза.

Но сегодня и ставки были другими — было ради чего рисковать, напомнил он себе и снова заскрипел зубами. Думай, голова, думай. Безвыходных положений не бывает. Как говорят эти малахольные христиане, уныние — не только самый тяжкий грех, а ещё и самый глупый, поскольку есть множество более приятных грехов. Они, кстати, считаются менее тяжёлыми, занятная у них философия.

Зазвонил телефон. Янагида напрягся — номер был тот самый:

— Слушаю. — Параллельно он хлопнул по кнопке стеклоподъёмника, отгораживая салон от шума дождя.

— Нам нужна ваша помощь. Где вы?

Вероятно, какие-то боги всё-таки есть. По спине в три ручья рванул горячий пот, на удивление принося облегчение.

Если вопрос стоит именно так и если они именно таким образом начинают после случившегося — значит, он ещё в обойме. Своих, которые ещё в строю, те в обиду не дадут — вон, хоть и с судьёй Рино показательный эпизод. Только что было в часовой сводке.

— Работаю. Слушаю вас внимательно, — абсолютно спокойным голосом ответил дознаватель.

От предыдущей мимолетной депрессии не осталось и следа.

— В здании, в котором вы только что работали, опять кое-что произошло. — Человек на том конце задумался.

Янагида решил воспользоваться моментом и сократил невидимую дистанцию:

— У них сегодня что, аншлаг? Их девиз — ни дня спокойно? Точнее, ни часа? Ха-ха-ха.

— И не говорите, — тяжёлый вздох в трубке пронёсся по его ушам ураганом восторга. — Главный разработчик Мацусита, по совместительству представитель акционера в Йокогаме сейчас в здании и вот что нужно…

Янагида слушал и ушам не верил, попутно переходя из состояния сдержанного оптимизма в стадию бесшабашного энтузиазма. Правильно, что не сдался и сидел думал — вон, звёзды развернулись за мгновение другой стороной. Ситуация из достаточно плохой стала вполне себе перспективной.

Разве что эти, Эдогава-кай. Серьёзный противник, потому что фанатики. Химэ их клана практически объявила личную войну, точнее вендетту, ещё и при свидетелях — есть о чём беспокоиться. Труба по голове строптивого судьи — инструмент универсальный, борёкудан им тоже владеют вполне себе профессионально.

Ладно, о гангстерах можно будет подумать потом.

— … таким образом я вас очень прошу прибыть на вызов первым, — завершил тем временем звонящий. — Момент очень сложный, клубок запутался окончательно. Кроме вас нам не к кому обратиться на этой территории.

Интонации действительно просили, что не могло не радовать. Прямая и безотзывная индульгенция, пусть и по неписаным правилам.

Неписаные правила, кстати, комиссар любил гораздо больше, чем формальные. Ну и ориентировался в них он лучше прочих.

— На меня подан групповой рапорт несколькими патрулями, — спокойно и демонстративно равнодушно «сообщил» полицейский. — В ДВБ.

Понятно, что звонящий знает (там руку на пульсе держать умеют). Но сейчас момент позволяет из отработанного материала и статуса просящего одним техничным шагом перейти в равноправные партнёры. А это уже совсем другой статус, Янагида добродушно улыбнулся самому себе в зеркало заднего вида.

— Это проблема, — вздохнули на том конце. — Но она лишь часть всего комплекса проблем, которые мы решаем вместе. Пожалуйста, скажите, вы сможете прибыть в Йокогаму раньше, чем другие сотрудники вашего участка? Это очень важно.

— Буду максимально стараться. Рассчитываю успеть, хотя и придётся выложиться, — он весело подмигнул окнам небоскрёба, находившегося в двух десятках метров от машины. — Вы же понимаете, в этих частях города…

— Да, пробки даже ночью. У вас есть с собой поблесковый маячок? Может, включите спецсигналы?

— Попробую, — уклончиво обнадёжил следователь. — Я успею первым, не волнуйтесь. Направление на вызов именное или общее в системе?

— Общее, мы уже подсуетились.

— Принял. Работаю. — Янагида позволил себе то, что обычно с людьми уровня звонивших персонажам его социального ранга делать не стоит — отключился первым.

Обычно, может, и не стоит, жизнерадостно думал комиссар, выходя из машины и вооружаясь рабочим планшетом, который он забросил на заднее сиденье. А сейчас это просто маркер — вы от меня зависите. Я не на танцы пошёл, а ваше дерьмо разгребать. Соответственно, моя маленькая кучка — ваша забота.

Неписаные правила игры, все взрослые люди.

Как опытный сотрудник своей организации, он отлично понимал, что на Департамент Внутренней Безопасности надавить не выйдет ни у кого, даже у начальника полиции Токио (кстати, из-за всех этих игр старый слетел, сейчас в кресле новый персонаж).

Однако любое разбирательство ВБ тем и хорошо, что решение принимает суд, не вэбэшники. А вот на суд — любой — у звонивших были рычаги. Опытный полицейский Янагида ещё на этапе чтения сводки понял: судью Рино хлопнули по башке не из вредности и не развлечения ради. Таким образом на какой-то из «его» процессов ставят своего человека — другого судью. Того, который менее строптив и более сговорчив.

— А то и вовсе член команды, — весело подытожил комиссар самому себе, входя в здание и пренебрежительным жестом приказывая охраннику разблокировать турникет.

— Документы, — как ни в чём ни бывало попросил тот, и не думая открывать.

— Электронное направление в Единой Информационной Системе, — снисходительно улыбнулся полицейский. — Вы же сами вызвали полицию.

— Ждите. — Тип равнодушно пожал плечами и вернулся в будку. — Сейчас вызову начальство, вы пока дайте служебное удостоверение. Пожалуйста.

— Я только что выходил и вы меня отлично помните! — процедил дознаватель сквозь зубы.

— Вы можете обжаловать мои действия любым законным способом. — Пацан лет двадцати с небольшим приподнялся на стуле и изобразил пародию на вежливый поклон. — Здесь ходит очень много людей, что за день, что за ночь. Лично вас я не запомнил, это первое. Я обязан зафиксировать проход внутрь в любом случае, это второе: если входите и выходите шестнадцать раз в час, в моём журнале должно быть шестнадцать записей. Пожалуйста, уважайте мою работу!

— Серьёзно?

— Делайте свою задачу, но не мешайте функциям других. Да, я сейчас серьёзно.

Янагида шумно вдохнул, покраснел и взбесился. Усилием воли он взял себя в руки, выдохнул и ничего не сказал.

Вместо слов комиссар оглушительно хлопнул пластиком служебной корочки о бортик стакана и толчком отправил удостоверение скользить в руки наглому пацану.

* * *

Когда Хаяси Юто вышел, Хину по инерции обдумывала его странные метаморфозы за последнюю четверть часа, которым стала свидетелем. Именно поэтому она не успела начать серьёзный разговор, ради которого приехала в офис.

Йоко подорвалась с места, как на пружинах:

— Всё, коллеги-сан, хватит точить лясы! Патриарх ушёл, допрос ждёт!

Пловчиха на мгновение впала в ступор, поскольку получить данные от заместителя кузины действительно важно. Дополнительно: там может быть такая информация, которая в состоянии быстро протухнуть — судя по резкости событий в отдельно взятом здании.

А с другой стороны, сказать младшим Хаяси и Уэки о переменах важно не менее, если не более.

Она даже не удивилась, когда на помощь пришёл Решетников:

— Йошида-сан, разрешите обратиться? — светловолосый даже каблуками щёлкнул, благо, до сих пор стоял возле двери.

— Почему ты не хотел дать уйти моему дедушке? — мрачно глядя в пол, поинтересовалась финансистка.

Она всем видом давала понять, что прочие проблемы для неё сейчас не существуют. Видимо, заноза свежих травматических воспоминаний, Хину про себя улыбнулась — Хонока явно занозилась из-за собственного подпорченного реноме. Хотя сама и виновата.

— Это сейчас не самый главный вопрос, Хаяси-сан, — Такидзиро на удивление непринуждённо поклонился. — Пожалуйста, позвольте, я отвечу на него через некоторое время?

Странно, что это с ним. Обычно он через раз подобным не заморачивается, ещё и с условно своими.

— Чего ты здесь комедию ломаешь? — устало вздохнула недавняя дебоширка. — Эта демонстративная вежливость, обращение по… — договорить не вышло.

— Только что сама икру метала! — возмутилась непосредственная айтишница. — Теперь тебе вежливость не в ту дырку заходит⁈ Слушай, заткнись уже, а⁈ Или могу повторить! — Ута с воинственным видом подалась вперёд.

— Брейк! — досадливо поморщился Решетников. — Хаяси-сан, Уэки-сан, у Хьюги-сан есть важная информация.

— Допрос, мой юный друг! — Йошида, выдавшая фразу на автомате, скосплеила директора айти — вытаращила глаза, возмущённо наклонилась вперёд.

Через секунды до неё дошёл комизм сказанного — светловолосый был старше.

— Извинения, неудачный каламбур, — не растерялась сестра. — Решетников-сан, имею к вам жгучую просьбу! Пожалуйста, примите к сведению, распоряжаться в этом кабинете разрешается очень ограниченному кругу лиц! Вы к ним не относитесь!

— Я без претензий на лидерство, — товарищ поднял вверх раскрытые ладони. — Просто в порядке приоритетов.

— Откуда вам известен приоритет того, что ещё не сказано⁈ Хину-тян, если что, моя сестра, не ваша!

— С последним сложно спорить. — Такидзиро внимательно посмотрел на своё отражение в настенном зеркале, перевёл взгляд на Хину и повторил. — С последним сложно спорить.

— Пха-ха-ха! — Уэки с весельем не затянула.

К ней присоединилась и не думавшая смущаться Моэко, которой все местные корпоративные игрища были до линии бедра по определению.

На удивление, вслед за подругой усмехнулась и Хаяси.

— Такидзиро-кун прав. — Хину поднялась, хлопнула по плечу родственницу, чтоб та не вставала, и заходила по кабинету. — Хаяси-сан, Уэки-сан, у меня очень неприятное известие. Может статься, что допрос заместителя Йоко уже и не актуален, — виноватый взгляд на главу безопасности.

Решетников в этом месте удовлетворённо кивнул, вынырнул из каких-то размышлений, огляделся и без затей запрыгнул задом на подоконник.

Хьюга без обиняков передала суть общения с родителями:

— … Таким образом, меня завтра вышвыривают из мажоритарщиков. Искренние сожаления, — вот и моя очередь извиняться настала, подумала она, задерживаясь на пару секунд в самом глубоком поклоне, на который была способна.

— В чём подоплёка? — Моэко, по факту являющаяся участником их конгломерата, ухватила суть влёт и сразу задала точный вопрос.

— Во-первых, я оказалась не готова воевать с родителями за деньги. Во-вторых…

— Это не деньги! Акции нашей компании! — Ута с видом обиженного ребёнка захлопала глазами. — Хину-тян! Как ты могла!

— Там всё сложнее, чем кажется, — хмуро бросил неожиданно такой взрослый Такидзиро. — Моэко-тян как юрист сейчас расскажет лучше, она уже сориентировалась, судя по лицу.

— Тебе с подоконника модерировать совещание удобнее? — вроде как нейтрально поинтересовалась Хонока, явно имевшая намерением доколупаться хоть так. — А, Решетников-сан?

— Если её родители имеют в виду именно такое волеизъявление, против лома нет приёма, — решительно покачала головой подруга. — Я в ваши дела не вникала, но ты же пакетом управляла на основании временного опекунского решения и доверенности? Дедовским — первое, вашим семейным — второе?

— Да.

— Её родители — наследники первой очереди, — заявила присутствующим адвокат. — Хину-тян заруливала всем, пока её предкам не было до столицы никакого дела. Но когда её дедуля загремел в психушку, а сейчас ещё и там корки стал мочить — хоть и подкуп врача (н-да, занятный был выход из-за печки…) — её родители решили переместиться в столицу обратно. Я слегка знаю её семью, поэтому не удивлена. В общем вы поняли.

— Я об этом раньше не думала, — неожиданно спокойно, без претензий и истерик, произнесла Хаяси. — Наш пакет тоже в коллективном семейном владении по документам, но у нас, видимо, меньше внутренних противоречий, чем у вас?

— Да. О таком дедушке, как твой, можно только мечтать, — и не подумала отрицать очевидное Хину. — Какие ни случись разногласия, до дешёвых манипуляций или вырывания руля из твоих рук он никогда не опустится. Как и твои родители, — последнюю фразу она сказала после некоторой паузы.

Не хотелось раскладывать на людях собственное грязное бельё, но ситуация требовала предельной откровенности.

— Я не согласна, что допрос теряет актуальность. — Помрачневшая сестрица решила напомнить, кто в кабинете хозяин. — Хину-тян, не обижайся! Вы трое с голоду по-любому не опухнете, даже без ваших акционерных пакетов! Даже если проиграете рейдерам Мацусита, выпустите из рук рычаги контроля, всё такое прочее — просто потому, что вы с другого социального уровня. А мне нужно удерживаться в своём кресле любой ценой, — Йоко затеяла подыматься, опираясь на подлокотники. — Мне нет дел до игрищ ваших верхних этажей: как поссорились, так и помиритесь. А мой зам только что совершил сразу несколько актов служебного неповиновения, которые при известном усердии тянут на очень серьёзный разговор, вплоть до криминального обвинения. Я пошла, кто со мной? — кузина со значением покосилась в сторону Моэко.

— Людей дам, сама не пойду, — моментально среагировала та и сделала пару коротких распоряжений в смартфон. — Двое сятэйгасира идут с тобой и слушаются тебя, как меня. Они в конце коридора, ждут возле лифтов.

— Спасибо! — якудзу Йоко поблагодарила от всего сердца и искренне.

— И что теперь делать? — уныло вздохнула Ута, моментально растерявшая весь предыдущий запал.

Хину вернулась на стул:

— Не знаю. Пришла думать вместе с вами. Есть правило: безвыходных положений не бывает, пока ты сам не сдался. Давайте шевелить мозгами? — она похлопала по сидению соседнего офисного кресла и взглянула на Такидзиро.

Почему-то захотелось, чтобы в этот момент он был рядом.

Решетников спрыгнул с окна, перетек вперёд и уселся с правой стороны. Чуть поёрзав, он просунул руку под её спину, пробрался ниже и сжал её чуть ниже, к-хм, этой самой спины.

— Приятно, — ровно сказала она вслух. — Ты умный. Спасибо, что ты есть.

Нестеснительная Миёси, не отделяя себя от компании и сливаясь с моментом, со своей стороны положила голову светловолосому на плечо. В следующую секунду они втроём, не сговариваясь, взглянули в зеркало.

— Идиллическая картина, — констатировала Хьюга. — Такидзиро-кун, моё предыдущее слово в силе. Тебе нужно выбрать, я или Моэко-тян.

Товарищ высвободил локоть второй руки из-под подлокотника, бросил ладонь на плечо Моэко и ответил зеркалу:

— Ты говорила про весьма определённые физиологические манифестации! О них сейчас речь не идёт, просто сидим и настраиваемся! Уже молчу, что выбирать я не…

— Эй девочки! Это был мой банан! — Уэки выпрыгнула из кресла и как бы в шутку изобразила героиню известного аниме.

Она подошла вплотную и в качестве иллюстрации к «банану» вытянула указательный палец, упираясь длинным ногтем в грудь логиста.

Глаза Уты, в отличие от лица, смеяться не думали — были пронзительными, холодными, серьёзными. Колючими.

Хину не на шутку задумалась, что бы такое ответить. Чтобы и наотмашь не хлестнуть (фигурально), и нужные знаки над строкой расставить, не упустив ни одного.

Была бы айтишница мужиком, слово было бы за Такидзиро. Но выяснять отношения с тёлками должны только тёлки, неписаное правило.

Дверь распахнулась так резко, что с грохотом врезалась в стену:

— Йошида-сан!.. Там Хаяси-сама!.. — один из немногих верных охранников старого состава завертел головой, пытаясь разыскать хозяйку кабинета.

— Она не стала объявлять по циркуляции, куда пошла, — со значением намекнула всем Моэко. — Охранник не в курсе.

Ну да. Не будет же Йоко говорить, что вместе с боевиками якудзы пошла по душам беседовать с переметнувшимся заместителем. Хотя бы потому не будет говорить, что итоги этого разговора весьма туманны, а некоторые возможные сценарии будут очень любить тишину.

Которая, в свою очередь, гарантируется всеобщим неведением.

— Что с моим дедом? — Хонока побледнела и впилась ногтями в обивку.

— Жив, не переживайте! — охранник протёр мозги и сообразил, о чём в первую очередь подумала родная внучка. — Просто этого Танигути коротким мечом к стенке пригвоздил! Не насмерть! И сейчас с ним полицейский, который уже был, как его… комиссар Янагида.

— Янагиде с любым фигурантом в этом здании без нас делать нечего. — Первой предсказуемо среагировала Моэко, стремительно поднимаясь. — Всё, хватит обжиматься, погнали. — Дальше она повернулась к эсбэшнику. — Где Янагида допрашивает Хаяси Юто?

— У инженеров.

Через мгновение младшая Миёси держала в руках смартфон и жёстко в него рявкала, чтоб двое сятэйгасира брали ноги в руки и прыжками несли на руках свою очаровательную временную начальницу на этаж:

— Зам никуда не денется! Посадите с ним троих сятэев, пусть не сводят глаз!

— …

— Справятся! Дёрнется — пусть бьют всерьёз!

— …

— Хорошо, пять сятэев! Одного интеллигента по-любому затопчут! Выполнять! Ноги в руки и чтоб Йоко через сорок секунд была на этаже разработки!

Такой эмоциональной Хину подругу не видела никогда в жизни. Видимо, дед Хоноки запал в сердце и достаточно несентиментальной выпускнице психологического факультета, поняла пловчиха. Эмоциональные симпатии — жуткая штука, констатировала она про себя, впечатляясь реакцией Миёси по верхней планке.