ИНТЕРЛЮДИЯ

Примерно в то же время. Директорская парковка возле небоскрёба Йокогама.

Вышедшие из здания полицейские расходятся по своим машинам.

— Янагида-сан! Можно вас на минутку? — молодой офицер, работающий в патруле едва не первый месяц после академии, решительно сбрасывает с плеча руку старшего экипажа и делает шаг к дознавателю.

— Слушаю вас, — комиссар оборачивается, мажет взглядом по нагрудным знакам. — Озава-сан.

— Я могу спросить, почему вы так поступили?

— О чём вы⁈ — старший чин выныривает из размышлений и нехотя фокусируется на собеседнике.

— Эта адвокат из борёкудан, Миёси. Она сказала правду?

Другие заинтересованно прислушиваются, стараясь, впрочем, выглядеть безэмоциональными.

Старший напарник молодого офицера колеблется, затем приближается и повторно берёт за плечо новичка:

— Сато-кун!..

Но не удостраивается ответного внимания.

— А что именно она сказала? — Янагида набрасывает на лицо приторную доброжелательность и смотрит на неожиданно строптивого коллегу с демонстративным участием. — Пожалуйста, прокомментируйте, что в этой ситуации видите лично вы, Озава-сан? Потом на правах старшего отвечу я.

— Покушение на сексуальное преступление. Доказательства если и не бесспорны, то в каком-то объёме в наличии, — патрульный на мгновение спотыкается, затем твёрдо продолжает. — Если работать добросовестно. Адвокат Миёси прямо обвинила вас в личной ангажированности — она открыто сказала, что следствие в вашем лице выгораживает преступника. Это всё правда?

— Вам бы поменьше обращать внимание на то, что вашей службы прямо не касается! — высокий чин задумчиво качается вперёд-назад. — Тогда, глядишь, старшие товарищи из соседних подразделений и с карьерой помогут, улавливаете намёк? А то ведь в простых патрульных можно и половину жизни провести, — дознаватель многозначительно опускает веки. — До пенсии. А вторую половину жизни доживать уже после отставки. На те копейки, которые нынче отставникам платит городской департамент.

— Вы ответите прямо на мой прямой и конкретный вопрос? — Озава легко и бестрепетно смотрит в глаза мужчины, годящегося в отцы. — Я же слышал весь ваш разговор с этой девицей, мы все слышали. На всякий случай: я сам не в восторге от любой якудзы, в том числе от Эдогава-кай, однако…

— ВАС НИКТО НИ О ЧЁМ НЕ СПРАШИВАЕТ! — брезгливо перебивает дознаватель, собираясь разворачиваться. — ОТ ЧЕГО ВЫ В ВОСТОРГЕ, ЧЕМ ВПЕЧАТЛЯЕТЕСЬ, ЧЕГО НЕ ЛЮБИТЕ — ЭТО НИКОМУ НЕ НУЖНО! ВАС НИКТО НИ О ЧЁМ НЕ СПРАШИВАЕТ, ОЗАВА! Идите работать! До конца смены далеко!

Фамилия патрульного названа без суффикса, без упоминания профессии, что само по себе является достаточно прозрачным оскорблением.

— Зато вас спрашиваю я. — Молодой сотрудник не остаётся в долгу и ловит старшего чина за воротник — не даёт уйти.

Ноги дознавателя по инерции делают шаг вперёд, тело остаётся на месте, комиссар начинает заваливаться. Патрульный дёргает его за одежду вверх и на себя, затем аикидошным пируэтом разворачивает и оказывается носом к носу.

Коллеги из токийского департамента синхронно открывают рты, не зная, как реагировать: каждый из конфликтующих прилюдно и откровенно занял очень жёсткую позицию. У старшего чина задавить авторитетом новичка не вышло, однако у последнего навскидку кроме природной упрямости не очевидны какие-либо козыри.

Непонятно, на чьей стороне вмешиваться. Так-то, в словах вчерашнего выпускника академии своя сермяжная правда есть, но до чего неохота влезать между молотом и наковальней.

— Зато вас спрашиваю я, — повторяет Озава, удерживая Янагиду за воротник, как нашкодившего котёнка.

Занятный ответ на продемонстрированное пренебрежение, думают остальные — в физическом противостоянии любой сотрудник взвода Озавы легко накостыляет хоть и всему отделу комиссара в полном составе, разница профильных подготовок (вчерашний выпускник академии под влиянием невыветрившейся из головы романтики добровольно пошёл под руку чемпиона Международных Полицейских Игр, ещё одного сдвинутого головой фаната справедливости).

— НЕ ПО РАНГУ ВАМ МЕНЯ СПРАШИВАТЬ! — комиссар лихорадочно пытается придумать, как быть — по нему видно, что драться ему не хочется.

— Ещё как по рангу, — спокойно возражает патрульный. — Потому что вместе с вами гангстеры бросили свои обвинения в лицо всей полиции Токио. Я в ней тоже служу. И, если вы забыли, в общественном совете Токийского Департамента с прошлой недели заседает никто иной как папаша девицы, Миёси Мая. Совсем мозги отоспали на своём втором этаже? — Озава тянет дознавателя на себя и легонько ударяет лбом в лоб. — Напомнить ещё? Для прочистки памяти?

Напарник вчерашнего выпускника академии хватает товарища подмышки:

— Сато-кун, стой!..

В следующую секунду другие патрульные склоняются к какому-то решению и оттаскивают старшего экипажа:

— Сато-кун нормально спрашивает, не лезь в чужой разговор! Нам тоже интересно, что ответит Янагида-сан!

Комиссар возмущённо подпрыгивает, безуспешно пытаясь вырваться:

— Вы что себе позволяете⁈ Новая форма жмёт⁈ Фуражкой мозги передавило⁈ — доснователь бьёт кулаком в бицепс коллеги с намерением сбросить захват.

Патрульный плавным движением скручивается, уходя от удара в сторону ровно на толщину волоса. Заодно отпускает злополучный воротник.

Янагида предсказуемо промахивается, по инерции семенит вперёд, с трудом удерживаясь на ногах:

— Ты!.. — когда он оборачивается, его лицо стремительно краснеет, а глаза сверкают яростью.

— Ты правда коррупционер? Гангстерша что, была права? — на Сато внешние манифестации высокопоставленного оппонента не производят никакого впечатления.

Он делает шаг вперёд, опять соприкасаясь с дознавателем лбами.

— Тебе точно новое звание слишком велико, — комиссар отшатывается назад и резко успокаивается. — Ничего, такое легко исправляется…

Вслух не сказано, но намёк прозрачен: молодой сотрудник в иерархии занимает самую последнюю ступеньку, его звание — самое первое, ниже не бывает. Понижение является синонимом увольнения в данном случае.

— Не ты присваивал, не тебе и отзывать, — пожимает плечами патрульный.

Он смотрит на каждого из присутствующих, затем лезет за планшетом в большой наколенный карман:

— Почему молчите? Думаете, вас не касается? Так на месте этих двух девиц с верхних этажей завтра может оказаться ваша дочь. Или жена. Или мать.

Не сговариваясь, люди в форме реагируют синхронным смешком:

— Сато-кун, наши мамы точно могут не бояться! А-а-а-га-га… а у некоторых и жёны…

— Не юродствуйте. Вы поняли, о чём я, — Озава что-то набирает в планшете. — Я очень разочарован вами, коллеги. Даю последний шанс: те, которые со мной согласны, могут присоединиться к моему рапорту. — Он поворачивается так, чтобы видеть всех, продолжая набивать текст.

— Что ты делаешь? — старший экипажа тоскливо косится на камеры наблюдения небоскрёба, затем на правах напарника подступает вплотную и заглядывает через чужое плечо в экран.

— Рапорт в Департамент Внутренней Безопасности. Полицейский Янагида с моей точки зрения неправ и с ним должны разбираться другие старшие товарищи.

— Стой! — ветеран патруля дёргается вперёд, однако не успевает — готовый шаблон, младший лишь подставил фамилию дознавателя и адрес вызова, затем выбрал галочками несколько стандартных пунктов.

— Отправлено, — равнодушно оповещает Сато, разворачивая гаджет экраном к коллегам. — А с тобой я больше вообще разговаривать не буду, — кивает он комиссару.

— Это окончательно? Отзывать не будешь? — мгновенно реагирует старший соседней пары и лезет за собственным планшетом — в глазах ершистого новичка ответ читается без комментариев.

Однако Озава всё же отвечает вслух:

— Не буду. Я шёл в полицию Защищать и Служить, а не обслуживать заказы. Улавливаете разницу?

Янагида меняется в лице, между его бровей появляется глубокая борозда. Видно, что эмоции его переполнили, однако и хороших вариантов не видать.

— Нужно подписывать всем, — стеклянным голосом констатирует самый возрастной патрульный. — После рапорта молодого разбор полётов будет по-любому: Внутренняя Безопасность обязательно стойку сделает.

— Точно?

— Да. С прошлого года ВБ на тормозах ничего не спускает, а там и Прокуратура на шум подтянется… — ветеран тяжело смотрит на комиссара.

— Если не подпишем? Не присоединимся к рапорту Озавы?

— Адвокатша из Эдогава-кай, резонанс. Кто не подпишет, может не просто в анналы загреметь, а вообще в соучастники. Мне на старости лет приключения не нужны, не взыщите, Янагида-сан! — Полицейский охлопывает себя по карманам. — Миёси-старший реально имеет негласный меморандум наверху, ВБ могут квалифицировать вас в итоге и вовсе по уголовной статье… Нет, как хотите, а я за чужие интересы по судам тарахтеть не намерен, — сорокапятилетний мужчина открывает нужную директорию, находит документ и решительно ставит электронную подпись. Затем поднимает глаза на комиссара. — Янагида-сан, ничего личного. У меня есть свои дети, мне их тоже надо кормить. Поймите правильно.

Половина полицейских расходится по машинам без слов, вторая, косясь на бесстрастного Сато, с нечитаемыми лицами что-то исполняет в служебных планшетах.

— Думаешь, так всё просто? — Янагида отмирает и решительно подходит вплотную к молодому сотруднику. — Думаешь, в жизни как на бумажке? Тебе не сказали в участке в первый рабочий день забыть всё, чем у тебя учили в полицейской академии⁈ Ты только что сделал очень большую ошибку, мальчик! Дорогую ошибку! Ты о ней пожалеешь и сорванные погоны будут самой маленькой причиной твоего раскаяния!

— Я уже два раза за последнюю четверть часа удержался, чтобы не сорвать с себя эти погоны самому, — морщится Озава пренебрежительно. — Было желание тебе их в глотку запихнуть, честно. Сперва на этаже, — тычок большим пальцем назад через плечо, — потом только что. В ответ на твою последнюю ремарку: если ты выскользнешь из инцидента невредимым, я и сам не останусь в полиции Токио. Уйду в тот же день.

— Куда? — старший экипажа на мгновение отрывается от планшета.

— От бесполезной структуры подальше. Туда, где справедливости больше.

— Это где, например?

— Например, в Эдогава-кай — авось, возьмут на довольствие бывшего хорошего патрульного.

Присутствующие не впервые на мгновение замирают.

— Ты же минуту назад говорил, что не в восторге ни от какой якудзы? — напоминает Янагида. — Передумал? — и толика насмешки в голосе.

— Если ДВБ встанет на твою сторону, ты окажешься прав дважды, — равнодушно отвечает молодой. — Значит, мне с тобой в одной организации делать нечего.

— А второй раз — это как? — напарник заканчивает работать с планшетом.

— И первый тоже какой? — интересуется невысокий патрульный.

— Первый: со справедливостью в полиции Токио труднее, чем в других местах, — Сато поднимает над плечом правый кулак и отгибает мизинец. — Если так, мои представления о жизни — действительно иллюзия новичка. — Безымянный. — И надо было реально забыть в кобане всё то, чему учили в академии, перед первым рабочим днём. — Средний.

— И какой ты делаешь вывод? — вроде как доброжелательно интересуется дознаватель.

— Мне в полиции Токио после такого делать нечего, — патрульный не менее показательно удивляется чужой недогадливости. — Но я думаю всё же, ты сядешь, Янагида. Или как минимум вылетишь с треском, а твоё место на втором этаже займёт новый, честный и добросовестный сотрудник.

— Не знаешь ты жизни, Сато-кун, — старший экипажа застёгивает чехол планшета, засовывает гаджет в наколенный карман и, потупив взгляд, направляется к машине.

— Я знаю, какой она должна быть, — отмахивается молодой. — А ты, видимо, стал слишком стар для нынешней работы — не помнишь текста собственной присяги.

Напарник замирает с вытянутой над водительской дверью рукой.

— Когда эта смена закончится, пожалуйста, уйди сам из моего экипажа? — ровно продолжает Сато. — По-хорошему? Или будешь объясняться с взводным, тогда даже пенсии можешь не получить.

Прочие молча расходятся по машинам.

Дознаватель Янагида ещё целую минуту стоит на парковке Йокогамы, расфокусировано глядя в пустоту и игнорируя начинающие срываться с неба капли дождя.

* * *

Едь сразу ко мне

— когда Хину запарковалась у входа в здание и включила телефон, первым пришло сообщение от двоюродной сестры. Кроме текста Йоко присовокупила и фотографии единым архивом — раздетая Хаяси-младшая в коридоре, примерно такая же Уэки, марширующие по айтишному этажу полицейские в формах.

У нас тут ЧП. Пытаюсь удержать в руках собственный департамент — согласованный саботаж полиции и моего первого зама. Видеофиксация пока тоже барахлит, сбросила сюда раскадровку самой себе. Это не тебе.

— дальше Йоко тихим голосом, не текстом добавляла, что они с помощью людей Моэко продолжают брать под контроль узловые точки небоскрёба. Параллельно спеленали её злополучного зама и сейчас пойдут его допрашивать в кабинет кузины.

Иду!

— Хину ткнула в предлагаемый программой стандартный ответ и перешла на лёгкую рысь.

— Здравствуйте, Хьюга-сан, — из стакана возле турникета с белозубой улыбкой вышел парень, которого она знала в лицо и о котором помнила, что его старший брат давно и плотно завязан в среднем звене Эдогава-кай.

Видимо, сестрица местами успела с пересменкой и на одном из ключевых постов разместила правильного человека, подумалось на автомате. Физики могут выходить из-под контроля группами, но и среди них будут свои люди — те, чья лояльность гарантирована объективными внешними факторами и в подтверждении не нуждается.

Например, как этот сотрудник.

— Привет, — пловчиха с благодарностью тряхнула волосами (вертушка за половину секунды была разблокирована дистанционно, чтобы топ-менеджеру не тратить даже секунд). — Проводи до директорских лифтов? — попросила она. — Доклад? Что происходит?

Охранник добросовестно заблокировал проходную и пристроился рядом. По ровному голосу было не похоже, чтобы разговор на бегу доставлял ему какие-либо неудобства:

— Йошида-сан меняет на всех постах снизу вверх физиков на «братьев» из Эдогава-кай — разовые контракты до утра, особые обстоятельства. Финансовые расходы на чрезвычайку санкционированы лично Хаяси Хонокой. Танигути Дзион подрался с Уэки Утой и со всё той же Хаяси Хонокой, по этому поводу приезжала полиция. Миёси Моэко-сан обвинила Танигути в покушении на изнасилование, а дознавателя полиции — в коррупции и в разваливании дела.

Хину, впечатлившись услышанным, присвистнула перед директорским лифтом:

— Однако! — Затем нажала на кнопку вызова, ждать предстояло около минуты.

Как на зло, лифт болтался где-то на верхних этажах.

— Это не всё. На парковке был конфликт уже между самими омивари-сан. Я в этот момент случайно оказался рядом — курил за углом под навесом для курения.

— А это разрешено во время работы? — улыбнулась углом рта Хьюга.

Не в качестве претензии, исключительно для поддержания разговора.

— Да, пять минут в час. — Серьёзно ответил парень, который шутки не понял. — По согласованию со старшим смены. Я предупредил — старший в рабочем чате отмолчался. Я заблокировал все вертушки и наблюдал за холлом снаружи, так что всё законно. И ситуацию тоже контролировал.

— А как полицейские выбрались на улицу, если ты всё позакрывал? Полезли через блоки⁈

— Щёлкнул пультом с улицы же, — удивился охранник и достал из кармана пластиковый прямоугольник с добрым десятком управляющих кнопок. — Вот этим. Они даже не поняли, когда выходили — подумали, турникет по умолчанию открыт. Когда все прошагали, я опять заблокировал, они снова ничего не заметили, оно же бесшумное. Что-то не так, Хьюга-сан?

— Всё нормально. Почему ты сказал о ссоре полицейских? Было что-то важное?

— Не знаю. Моё дело — фиксировать нештатное, если прямой опасности для корпорации нет. Зафиксировал, теперь вам вот сообщаю. — Между строк было понятно, на чьей стороне выступает этот человек, поскольку доклад главе Регулярного Менеджмента в обязанности рядовых сотрудников СБ никаким местом не входит.

— А если опасность всё-таки есть? — из детского любопытства поинтересовалась Хину.

— Если есть — реагируем по протоколу и зовём начальство.

— Поняла.

— Оттого, что один омивари-сан чуть не дал в голову своему коллеге, угроз для Йокогамы никакой, — хмуро продолжил собеседник. — Но территория наша, потому что директорская парковка. Сбросить вам запись?

— Давай, — Хину продиктовала номер. — И Йошиде тоже! — спохватилась она, входя в лифт.

— У меня нет её личного контакта! А по общим каналам — сейчас не лучшая идея! — крепыш красноречиво захлопал глазами и возмущённо открыл рот.

Хьюга без затей назвала ещё один телефон:

— Её семейный. Можешь сослаться на меня. Скажи, я приказала.

— Делаю.

Створки закрылись, в ноги упруго толкнуло снизу. По инерции приехав на самый верх, на этаж Регулярного Менеджмента, Хину хлопнула себя по лбу, со вздохом дождалась, пока двери откроются, и только после этого смогла нажать двадцать четвёртый — ехать-то нужно было в Безопасность.

* * *

— Все в сборе, — задумчиво пробормотала пловчиха, оказавшись в кабинете двоюродной сестры.

Хонока и Ута мазнули по вошедшей взглядом, каждая махнула рукой. Йоко горизонтально провела ладонью над полом, скрывая кисть за столом от остальных — дескать, располагайся и не отсвечивай. Слушай и вникай.

Такидзиро и Моэко молча раздвинулись в стороны, выкатывая между собой ещё один стул на колёсиках, подруга похлопала по сиденью и повернулась обратно к говорящему.

— … не только твоё дело. Наша фамилия из себя тоже что-то представляет. — По кабинету главы Безопасности, заложив руки за спину, с заострившимся лицом ходил вперёд-назад Хаяси Юто.

Интересно, а он тут какими судьбами? Неужели специально бросил всё и добрался вертолётом?

Пока каталась туда-обратно в лифте, Хину вытянула из корпоративных мессенджеров достаточно, чтоб предположить причины пребывания патриарха здесь и сейчас — несмотря на плотный час, народу в огромном небоскрёбе корпорации хватало. Обсуждать ЧП было кому (его и обсуждали на разные лады).

— Хаяси-сама, разрешите, я попробую объяснить? — Решетников явно собрался принять огонь на себя.

Он поднял руку, встал и вышел в центр — загораживая попутно внучку оратора, поняла спортсменка. Словно в школе себя ведёт: вот строгий учитель, а за спиной — двоечница, которую нужно прикрыть от старшего.

— Не в этот раз, Такидзиро-кун, — покачал головой не находящий себе места дед, — не в этот раз. И пожалуйста, не записывай на свой счёт! Видят боги, я отношусь к тебе очень хорошо — лучше, чем к большинству присутствующих, включая родную кровь.

Финансистка угрюмо потупилась.

— Просто ты — не член нашей семьи, — с морщиной между бровей продолжил старик. — И можешь себе позволить позицию отстранённого наблюдателя. В отличие от меня, гнев не застит тебе глаза и ты легко сохраняешь рассудительность и благоразумие.

— Юто-сама! — кое-кто решил то ли рвануть напролом, чтобы сократить невидимую дистанцию, то ли реально демонстрировал сверхсопереживание, называя учредителя по имени. — Я сохраняю рассудительность всегда, даже когда касается меня и самых близких людей — так банально рациональнее. — Потупившийся было стажёр резко поднял лицо. — Во-вторых, Хонока-сан имеет отличные от ваших императивы! Пожалуйста, позвольте объяснить! Честное слово, именно вы в паре шагов от того, чтобы начать ломать дрова! — логист как-то странно и пронзительно смотрел в переносицу патриарха.

Параллельно, Хьюге это было хорошо видно, за подзащитным внимательно наблюдала якудза, хотя от других это и пыталась скрыть.

— Ты уже и на деда моего голос повышаешь? — к удивлению Хину, всегда считавшую финансистку рассудительной, последняя повела себя как… абсолютно невзвешенная особа.

Светловолосый при звуке голоса Хоноки откинул затылок назад и досадливо поморщился. Даже бесшумно открыл рот, но ничего не сказал.

— Дед внятно сказал тебе, это наше семейное дело! — продолжила взвинчивать градус уже одетая, но не особо пришедшая в себя Хаяси-младшая. — Да, в этой комнате присутствует все непосредственные участники инцидента кроме Танигути, но это не наделяет тебя никаким дополнительным правом, полукровка!

— Совсем рехнулась⁈ — на соседнем кресле на последнее слово первой среагировала айтишница, которая последнее время чем-то неуловимым нравилась пловчихе всё больше и больше. — Хонока-тян, быстро возьми свои слова обратно и извинись! Или я тебе сама сейчас в голову дам, даже при твоём дедушке! — Ута добросовестно подождала секунду-другую, ничего не дождалась и перешла к действиям.

Не откладывая обещаний в долгий ящик, она спрыгнула с поднятого на пружине стула (вывинтила вверх максимально, как в баре, чтобы был высоким — зачем она так садилась?) и без дальнейших предисловий зарядила основанием ладони лучшей подруге в лоб.

— Вот это поворот событий. — Моэко распахнула глаза и замерла в задумчивом удивлении. — Эй, дамы, приберегите свои кипящие пары для врагов!

Финансистка видела несущийся в лицо удар и попыталась среагировать. Однако со спортом она дружила не очень плюс рукоприкладство для неё было в новинку — в итоге глава Секретариата Финансов вместе со стулом загремела на пол и неловко заворочалась, словно перевёрнутый на спину майский жук.

Дед условно пострадавшей, в отличие от младшей Миёси, оторопел не на публику и не спектакль ради, а на полном серьёзе. Хину поняла, почему: во-первых, внучка действительно была более чем неправа и начала конфликт первой. Междоусобный, на ровном месте, с членом собственной команды.

Во-вторых, она походя ни за что оскорбила преданного их фамилии, добросовестного, порядочного, кристально чистого человека — чего стоил хотя бы эпизод, когда Решетников в люльке мойщика окон их долбаный искин на восьмидесятый доставлял.

В-третьих, старика банально заклинило: с одной стороны, надо немедленно ставить на место Хаяси-младшую (если нет, развитие событий чревато иллюстрацией «Так разваливаются альянсы»). С другой же стороны, айтишница Уэки слишком быстро перешла к действиям и действия эти были далеки от парламентских — дед банально завис, поскольку на рефлексе родную кровь тоже хотел защищать. Как и Решетникова. А разорваться был не в состоянии.

«Но неправа именно Хонока, что делать, что делать», — все эти мысли явственно читались на лице опешившего патриарха.

В следующую секунду финансистка продемонстрировала, что тоже кое-что может на ниве физкультуры. Исполнив без перехода неожиданно резкие ножницы ногами, она танцевальным пируэтом вскочила на ноги:

— А-а-а!.. Да пошла ты!.. — через мгновение подруги детства и, по совместительству, члены Совета Директоров Йокогамы вцепились друг другу в волосы и покатились по полу уже вдвоём.

— ******-ать, — Моэко достаточно грубо выругалась, перебросила левую ногу на правую (до этого было наоборот) и продолжила наблюдать с видом уставшего воспитателя детского сада.

«Что делать⁈» — Йоко методически грамотно сместилась всем за спины и принялась размахивать руками, как вентилятор, привлекая внимание сестры. Свой вопрос кузина задала жестами — развела руки, вопросительно подняла брови домиком и возмущённо зашевелила губами, не издавая звуков.

— БРЕЙК! — Решетников гаркнул так, что воюющие друг с другом департаменты финансов и айти на секунду замерли и напрягли спины. — Дамы, помогите! — стажёр подхватил подмышки Уэки, поднял на ноги словно пушинку и бросил в руки Моэко. — Придержи её, пожалуйста! — затем то же самое он проделал с Хонокой.

Финансистка в отличие от подруги имела время среагировать и попыталась вырваться — сперва из рук мужчины, затем у пловчихи.

— Простите, Хаяси-сама. — Хину успела поклониться старику, обозначая авансом собственную индульгенцию.

Параллельно она приняла летящую вперёд внучку патриарха и без затей взяла чужое горло на удушающий — бросила левую руку под подбородок бушующей, перехватила кистью за правый бицепс и слегка сдавила получившуюся рамку.

Или не слегка — активности у дебоширки резко поубавилось. Хаяси раскрыла глаза, захрипела и возмущённо замахала руками, стремительно теряя запал.

— Скажи, что не будешь дёргаться — тут же отпущу! — пообещала Хьюга.

Ута в отличие от подруги в руках Миёси-младшей присмирела без лишней акробатики. Впрочем, у них и разница весовых категорий была более очевидной.

Ещё через пару минут о случившемся инциденте практически ничего не напоминало, если не считать периодически сверкающие глаза главы Секретариата Финансов, которую пришедший в себя родной дедушка затеял воспитывать без оглядки на обстановку.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Юто чувствовал, что банально не успевает — за временем, за рванувшими вскач событиями, за решениями молодёжи.

Когда Хонока на ровном месте пошла вразнос и выдала Такидзиро-куну то, чего говорить категорически была не должна, он неожиданно понял: да она же воспринимает его как мужчину! А себя рядом с ним как женщину! Это же просто банальная женская истерика, просто в очень своеобразной форме!

От наступившего осознания патриарх упустил первые несколько секунд назревающего конфликта, благо, без последствий — родную кровь на место поставила сперва Уэки, затем и Хьюга-младшая. Девушки поступили жёстко, но справедливо, поэтому он не стал ни вмешиваться, ни комментировать.

— По плану сейчас срочный допрос моего заместителя. — Йошида Йоко, новая глава этажа выступила в роли громоотвода крайне вовремя. — Хаяси-сама, будете участвовать? — хозяйка кабинета дождалась, пока на ней скрестятся взгляды присутствующих и красноречиво постучала по циферблату наручных часов.

Предложение фигуристой девицы с очень непростым взглядом было толковым, однако Юто прислушался к себе и почувствовал, что банально не вынесет лишней нагрузки:

— Благодарю, работайте сами. Я не сомневаюсь, что вы всё отлично организуете без меня! Конкретно в этом случае толку от потёртого старика будет немного, — он слабо улыбнулся и хлопнул себя по животу.

— Я имела в виду возможные процессуальные последствия, — прозрачно намекнула Йошида. — Ваше участие в скользком мероприятии автоматически превращает в легитимный почти любой мой шаг, даже такой.

— Я думаю, специалисты Эдогава-кай успешно справятся со всем скользким, — подумав, ответил патриарх.

И посмотрел на Миёси Моэко — та коротко кивнула, не размениваясь на слова.

— Могу тогда поинтересоваться целью вашего визита? — налажав поначалу, безопасница сейчас пыталась наверстать упущенное и восстановить контроль над происходящим. — Я же вам первому доложила всё в полном объёме⁈ Опасности уже никакой нет, горячая фаза позади, ваша внучка в безопасности.

— Будут свои дети и внуки — тогда и поймёте, почему я приехал, Йошида-сан, — вздохнул Юто.

Его ответ был излишне острым, однако на подбор более вежливых формулировок не было сил:

— Извините за резкость. Просто вы просчитываете варианты с прикладных позиций, а я поддался эмоциям. Прилетел, как только узнал, что такое непотребство в адрес моей внучки происходит в моей компании. Ещё и в исполнении кого!

— Уже не происходит, — перебила хмурая Хонока. — И не со мной, если уж на то пошло — Танигути вначале к ней гениталиями потянулся, — кивок в сторону Уты-тян. — Со мной так, больше кулаками махал. Поиметь он её хотел.

До чего молодец младшая Уэки! — старик мысленно восхитился айтишницей. Побывала в такой передряге — и как с гуся вода. Вон, сидит и даже глазки строит технично Такидзиро-куну, даром что последний демонстративно её игнорирует (кое-какие вещи с возрастом чувствуются безошибочно, даже если своими глазами их не видел).

— Какой-то запутанный клубок, как в дораме, — проворчал Юто в сердцах.

Происходящее в Йокогаме явно вышло за рамки конкуренции за акционерные пакеты. Это отдельная сложная тема, от которой ему, как мажоритарному участнику, абстрагироваться нельзя по политическим причинам.

Будь он хотя бы на пятилетку моложе, он бы и не абстрагировался, но никто в этом мире не вечен.

Некстати мелькнула мысль, что лучшего мужа, чем Такидзиро-кун, для внучки нельзя представить. Последняя же выросла гораздо более традиционной, чем можно ожидать от её поколения — поэтому ведёт себя… так неконструктивно.

В силу возраста и образовательного профиля Хаяси Юто не знал термина «шизофреногенный паттерн», однако суть явления отлично понимал с высоты жизненного опыта: Хонока раздирает себя на разные половины взаимоисключающими императивами. Как женщина тянется к мужчине, которого принципиально считает парией и себе ни в каком сценарии не парой. Внутреннее зло, периодически накипающее в душе от виртуального и безнадёжного шпагата меж двух разъезжающихся стульев, она без затей выплёскивает на объект своего интереса — примерно как было сейчас.

— Видимо, есть вещи, которым нельзя научить, можно лишь научиться самому. — На этих словах старика неожиданно вскинулся Решетников.

— Хаяси-сама! — светловолосый поймал взгляд собеседника и тягуче посмотрел в глаза Юто, отчего возникло ощущение, что парень едва ли не одного с ним возраста.

Много чего было во взгляде Такидзиро. Патриарх проморгался, стряхнул наваждение и твёрдо сказал, поднимая ладонь:

— Каждый должен заниматься своим делом. Благодарю вас, что всё закончилось нормально. — Он церемонно поклонился по очереди логисту и его адвокату-якудзе.

Решетников и Миёси-младшая подоспели вовремя. Несмотря на пробуксовку государственной машины, эти двое Хоноку реально защитили (и Уту-тян за компанию). К слову, Такидзиро между делом к нападавшему приложился добросовестно — два или три ребра точно сломал (уже донеслись известия из сектора инженеров разработки, куда негодяй отправился зализывать раны).

Юто многого сейчас недоговорил парню, хотя и хотел бы это всё сказать вслух, но время утекало, как песок сквозь пальцы. Стоило торопиться.

Старик развернулся и пошёл к двери.

— Хаяси-сама! — Логист размазался в воздухе, стремительно перемещаясь с офисного стула к выходу из помещения и материализовываясь на пути патриарха. — Пожалуйста, не ходите, куда собрались и не делайте, что собрались! Со всей ответственностью заявляю, это лишнее и не…

— НЕ ХОДИ ЗА МНОЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ТАКИДЗИРО-КУН. И ОТОЙДИ В СТОРОНУ, ЧТОБ МЫ НЕ ССОРИЛИСЬ. — Когда нужно, старик умел двигаться к цели неуклонно. — Мысли читаешь? — «пошутил» он в следующее мгновение.

Решетников не шелохнулся.

Юто обошёл светловолосого по дуге и оказался в коридоре — расчёт-экспромт сработал. Да, парень каким-то образом чуть не намерения увидел, на уровне интуиции в том не было сомнения. Но он слишком уважал старика, чтобы хватать руками и держать физически, а других вариантов-то и нет — патриарх похихикал про себя, вызывая директорский лифт.

Поднявшись в пентхаус, он пробыл в личном кабинете четверть минуты — взял из сейфа нужную вещь.

— Допрос заместителя Йошиды, конечно, дело важное, — старик разговаривал с отражением в кабинке уже общего лифта, направляясь вниз.

Поговорить напоследок хотелось, но по понятным причинам было не с кем.

— Однако Танигути сейчас подберёт сопли, соберётся с мыслями и я могу его не догнать. — Юто спокойно шёл по коридору разработчиков, не обращая внимания на удивлённые взгляды немногочисленных задержавшихся сотрудников.

Фамильный вакидзаси в руке мажоритарного акционера был явно не той вещью, которую те привыкли видеть в офисе.

Хаяси-старший без препятствий миновал сектор, пересёк приёмную и без стука толкнул дверь.

— Что надо⁈ — Танигути обернулся на шум, чтоб тут же широко раскрыть глаза. — Вы⁈… — главный разработчик Мацуситы стремительно побледнел, его взгляд прикипел к чужому клинку и превратился в затравленный.

— Мне нужен ты, я пришёл за тобой. — Юто отбросил в сторону ставшие ненужными ножны.

А затем без лишних предисловий сделал выпад.

К сожалению, подлец был здорово моложе и двигался не в пример энергичнее. От первого удара несостоявшийся насильник банально отшатнулся назад — успел, что называется.

Юто этого ожидал, потому сделал безукоризненно правильный подшаг передней ногой, не качнул центром тяжести ни на ноготь и не дал разорвать дистанцию. Хотел сократить, но ноги уже не те, а этот в борьбе за жизнь стал слишком подвижным.

— ПОМОГИ-И-ИТЕ-Е! КТО-НИБУ-УДЬ! — Танигути заревел так энергично, что громкостью легко перекрыл бы сирену Министерства Чрезвычайных Ситуаций, предупреждай та о подступающем землетрясении в этот момент.

Юто пропустил вопль мимо ушей, исполняясь азартом охотника. Внимание, только внимание, максимальная концентрация. Держать центр тяжести, не делать слишком больших шагов — чтоб не провалиться вперёд, в его возрасте и с его сосудами в голове весьма вероятно.

Хаяси-старший отлично просчитал ситуацию, несмотря на цейтнот. Сейчас его устраивали оба варианта: если дотянется — убьёт сразу трёх зайцев одним выпадом, причём одного никак не фигурально, в этом месте коротко хохотнуть. Занятный каламбур получился.

Если же он не успеет дотянуться клинком до мерзавца (за спиной со стороны коридора уже грохотали чужие шаги) — тоже не страшно. Резонанс, шум в новостных каналах обеспечен. Что делать дальше, Юто отлично представлял при любом направлении неизбежного уголовного процесса.

Ж-ж-ж-ш-шах! — вакидзаси свистнул ещё раз, и ещё, и ещё, загоняя Танигути в угол, откуда только телепортироваться или сквозь стену проходить.

Шестым чувством старик понял, что второй фронт откроется через секунду и надолго его не хватит — годы. Патриарх вложил все оставшиеся невеликие силы в два движения — обманный финт и завершающий удар.

— Занятно получилось, — впечатлившись полученным результатом, пробормотал старший Хаяси, и не думая нервничать, когда более молодые и сильные руки подхватили его и потащили к выходу.

Если бы кто-то сказал ему, что такое возможно, он бы не поверил — но собственные глаза не врали. Хозяин кабинета дёрнулся, пытаясь вывернуться в последний момент — безуспешно. Кончик лезвия, направленный в голову, попал в цель.

Почти попал, если точно — потому что Танигути невообразимым образом скрутился и вакидзаси пришпилил его лицо к деревянному шкафу, пробив обе щеки.

— Мозг и гортань не задел, позвонок тоже, — констатировал старик безмятежно, не обращая внимания на то, что его подняли в воздух и несут.

Юто попытался напоследок понять, попал ли он заодно в язык, но не преуспел: зубы и дёсна под лезвием точно крошились, чувствовалось. А вот более мягкие ткани… здесь было неясно.

Да и всматриваться в застывшего в безмолвном крике разработчика, когда тебя волокут наружу, крайне неудобно. Старческая шея уже не имеет той гибкости, а повернуться корпусом не дают физически.

Ладно. Будет понятно позже, причём это «позже» наступит раньше, чем кто-то думает.