— А ведь следствие отчего-то парадоксальным образом уверено, что видеофиксации случившегося можно не опасаться. Моэко-тян.

У меня уже есть собственные догадки на тему происходящего, пока без подтверждения, однако сориентировать адвоката — самое время (если ждать подтверждений, можно проспать всё на свете).

— Да, я тоже поняла, спасибо.

В следующую секунду оказывается, что проблемы не только у менеджеров-топов, а и в безопасности — у кузины Хину руль управления департаментом, образно, из рук куда-то технично испарился. Вот только что, практически на глазах.

— Вы — очень красивая женщина, Йошида-сан, — делано сочувствует моя адвокат. — Но не огорчайтесь: куча народу на этой планете поменялись бы с вами местами с удовольствием при том условии, что им достанется лишь ваша внешность.

Йоко резко вскидывается на голос.

— … а с вашей работой придётся расстаться, — припечатывает борёкудан.

Глаза кузины Хину зажигаются характерным огнём, однако вслух старшая выпускница того же учебного заведения, что и якудза, ничего не говорит.

— Что за детские подколки? — ворчу еле слышно, чтоб разобрать могла только Моэко.

— Не удержалась, — вздыхает та, затем поворачивается к служителям закона. — Омивари-сан, давайте начистоту. Все уже поняли, что тему вы будете спускать на тормозах. Я примерно представляю результаты, если даже на вас надавить, поэтому вот вам моё последнее джентльменское предложение: говорите откровенно, кто заказал — и расстаёмся без конфликтов.

— Адвокат-сан, вынужден обратить ваше внимание на то, что подобным заявлениями вы — потенциально (поклон) — делаете хуже лишь себе. Давление на следствие, статья номер… — главный полицейский глядит снисходительно и с демонстративным сочувствием. — Я, разумеется, оценил ваши клановые знаки, — взгляд в декольте на татуировки. — Однако в вашей организации, кажется, непредвзятость и незаангажированность полиции склонны считать нашей слабостью?

— Он не смотрит новостей, не следит ни за чем и не понимает, кто ты, — без моих пояснений снова не обойтись. — Мне кажется, известные события на перекрёстке и меморандум твоего папы с его министерством благополучно прошли мимо Янагида-сан. Видимо, он на работе перенапрягается — ни на что больше времени не остаётся.

— А-а-а, спасибо. Кто бы мог подумать… Эдогава-кай. — Без перехода сообщает Моэко комиссару. — Полистайте собственный смартфон на досуге — если не новости, то хотя бы рассылку для служебного пользования.

— Пожалуйста, воздержитесь от любых советов в мой адрес, — парирует тип, добавляя интонациям жёсткости.

— Это не совет, — пожимает плечами борёкудан. — Напоминание-уведомление. То, что лично вы прохлопали ушами и не в курсе, не отменяет уже существующих обязательств вашего начальства перед нами. Если нужно, могу организовать звонок сверху, не сходя с места, но он вас не обрадует. Клянусь.

Судя по лицам, разговор для Японии необычен, чтобы сказать мягко.

Патрульные оказываются менее упрямыми. Пока мы препираемся, пара из них уже вовсю наяривает по служебным планшетам, чтобы ещё через несколько секунд наперегонки начать подсовывать гаджеты к носу начальства.

Глаза последнего по мере чтения раскрываются, рот приоткрывается, подбородок застывает в нижней точке.

— Я угадала. Была таки у вас служебная рассылка, которую вы лихо не читаете, — адвокат удовлетворённо опускает веки. — Повторяю вопрос, он же — очень щедрое предложение. Янагида-сан, КТО ЗАКАЗАЛ?

Полицейский смотрит на мою спутницу стеклянными глазами с демонстративно бесстрастным лицом.

— Просто отвечаете — и можете валить на все четыре, — продолжает младшая Миёси, не мигая. — Если в вашем министерстве очередной приступ импотенции, есть мы. Мы хорошо знаем, что делать, чтоб беззаконие не заполонило всё и вся!

— Похоже на прямое оскорбление правоохранителя, Моэко-тян, — задумчиво констатирует из-за спины айтишница. — Хотя этот Янагида — типичный коррумпированный полицейский из дорамы, хм. Не то чтоб я тебе наперерез бросалась, но как твоя подзащитная хотела бы понимать все твои манёвры. Если можно. Объяснишь, что сейчас происходит? Со стороны смотрится, как некая личная война между вами двумя.

— Вас чуть не в***ли. С точки зрения любого непредвзятого следствия картина — яснее ясного, — якудза ведёт рукой вокруг. — Но то если разбираться беспристрастно. Эти же клоуны в формах изображают кипучую деятельность, однако даже элементарного не делают — саботаж. Как я должна к ним относиться?

Н-да, точно не для Японии текст. Как в галерею восковых лиц мадам Тюссо попал.

— Твоё тлетворное влияние Такидзиро-кун, пха-ха-ха, — Ута будто мои мысли угадывает.

— Я, если что, тоже женщина, — поясняет Моэко. — Тут даже не процессуальные ляпы бесят, а весь их комплект.

— Какой комплект?

— Комплект недопустимых социальных явлений в исполнении полиции Токио.

— Чего мы по вашему не сделали? — ближайший патрульный затвердевает лицом, игнорируя фланговые взгляды начальства. — Адвокат-сан?

— Царапина, — женский палец вытягивается в направлении лица Уэки. — Нанесена этой рукой, потерпевшая чётко заявила, — вторая кисть Миёси указывает на разработчика Мацусита. — Казалось бы, что проще: отправляем на экспертизу и минимум одна улика в плюс — частицы кожного покрова под ногтями обвиняемого. Точнее, подозреваемого. Но ваше руководство лёгких путей не ищет. Я вам объяснила? А то продолжать могу долго — ещё бывает экспертиза повреждённой одежды, пото-жировые следы в кабинете, психологическая экспертиза по горячим следам. Хотя никто из вас не чешется.

— У нас на работе правило есть, — оживляется Ута. — Если менеджер хочет проект сделать, он ищет способы, а если не хочет за него браться — причины.

Полицейский в форме удивлённо смотрит на комиссара в штатском, но тот вниманием коллегу не удостаивает:

— Коль уж вы так грамотны, Миёси-сан, то отлично представляете и свои возможности в данной ситуации! Вы вправе подавать любые ходатайства, апеллировать к моему начальству, — на лице говорящего застывает брезгливое участие. — Если вы не согласны с моими действиями, ваше святое конституционное право никто не отбирает — можете жаловаться хоть в прокуратуру либо и вовсе идти в суд!

— Вы прочли какую-то свою служебку, но явно не смотрели новостей, — хмыкает Моэко. — Если полиция покрывает преступников, есть другие. Те, кто знает, что делать и кто защитит нуждающегося — не переживай, Ута-тян. В обиду тебя не дадим. Если закон не поможет, поможем мы. — Красноречивый взгляд в сторону Танигути. — Ситуация достаточно стандартная, маршруты с работы до дома у него скорее всего тоже стандартные, — с «простодушной» улыбкой борёкудан исполняет намёк на возможные последствия конкретному организму. — Ну или придётся разориться на вертолёт, чтобы летать по воздуху. — Она демонстративно озадачивается и подпирает подбородок указательным пальцем, — хотя для вертолёта же требуется посадочная площадка? А если её нет на крыше, то всё равно придётся по улице до дома топать. — Лицо адвоката светлеет. — Видимо, даже вертолёт — не панацея, всё равно маршрут стандартный!

Моя спутница резко становится серьёзной и начинает звонить какому-то «брату». Затем явно не сестринским голосом приказывает ему объявить ограниченный сбор по известному сектору — прислать такое-то количество людей к небоскрёбу Йокогамы:

— … фиксировать всех выходящих из здания, докладывать мне лично в режиме реального времени. Я должна видеть лицо каждого, кто пытается смыться из здания. Параллельно сообщить Миёси Мая, чем бы он ни был занят. Выполняйте!

— Не перебор ли? — отстранённо интересуется Йошида, параллельно размышляющая о перепетиях должности главной безопасницы.

— В здании творится откровенная уголовщина. Не знаю, каким образом оно совпало с вашими корпоративными проблемами, но и у тебя руки оказались связаны, — адвокат на удивление тактично скругляет углы чужой некомпетентности. — По крайней мере, сейчас. И полиция откровенно факапит. Йоко-тян, я не учу тебя делать твою работу, ты не комментируешь мою. Хорошо?

— Что мешает подать на него жалобу? — прорезается не совсем одетая Хонока, имея в виду Янагиду.

— Он явно кем-то науськан. Жалобу, конечно, подадим, но оно ничем не поможет ни результатам разбирательства, ни вам прямо сейчас, — доброжелательно поясняет якудза. — А на моих людей можно рассчитывать полностью — Эдогава-кай не предаёт, не продаётся и не покупается. Если не хотите пускать наших в небоскрёб — без проблем, пусть стоят снаружи. Хотя я бы продублировала охрану Йокогамы в ключевых точках, — многозначительный взгляд в сторону Йошиды. — По взаимному согласованию. Буквально до утра, пока всё не выяснится. Мне так было бы спокойнее на твоём месте, но не настаиваю — твоя работа, тебе и решать.

С одной стороны, угрозы в адрес Танигути похожи на блеф. С другой же, Эдогава-кай. С этих станется — думают почти все присутствующие. «Эти действительно могут» читается на лицах.

Полицейские в форме услышали адвоката и отчасти задумались над сказанным, но они слишком сильно винтики в собственной системе, чтоб протестовать против более высокого рангом коллеги.

Последний затевает срочное спасение лица перед сослуживцами:

— Вы очень забываетесь в адрес полиции Токио, Миёси-сан! — Комиссар чеканит слова и только что зубами не скрипит. — Вы действительно считаете, что прямая конфронтация, в том числе со мной — лучшая ваша стратегия⁈

— Не пыли, воздуха и так мало, — не глядя в его сторону, отмахивается Моэко.

— Новости почитайте, — бормочет Уэки, перебирая в воздухе пальцами. — Там и ваш министр не канает, не то что вы, вшивый и некомпетентный комиссаришко. Продажная и бесчестная сволочь. — Когда восстановление справедливости в её адрес задерживается, Ута решительно и бесповоротно солидаризируется с Эдогава-кай.

— В точку, — флегматично кивает якудза. — «Продажная и бесчестная сволочь», лучше и не скажешь, — она переворачивает вверх ладонь, по которой тут же звонко хлопает айтишница.

Брови служителей закона опять ползут на затылки — ну не разговаривают с ними обычно так. И не будешь объяснять, что Уэки-младшая в некоторых моментах — та же Хьюга Хину, только с лексиконом, м-м-м, менее формальным.

Хину всегда выражается хоть и прямо, но академично (без жаргона и вульгаризмов).

— Повторяю свой вопрос, — главный полицейский игнорирует находящуюся в шоке айтишницу и продолжает сверлить взглядом Моэко. — Вы уверены?..

— Можете повторять что хотите и сколько угодно, — вежливо кланяется та в ответ (мужские глаза рефлекторно следуют за качнувшимися вперед-назад полушариями). — Какие угодно вопросы и кому угодно повторять — это ваше святое право, Янагида-сан. — Ангельское журчание женского голоса. — Если вы не согласны с моими действиями, ещё одно ваше святое конституционное право никто у вас не отбирает — можете подать на меня жалобу в коллегию адвокатов, — в глазах борёкудан танцуют весёлые чёртики. — Либо апеллируйте, к кому сочтёте нужным, омивари-сан. Хотите что-то добавить? — якудза делает шаг вперёд, оказываясь к дознавателю вплотную.

Тот на рефлексе отступает, цепляется каблуком за носок ботинка коллеги и взмахивает руками, пытаясь ухватиться за воздух — безуспешно.

— Ба-бах, — сложив губы дудочкой, комментирует Ута. — Богов всё же не проведёшь, продажная сволочь. Видимо, карма наказала.

— Пойдёмте отсюда. — Хонока отмирает окончательно и решительно направляется к дверям кабинета.

— Стоять! Танигути-сан, у вас есть какие-либо обвинения в их адрес⁈… — комиссар Янагида развивает кипучую деятельность из положения лёжа, но не преуспевает.

— Никаких обвинений с моей стороны, — разработчик Мацуситы качает головой и без какого-либо перехода направляется в сторону лестницы, глаза в пол — лицо опущено.

Его плечи ссутулены, подбородок болтается на уровне груди.

— Зафиксировано. — Тут же реагирует Моэко. — Десятком свидетелей, включая полицейских. ¹

Ничуть не смущаясь, разрывая все возможные и невозможные шаблоны, она оттопыривает от кулака средний палец и, наклонившись, упирает его в нос лежащего на полу:

— Вы имеете полное право подать на меня жалобу! — всё тем же ангельским голосом комментирует свои действия адвокат.

Оставшаяся часть полиции безмолвствует.

— Что-то пошло не так, — Уэки повторяет жест, вытянувшееся лицо главного слуги закона отшатывается от второго пальца, едва не ткнувшего его в переносицу.

— Агентство Моделей ушло в кабинет, — комментирую стук женских каблуков и шлёпанье босых ног финансистки по полу.

Янагида опирается на локти, провожает нас возмущённым взглядом обманутого ребёнка, поворачивается в сторону уходящего фигуранта и несколько раз бесшумно раскрывает рот.

— Танигути испугался её, — притворявшаяся ошарашенной Хаяси в кабинете указывает на адвоката. — Побоялся ехать на красный свет, образно: Эдогава-кай реально могут многое, причём без оглядки на формальные правила. Просто из любви к искусству, не рассчитывая на какую-либо выгоду для себя лично, сделают из него котлету на досуге — и привет.

Люди в формах замирают, глядя на нас.

— Из принципа, точнее, из любви к равновесию и справедливости. Но да, дело действительно не в нашей выгоде, — мягко поправляет Моэко, открывая двери перед финансисткой (руки Хоноки заняты безуспешными попытками прикрыть не совсем одетый организм).

— В чём суть принципа? — жизнерадостно интересуется явно не волнующаяся больше Уэки.

Она сбрасывает туфли и начинает решительно освобождаться от того, что ещё недавно было дорогой брендовой одеждой для офиса:

— Пойду тоже помоюсь после этого бардака.

— Противовесы в обществе необходимы всегда, иначе нас заполонит произвол. Рано или поздно. «Если есть тьма, должен быть свет».

Впечатлённый неожиданной последней фразой, я чуть не прикусываю язык и почти повторяю подвиг Янагиды — отвешиваю челюсть, глядя на Моэко. Дальше цепляюсь за собственную ногу и, как и комиссар, тоже едва не оказываюсь на полу.

* * *

— Можешь объяснить теперь заново и спокойно, что это всё значило? — Хонока выждала несколько секунд после закрытия дверей кабинета Уты и спросила якудзу только когда убедилась, что полиция за ними не следует.

Честно говоря, она очень этого опасалась: и так позора не оберешься — голая на весь мир, Решетников вон, тоже рядом — а если ещё и с омивари-сан отношения дальше выяснять…

Помощи от защитников закона, как оказалось, ждать не приходится.

— Я пока сама не понимаю, — покачала головой адвокат метиса, стремительно уходя в себя и наяривая тексты сразу в нескольких чатах своего здоровенного смартфона. — Это вопиюще неправильно. Если бы не стояла с вами рядом, сказала бы, этого не может быть в принципе — но как видишь. Комиссар явно получил команду, однако я пока даже представить не могу, кому это выгодно… да ну, бред… — якудза задумчиво покусала губу с расфокусированным взглядом.

— Хаяси-сан, а что вы скажете на предложение Миёси-сан? — тем временем о себе напомнила глава безопасности Йошида. — Мои люди, такое впечатление, затеяли свою игру, которую я пока не понимаю, — кузина Хьюги замялась, поскольку тоже оказалась не на высоте.

— Выставить на посты вместо ваших сотрудников людей Эдогава-кай? — Хонока плюнула на реноме и начала одеваться. — Да отвернись ты уже наконец! Сколько можно пялиться! — возмущённо сверкнула глазами она в сторону Решетникова.

Полукровка вскинулся на голос, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Погнали ко мне, Такидзиро-кун, раз тебя там не любят! Потрёшь спинку красавице, успокоишь взволнованную одинокую девушку! — поганка Ута тут же проявила инициативу из зоны отдыха, где вовсю плескалась в душе, не потрудившись закрыть ни двери, ни кабинку. — Я тебе тоже что-нибудь потру, хе-хе! Тебе понравится, обещаю!

— В костюме неудобно — вынужден воздержаться, — абсолютно серьёзно возразил стажёр. — Мои извинения.

Хаяси-младшая на мгновение замерла: он это сейчас серьёзно? Ведь действительно тормоз на вид, с него станется. Или шутит?

Да ну, кто шутит с таким отмороженным и отбитым лицом. М-да, бывает же…

— Зануда! — бесстыжая хозяйка кабинета прошлёпала мокрыми ногами по кабинету и начала вытираться и одеваться рядом с остальными.

— Увы мне, — покладисто согласился метис. — Справедливости ради: я никогда не претендовал на искромётную оригинальность, Уэки-сан. Простите, что разочаровал.

— Дурак! — в принципе не способная, похоже, смущаться Ута как дура заржала и жизнерадостно ткнула светловолосого кулаком в плечо.

Хонока отстранённо отметила про себя, что тупой и бессмысленный диалог парочки у неё вызвал гораздо большую ярость, чем даже потные лапы Танигути — какое-то время назад. Вслух же она ответила Йошиде:

— А почему спрашиваете меня?

— Вы — член совета директоров, финансы. Кроме вас из топов под рукой есть директор айти, но она — ваша подруга и не будет возражать вам, Хаяси-сан.

— Йошида-сан хочет подстраховаться, — врезался Решетников, которого никто ни о чём не спрашивал. — Нестандартная мера в нестандартный момент в случае объяснений завтра задним числом будет выглядеть убедительнее, если её поддержат присутствующие руководители высшего звена.

— Что сам думаешь? — Хонока пересилила себя, переступила через всё, что можно и спросила стажёра практически нормальным тоном.

— Совпадение, — не продумав и мгновения, уверенно заявил полукровка. — Просто рандомный снежный ком событий. Смотрится как единый замысел только в первую секунду, а после некоторого анализа начинает рассыпаться на фрагменты.

— Поясни? — удивилась его адвокат, не размениваясь на этикет.

— Пожалуйста, поясните, — сухо продублировала безопасница.

— Пожалуйста, давайте позовём сюда Хьюгу Хину-сан — мне бы не хотелось повторять дважды.

— Не выйдет, — мрачно уронила гангстерша и протянула телефон экраном вперёд.

… прилетели мама с папой, у деда все вместе. Очень ругаемся между собой. Какое-то время не смогу ни говорить, ни писать.

Дальше шли сообщения самой якудзы в адрес подруги, но, судя по одиночным галочкам, та отключила гаджет либо была вне покрытия.

— Уже позвала её, дальше видишь сам, — завершила борёкудан. — Так что там за совпадение?

— Ладно… — Стажёр качнулся с пяток на носки и заговорил таким тоном, что Хонока в прямом смысле прикусила язык, чтобы не брякнуть что-то резкое. — Танигути переметнулся. Сюда, — хлопок по стене, — шёл к дочери партнёра — сообщить новости и попытаться набрать народ в новую команду. Убедить Уту-сан примкнуть не знаю, к чему. На ходу его намерения трансформировались, — светловолосый запнулся и сказал явно не то, что собирался изначально.

— Дальше? — потребовала гангстерша.

— Куда переметнулся⁈ — удивилась Ута.

Хонока молча ждала продолжения.

— Есть третий игрок за акции Йокогамы, кто-то, кто тоже умеет и хочет в тендеры министерства. Лично я бы поставил на кого-то из большой тройки…

— Мицубиси! — подруга вдруг переменилось лицом и виновато посмотрела на финансистку. — Попой чувствую — Танигути скорее всего с папой в тандеме! А у отца и там прихват!

— Неважно. — Хонока мотнула подбородком и приобняла айтишницу.

И чтоб успокоить (показать, что не сердится), и чтоб банально поддержать — та затеяла натягивать труселя, не попала сразу куда надо и теперь прыгала на второй ноге, грозя загреметь на пол.

Метис и прочие Уту явно не смущали, Хьюга-номер-два, выругалась финансистка про себя.

— Пожалуйста, дальше, — как могла спокойно попросила она Решетникова.

— Танигути действительно связан со старшим Уэки, — хмуро кивнул метис. — Я не знаю, Мицубиси или кто-то ещё за их спиной, но передел долей Йокогамы не закончился. Также, пока не могу сказать, на что та третья сторона рассчитывает.

— С чего ты это всё взял⁈

— Чувствую.

— Мне теперь тоже кажется, что Танигути не приставать явился, — подруга наконец вписалась в стринги обеими ногами, щёлкнула резинкой об живот и резко впала в задумчивость. — Да! Задним числом похоже, что ему самому неожиданно гормоны в голову стукнули!

— Если с вашими акционерными пакетами начались какие-то новые мутные игры, Танигути мог рассчитывать, что дочь компаньона будет держать язык за зубами по-любому, — тихо заметила якудза. — Что бы между вами ни случилось. Сейчас говорю как психолог, видевший фигуранта в горячей фазе своими глазами. Да, он мог идти сюда по одному поводу, а трахаться полезть уже экспромтом.

— Неучтённый фактор в душе, — Йошида кивнула на Хаяси. — Начал действовать, мозги отключились, кое-что другое наоборот включилось — по мужской части. Возбудился — тут ещё одна голая модель, как говорит кое-кто. А мозгов уже нет, кровь прилила совсем к другим органам.

— Почему полиция себя повела так странно? — дочь главаря популярной нынче банды на полном серьёзе обратилась к подзащитному, всем видом демонстрируя, что верит каждому его слову.

— На Танигути было какое-то ТСН. Техническое средство наблюдения. Кто-то следил за ним и вписался в нужный момент — именно что в режиме реального времени, разыгрывая свою партию и используя невидимые нам ресурсы. Беспредельничал Дзион-кун искренне и по собственному почину, но кто-то это всё наблюдал. Именно этот наблюдатель и повлиял на нашего дознавателя через собственные ресурсы, прочие полицейские были не в теме.

— Интересно, какого уровня этот аноним, — борёкудан задумчиво потёрла подбородок.

— Мне интереснее, чего он добивался, — вздохнула Уэки, отправляя баскетбольным броском в мусорку остатки лифчика и надевая топ на голое тело задом наперёд, целой спиной на грудь.

Дальше она влезла в чудом уцелевший пиджак, приобретая на удивление пристойный вид.

— Хаос, — кивнул Решетников. — Я не знаю, чего эти предположительные Мицубиси добиваются — не мой уровень компетенции — но это явно отвлечение внимания всех подряд и желание максимально возможного хаоса в здании.

— Сюда плюсую вышедших из-под контроля своих, — мрачно проскрипела глава службы безопасности. — Решетников-сан, для меня ваше объяснение выглядит убедительным. Благодарю за помощь.

— Поясните⁈ — Хонока нетерпеливо развернулась к Йошиде.

— Если что-то проворачивается в нашем небоскрёбе, без содействия моего департамента оно по-любому невозможно. Кто-то заблокировал полицию, кто-то придержал моих. — Кузина Хьюги вопросительно посмотрела на метиса, опуская этикет. — Вопрос: общий ли это замысел? Ты сказал, есть варианты.

— И что делать? — Ута проигнорировала чужой вопрос, скорчила идиотскую детскую рожу и противно захлопала глазами, имитируя наивность.

— Бесишь, — добросовестно сообщила Хаяси.

— Не готов угадывать авансом. Пока из видных нам ниточек в наличии одна — ваш зам, — полукровка церемонно поклонился безопаснице. — Он же в здании, на своём месте?

— Скорее всего. В любом случае, на двадцать четвёртом этаже.

— Давайте возьмём пару крепких ребят из Эдогава-кай и нанесём ему визит вежливости? — предложил метис. — На правах вас, его начальства? Зададим вопросы, получим ответы, дальше по обстановке. Мне, например, очень интересно, какие-такие цели прикрывает этот ограниченный по времени хаос.

Все резко замерли.

— Всё равно делать нечего, до утра далеко, — уверенно продолжил хафу. — Вы, Йошида-сан, имеете право личным приказом заключить с бойцами Моэко-тян разовый краткосрочный контракт — обстоятельства так сложились, ЧП. Дать им допуски, нарезать задач в компетенции физзащиты — исключительно ваша должностная прерогатива. А мы постоим рядом и прикроем, опять же, поспрашиваем с вашей помощью.

— Сам справится не рассчитываешь? Опасаешься? — Хонока с изумлением обнаружила, что не удержалась от подковырок и сказала это вслух.

С таким ехидным лицом, что самой от себя стало противно.

— Если б не было вариантов, справлялся бы сам, — хафу ответил немигающим взглядом с короткой дистанции. — Но героизм нужен, когда хромает планирование. А у нас есть прекрасная возможность не устраивать аврал, вместо этого спокойно запросить усиление и действовать наверняка.

— Он прав, — Йошида нарушила кое-какие правила субординации и с вызовом посмотрела на Хаяси, что-то про себя решив на ходу.

— Да, Такидзиро-кун прав. Эй, ты чего? — Ута закончила натягивать слегка пострадавшую юбку и, не стесняясь, сейчас орудовала под ней пятернёй, расправляя сбившиеся труселя.

— Прошу прощения, Решетников-сан, — скрипнула зубами Хонока, отводя глаза. — Стресс.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Примерно то же время, другой район Токио. Одна из личных квартир Ишикава Рион, Принцессы Акисино.

— Это вы, Томимацу? — хозяйка открыла двери и посторонилась, давая войти. — Почему заранее не позвонили, только снизу? А если бы меня не было?

Армеец сделал шаг вперёд, разулся, прислушался — в доме никого. Дальше он церемонно поклонился:

— Спасибо, что согласились принять и выслушать.

— Проходите в зал. — Девица махнула рукой и, не оглядываясь, пошла первой. — Почему вы решили действовать через голову своего начальника? — в кухне-студии она упала спиной вперёд на диван, нисколько не опасаясь промахнуться.

— Надо поменять одного судью срочно, до утра. Мой непосредственный шеф не обидится за то, что я у вас — у нас давно свои отношения.

— Это не ответ на мой вопрос. Почему вы действуете через его голову? У вас наметились какие-то собственные разногласия? Почему пришли вы, а не он?

А взгляд как у профессионального убийцы на работе, подумал Томимацу. Даром что красавица и хоть сейчас на подиум.

— Никаких разногласий между нами нет, Ишикава-сан, — Такааки твёрдо покачал головой. — Да, мы можем спорить, даже ругаться, но давно живём и действуем исключительно из любви к искусству: если кто-то из нас переигрывает второго (как я его сейчас, если договорюсь с вами) — обходимся без обид. Был бы результат.

— Почему вы хотите заменить судью? И каким именно образом планируете это сделать?

— На второй вопрос отвечать не буду — информация для вас лишняя, поймите правильно. На первый: есть основания полагать, что Рико-сан к Такидзиро-куну во время завтрашнего разбирательства будет излишне мягок. Это не вписывается в планы — каждый инструмент должен работать по назначению. Если…

Хозяйка перебила:

— Не сильно вы жалуете бывшего подчинённого и товарища по оружию, да? — она улыбнулась уголком рта, глаза остались холодными. — Чем объяснить.

— Вы ему здорово льстите. Никогда он не был ни моим товарищем по оружию, ни нашим штатным сотрудником — так, прикомандированный, хотя и на серьёзный длительный период. Вы б ещё в наши друзья полицию записали.

— Однако кое-что в своё время он здорово вытянул, не так ли? — Принцесса откровенно забавлялась, загоняя гостя неудобными вопросами в неловкое положение.

— На его месте так поступил бы любой японец, — уверенно парировал подполковник. — Соглашусь, он не сплоховал и показал себя с лучшей стороны, причём дважды. Но никакого героизма в его действиях лично я не усматриваю, поскольку, повторюсь, беспрекословное исполнение задачи — в наших кругах норма. Как бы ни было сложно.

— А до меня доходили слухи, что вы были сторонником альтернативного маршрута эвакуации посылки? — Лицо собеседницы затвердело, в голосе лязгнула сталь.

— Это не имеет никакого отношения к нашей текущей беседе, — гость тоже умел вести такие разговоры, профессия обязывает. — Ишикава-сан, судья завтра должен быть другим! Я помню, что вы списали Решетникова как маловероятную помеху, но в данном случае настаиваю на своём. В противном случае…

— Делайте, — Акисино снова не дала договорить и равнодушно пожала плечами. — Под личную ответственность. — После чего наконец моргнула.

— Благодарю. — Томимацу стремительно поднялся, поклонился и вышел, не прощаясь.

* * *

— Стоп! — Моэко подняла руку и полезла за смартфоном.

Тон был из тех, на которые нужно реагировать в любое время.

— Момент точно подходящий? — хмыкнул Такидзиро, останавливаясь.

Пока дождались своих, пока Йоко по-быстрому заключила контракты-индульгенции с бойцами Эдогава-кай, прошёл час — хорошо, заместитель двоюродной сестры Хину с двадцать четвёртого никуда не выходил.

Парный пост перед входом на этаж замялся, но не пропустить Йошиду, разумеется, не мог. Сейчас эти охранники откровенно маялись, то и дело косясь в конец коридора.

— Лёгок на помине, — Решетников указал вперёд.

Из дальнего кабинета появился тот, к кому они шли.

— Работаем, — Моэко махнула рукой, бойцы Эдогава-кай размазались в воздухе и рванули на перехват. — У нас проблемы, — продолжила она Решетникову. — Судью Рико только что огрели трубой по голове.

— Подробнее⁈ — товарищ напрягся.

— Пока неясно. Мне пришло уведомление в электронном правительстве о смене судьи на завтрашнем процессе — я поинтересовалась в секретариате, чем обязаны. — Она развернула экран так, чтоб Такидзиро видел. — Кто-то из девочек ещё на месте, пишут, им самим только что позвонила патрульная полиция. Подробности будут позже.

— Вот это шоу! — Уэки и Хаяси с открытыми ртами наблюдали, как новые «подчинённые» Йошиды слаженно нейтрализуют своих «коллег» по департаменту, между делом упаковывая заместителя руководителя подразделения для персонального интервью.

* * *

Холл одного из медицинских учреждений.

— Ты только этого от меня хочешь? — Хину и бровью не повела, внешне оставаясь бесстрастной.

Хотя мать откровенно рассчитывала на иное. На какую-нибудь истерику, на взрыв эмоций, на повышенный голос в конце концов — если бы это случилось, у родительницы бы появились такие нужные ей оправдания перед самой собой.

— Да. — На помощь потупившейся жене пришёл муж.

— Хорошо, я вам не враг, папа. Завтра прямо с утра перепишу пакет на вас, — Хьюга-младшая поднялась из кресла. — Вы дальше в его дом?

— Конечно, — родители снова рассеяно переглянулись. — А ты что, не с нами⁈

— Нет. Хорошего вечера. — Она не стала объяснять по второму разу то, что старшие и так знали.

Слушают и не слышат — как раз про эту ситуацию. Хину предполагала, что из-за деда родственники могут выскочить ей наперерез, но не ожидала, что это будет именно так.

Пожалуй, папа и мама — единственные люди в мире, перед которыми человек беззащитен, думала она. Не будешь же воевать за активы с собственными родителями. Как потом оставшуюся жизнь в зеркало смотреть?

— Ты куда⁈ — мать всё же дёрнулась следом и крикнула в спину.

— К себе домой. В бассейн. — Ещё была квартира, но сейчас это не вариант.

— Не дури! Мы пока что семья! Поедем с нами, нужно многое обсудить! И почему ты с младшим Сузуки рассталась! И… — отец затеял распоряжаться командным голосом на правах старшего.

— Нет. — Хину резко развернулась и поймала его взгляд. — Я уже давно взрослый человек, пап. Инструкторы и руководители мне не нужны, а ты до сих пор путаешь роли.

— ?!!

— Пожалуйста, командуй кем-нибудь другим, не мной. Вам нужны акции, оба пакета? Хорошо, перепишу на вас с утра…

Он снова попытался вклиниться.

— … именно потому, что мы семья, — она не позволила. — Хотя этот ваш демарш полностью обесценивает все мои усилия и работу.

— Какую работу⁈ Какие усилия⁈ — родитель зафонтанировал потоками эмоций и затеял перечислять важные с его точки зрения моменты, игнорируя реальность.

Хину поморщилась. Было очень обидно от того, что родной человек громкостью пытается скомпенсировать отсутствие аргументов и по отношению к собственному ребёнку ведёт себя… не очень порядочно.

— Прибереги пары до прихода лечащего врача, — перебила она, чтобы не тратить времени. — Честное слово, нервы тебе ещё понадобятся, вот увидишь. Мама, если я всё же нужна вам сегодня, можете приехать ко мне, как освободитесь.

— Почему не как говорит папа?

— Я в тот дом не ступлю ногой. И это был последний раз, когда я вам что-то повторяла дважды, — эмоции всё же прорвались, хорошо, текстом, не интонациями. — На будущее: пожалуйста, уважайте моё время и слушайте с первого раза. Очень меня обяжете.

— Или что⁈ — в запальчивости выкрикнул родитель на весь первый этаж.

На них покосились все без исключения.

— Или у меня может не оказаться времени на переливание из пустого в порожнее, — спокойно ответила Хину и вышла из больницы.

Она торопилась в Йокогаму, поскольку семейные события здорово поменяли расклад и ей сейчас предстоял весьма неприятный разговор с Хаяси и Уэки.

Кроме менеджеров-топов в команде был ещё Такидзиро, но он точно поймёт — сомнений почему-то не возникло. Насчёт Такидзиро можно не переживать и положиться на него авансом… Хину вздохнула и улыбнулась отражению в зеркале заднего вида, выруливая с парковки.

Включить, что ли, телефон? В больнице пришлось отрубить гаджет, поскольку любой звонок в той ситуации стал бы лишним.

Ладно, незачем суетиться. Всё равно ехать в корпорацию, минуты ничего не решают.

Хьюга-младшая покосилась на сумочку на переднем сидении и нажала на газ.

* * *

ПРИМЕЧАНИЕ

¹ в Японии сотрудники полиции не считаются заинтересованной стороной уголовного процесса. Слово находившегося при исполнении полицейского дополнительных подтверждений в суде не требует — является полноценным аргументом само по себе.

Так называемый институт репутации: для той же выемки вещественных доказательств полицейскому Японии НЕ НУЖНЫ никакие понятые.

В отличии от юрисдикций, где самые достоверные вещественные доказательства полиции судом во внимание не принимаются — если выемка была сделана без двух дееспособных понятых, засвидетельствовавших действия полиции.

По-простому: есть страны, в которых суд никаким сотрудникам полиции без двух понятых не верит по определению — это закреплено в законе. Слова полицейского ничего не стоят, поскольку… понятно.

А есть страны, где наоборот.