Глава 18

Пять с половиной лет назад

Кир

Мну в руках «Парламент». Курить здесь нельзя, я знаю. Но пачка сигарет сейчас словно заменяет мне игрушку-антистресс.

– Кирилл Бахтиярович, – предупреждающе смотрит на меня Киров.

– Переходите к сути, – поторапливаю его, убирая «Парламент» в карман.

Но сути я не улавливаю. Врач пичкает меня терминами, какими-то научными рассуждениями и всяким бредом.

– А теперь на человеческом, – тянусь через весь стол к пухлой стеклянной вазе за конфеткой.

Леденец. Мятный. Сняв упаковку, забрасываю в рот. На языке пощипывает от мяты. Снова падаю на спинку кресла.

Не могу спокойно сидеть на месте… То сползаю ниже, то сажусь прямо, напрягая спину.

Киров смотрит на меня так, словно прямо сейчас отправит к психоаналитику.

– Если по-обывательски, – терпеливо говорит он, снимая свои очки, – то Вам лучше не размножаться.

Что?

Я моргаю так сильно, что сейчас веки кровоточить начнут.

– Что Вы сказали?

– Кирилл Бахтиярович, Вы меня слушаете? Я говорю…

И снова термины, термины, термины…

Показалось.

«Риски очень большие. Несовместимость. Патологии, которые могут проявить себя значительно позже», – прокручиваю его слова, уже покинув кабинет. Правда, это всё теоретически.

Нет, у меня нет новых диагнозов, кроме тех, которые сейчас находятся в регрессивной стадии. И на данном этапе невозможно сказать, виновны ли они в смерти ребёнка. К тому же неизвестно, отчего он умер…

Леся отказалась от вскрытия. Мы его похоронили…

Еду в клуб. Домой не могу, там Лесина мама и атмосфера траура, в которой хочется застрелиться.

Мы с женой отдалились друг от друга. Теперь между нами стена изо льда. Непрошибаемая. И мы оба не пытаемся её разрушить. Даже почти не смотрим друг на друга.

Поднимаюсь в корпоративную квартиру. Заваливаюсь на кровать и сплю до самого вечера. Потом приезжает Эмиль и забивает мне голову рабочими моментами. Через пару дней открытие Exquisitely, а здесь, в Elegant, планируется ремонт. Мы закроем его на месяц.

Спускаемся с Эмилем на первый этаж. Гости уже прибывают. Пятница-развратница, как часто шутит Нестеров – самый рентабельный день недели.

– На тебе лица нет, Кир, – замечает Эмиль, когда мы занимаем самый дальний столик от сцены. – Как ты справляешься?

– Я и не справляюсь, – вяло пожимаю плечами. – А если ты будешь об этом пиздеть…

Неоднозначно двигаю пальцами.

– А кто, если не я? Арсенала друзей у тебя нет.

Тут он прав. Бывшие друзья из нашего студенчества быстро откололись от нас по разным причинам. Кого-то смутило открытие стрип-бара. Кого-то всегда напрягало, что мы с Эмилем – «золотые мальчики» без финансовых проблем, находящиеся на полном попечении предков.

Да и похую. Лучший друг должен быть один. У меня такой есть.

Устало откинувшись на спинку дивана, прикуриваю сигарету. До основной программы этого вечера ещё целый час, и прибывших гостей развлекают девочки, танцующие на подиумах. Они пока одеты, всё прилично.

– Скажешь хотя бы, как Леся? – спрашивает Эмиль, тоже закуривая.

– А как ты думаешь? – стреляю в него злым взглядом и ничего не могу с этим поделать.

Мне кажется, я зол постоянно. На весь свет. Стоит только ковырнуть чуть-чуть, сказать одно неудачное слово – и всё. Я превращусь в огромного зелёного монстра Халка из известного фильма. И буду убивать каждого, кто попадётся на моём пути.

– Я понимаю, что всё плохо, Кир. Вижу, что внутри у тебя полный пиздец, – смотрит мне в глаза Эмиль. – Но я не могу молча смотреть на то, как ты выгораешь, и ничего не делать. После открытия клуба у тебя отпуск, понял? Бронируй билеты, хватай Лесю и пиздуйте на Мальдивы, Сейшелы, Канары… Куда угодно, лишь бы вылезти из этого дерьма.

– Она не полетит, – растираю окурок по пепельнице. Прикуриваю ещё одну. – Но за совет спасибо. И за отпуск тоже.

Да, я пока ещё держу эмоции под контролем. Но Эмиль прав – скоро выгорю к херам.

Друг щёлкает пальцами, подзывая Вику.

– Принеси нам чего-нибудь смочить горло.

– Виски? – произносит она каким-то особенным тоном.

Я так не хочу смотреть на неё, но мне приходится.

– Воды. Бутылку. Крышку не открывать, – чеканю злобно.

Вика резко бледнеет, губы начинают подрагивать.

– Мне вискарь, – говорит Эмиль. – Иди, Вик.

Она уходит, почти не виляя бёдрами, как делала это раньше.

– Ты поэтому согласился взять её обратно? Чтобы измываться над девчонкой? – спрашивает Нестеров.

– Я понять хотел, спали мы или нет. Мне любая информация нужна о той ночи.

– Она же тогда всё сказала. Лесе. Что вы переспали.

– Ну не верю я, понимаешь? Я жену люблю. У меня на этих всех, – обвожу руками подиумы, – не стоит даже. И на Вику не стоит. Они все одинаковые, пошлые, грязные. А Леся моя…

– Шш… Ты про грязь-то не пизди! – шипит на меня Эмиль.

– Короче, ты меня понял. Надеюсь.

Потушив истлевшую сигарету, беру телефон. От Леси нет ни звонков, ни сообщений.

– Езжай домой, Кир, – Эмиль смотрит на меня, как на побитую собаку. – Займись с женой сексом. Уже три недели прошло с того дня…

А я не могу заняться с ней сексом! Потому что считаю себя испачканным! И даже абсолютно чистые анализы не успокаивают меня.

Это что-то на психологическом уровне. Не могу отделаться от ощущения, что я какой-то испорченный и грязный. Лесю пачкать не хочу. Нужно время.

Вика приносит нам воду и коньяк. Демонстративно изучаю бутылку, крышка кажется нетронутой.

– Думаешь, я тебя опоила? – злобно цедит Вика, опершись на стол ладонями и склонившись ко мне. – Думаешь, это я тебе что-то подсыпала?

– Не исключаю этого.

– Ты ошибаешься, Кир!

– Кирилл Бахтиярович… – поправляю её, блеснув злобным взглядом. – Иди работай. Твоё место за баром.

Поджав губы, уходит. Демонстративно сдирает с себя топик, обнажая грудь на час раньше положенного времени. Начинает заигрывать с клиентами, сидящими за стойкой.

– Она плохо закончит, – говорю Эмилю. – От неё прям фонит неадекватом.

– Тоже заметил, – нехотя соглашается тот. – Поговорю с ней после смены.

– Поговори. Ладно, я поехал.

Так и не открыв бутылку, пожимаю другу руку и ухожу.

В машине дубак, ноябрь выдался холодным. Прибавляю мощность печки. Курю в приспущенное окно, пока грею машину. Задумчиво барабаню пальцами по рулю.

Надо предложить Лесе полететь на Мальдивы. Попробовать вновь пережить наше свадебное путешествие. Окунуться в те эмоции.

Еду домой.

Секс, секс, секс… Насильно бужу в себе воспоминания нашего с Лесей секса. Разного. Вкусного. Горячего. Пошлого.

Бля… Подташнивает.

Меня, походу, прокляли.

Припарковавшись возле дома, не могу подняться в квартиру. Курю одну за другой, облокотившись на капот машины. Смотрю на свои окна – темно. Если её мать всё ещё там, то мы не поговорим с Лесей толком. Но сейчас это кажется спасением, не силён я в разговорах.

Наконец захожу в квартиру, беззвучно раздеваюсь в прихожей. Внезапно загорается свет, и я вижу свою жену, устало прижимающуюся спиной к стене.

– А мама где? – не смотрю ей в глаза.

– Уехала, – голос безжизненный.

Прохожу на кухню, включаю голубоватую подсветку над варочной панелью. Достаю из холодильника бутылку вискаря. Наполняю бокал до краёв. Выпиваю, даже не поморщившись, как воду. Хочу налить ещё, но Леся молча забирает бокал.

– Ты есть будешь? – пытается поймать мой взгляд.

– Нет.

Достаю другой бокал с полки, наливаю.

– Кирилл…

Спины несмело касаются её ладони. Потом Леся вжимается лицом между лопатками. Обвивает мой торс руками.

– Кирилл, мне так плохо… – всхлипывает. – Тебе тоже плохо, я знаю… Вижу. Но мы не должны справляться с этим поодиночке.

Ставлю бокал, разворачиваюсь к жене лицом. Обхватываю заплаканное лицо подрагивающими ладонями.

– Полетели на океан, родная. Через несколько дней сможем сесть в самолёт. Давай, а?

– Давай, – наполняются слезами её глаза. – Давай, любимый. Куда угодно, лишь бы вдвоём.

Встаёт на носочки, прижимается губами к моим, обвивает руками шею, забирается пальчиками в волосы на затылке. Углубляя поцелуй, требовательно впивается ногтями в кожу.

Мы каким-то образом оказываемся в спальне. Я падаю на спину, Леся срывает с себя халатик и ложится на меня. Горячо целуемся, у меня встаёт. Леся забирается рукой в мои трусы. Сжимает головку, проводит ладонью по всей длине и…

Меня вдруг словно замораживает. И долбаная стена между нами обрастает острыми колкими шипами. Не пробьёшь, пока не самоубьёшся об неё.

Переворачиваю нас, ложусь сверху. Фиксирую её руки, поймав за запястья и задрав над головой. Мои поцелуи становятся успокаивающими, утешающими. Уголки губ, щёки, лоб…

– Шшш… не будем торопиться, родная.

– Кирилл… Ты… У тебя… – начинает давиться эмоциями и слезами. – У тебя кто-то есть?

– Нет.

– Тогда займись со мной сексом!

– Я… – упираюсь лбом в её лоб. – Я не могу…

Леся рвано втягивает воздух. Зажмуривается.

– Отпусти меня.

Отпускаю её руки. Отталкивает и выбирается из-под меня. Поднимает халат с пола, убегает.

Иду за ней. Леся ложится на диван в гостиной.

– Это глупо… – начинаю было, но Леся меня перебивает.

– Глупо, что я должна умолять своего мужа трахнуть меня. Глупо, что я жду от тебя какого-то адеквата. Глупо, что я всё ещё здесь, когда сам ты вечно отсутствуешь. Уходи, Кирилл. Твоя постель согрета женой, которая тебе не нужна.

– Леся, родная, не говори так! – присаживаюсь перед ней на корточки.

В её глазах и словах сейчас тоже лёд. И стена между нами становится ещё толще.

– Не хочу говорить, Кирилл. Уходи. Иначе я уйду из этой квартиры прямо сейчас. Клянусь.

И я ухожу в спальню. Сейчас мне даже легче ничего не обсуждать.

Утром просыпаюсь в абсолютном одиночестве. Леси нет. На телефоне от неё короткое сообщение.

«Поживу у родителей».

Меня охватывает злость. Да я просто в бешенстве! Нельзя же так! Мы женаты, вашу мать!

«Сколько?» – пишу в ответ.

«Не знаю. Может, месяц. У меня учёба, хочу на ней сосредоточиться».

Ну окей. Значит, никаких Мальдив. Пиздец…

Я бухаю целый месяц, предоставленный сам себе. Эмиль же дал мне отпуск, и я типа релаксирую, не покидая квартиры.

К декабрю активизируются мои родители и начинают лезть не в своё дело. Одним ранним утром приезжает мать и находит меня в полнейшем неадеквате от похмелья. В квартире хаос и полный бардак.

Прямо при ней заказываю клининг. Пью горький кофе, стоя у окна.

– Довольна?

– Нет, – поджав губы, помешивает ложкой чай. – Кирилл, я всё понимаю. Ангелина поступила некрасиво. Но это не повод…

– Мам, ты чё несёшь? – падаю на стул напротив. – Какая Ангелина? Выкинь её из головы!

– Ты же её любил, сыночек, – ласково воркует она. – Вы к свадьбе готовились, а потом её отец так нехорошо поступил…

Кого она убедить в этом дерьме хочет? Меня или себя? Или реально думает, что дело в Ангелине?

– А она ведь не выходит за Князева, ты знаешь? Я не особо осведомлена, но вроде как он ей изменил. И эта измена стала публичным достоянием.

Хмуро смотрю на мать, а она вдохновлённо продолжает:

– Отец Ангелины быстро изъял из сети видео с изменой несостоявшегося зятя, но отношения их навсегда испортились. И Ангелина сейчас общается только с матерью. В общем, там всё сложно. И у тебя всё сложно. Может, поговоришь с ней?

– С кем? – не доходит до меня.

– С Ангелиной, – ласково улыбается мама.

– Я женат. Зачем мне разговаривать с бывшей? – выпитый вчера скотч не даёт пробиться в голову здравым мыслям.

– А где твоя жена? – оборачивается мама. – Что-то я её не заметила.

Вздыхаю. Тру лицо. Отодвигаю чашку. Кофе не лезет. Сейчас бы чего покрепче.

Мама гладит меня по плечу.

– Кирюша, ну ты как ребёнок маленький. Заканчивай этот нелепый брак и…

– Всё, мам, хватит!

Подрываюсь, иду в прихожую.

– Загостилась ты. Идём, я тебя провожу.

Накидываю пальто, обуваюсь. Жду мать возле двери. Она обескураженно выруливает с кухни и подходит ко мне.

– Ты меня гонишь?

– Дела. Тороплюсь. За Лесей сегодня поеду. Моя жена возвращается домой.

– Ясно.

Мама накидывает шубку, мы выходим. Сажаю её в машину, и она уезжает, естественно, обидевшись.

Привожу себя в порядок. Моюсь, бреюсь. Надеваю джинсы, свитер, утеплённую кожанку. Немного парфюма. Вместо сигарет закидываю в рот антиникотиновую жвачку. Уже на выходе встречаю клининговую компанию и оставляю им ключи от квартиры.

Заезжаю к барберу. Расслабляюсь, пока мне делают стрижку.

Откапываю внутри себя прежнего Кирилла. Того, который влюбил в себя Лесю.

Мы с ней словно и не женаты весь последний месяц. Наши телефонные разговоры можно по пальцам пересчитать. И сухие смски тоже.

Она вернулась в универ пару недель назад. По расписанию её пары сегодня заканчиваются в час.

Сижу на капоте тачки, смотрю на входные двери. Глубоко дышу морозным декабрьским воздухом. Курить охота, но я терплю, сжимая в кармане антистрессовую пачку «Парламента».

Наконец Леся показывается на крыльце, её выносит на улицу в общем потоке студентов. Она машет кому-то рукой. Поворачиваю голову. Невдалеке возле старой Лады стоит какой-то тип…

Леся идёт к нему, не замечая меня. Останавливается в шаге от парня и вежливо улыбается. А тот лыбится во все тридцать два. Кивает ей на тачку, открывает пассажирскую дверь. И моя жена собирается сесть в салон чужой машины.

Пиздец…

Быстро двигаю к ним. На губах растягивается какая-то безумная улыбка. Кулаки сжимаются.

– Не помешал? – вырастаю у открытой двери.

– Кирилл? – испуганно отпрыгивает Леся. Нервно оборачивается на этого хмыря, потом вновь смотрит на меня. – Зачем ты здесь?

– За тобой приехал. Нельзя?

– У меня дела, – вновь смотрит на парня. – Познакомься, Андрей. Это Кирилл – мой муж.

Хмырь едва заметно скалится, но не кажется удивлённым.

– Я муж, да, – резко протягиваю ему руку.

Стискиваю, когда он отвечает на рукопожатие. Он сжимает в ответ. Наши кисти белеют, суставы трещат, но лица не меняются, оставаясь фальшиво приветливыми.

Наконец разнимаем руки.

– Олеся, мы уже опаздываем, – смотрит на мою жену хмырь.

И взгляд у него собственнический. Словно он больше прав на неё имеет, чем я.

– Кирилл, мне правда пора, – виноватым тоном говорит Леся. – Андрей устроил мне собеседование в редакции. Меня могут взять без диплома.

– Зачем? У нас нет проблем с деньгами, – ядовито шиплю я.

Леся морщится и никак не комментирует мои слова.

– Созвонимся, Кирилл.

Садится в тачку, и хмырь её увозит. А я, кажется, вновь горю изнутри.

Закуриваю. Сигарета дрожит в пальцах. Опомнившись, пишу сообщение.

«Лесь, кто это такой? Мне нужны его данные».

Леся: «Шатов Андрей Аркадьевич».

Пытаюсь найти инфу в интернете. Но этот Шатов личность неизвестная. Напрягаю знакомого федерала, скидываю ему данные. ФИО и номер тачки. Он обещает, что завтра у меня будет вся нужная информация.

Вновь пишу Лесе.

«Во сколько ты освободишься?»

Леся: «Через пару часов. А что?»

Я: «Поговорить нам надо, родная. Сможешь?»

Леся: «Да».

***

Наши дни

Для банкета выделили столовую. Достаточно большое помещение плюс терраса. Но вечером на ней пока прохладно.

Я нанял декораторов, они украсили столовую шарами, бантами и всякими мерцающими лампочками. Вышло неплохо.

Террасу расчистили от столов, под потолком подвесили большой диско-шар. Получился просторный танцпол.

В столовой накрыли столы. Изысканные блюда и реки алкоголя. Особенно много шампанского, мы же отмечаем долбаное слияние.

Вообще-то, это сейчас малоинтересная для меня тема. Я здесь ради Леси, а всё остальное второстепенно.

Фоткаю для Эмиля украшенный для банкета зал. Отправляю фото вместе с сообщением: «Финальная стадия. Договора подписаны. Завтра можешь приступать».

У Нестерова своя бойня, у меня своя.

Эмиль: «Как Леся?»

Я: «Пытаюсь понять».

Начинают прибывать сотрудники нашей новой компании: расфуфыренные дамочки из «Строчек», маленький коллектив «Прайма», мужики из «Клика». Я ухожу на террасу, чтобы сделать пару важных звонков.

Сначала Савелий. Тот быстро отчитывается:

– Шатов только что вышел из бара. Едет в сторону дома на такси. Продолжаю наблюдение.

– Окей, продолжай.

Скидываю вызов.

Параноик во мне не может теперь пустить всё на самотёк. Шатов под полным контролем. Не подпущу его к Лесе. Савелий быстро изолирует его, если тот решит наведаться сюда или…

Звоню Борису.

– Кирилл Бахтиярович, мы готовы забрать девочку. Нам приступать?

– Пока нет. Как там дела?

– Днём играла во дворе с дедушкой, но уже несколько часов из дома никто не выходил. Баню топят, труба дымит.

– Ясно. Наблюдайте дальше.

Украсть Милу – не лучшая идея, конечно… Но доведённый до отчаяния человек и не такое может.

Возвращаюсь в банкетный зал. Скоро должна появиться Леся…