– У меня есть вопрос по поводу того, что вы хотите, чтобы земля стала лучше для ваших внуков и правнуков. Ваш фильм – фактически технологическая утопия, где технологии преобразуют мир. Простите меня, если это немного дерзкий вопрос, но ведь был же тот скандал, когда трейлер «Мегалополиса» был опубликован, а затем удален, и был слух, что это потому, что текст был сгенерирован ИИ. Что скажете? Нет такого, что технология ИИ меняет мир к худшему?

– Ну это долгая и сложная дискуссия, Никита, потому что, на мой взгляд, чтобы обсуждать ИИ всерьез, нужно спрашивать о том, может ли ИИ обладать сознанием. А сознание, как и гравитация, и свет, – такая штука, по поводу которой никто не договорился, что это вообще такое. А я считаю, что знаю, что такое сознание.

Так что нет… По поводу ИИ-аспекта… Сценарий не был написан при его помощи. Эта история с трейлером была случайностью. Все эти фильмы – «Крестный отец» и «Апокалипсис сегодня» – действительно получили плохие рецензии. Но компания, сделавшая трейлер, допустила ошибку: до того как они нашли настоящие плохие отзывы, у них были временные плохие отзывы, и они их не исправили. И трейлер был хорош, потому что в нем говорилось: «Посмотрите на „Апокалипсис сегодня“, „Крестного отца“, „Дракулу“ – все получили ужасные отзывы, и люди все еще смотрят их». И я хотел, чтобы они исправили отзывы, вставили настоящие плохие рецензии и перевыпустили трейлер, но они не захотели. Но это другая компания, так что у меня не было над ними контроля.

– Я хорошо вас понимаю. Конечно, это не ваша ошибка. Но это все-таки ошибка, связанная с технологией. У вас в фильме очень позитивный взгляд на технологии, но разве отсюда не вытекает отрицательный аргумент против них?

– Мне кажется, что в конце концов… Я сейчас скажу тебе безумную вещь, Никита. Но в конечном итоге мы превратим ИИ в истинное, а не из плоти и крови, поколение человечества. Ты знаешь этого гениального парня Илона Маска? Знаешь, кто это, да?

– Илон Маск?

– Ага.

– Да-да. Конечно.

– Знаешь то есть? Ну, если почитать о нем книгу, то он реально хочет вывезти людей с планеты на Марс, потому что считает, что человечество слишком важно, чтобы его уничтожил астероид, столкнувшийся с Землей. Но, знаешь, ИИ можно сделать настоящим наследником человечества, дав ему сознание, и проблема лежит в том, что люди не сходятся во мнениях по многим вопросам. Что такое сознание? Что такое гравитация? Что такое свет? Что такое, скажем, любовь? Я верю, что есть такая вещь, как сознание, и я верю, что мы можем наделить им ИИ. И тогда он будет похож на наше дитя, потому что будет знать, что такое любовь. Это все не относится к разговору о «Мегалополисе», скорее это мое представление о будущем, которым я с удовольствием готов делиться. Ты понимаешь, что я имею в виду, говоря о том, что ИИ должен обладать сознанием, если он собирается делать то же, что делали бы мы, что делали бы наши дети?

– Да, я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, но над такими идеями нужно подумать больше, чтобы по-настоящему их осмыслить.

– Да.

– Но это определенно очень интригующе. И я…

– Ну знаешь, у нас есть… О боже, прости. У тебя же идет время, так что спроси, что хочешь спросить.

– Нет-нет-нет. Продолжайте. Пожалуйста, пожалуйста.

– Я просто хотел сказать, что у нас есть сознание, потому что мы чувствуем. Другими словами, если мы сунем руку в огонь, мы скажем: «Ой!» Мы чувствуем боль. Но ИИ не чувствует боли, он говорит: «Ну это больше 375 градусов. Мне лучше вытащить руку». Я верю, что можно наделить ИИ сознанием, и со временем мы научимся это делать. Может быть, если я проживу достаточно долго, я сниму об этом фильм. Не знаю (смеется).

– Было бы здорово увидеть это! Итак, у меня есть время только на один последний короткий вопрос о «Мегалополисе». Я следил за развитием фильма с тех пор, как он был впервые анонсирован (Коппола анонсировал съемки «Мегалополиса» 3 апреля 2019 года, накануне своего 80-летия. – Прим. авт.), хотя в каком-то смысле он был анонсирован еще до моего рождения. (О сценарии «Мегалополиса» Коппола рассказывал еще в начале 1980-х, а в 1989 году заявлял о намерении сделать его своим следующим проектом. – Прим. авт.) Вы фактически вложили свое состояние (чтобы покрыть бюджет фильма в 120 млн долларов, Коппола продал свои винодельни в калифорнийской долине Сонома. – Прим. авт.), сделали огромную ставку, и вот уже прошло почти полгода с момента премьеры. Так что, возможно, вы уже можете дать ответ. Учитывая все рецензии, прием фильма, стоило ли оно того, чтобы его снимать?

– Я думаю, да. Как вы знаете, в самом важном списке лучших картин, например The New York Times, он есть. Его ненавидят и его любят, Никита.

Знаешь, когда про картину говорят, что это худший фильм из когда-либо созданных, и второй худший фильм из когда-либо снятых, и третий худший фильм, или, наоборот, говорят, что это чей-то величайший опыт просмотра в кинозале или что это запредельный шедевр, который люди оценят позже, как оценили освистанного Стравинского, всякий раз, когда возникают такого рода разногласия, фильм будут смотреть и смотреть на протяжении многих лет.

И в конце концов, я верю, он окупится. Не то чтобы это было важно, потому что меня уже не будет (смеется).

– Я тоже на это надеюсь – искренне. Большое спасибо за ваше время.

– Спасибо, и счастливых вам праздников.

– И вам счастливых праздников.

Интервью: Никита Лаврецкий, специально для «Афиши Daily» (2025)

daily.afisha.ru/cinema/28484–esli-sdelayu-shag-vpered-vse-poletit-v-propast-my-pogovorili-s-frensisom-f-koppoloy/