– Я заметил, что некоторые выпуски «Под кайфом», в отличие от серии с Мэтти Хили, вышли спустя годы после даты записи (например, «Не под кайфом с Алексом Россом Перри» был опубликован в 2019 году, а снят в 2014-м. – Прим. авт.). Как так получилось?

– Да, на их монтаж уходит много времени. Но в основном я просто отвлекаюсь на другие проекты. Три года назад я снял в Лондоне полнометражный фильм и до сих пор не закончил монтаж. Во время пандемии я познакомился с женщиной онлайн. Она жила в Берлине, и мы могли встретиться только в том месте, куда оба могли доехать во время ограничений. Поэтому мы встретились в Лондоне и решили снять фильм о нашей первой встрече.

– Если бы ты был голливудским режиссером, нужно было бы запитчить этот фильм, получить финансирование, собрать съемочную группу. И на это ушло бы очень много времени. Как тебе удается снимать свои фильмы спонтанно, пока не погасла настоящая искра? Какова логистика?

– Все очень просто. Нам нужен был кто-то, кто будет это снимать. В какой-то момент я собирался взять с собой двух операторов и звукооператора. Потом она захотела, чтобы мы остались вдвоем и не снимали фильм, а потом она согласилась снять фильм, но чтобы съемочная группа состояла из одного ее друга. Он был моим поклонником и изначально показал ей мои фильмы. И поскольку они были друзьями, ей было комфортно, чтобы он был с нами в течение двух недель. А мне просто нужен был кто-то, кто сделал бы это бесплатно.

Название этого фильма постоянно меняется, но сейчас он называется «14 дней с Валери». Два года назад у меня была готова неплохая сборка, но что-то в нем все равно было не так. Когда смотришь его в один присест, кажется, что он немного затянут. Но когда я его сокращаю, это тоже не решает проблемы. Я думаю о монтаже как о кубике Рубика. Можно собрать все стороны правильно, кроме одного квадратика. И приходится все разбирать назад и начинать с нуля.

– А я даже не знаю, как собрать кубик Рубика. Я пять лет изучал математику, но понятия не имею, как это делается. Поэтому я всегда думал о монтаже, используя другую метафору. Когда я был ребенком, я любил собирать большие пазлы. И вот сейчас я делаю огромный 10-часовой проект из 960 часов видеоматериала. И я думаю об этом так, словно собираю кусочки огромного пазла.

– Ты сказал, что снимаешь фильм по «Улиссу»?

– Да.

– Ты ведь знаешь, что я это тоже делаю?

– Правда?

– Ты не знал? Я снял фильм по «Улиссу» полтора года назад. (Каве Захеди преподает курс про роман «Улисс» и его киноадаптации в «Новой школе» в Нью Йорке. – Прим. авт.)

– Вот это совпадение! Не знал, честное слово.

– Верю. Но меня это реально шокировало. Мне интересно узнать, что ты делаешь. Мой, кстати, длится 24 часа.

– Ух ты!

– Вот ты сказал про пазл, и я именно так и думаю о своем «Улиссе». Потому что у меня так много отснятого материала и так много разных фрагментов. Действие моего фильма происходит в один день, и это модернизация «Улисса», так что снят он в Нью-Йорке. Я снял его на столетнюю годовщину публикации романа. И именно в Блумсдей[2], так что это было 16 июня 2022 года. Я написал пьесу – адаптацию «Улисса», которую поставил в тот вечер. В пьесе я объясняю, почему я делаю фильм и пьесу по «Улиссу», что такое «Улисс», а также перечисляю все гомеровские параллели «Улисса», главу за главой. А затем я снимал восемь актеров спектакля в течение целого дня – от пробуждения утром до отхода ко сну ночью.

Таким образом, у меня было восемь съемочных групп, снимающих этих восемь актеров, которые собираются в тот вечер, чтобы сыграть спектакль. У меня есть около 300 часов отснятого материала, который я пытаюсь сначала разбить на маленькие кусочки, а потом собрать вместе, чтобы все это работало.

– Интересно, что, с одной стороны, ты перфекционист, а с другой – рисковый игрок.

– Это правда. Я безрассуден и азартен в отношении некоторых случайных элементов. Но на время сборки отснятого материала я становлюсь перфекционистом.

– Лондонская женщина была твоей фанаткой, верно? Поэтому вы и познакомились? В «Шоу о шоу» также частая тема, что многие твои новые знакомства завязаны на динамике художник – фанат. Считаешь ли ты свои работы основным способом общения с миром?

– Думаю, да.

– Хороший ли это способ общения?

– Хотелось бы так думать. Я познакомился с двумя своими последними девушками, когда они вышли на связь в качестве фанаток. И я только несколько дней назад расстался со своей последней партнершей. Теперь пытаюсь снова ходить на свидания, знакомиться через дейтинг-сервисы, но мне не везет. Так что для меня совершенно очевидно, что я смогу встречаться только с теми девушками, которые знают мои фильмы. Была одна женщина, которая на минуту показалась мне заинтересованной. А потом перестала отвечать. Она, вероятно, посмотрела один из моих фильмов и просто сказала: «Этот человек мне неинтересен».

– У тебя же есть фильм «Я сексуально зависимый»… Может, ей даже не нужно было его смотреть…

– Да, может, она просто прочитала описание! И всё. Я просто говорю, что это хорошая лакмусовая бумажка. Если вам не нравятся мои фильмы, значит, вам не понравлюсь и я. Вероятно, фильмы – лучший способ сообщить о том, кто я есть.

– Думаю, каждый художник как бы общается с миром через свои работы, и иногда это одна из главных мотиваций – даже не карьера или деньги. А одиночество. Но в твоем случае работы настолько личные, что ты, скажем так, никогда не сможешь заработать деньги, написав мемуары. Потому что твои фильмы и так охватывают практически всю твою жизнь. За последние 30 лет тебе не приходило в голову, что люди что-то о тебе не так понимают, глядя только на твои работы?

– Кажется, еще один фанат, с которым я недавно общался, сказал, что в жизни я приятнее, чем в своих фильмах. И в своей работе (имеется в виду фильм «Свидание в Минске». – Прим. авт.) ты ведь тоже говоришь, что пытаешься представить себя в худшем свете. Я с этим согласен. Тоже так делаю. Возможно, я действительно немного приятнее в жизни, но в целом все, что на экране, – правда. И да, я считаю то, что делаю, перформанс-артом, и уверен, что вся жизнь – это перформанс. Думаю, каждый человек играет свою роль, пускай неосознанно или не задумываясь о том, что он пытается сказать. Я не пытаюсь создать искусственный конфликт для своего шоу или подкаста. Я просто стараюсь быть настолько честным, насколько это возможно, в отношении того, что происходит.

Подкаст (он назывался «Записываю на диктофон себя и всех вокруг целый день в течение 365 дней или того времени, которого хватит, чтобы разрушить все мои отношения». – Прим. авт.) закончился, потому что у моей тогдашней девушки появились суицидальные намерения и я боялся, что она покончит с собой, если я продолжу его записывать. Мне показалось, что мой подкаст не стоит того, чтобы она покончила с собой. Но мне очень нравился подкаст, и я им гордился. Может быть, мне следовало раньше расстаться со своей девушкой, я не знаю. Но делать этот подкаст было бы очень сложно в отношениях почти с любым человеком. Публично говорить правду о том, что произошло в тот день, и сразу выпускать запись – такое никому не понравится.

– Разве люди не делают то же самое в социальных сетях?

– Я говорю о настоящей честности, когда ты не пытаешься показать себя и окружающих в лучшем свете. Но у всех, скажем, видеоблогеров есть такое качество: даже если они изображают что-то фальшивое или пытаются выглядеть лучше, чем они есть, ты все равно можешь увидеть в этом что-то реальное. Потому что они всякий раз отчасти терпят неудачу в своем стремлении. Неудачи – самое интересное.

Так поклонники Джеймса Джойса и «Улисса» называют день 16 июня, в который происходит действие романа и который стал своеобразным праздником для читателей.