– Как тебе в 1991 году пришла в голову идея сделать фильм «Немного жестко»? Почему ты решил, что разыграть на экране любовный треугольник с участием людей, которые пережили его в реальности, – хорошая идея?

– У меня был необычный опыт, который подтолкнул меня в этом направлении. Просто была мысль, что и так в мире все прекрасно. Я тогда учился в киношколе, и там преподавали, по сути, искусственную голливудскую структуру фильма. Но ведь если все уже прекрасно, то проблема лишь в том, чтобы это увидеть. Я просто хотел запечатлеть реальность. И для меня было так: чем больше реальности, тем лучше. Я когда-то пытался делать вещи, которые не были реальными или не были основаны на реальности. И они никогда не казались правдивыми. Когда настоящие люди играют самих себя, это всегда лучше. Когда реальное место действия – это и есть съемочная локация, так тоже лучше. Поэтому я решил снять фильм о чем-то очень простом и близком.

Итальянский неореализм основан на идее, что, если ты открываешь кадр и не пытаешься слишком им управлять, в него начинают попадать вещи, которые хороши сами по себе, – вещи, о которых ты бы и не подумал, понимаешь? В кадр просачивается много реальности. И почти всегда лучшие моменты в фильме – это те, которые ты не планировал.

– Я заметил, что в фильме Ричарда Линклейтера «Перед рассветом» есть сцена с песней Кэт Блум, которая очень похожа на сцену из «Немного жестко».

– Да, это я отправил ему эту песню. (Каве Захеди сыграл роль в фильме Ричарда Линклейтера «Пробуждение жизни», а сам Линклейтер в 2002 году на страницах Los Angeles Times про него говорил следующее: «В конце концов его фильмография станет одной из величайших поэм в истории, потому что будет понятна каждому». – Прим. авт.)

– Но также есть рецензия музыкального издания Pitch

fork на переиздание Кэт Блум, где говорится, что Ричард Линклейтер сделал эту певицу снова популярной. Только вот премьера «Немного жестко» на «Сандэнсе» состоялась в 1991 году, а «Перед рассветом» – в 1995-м… И я подумал: «Видимо, историю кино пишут победители».

– Да, это правда (смеется).

– «Немного жестко» был твоим первым полнометражным фильмом. Были ли какие-либо ошибки, которые ты допустил при его создании?

– Помню, я подумал, что есть один эпизод, который я хотел бы сделать короче на три кадра. В остальном считаю, что этот фильм идеален. До этого я снял еще один фильм, совсем другой. Назывался «Подражание Крису». В нем рассказывалось о парне, который однажды утром просыпается, а в ванной стоит… черный гей-карлик, который утверждает, что он его сын. В том фильме не было того личного, уязвимого качества, которое, как мне кажется, есть в моих последующих работах.

– Были ли какие-нибудь режиссеры, снимавшие автобиографические работы, которые тебя вдохновили?

– Когда я открыл для себя фильм «Дневники» Эда Пинкуса, он мне очень понравился. Пинкус снимал свою собственную жизнь в течение семи лет. Очень хорошее кино.

Если бы я и стал кого-нибудь копировать, то это был бы Алан Берлинер. Он интимный режиссер-документалист, также снимает фильмы о своей жизни. Он мой друг, и он действительно хорош. Делает вещи, которым я завидую. Я говорю: «Боже мой, какая хорошая идея – жаль, что я до этого не додумался».

– Интересно, что школа дневникового кинематографа была нишевым ответвлением экспериментальной сцены. Но сегодня это одна из самых популярных форм кинематографа, если посмотреть на влоги и людей, снимающих себя для TikTok. Как ты думаешь, есть ли связь между теми режиссерами и мейнстримом в наши дни? Я слышал мнение, что «365-дневный кинопроект» Йонаса Мекаса – это, по сути, протоютуб.

– Определенно, это часть одного и того же способа осмысления мира. Но я не думаю, что люди, снимающие влоги, смотрели фильмы Мекаса, или мои фильмы, или фильмы других людей, которые ассоциируются с подобным кинематографом. Конечно, сходство есть. Но есть и разница. Она состоит в качестве честности, а также ремесла.

Видеоблогеры, кажется, не понимают истории кино. Они не понимают экспериментального кино. Не понимают, что значит работать против мейнстрима. Они просто хотят быть знаменитыми, чего, знаете ли, я тоже хочу.

Я понимаю этот импульс, и он универсален. Но их работы кажутся одноразовыми, а я пытаюсь делать вещи, которые останутся надолго.

– Ты мне кажешься одним из самых прогрессивных режиссеров старой школы в этом отношении. Потому что «Шоу о шоу» выходит сразу на ютубе и «Под кайфом с Каве» тоже. На очень поверхностном уровне выглядит так: о, этот чувак приглашает кучу гостей и кайфует с ними. Кто-то скажет: «О, так это как Джо Роган».

– Я ничего не имею против Джо Рогана. Главное отличие в том, что мои фильмы тщательно монтируются на протяжении сотен часов. Я стараюсь сделать их максимально смотрибельными, а его фильмы выглядят так, как будто… каждый день он просто делает еще один выпуск.

А я медленный. Я снимаю фильмы для потомков. И надеюсь, что их будут смотреть после моей смерти. Так что все, о чем я думаю, – это сделать их как можно лучше.

– То есть даже такие вещи, как «Под кайфом с Каве», ты считаешь частью своего наследия? (Речь о серии коротких фильмов, где Каве встречает других творческих людей – в диапазоне от режиссеров и актеров до музыкантов – и предлагает им принять или не принять запрещенные вещества и пообщаться. Никаких заготовленных тем или вопросов нет, поэтому большая часть выпусков превращается в хаос из неловкостей. При этом сам Каве сидит с каменным лицом. – Прим. авт.)

Лично я считаю, что эпизод с Мэтти Хили – это шедевр. Я бы, наверное, включил его в список лучших фильмов года, но он как будто существует в несколько неловком формате. Это эпизод телешоу? Это просто видео? Или это действительно фильм? К тому же он среднеметражный, около 45 минут. Не видишь ли ты противоречия между стремлением к новым медиа и традиционным наследием?

– Не знаю. Я просто делаю все что угодно и надеюсь, что это не канет в Лету. А что тебе понравилось в выпуске с Мэтти Хили?

– Он просто очень веселый, в нем идеально сталкиваются непохожие характеры. Это классическая формула «Моего ужина с Андре» и всех разговорных фильмов на двух артистов. Можно скажу честно? В интернете я видел фанатов Мэтти Хили, которые говорили: «О, Мэтти Хили здесь такой умный, а Каве такой тупой». А люди, болеющие за Каве, говорили: «Мэтти Хили – такая тупая рок-звезда, такой самодовольный. А Каве гораздо умнее». Так что, думаю, тут даже не очевидно, кто идиот, а кто умный. Возможно, именно потому, что вы из совершенно разных миров, разных систем координат, в этом эпизоде и есть настоящая искра. Сколько у него просмотров? Давай я проверю. Ты следишь за своими просмотрами?

– Не каждый день. Помню, когда он вышел, за первый день набралось около 50 тысяч. Потом как-то замедлилось. Я бы предположил, что сейчас около 75, но понятия не имею.

– 73 тысячи, почти угадал.

– Я был немного разочарован этим проектом. Он связался со мной и захотел встретиться, а я не знал, кто он такой. Но все, с кем я разговаривал, говорили: «Боже мой, он такой знаменитый, ты должен это сделать». И я подумал: почему бы нам заодно не снять эпизод «Под кайфом»? Если мы все равно собираемся встретиться, то логично сразу это и снять. Он согласился, и мы сделали это. А потом он начал встречаться с Тейлор Свифт и стал в десять раз более знаменитым, чем был. И все сказали: «Каве, ты должен смонтировать это прямо сейчас».

И я бросил все, пытаясь поскорее закончить. А потом он расстался с Тейлор Свифт, или, может быть, она рассталась с ним, и его популярность резко упала. Затем мы выпустили серию, и мне показалось, что уже слишком поздно, что монтаж занял слишком много времени. И пришли не те зрители. Была мысль, что новые зрители найдут эту вещь и у нее будет большая аудитория. Но это были просто девочки-подростки, которым нравился Мэтти Хили. Большинство комментариев были о том, что они ничего не поняли. Так что мне показалось, что это была пустая трата времени. У меня много раз был такой опыт, когда кто-то говорил: «Это многое изменит». А на деле ничего не меняется.

– Самое забавное, что из фильма довольно скоро становится ясно, что он не такой уж большой фанат, не эксперт в твоем творчестве. Вот почему это динамичный эпизод. Потому что вы начинаете как люди, которые не так много знают друг о друге, и только к концу эпизода вы знакомитесь. И его слова «О, я восхищаюсь тем, что ты делаешь» меняются на «О, Каве, может быть, то, что ты делаешь, на самом деле не так уж этично». А ты в начале встречаешь его как фаната, ты открыт и приветлив… А в конце ты уже с таким вайбом: «Кто этот наглый выпендрежник? Он мне больше не нравится».

– Думаю, ты прав. Мои фильмы на самом деле об этике и о проблемах, которые возникают, когда просто пытаешься быть честным и в это дело вовлечены другие люди.