– Любой фестиваль – это маленькая жизнь, кусочек жизни. В американской кинокритике даже есть такой термин slice of life. И, мне кажется, вам удалось показать его в фильме. Можете, пожалуйста, рассказать, как вы в «Каникулах» создали свой микрокосм, свою, скажем так, грибницу?

– Мы тщательно засеивали эту грибницу (смеется). Я согласна с тем, что «Каникулы» – что-то практически биологическое, живое. Я к этому примерно так и отношусь. Ты можешь взрыхлить почву, удобрить, накидать туда нужные ингредиенты и дальше надеяться, что это все заживет своей жизнью. Я бы даже сказала, это не грибы, которые растут в земле, а грибы, которые растут в чашке Петри[10]. Микромир! Я очень доверяю реальности и считаю, что чем меньше актерам нужно притворяться, тем проще.

Соответственно, чем ближе будет среда к тому, что они в фильме должны изобразить, тем всем будет проще. Я не знаю, как люди снимают на зеленом фоне. Это то, что у меня вызывает невероятное восхищение, – какой-нибудь «Аватар», где актеру нужно вообразить вообще все, что происходит вокруг.

Это, конечно, высший пилотаж! Но пока что я исхожу из того, что проще создать условия, в которых все само начинает жить, и актеру не нужно воображать, что ему сейчас холодно, жарко, светит солнце или идет дождик. Оно просто есть: солнце, дождик, море – и ты в этом стараешься жить.

Мы очень долго искали детей. Отсмотрели, наверное, порядка тысячи видео. К нам пришли около 300 детей. Понятно, что это не кастинг, как у «Гарри Поттера», но для нашего маленького фильма это было много. Тем более что я задалась целью посмотреть каждого ребенка самостоятельно. Мы довольно много времени с ними провели. У нас было отчетливое представление о том, какими должны быть наши дети, как они живут, что чувствуют, какие у них отношения друг с другом. И когда подбирали похожих по характеру ребят, потом следили за тем, возникают ли отношения, которые у нас заложены между ними, даже те, которые не были прописаны в сценарии.

Было очень забавно наблюдать, как между ними эти взаимосвязи возникают. Иногда это были те взаимосвязи, которые нам были нужны. Иногда другие. Мы старались их либо вывести на передний план, либо, наоборот, прижать. Но главное, конечно, наши центральные героини. Мы перепробовали довольно много пар актрис. С какого-то момента одной из них стала Даша Савельева: я поняла, что без нее этот фильм себе уже не представляю. А дальше мы с Дашей пробовали большое количество актрис на роль второй героини для возникновения нужного контакта. Чтобы Савельеву, которая в жизни довольно сильный человек и конкретная девушка, другая актриса могла [в нужный момент] притушить: чтобы раз – и Савельева прижухла. Мы ждали этого эффекта. Кто же придет и сможет ее немножечко не то чтобы переломить, а чтобы она чуть-чуть присмирела и ее неуемную энергию можно было удержать в каких-то границах.

Так возник ансамбль, а дальше, собственно, ты его привозишь на берег Черного моря и заселяешь ровно в такую гостиницу, которая была нужна для съемок. Конечно, было не три номера на всех, но ребята, например, жили без родителей, как в детском лагере. Там были свои разборки, кто с кем живет и так далее. Соответственно, главных двух девочек – Магогу (Мачульскую, исполнительницу роли Ани Павловой. – Прим. авт.) с ее подругой – мы поселили вместе, потому что они по сценарию лучшие подружки. У них там была своя отдельная история, как они притирались друг к другу, как у них там возникали конфликты.

И вот когда ты все это собрал и закинул, дальше просто стоишь, смотришь и надеешься, что все ингредиенты подобраны правильно, среда питательная и сейчас у нас все начнет жить, бурлить, кипеть, и оно в какой-то момент зажило. Это было очень отрадно. Поэтому когда я вижу с ними какие-то важные сцены, снятые в начале, то думаю, как бы они их классно сыграли в конце. Потому что для них эта среда и общее взаимодействие со взрослыми актерами и друг с другом дали моментальный рост.

– А вы, получается, в хронологическом порядке фильм снимали?

– Мы в хронологическом порядке снимали только начало и финал. Во всем остальном были другие совершенно соображения, связанные, например, с погодой. Поскольку была поздняя осень, ноябрь, мы в первую очередь снимали натуру, чтобы успеть до дождей. Но самое начало фильма мы сняли в первые смены – это аэропорт, то, как герои улетают. И я очень хотела, чтобы мы сняли финал в самом конце. Соответственно, наша последняя смена – возвращение в Москву. Прекрасный аэропорт Внуково, где они все прощаются, и я прямо вижу, как дети изменились, у них глаза другие стали.

– Мне кажется, зрители это тоже видят. Вообще, когда смотришь «Каникулы», создается иллюзия того, что в какой-то момент фильм начинает режиссировать сам себя. Внутри него возникает какая-то жизнь, поэтому в финале немного грустно становится, что приходится расставаться с героями, – они уже тебе как родные стали.

– Здорово, если так. В этом еще большая заслуга нашего прекрасного режиссера монтажа Даши Даниловой. Мы долго монтировали, потому что перед нами стояла сложная задача: сохранить эту жизнь, ее иллюзию вогнать в требуемые рамки хронометража и при этом создать ощущение какой-то необязательности. Спасибо нашим продюсерам, которые дали нам на это время.

– А сколько монтаж занял?

– Как считать? Какое-то гигантское количество времени: месяцев девять. Прямо как ребенка выносить. Сначала Даша монтировала без меня. Она начала, пока мы еще снимали. Потом я к ней присоединилась. Мы монтировали, монтировали, но все равно понимали, что еще далеки от идеала. Мы собрали с Дашей существующую финальную версию, но там было много правок внутри сцен. А когда Даша ушла на запланированный проект Наталии Мещаниновой «Один маленький ночной секрет», мне по онлайн-курсам пришлось освоить Avid, и дальше я уже самостоятельно все допилы, продюсерские правки, штучки внутри сцен уточняла самостоятельно. Так что это много времени заняло.

– А много осталось неиспользованного материала на монтаже?

– Да, мы довольно много повыкидывали сцен. У нас первая сборка занимала три часа, из которых нужно было сделать два. Поэтому ушли и сцены, и куски сцен, ведь дети еще много импровизировали. Все эпизоды были сильно длиннее в трехчасовой версии, потому что они длились, длились, длились и длились – и эти куски пришлось безжалостно отрезать.

Прозрачный лабораторный сосуд в форме невысокого плоского цилиндра, широко используется в микробиологии для культивирования колоний микроорганизмов.