Осторожно ступая вверх по лестнице, Елецкая мучилась от противоречий. С одной стороны, ей хотелось прямо сейчас поговорить с сыном, обнять его и поцеловать в кучерявую макушку. С другой – он так и не извинился за безобразие накануне. Невозможно, неправильно было вновь идти навстречу тому, кто раз за разом тебя отталкивает. Растирая мокрые от переживаний ладони, Кристина застыла у комнаты Саввы и приложила ухо к двери. Тихо… если не считать приглушенной музыки, что круглые сутки играет в комнате подростка. Кристина почти заставила себя развернуться, как вдруг материнское сердце пересилило. Она негромко постучала в дверь.

– Я сплю. Уходи, – крикнул Савва и выключил музыку.

– Давай поговорим, пожалуйста. – Елецкая с надеждой прислушивалась к тишине, но звук шагов так и не раздался.

Безрезультатно простояв на пороге еще какое-то время, она шмыгнула носом и, разбитая, поплелась вниз. Савва услышал скрип лестницы, вернул негромкую музыку и продолжил переписку в смартфоне. Улыбка то и дело возникала на его лице, периодически уступая место густому румянцу. Ему не было дела до чувств матери. Нет, конечно, его могли разжалобить ее вкрадчивые речи и спонтанные приливы нежности, но тогда он вспоминал, как мать поступала с ним в прошлом. И всякий стыд уходил бесследно…

– Не волнуйся ты так. Я в десятом мог со своими стариками неделями не говорить. – Олег поправил простыню на их с Кристиной кровати. – И ничего, поумнел с годами, как видишь. Теперь вот не нарадуемся друг на друга.

– Не сравнивай. – Кристина взбивала подушку. – Мы с тобой родились в обычных семьях, а Савва – с серебряной ложкой во рту. У него деньги, возможности, связи… и куча проходимцев в друзьях, которые только и ждут шанса этим воспользоваться. Всем ведь известно, что мама у него мэр, а папа – богатейший человек в области. Понимаешь, насколько это тонкий лед? Его ведь и похитить могут, и даже убить!

– Милая, ты перегибаешь палку. Зачем плакать по тому, что еще не случилось, умная ты моя Эльза…

– Не знаю, как объяснить. Это словно материнское чутье. Меня просто трясет от страха. Понимаю, что причин нет, но внутренний голос надрывается.

– Иди ко мне. – Олег дважды хлопнул по пустой половине кровати. – Все пройдет. И Савва образумится, даже в голову не бери.

Кристина поправила ночнушку, забрала волосы и юркнула под одеяло. Опустив голову на грудь мужу, она ощутила тепло. А еще как всякие тревоги отступают под натиском его непоколебимого спокойствия.

* * *

Яна уже спала, когда на прикроватной тумбочке зажужжал телефон. Она попыталась заткнуть его рукой, поочередно нажимая боковые кнопки, но ничего не вышло. Вибрация повторилась. Рассерженно поднявшись, Князева взглянула на экран и увидела с десяток пропущенных от Дениса.

Она сама перезвонила ему в панике.

– Что случилось?!

– Лихачева, – задыхался Симонов. – У нее дом сгорел. Я выезжаю туда прямо сейчас. За тобой заехать?

– Да, буду готова через пять минут. – Князева бросила трубку и побежала в ванную комнату.

Толпа зевак мешала проехать к месту трагедии. Денис включил мигалку и отчаянно засигналил, чуть ускорив ход. Сонные жители поселка расступились. Яна выскочила на подъезде и, предъявив удостоверение какому-то мальчишке в форме, прошла на оцепленную территорию. Денис подоспел минутой позже. Издалека их заметил Гриша, который в числе первых прибыл на место трагедии со своим блокнотиком. Огонь был почти потушен. Серые облака пара поднимались над пепелищем, растворяясь во влажном ночном воздухе.

– Живые есть? – первым делом спросил Симонов.

– Только бабушка. – Гриша кивнул на женщину, с которой работали медики.

– Что говорят – само или поджог? – Яна щурилась, старательно разглядывая место пожара.

– Никто не знает наверняка, это скажут эксперты.

– Ясно, – скривилась Князева.

Люди в форме один за другим переносили черные мешки с трупами, укладывая их в ряд. Ольга Владимировна, сгорбившись до предела, наблюдала за процессом и, казалось, пребывала далеко-далеко, в параллельной вселенной, где уже к утру вся ее большая семья проснется и соберется за столом в полном составе.

– П-повезло ей. – Гриша поправил запотевшие очки, глядя на Лихачеву.

– Это не везение. Это план. Она должна была выжить, – холодно выдала Князева.

– Ты о чем? – Денис озадаченно поднял брови.

– Иртеньев. Калинин. Васильев. Теперь Лихачева. У всех семьи под корень. До сих пор не видишь закономерности? Елецкая в этой очереди следующая…

Симонов не ответил. Лишь перекрестился украдкой и отошел покурить.

* * *

За окном давно рассвело, но Кристина не спешила просыпаться. Вернее, проснулась она давно, но из последних сил убеждала себя остаться в постели, чуя неладное. Хлопок двери нарушил покой. Елецкая подскочила и увидела Олега. Растерянный и бледный, он протягивал ей телефон.

– Что?! Что случилось?! – женщина тряхнула лохматой головой.

– Взгляни, – сглотнув, произнес Олег.

Дрожащей рукой Кристина выхватила мобильный и пробежалась глазами по экрану. Ей моментально сделалось дурно. Мерещилось, что сознание вот-вот ускользнет, но она заставила себя собраться.

– Скажи Лёве, что через полчаса выезжаем. Я в душ.

– Может, останешься?

– Ты, мать твою, смеешься надо мной? – зло бросила Елецкая. – Нужно разобраться с этим дерьмом, пока оно нашу семью не замазало!

Быстрыми шагами она прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Выкрутив оба вентиля до предела, Кристина расплакалась под шум воды. Ее хлипкое спокойствие улетучилось вмиг. Чтобы не закричать во все горло, она сжала кулак и до крови укусила его белоснежными зубами. Елецкая всегда знала, что придется платить по счетам, но почему возмездие пришло так не вовремя? В тот самый момент, когда в жизни ее семьи и без того все непросто…

– Почему? Почему сейчас? – Кристина едва сдержалась, чтобы не разбить собственное отражение в зеркале.

* * *

– Доброе утро. Мы к Лихачевой, вас должны были предупредить, – обратился к первой попавшейся медсестре Денис. – Она пришла в себя?

– Да, я осматривала ее час назад, проходите.

– Ей уже сказали насчет родных? – Яна едва поспевала за широкой поступью напарника.

– Врач сообщил. Но она и сама все видела. Имейте в виду, у нее сильный шок, она неадекватна.

– Разберемся. – Денис свернул налево вслед за работницей.

– Палата 205. – Указав рукой направление, медсестра поспешила вернуться на рабочее место.

Денис и Яна осторожно вошли в палату, но не увидели того, что ожидали. Никаких пикающих прикроватных мониторов, капельниц, масок или трубок. Лишь осторожно заправленная койка и одинокая старушка, стоящая у окна и бессмысленно смотрящая на хмурое низкое небо.

– Ольга Владимировна? Примите наши соболезнования… – Симонов вышел вперед.

Лихачева не ответила. Даже не повернула голову на звук.

– Скажите, в последнее время вам не поступало никаких угроз? Кто-то мог желать вам зла? Мы ведем расследование по горячим следам. Любая зацепка может очень помочь, любая деталь, даже самая незначительная…

– А где мальчики? – внезапно повеселев, выдала старушка.

Денис озадаченно взглянул на Яну, а та лишь пожала плечами.

– Ольга Владимировна…

– Почему они не приехали? – Лихачева обернулась и посмотрела на Яну. – Вы одни пришли, без родителей?

– Ваши близкие погибли в пожаре, Ольга Владимировна. – Князева протянула руки, чтобы поймать несчастную, если придется.

– Зачем такое говорите?! – завопила Лихачева. – Что за глупости? Какой пожар? Где мои мальчики?! – Улыбка на лице женщины все больше походила на сардоническую[1].

Услышав крики, в палату ворвался врач. Схватив пациентку под руку, он заговорил вкрадчиво:

– Ольга Владимировна, спокойно, не переживайте, все хорошо… Они уже уходят.

– Зачем она врет?! Где мои мальчики?!

– Всё-всё, скоро придут, тихо-тихо…

– Нам очень важно задать пару вопросов, – упорствовала Яна.

– Они уже уходят! – громко повторил доктор. – Правда ведь?

Денис махнул рукой и поплелся к выходу. Яне ничего не оставалось, как проследовать за ним. У ворот больницы, в самом удобном, но при этом неположенном месте остановился огромный бронированный джип. Князева узнала автомобиль сразу. Местным такая роскошь не по карману. Владеть этой «гробиной» могла лишь Елецкая. Красивый номер, сплошь состоящий из семерок, подкрепил догадки.

– Смотри-ка, кто в гости пожаловал!

– Может, переживает за бывшую начальницу? – Симонов поправил воротник. – Много ведь лет отработали вместе.

– Брось. Она ее терпеть не могла. Просто выслуживалась. Тут что-то другое…

– Ладно, развлекайся, я в отдел. Там по пожару должна быть первая экспертиза уже.

– Про список помнишь? – бросила Яна вдогонку.

– Да, шеф, – поклонился Денис. – Еще указания?

– Еще нужно узнать, кто из ваших расследовал исчезновение Гордеева. Видимо, придется в архивы лезть.

– Ты уже вконец совесть потеряла, Князева? Мы говорили о последней просьбе.

– Ага, но это было до того, как восемь человек сгорели заживо.

– И что это меняет в наших отношениях?

– Денис! – прикрикнула Яна. – Это связано, ты же видишь. И даже не отнекивайся, у тебя все на лице написано.

Симонов отвел взгляд.

– Начну копаться в старом деле, у кого-то появятся вопросы…

– Да блин! Тебе что, правда плевать на жизни людей?!

– Нет, не плевать. Но это ты без тормозов, а у меня жена через месяц рожает.

– Тогда иди работать к ней в цветочный магазин, станешь прекрасным упаковщиком букетов.

– Сам разберусь, куда идти, – обиженно бросил Денис и сел в машину.

– Хорошего дня! – делано улыбнулась Князева.

Симонов не ответил, лишь показал средний палец и газанул, оставив коллегу в облаке пыли…

* * *

В кабинете вновь стоял табачный смог. Бумаги разбросаны по всему столу, несколько пустых кружек с чайными пакетиками и Гриша, который не переставая кашлял.

– Ты что, астматик? – не выдержал в какой-то момент Денис.

– С-ставили подозрение в детстве. – Гриша часто заморгал.

– М-да, достойная смена растет, ничего не скажешь…

– Та-так, что в и-итоге? На чем сошлись эксперты?

– Да все по классике. Около двух ночи полыхнуло; предположительно, произошло замыкание проводки. Сначала вспыхнули занавески, потом по стенам побежало. Судя по останкам, все задохнулись во сне… – дежурно сообщил Симонов. – Ты входящие у старушки проверил? Не было чего странного?

– Только родня, друзья. Н-ну, поздравления, понятно. Мо-можешь сам посмотреть. – Гриша протянул распечатки.

Денис схватил бумаги и резко взмахнул ими, чтобы развеять дым. Среди контактов ничего подозрительного, но взгляд моментально притянул к себе один абонент. «Кристина Батор». Губы Дениса напряженно сжались.

– Есть кто-то интересный?

– Нет. Иди еще чаю налей, не сиди без дела.

Гриша послушно схватил пустой чайник и пошел за водой. На выходе он пропустил в кабинет полковника Руденко.

– Так себе неделька, да? – риторически спросил тот.

Симонов кивнул, продолжив изучать бумаги.

– Что по экспертизе? Есть намеки на поджог?

– Пока нет, но мы не исключаем. Соседи никого у дома не видели, но время-то позднее было, почти все спали.

– Короче, Денис. Журналюги меня затрахали, хотят комментарий. Типа второе массовое за неделю. Так что, если завтра новой информации не появится, обозначаем несчастный случай как приоритетную версию и стоим на своем до победного. Нам ведь слухи на хрен не нужны, правильно?

– Так точно.

– Ну, все тогда, удачи. – Руденко почти закрыл за собой дверь, как вдруг вернулся и спросил вполголоса: – А эта залетная как? Не лезет больше под ноги?

– Угомонилась, Павел Сергеевич, – нарочно соврал Симонов. – Проблем с ней не будет.

– Слава богу. – Полковник подмигнул и скрылся за порогом.

* * *

В дверь постучали. Яна открыла так быстро, будто все это время дожидалась рядом, держась за ручку. В коридоре стоял Денис. В одной руке папка с бумагами, в другой – бутылка виски. По его лицу было понятно, что лучше не задавать вопросов, но Яна все же съязвила:

– Тебя жена не потеряет?

– Она привыкла, что я работаю ночами. Может быть, пустишь уже?

Яна сделала шаг в сторону и махнула рукой.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Денис снял туфли и без разрешения упал на по линеечке заправленную кровать. Номер заполнил запах грязных носков.

– Короче, пробежался я по твоему списку. У двоих железное алиби, третий – инвалид по зрению, вряд ли наш клиент.

– Это все? – Князева открыла балконную дверь, впуская свежий воздух.

– Нет. Короче, я лох конкретный, по ходу. Признаю, хрена с два это все совпадения. Ваш Батор сраный… все к нему ведет.

– Ну и кто был прав?

– Ты. – Симонов мученически закатил глаза. – Во всем, ага, да. Признаю свою вину. Женская прозорливость – один, мужская логика – ноль, как обычно. Выпьем за это?

– Я пас. Но ты пей, я не против. Только чудить не вздумай.

– У меня жена. – Напарник сделал три крупных глотка прямо из бутылки и закрыл ее.

– Может, вместе к начальству твоему пойдем? Руденко вроде адекватный, понимающий.

– И что скажем? Привет, у нас серия? – рассмеялся Денис. – Ему это надо? Он дело Васильевых закрыл, перед высшим руководством отчитался. Глядишь, за скорость поощрят…

Яна молчала, потягивая дым из электронной сигаретки.

– Кстати, есть еще кое-что. Я сделал запрос по банковским счетам Лихачевой. Ей каждый месяц приходила одна и та же крупная сумма. Явно не пенсия.

– Вот откуда деньги на второй домик…

– Да-да, выяснилось, что наша старушка занимает должность в судостроительной компании Олега Елецкого.

– Полагаю, не однофамилец.

– Муж, – кивнул Денис, снова открывая бутылку. – Должность номинальная, она там и дня не проработала.

– Ясное дело. – Яна сунула «курилку» в карман. – Значит, это откуп.

– Только за что?

Князева прикусила губу и задумалась. На ее лице отразились проблески какой-то безумной идеи.

– По ночам обычно двое дежурили.

– Что? – насторожился Денис.

– В Баторе двое воспитателей дежурили. Один – Иртеньев…

– А вторая – Елецкая?

– Приказа о ее увольнении я не нашла. Но Лихачева могла потом уже подчистить документацию, чтобы не вредить репутации госпожи мэра.

– Кристина ей звонила накануне юбилея. Разговор длился двадцать одну минуту, явно не поздравления… Но и это еще не все. Я снова начальнику дока набрал, слегка надавил. Оказалось, это Елецкая настояла, чтобы Васильева на работу взяли.

– Тоже благодарность? Если Васильев про ее увольнение знал, то и Калинин мог.

– Именно. Но к Руденко мы все равно не пойдем. Он против администрации не попрет, у них там свой вась-вась. – Симонов кинул в рот шоколадную конфету в качестве закуски. – Одного не пойму, зачем ей сначала помогать, а после убивать, если это она?

– Думаю, ее шантажировали чем-то постыдным из прошлого, со времен работы в Баторе. – Яна сосредоточенно смотрела в стену. – А потом ей это все надоело.

– Ладно, разберемся. Вместе-то точно! – Денис потянулся за бутылкой.

Яна улыбнулась, протягивая ему свою кофейную кружку.

– Черт с тобой, плесни мне тоже, но только капельку…

Холодные ржавые перила старого балкончика едва выдерживали тяжесть двух человек – Яна и Денис опирались на них всем весом, пока курили и жаловались друг другу на жизнь. Симонов, в отличие от коллеги, казался смертельно пьяным и едва держался на ногах. Однако даже это не сумело прервать его исповедь:

– Отец домой тоже возвращался, когда я уже спал. Ну, как спал, притворялся. Дожидался его специально, потом к двери их спальни на цыпочках… А он там маме рассказывал, что за день на работе случилось, каких злодеев поймал. Это у меня было как сказки на ночь. Ну, страшные в основном. Я потом попался, но батя не рассердился, а стал уже мне рассказывать. Хотя мама злилась, конечно, – рассмеялся Симонов, пытаясь вытянуть хоть что-то из погасшей Яниной электронки.

Князева смотрела на него с умилением. В какой-то момент она поняла, что любуется благородным профилем, острыми чертами лица и даже шрамами… Очарование спало сразу, как только Яна вспомнила, что рядом с ней чужой муж. Она тряхнула головой и вернулась в номер, чтобы заварить кофе.

– Ну а ты чего в следачки пошла? – Денис запер за собой дверь и улегся на кровать.

– Навыки были подходящие, еще с Батора.

– Это как?

– Все детдомовцы – профессиональные манипуляторы. Даже пятилетка знает, как правильно к взрослым подмазаться, чтобы похвалили… ну или хотя бы не выпороли! Так что людей мы читаем на раз-два, учти.

– Только в следователи мало кто идет, чаще наоборот.

– Вопрос к системе, а не к тем, кто ломается под ее давлением, – пожала плечами Яна, заливая кипятком дрип-пакет. – Еще отец приемный право преподавал.

– То есть к кому-то ты все же прислушиваешься? – Денис попытался ударить Князеву подушкой, но не достал.

– Просто он умел заинтересовать.

– А мама кто? Кем работала?

Яна пропустила вопрос мимо ушей и уселась на стул перед кроватью.

– Моя очередь спрашивать. Как вы с Ритой познакомились?

– Э, ну… Как обычно, – замешкался Денис. – Увидел девушку красивую в парке, подошел…

Яна фыркнула, распознав лукавство.

– Сюжет дешевой мелодрамы. Ладно, не хочешь – не говори.

Словно почуяв, что речь зашла о ней, Рита попыталась дозвониться до супруга. Тот резко посерьезнел и даже протрезвел немножечко.

– Да, малыш?

– Котик, я уснуть не могу. Ты там скоро? – обиженно протянула Рита.

– Прости, родная, тут Руденко. Я перезвоню, ладно?

– Я к вашему Руденко сама скоро пойду. Он же знает, что у тебя жена беременная!

– И меня мигом уволят. Ну кому от этого лучше будет?

– Зато дома объявишься…

– Хорошо, солнце, я через пять минут выезжаю, ок?

– Жду… – вздохнула Рита и положила трубку.

– Ну что, завтра продолжим с новой информацией? – бодро спросил Денис, поправляя постель.

– А тебя не уволят за это мигом?

– Нельзя быть такой стервой. – Симонов сжал рукой невидимую шею. – У тебя ведь тоже однажды муж будет, я на это посмотрю.

– Чеши уже, «котик», пора на боковую.

Проводив напарника, Яна так и не легла спать. До шести утра она рылась в Сети, выискивая информацию по серийному маньяку Рубцову. Форумы, группы в социальных сетях и мессенджерах, сайты памяти и, конечно, заметки на сайте МВД. «Убийца десяти детей осужден на пожизненное», – прошептала Князева, разглядывая фото уголовника и кричащий заголовок к статье.

Мальчишки, погибшие от рук выродка, и впрямь были похожи на Костика. Все сплошь худенькие, светленькие, с жалобными глазами и поджатыми губами. Абсолютное попадание в типаж. Но отчего профессиональная интуиция Яны кричит об обратном? Что именно здесь не сходится, помимо области, в которой проживал серийник? Хлопнув крышкой ноутбука, Яна уронила голову на подушку и попыталась уснуть. Бесполезно. Какая-то странная бодрость силой распахивала веки. Повертевшись в постели добрых полчаса, Яна взяла мобильный и набрала сообщение:

Яна:

Спишь?

Рома:

Нет :)

А что?

Яна:

Хочу, чтобы ты приехал…

Яна улыбнулась и бросила телефон в сторону.

* * *

– Где ты был сегодня ночью? – первым делом спросила Рита, увидев супруга, плетущегося в ванную.

Денис замер и обернулся с улыбкой. Жена тем временем остановила готовку: опустила венчик в миску и скрестила на груди руки.

– Малыш, ты чего, я же говорил, на работе задержали. Вскрылись новые обстоятельства, мы сели с начальством, выпили по рюмочке и покумекали немножечко.

– Честно?

– Конечно, – раздраженно тряхнул головой Симонов.

– Интересно, – горько улыбнулась Рита. – Я ведь написала Руденко. Попросила не задерживать тебя до ночи, а он мне сказал, что всех отпустил еще восьми не было. И кто из вас врет? Может, очную ставку проведем, как вы там любите?

Денис потер левый глаз пальцем и, недовольно хмыкнув, сел на табурет. Желваки на скулах заиграли, будто он держался, чтобы не выругаться.

– Ты за мной слежку установила?

– Где ты был? – грозно бросила Рита, хоть и сделала шаг назад.

– С Яной. Ведем параллельное расследование. К слову, здорово в этом преуспели…

– Так и знала. – Жена отвернулась к окну и обняла себя за плечи.

– В чем проблема-то? Ты ревнуешь?

– К тому, что какая-то проходимка тебе дороже беременной жены? Нет, нисколечко.

– Проходимка? – удивился Симонов. – Вы же подруги с детства.

– Да уж, подруги. – Рита напоказ шмыгнула носом. – Я тоже так считала до поры до времени. Но Яна дружит только сама с собой. И всегда получает то, что хочет.

– Глупышка. – Денис попытался смягчить ситуацию и почти в этом преуспел. – Князева мне неинтересна как женщина и даже как друг не нужна. Но мне нравится ее остервенелая рабочая упертость. Думаю, если кто-то и раскроет это дело, вернее дела, это точно будет она.

– Мне плевать. – Рита уже плакала, не скрываясь. – Хоть бы и всех в этом городе проклятом переубивали…

– Котенок. – Симонов подошел к супруге и крепко обнял ее со спины. – Ну чего ты как маленькая? С этими эпизодами и правда что-то не так. Муть какая-то. Дай нам пару дней! Чую, мы довольно близки к разгадке…

– Тогда, как закончите, ты возьмешь отпуск. И мы поедем куда-нибудь с маленьким, понял? – Голос Риты жалобно ломался. – На море. Купаться!

– Так и сделаем, товарищ начальник. – Симонов поцеловал жену в макушку и убежал в ванную.

* * *

Яна проснулась с блаженной улыбкой на губах. Она сладко потянулась и, взглянув на время, решила еще немного понежиться в постели. Рядом еле слышно посапывал мужчина. Едва прикрытый простыней, в свете полуденного солнца он казался настоящим греческим богом. В меру накаченный, загорелый, с гладкой и бархатистой кожей. Князева обвила рукой мощный торс и прильнула. Мужчина глубоко вдохнул, повернулся к ней лицом и обнял в ответ. Так крепко, что было трудно дышать, но освобождаться из этого плена не было ни сил, ни желания.

Пальцы с коротко остриженными ногтями гладили кожу. Яна наслаждалась теплом мужского тела и не хотела, чтобы этот момент кончался. Внезапно подушечка указательного наткнулась на грубый рубец – шрам на плече был маленьким, но заметным. Яна попыталась «рассмотреть» его получше и тут же услышала сонный голос:

– Да, не только у детдомовцев бывает интересное детство. Нам тоже оставляют «метки любви». Моя вот – на плече.

– Отец?

– Мама, – усмехнулся Рома и с усилием разлепил один глаз. Он взял руку Яны и ее пальцами ощупал собственный мизинец. – Чувствуешь? После перелома сросся неправильно. Тоже мамина работа.

– Как так? – Князева испытала прилив сострадания и нежности.

– А так… – вздохнул Рома. – Злилась на отца, а ярость вымещала на мне. Я не виню, отчасти даже благодарен. Эти приветы из прошлого не дают очерстветь и скатиться в безразличие к чужому горю. Вижу их и вспоминаю о том, что с каким-то ребенком сейчас творится то же самое.

Яна взяла ладонь Ромы, притянула ее к своему лицу и поцеловала.

– Та женщина в ресторане, – неуверенно начала она. – Это бывшая приемная мать. Как видишь, отношения у нас так себе. Были и есть.

– Не хочешь с ней поговорить?

– Ты что, с папой моим знаком? Во заладили оба…

– Просто это было бы верно. Таскать этот камень на душе – дурная идея.

– Я подумаю, – вздохнула Яна. – Так, ладно, я в душ. Времени уже первый час. Мне пора по делам.

– Пойду тогда. Спасибо за встречу.

– Мне тоже понравилось, – усмехнулась Яна. – Дверь за собой прикрой? На связи.

Князева заперлась в ванной, переместилась в душевую кабину и пустила горячую воду. Разговор о приемной матери разбередил старую рану. Она не любила вспоминать прошлое, но в ближайшие пятнадцать минут это неизбежно. Яна задумалась: «Когда все впервые пошло не так?» Смутное воспоминание внезапно сделалось четким, будто оператор в умозрительном кинотеатре наконец-то выстроил фокус…

…Внимание Яны в отцовской библиотеке случайно привлек роман Голдинга. «Повелитель мух» – улыбнулась девчонка и потянула за корешок. Даже не подозревая о том, что за книга ей попалась, она ушла в свою комнату, плюхнулась на тахту и открыла переплет. В комнату следом вошла Лидия. Она была явно не в духе.

– Ты взяла что-то из кабинета или мне показалось?

– Да, – улыбнулась Яна. – Вот, книжка…

– А кто тебе разрешил?

Голос прозвучал мягко, но Яна уже предчувствовала неладное. Именно с такой притворной сладостью самые жестокие вещи ей говорила Ольга Владимировна.

– Я… я просто подумала, что папа будет не против…

– Думать и тем более решать тут не нужно. На это есть мы с отцом. Тебе достаточно просто слушаться.

– Хорошо, – помрачнела Яна, услышав знакомые формулировки.

Лидия потянула на себя дверь и почти ушла, как вдруг задержалась. Ее взгляд забегал по стеллажу, украшенному розовыми бабочками. Вернее, по его пустым полкам.

– А игрушки где? Там стояли куклы барби… – возмущенно начала приемная мать.

– Убрала, – боязливо созналась Яна.

– Кто тебе дал право что-то тут менять?! Ты что о себе возомнила?

– Но ведь это моя комната. – Яна проглотила подступившие слезы.

– Это не тв… – Лидия сама себя одернула, выдохнула и продолжила куда спокойнее: – Да, это твоя комната, но правила проживания в ней – мои. Вернее, наши с папой.

– Извините. Этого не повторится.

Приемная мать заметно смягчилась, подошла к Яне, села на тахту и приобняла воспитанницу.

– Все хорошо. Я тоже переборщила… Нам просто нужно привыкнуть друг к другу, найти общий язык, да? Мы ведь хотим этого?

Яна кивнула уверенно, но сорвавшаяся слеза говорила об обратном…

…Вода в лейке кончилась внезапно, выдав последние капли на мыльную макушку Князевой. Та покрутила вентили, несколько раз встряхнула смеситель и, выругавшись, потянулась за полотенцем. Покинув отель в паршивейшем настроении, Яна осмотрелась в поисках места для перекуса и собралась перейти дорогу. Путь ей закрыл автомобиль. Князева приготовилась «обласкать» водителя, но наткнулась взглядом на Дениса. Тот нагло улыбался и жестом приглашал в салон.

– И давно ты тут?

– Достаточно, чтобы увидеть, как выходил твой гость. Рома, кажется?

– Есть вопросы? – невозмутимо хмыкнула Яна.

– Только к твоему вкусу…

– Тогда оставь их при себе и давай к делу.

Денис вздохнул и взял с заднего сиденья папку.

– Я поднял информацию по Елецкой. Из детдома она ушла по собственному. Тоже через месяц после побега Костика.

– Наверное, Лихачева сжалилась, дала уйти по-тихому, – вслух задумалась Яна. – Короче, что получается? Побег Костика – единственный серьезный инцидент в Баторе за эти годы. Ответственность на Антоне и, возможно, на Кристине. Лихачева об этом знает, Елецкая ей платит за сохранность репутации. Она же вдруг помогает Васильеву с работой…

– А еще есть Калинин, которого в тюрьме поочередно навещают Иртеньев и Васильев.

Яна закивала и продолжила:

– Вот еще интересное. Я изучила дело маньяка, который якобы убил Костика. Ну, этого, Рубцова. У него был конкретный типаж жертв: светловолосые, худенькие, бледные…

– Гордеев вроде таким и был?

– Да, в этом полное совпадение. Вот только загвоздка в другом. Между исчезновением Костика и арестом Рубцова прошли считаные недели. Да и все жертвы, кроме Гордеева, были из его города. Какой смысл мотаться за тридевять земель, чтобы совершить очередное убийство? Он в своих владениях был как рыба в воде. Никто не стал бы так рисковать. Особенно тот, кто не хочет, чтобы его поймали.

– Чего же он тогда – оклеветал себя? – недоумевал Симонов.

– Конечно. Чего ему терять? Трупом больше, трупом меньше, все равно пожизненное. А так – помог очередному ленивому следаку, и тот ему подсобил чем-нибудь. Ты же знаешь, как это бывает… Надо узнать больше о том, как вообще искали Костика.

– Не получится, – возразил Денис. – Следователь, который вел его дело, умер пару лет назад.

– А родители Костика? Живы?

Симонов прищурился и незамедлительно набрал один из номеров в записной книжке.

Вскоре его машина уже неслась по трассе в направлении поселка, названия которого Денис и Яна прежде не слышали. Притормозив у одиноко стоявшего домишки, они выбрались наружу и зашагали в сторону крыльца. Ехать без предупреждения было дурацкой затеей, но терпения, чтобы организовать встречу как положено, не нашлось. Следствию требовались ответы. Прямо здесь и сейчас.

Дверь открылась раньше, чем в нее постучали. Звуки приближающегося авто явно заинтересовали деревенских. В проеме показались скромная невысокая женщина и суровый мужчина с военной выправкой. Оба настороженно вглядывались в лица городских.

– Добрый день. Капитан Симонов, – поздоровался Денис.

– Капитан Князева, – представилась Яна. – Можно задать вам пару вопросов?

– На какую тему? – Мужчина вышел вперед.

– По поводу исчезновения Константина Гордеева. – Симонов взглянул на женщину – судя по всему, мать мальчика, Оксану.

– Проходите… – отозвалась та и зашла в дом.

Заварив гостям чаю и выставив перед ними блюдца с конфетами, Оксана и Максим сели напротив, крепко взявшись за руки. За их спинами напряженно тикали настенные часы. Женщина изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но бледность ее лица выдавала истинные чувства.

– Костя мертв, – заявил Максим. – Вы же знаете?

– Есть основания считать иначе, – начала Яна. – Или вам проще жить с такой версией?

– Я много лет корю себя за то, что случилось с сыном. Но это боль, которая никогда не уйдет, хоть я и стараюсь загладить вину. – Оксана кивнула на счастливое семейное фото. – Мы с Максимом взяли приемных детей.

– Троих, – вставил ее супруг.

– Это меньшее, что я могу сделать в память о Костике…

– Давайте ближе к делу, или я попрошу вас уйти. – Новый муж Оксаны расправил плечи, приготовившись к любому исходу беседы.

– Почему у вас забрали сына? – Яна принципиально не смотрела на защитника Оксаны, только ей в глаза. – Это не праздное любопытство, поверьте.

– Мы с отцом Костика сильно пили. Месяцами напролет. О ребенке не думали. В школе заметили, что он стал совсем худеньким. Мы тогда две недели не покупали продукты и ничего не готовили. Себе брали водку, а маленькому… – Глаза Оксаны сделались красными и заблестели.

– А почему вы потом его не навещали? – Денис подключился к неформальному допросу.

– Не могла. Мне было стыдно.

– Вам сообщали о ходе расследования? – Князева старалась фиксировать всю информацию в заметках.

– Я мало что помню. Только как следователи сказали, что Костик сбежал. Потом еще спрашивали о чем-то, но это как в тумане… По сей день проклинаю себя за то, что натворила.

– А вы сами не пытались его искать? Вы непосредственно или ваш муж? – Денис разглядывал полку с фотографиями.

– Как это относится к делу? – вмешался Максим.

– Просто уточнение.

– Он когда пропал, я еще сильнее запила. Видимо, умереть хотела, но Бог миловал. Поняла, что жить должна. По-другому жить. Развелась, в церковь стала ходить, поверила, что Костик вернется и мы снова станем семьей… К волонтерам обращалась, кстати; фото в сети публиковала, когда интернет появился. Заявление о смерти не писала, сколько ни просили…

– А кто просил? – удивилась Яна.

– Да ваши же! – взорвался Максим. – Тогда хотели от дела побыстрее избавиться, а сейчас, смотри-ка, вспомнили…

Оксана нежно коснулась плеча супруга, умеряя его пыл, и продолжила:

– Я о нем никогда не забываю. – Она поднялась и открыла сервант. – Вот все, что осталось… – Оксана протянула следователям маленькую потрепанную фотографию. – Всего одна, к сожалению, берегу как зеницу ока.

Денис неуверенно взял снимок и присмотрелся. На нем был кроха Костик с печальным лицом. Он сидел на клетчатом диване, в камеру не смотрел. Глаза его казались припухшими, будто заплаканными.

– Знаете, что хуже всего? Понимать, что у него могли быть родители… Нормальные, любящие. – Не выдержав натиска воспоминаний, Оксана сломалась и разрыдалась в полную силу.

В зал тут же прибежали приемные дети. Испуганно глядя на незнакомцев, они утешали мать, не зная даже, в чем причина ее расстройства.

– Все, хватит, – хлопнул в ладоши Максим. – На выход!

– Последний вопрос. – Денис поднял указательный палец, прервав мужчину. – Вы общаетесь с бывшим мужем? Знаете, где он сейчас? По нему никакой информации… По прописке он не живет, мы проверяли.

– А что вам интересно? – Оксана вытерла слезы рукавом футболки.

– Адрес хотя бы, – пожал плечами Симонов.

– Это есть, я дам, – снисходительно произнес Максим. – Ездил к нему поговорить, когда он вновь попытался в нашу семью лезть…

– Будем благодарны, – пересилила себя Яна.

Максим ушел и почти сразу вернулся с листом из блокнота.

– Вот, держите, – протянул он записку. – Только много от него не ждите. Это опустившийся человек.

Яна кивнула и направилась к двери. А Денис, немного замешкавшись, все же обнял Оксану, к удивлению присутствующих. Он погладил ее по спине и шепнул на ухо. – Вы ни в чем не виноваты… Будьте уверены, мы во всем разберемся.

— Что это за телячьи нежности? – усмехнулась Яна, захлопывая дверь автомобиля.

– А что, я не человек, что ли? Жалко ее стало. Искренне. Она вся как нерв оголенный, хоть и столько лет прошло. – Денис выкрутил руль и посмотрел в зеркало заднего вида. – Еще и тип этот рядом с ней мутный. Знаю таких: заботливые напоказ и тираны, когда никто не видит.

– Да, мне он тоже не понравился. Судя по тому, как держится, бывший вояка. Надо бы проверить…

– Нам есть кого проверять. Поедем навестим Игната?

– Я бы сначала проведала Иртеньева, – покачала головой Князева. – Вдруг повезет и застанем его трезвым. Явно больше толку будет.

– Погнали. – Денис выжал педаль газа.

Двор панельного дома, в котором жил воспитатель из Батора, казался непривычно пустым. Ни шумных посиделок за столом с нардами, ни скрипа качелей и детского визга, ни даже глухого бубнежа старух на лавочке у подъезда. Жильцы будто прознали о грядущем визите полиции и спрятались по норам, не желая выдавать свои секреты. Антон не стал исключением. Его не удалось найти шатающимся у пивной, да и в самом магазине он не обнаружился. Исколесив пол-округи, дознаватели вернулись к пятиэтажке. По месту прописки важного свидетеля Князева пошла искать одна. Денис с его грубым лицом и холодным взглядом там был явно не к месту.

Яна поднялась на третий этаж, нашла в полумраке нужный звонок и нажала кнопку. Для пущей убедительности трижды ударила кулаком в дверь. Иртеньев не заставил долго ждал и почти сразу зашаркал в сторону двери. Интуиция не подвела Князеву. Мужчина был трезв. Насколько это возможно.

– Вы к кому? – слабо произнес Антон, щуря подслеповатые глаза.

– Яна Князева. Следственный комитет. Мы говорили с вами недавно, помните?

– А… да… – явно слукавил Иртеньев. – Что вы хотели?

– Я войду?

– Пожалуйста. – Иртеньев поправил халат, откашлялся и освободил проход.

Яна проникла в квартиру и осмотрелась. Ее взгляду предстала довольно унылая картина, типичная холостяцкая берлога, лишенная женской заботы и тепла. Мебель старая, ветхая. Кое-где отклеивались обои. На полках и тумбах лежал толстый слой пыли. И все же это не было похоже на притон, как ожидала Князева. Умелая хозяйка навела бы здесь красоту всего за пару часов, а может, и быстрее.

В какой-то момент она заметила клетку с канарейкой внутри. Кормушка полная, поддон чистый, в поилке свежая вода. Яне начало казаться, что ее бывший наставник не такой уж и пропащий человек. Быть может, он еще сумеет выкарабкаться из ямы, в которую сам себя и загнал…

– Я пришла поговорить про Костю Гордеева.

– А что про Костю, Костя же уже… – Иртеньев заметно напрягся.

– Скажите, почему мальчик сбежал? Только честно.

– Его же, это самое, грозились в психоневрологический перевести. А такой судьбы ни один детдомовец не желает. Вот он и сгинул…

– Сгинул? – уточнила Князева.

– Скрылся, точнее, – затряс головой Иртеньев. – Простите, сегодня первый день, как в себя пришел. Тяжко пока…

– Антон, это неправда. Вы это знаете, я это знаю. К чему все игры? Кого вы покрываете? Елецкую? Лихачеву? Откройтесь мне, я смогу помочь.

Иртеньев растерянно хлопал глазами и пятился до тех пор, пока не натолкнулся на комод.

– Столько лет прошло, я ничего не помню…

– Жертвой маньяка он точно не стал. Скажите, он живой? И если да, то…

– Я все позабыл, простите. Вернее, уходите! – повысил голос Антон, и птица в клетке вдруг истерично заметалась.

– Видно же, что вы человек заботливый и небезразличный к тем, кто слабее. – Князева взглянула на канарейку. – Я ведь тоже ваш птенец. Один из. Помните?

– Яночка? – Хозяин квартиры вдруг ссутулился, стал еще меньше.

– Да.

– Ты же еще в Баторе была главным борцом за справедливость… Ничего не поменялось.

– А вы были единственным, кто относился к нам по-человечески. И сейчас тоже можете поступить правильно.

– Я не…

– И да, я не верю, что гибель вашей семьи – несчастный случай. Тот же человек, который совершил это, мог убить еще кучу людей. Детей. И вы можете помочь найти его. Пожалуйста.

– Яночка, милая, прекрати поиски, это для твоего же блага! – Иртеньев схватился за голову.

– Что. Случилось. С Гордеевым?!

Антон схватился за сердце и упал в кресло. Всем видом он давал понять, что разговора не выйдет и любые попытки вытянуть из него информацию – бесплодны. Князева усмехнулась, но давить на бедолагу не стала. Просто положила на журнальный столик свою визитку и ушла, громко хлопнув дверью.

* * *

В доме Елецких творился форменный хаос. Костюмеры, гримеры, операторы и звуковики сновали повсюду, кроме съемочной площадки, в роли которой выступала просторная кухня. В лучших традициях известной воскресной передачи вся семья собралась за одним столом, с чаем и простенькими, заранее купленными угощениями. Пухлогубая ведущая безотрывно смотрела в камеру и будто вела обратный отсчет. Дождавшись взмаха рукой от оператора, она начала заученное вступление:

– Всем привет, с вами телеканал «Карьера», и сегодня мы в гостях у прекрасной женщины, мэра города Заречный, заботливой жены и мамы – Кристины Елецкой.

Хозяйка дома улыбнулась широко, но коротко, кивком приветствуя будущих телезрителей.

– Кристина Анатольевна, скажите, как вам удается все совмещать? Ведь и политика, и семья отнимают очень много времени.

Елецкая не медлила с ответом.

– Я просто делаю то, что люблю. Это придает сил. Я искренне хочу заботиться и о своих близких, и о жителях славного города Заречного. В конце концов, мы все – одна большая и дружная семья.

– Звучит прекрасно. – Ведущая мастерски изображала интерес. – Известно, что вы начинали свой путь воспитателем в детском доме. Этот опыт как-то повлиял на вас?

– Тогда я научилась замечать тех, кто невидим для общества. Сейчас каждый день стараюсь делать их жизнь хоть немного проще. Когда все удается – это лучшая награда.

Савва, который пил воду, закашлялся на этих словах. Извинившись жестами, он отвернулся и прочистил горло.

– Не переживайте, это мы вырежем, – улыбнулась ведущая и вновь сделала серьезное лицо. – А как вы пришли к решению пойти в политику?

– После работы в детском доме я…

Новый приступ кашля сразил Савву наповал. Со стороны казалось, что он задыхается. Лицо побагровело, мальчишка упал на пол и захрипел.

– Скорую, господи, вызовите скорую! – Кристина бросилась к сыну и принялась его трясти.

Глаза Саввы закатились, а рот приоткрылся. Хрипы становились все сильнее… до тех пор, пока не перешли в гомерический хохот. Журналисты с ужасом наблюдали за клоунадой.

– Это тоже потом вырежьте, ладно, теть? – Сын Елецкой подмигнул ведущей.

– Ты совсем с ума сошел?! – Страх на лице Кристины сменился гневом.

– Да ладно тебе, просто разбавил фейковым приступом фейковое интервью. Хуже точно не стало.

– Давайте, наверное, прервемся? – Журналистка смущенно встала и, поправив белоснежный костюм, вышла из кадра.

– Теперь ты точно доигрался. – Олег покачал головой, глядя на сына с жалостью и отвращением.

– И че? И че ты мне сделаешь?!

Не в силах терпеть подобное хамство ни минутой дольше, Елецкий схватил грубияна за шиворот и поволок в коридор.

– Помогите, убивают! Охрана! Полиция! Скорая! Журналисты! – высоким, почти женским голосом верещал Савва.

– За что ты нас так ненавидишь? – Олег закрыл лицо руками. – Неужели мы мало тебе давали? Деньги, лучшие учителя, поездки… Ни один твой сверстник даже мечтать не смеет о роскоши, в которой ты родился и живешь…

– Это все обертка! Блажь! Фейк! – Клоунская улыбка пропала с лица Саввы. – Ну а вы всего лишь два несчастных лицемера. Я не такой.

Отец выслушал его мысль до конца. Несколько раз кивнул. А после снес пацана с ног размашистой пощечиной. Савва буквально улетел в стену. Карикатурно, как в мультиках, но на этот раз – без притворства. Кристина, которая стала немым свидетелем этой драмы, запрокинула голову и разрыдалась, окончательно потеряв над собой контроль. Савва с трудом поднялся. Открывая и закрывая рот, он медленно поплелся наверх, прижимая ладонь к месту удара. Он больше не ерничал и не паясничал. Просто отползал в свое укрытие, как провинившийся пес.

– Кристин, прости, я не хотел. – Олег разминал пульсирующие пальцы.

– Господи, Олег!

– Наверное, лучше перенести съемку? – осторожно спросила журналистка, уже снимая микрофон.

Кристина побежала на второй этаж за сыном, а Олег, оставшись в одиночестве, просто кивнул съемочной группе и ослабил галстук.

* * *

Автомобиль Дениса проезжал мимо полуразрушенных и заброшенных домов. Часть из них выглядела так, словно пережила бомбежку, другая была просто непригодна для жизни. В этом частном секторе Симонов не бывал прежде, но от коллег слышал, что местечко – полный атас. Сплошные алкаши, поголовная нищета и, как прямое следствие, – криминал. Считалось дурной приметой забредать сюда без напарника. Яна, конечно, годилась на эту роль, но лишь частично. А потому Денис оставался начеку. Остановиться пришлось у самой разбитой лачуги из всех. Именно тут, если верить новому супругу Оксаны, и проживал Игнат, отец Костика.

– Ну и дыра. Я думала, такого больше нет, осталось в далеких девяностых.

– Полно еще. Особенно по области. – Денис вынул ключи из замка зажигания, качнул головой в сторону. – Я пошел. Сиди тут, целее будешь.

– Даже не мечтай. – Яна открыла дверь с пассажирской стороны.

Гордеев, который, судя по всему, услышал разговоры, вышел в огород. Он смерил визитеров холодным, ничего не выражающим взглядом и решительно двинулся обратно.

– Игнат? Здравствуйте! Следственный комитет. Пару вопросов задать надо.

– Вам надо, мне – нет, – прохрипел мужчина не оборачиваясь.

– Слышь, умник! – мгновенно вспылил Денис. – Не хочешь по-хорошему, через пятнадцать минут тут будет ОМОН, и мы очень внимательно посмотрим, чем ты там, в своей хибаре, промышляешь. Уверен, нас ждет немало чудных открытий…

– Так и быть, – недовольно бросил пьяница. – Заходите.

Денис и Яна уверенно вошли и на всякий случай осмотрелись. В доме, кроме болезненно-худой девицы в одних трусах, никого не было. Яна попыталась узнать у пьянчуги, нужна ли ей помощь, но та лишь икнула в ответ и продолжила смотреть помехи в телевизоре. Князева вернулась на летнюю кухню. Туда, где Денис уже беседовал с хозяином притона.

– Познакомилась с Анькой? Сожительница моя, – не скрывая гордости, произнес Игнат.

– Я догадалась. Но мы пришли говорить не о ваших женщинах, а о детях. Вернее, сыне…

– А че это вы про него вспомнили? – сквозь зубы процедил Игнат.

– Как вы узнали про его исчезновение? – Князева не собиралась играть по чужим правилам и продолжала гнуть свою линию.

– Ко мне тогда сразу ваши приперлись. Думали, он домой сбежал.

– И? Ваша реакция?

– А ты бы как отреагировала? – Игнат сплюнул прямо на пол.

– Повежливее, фраер, – рыкнул Денис.

– Пошел к шмаре этой старой, Лихачевой. Куда, говорю, сына дели? Сами отобрали, сами просрали, красавцы! А она, сука, ментов на меня натравила.

– Потому что вы ей угрожали? – усмехнулась Яна.

– Ясно дело, мне тогда башню сорвало – единственный наследник все-таки.

– Осталось понять, что тут наследовать. – Симонов брезгливо осмотрелся и пнул пустой шприц, что валялся под ногами.

– Ну извините, мы люди простые. Чем богаты, тем и рады.

Игнат налил в стакан какой-то мутной жижи из трехлитровой банки. В воздухе разошлась удушливая спиртовая вонь.

– Чем ты занимался позавчера? – Денис решительно перешел в атаку.

– Позавчера… Позавчера… Это че, когда у старухи дом сгорел?

– Ты в курсе, значит.

– А кто не в курсе? Вы че, на меня это повесить решили? Хренушки угадали!

– Ну, так что? – продолжала давить Яна.

– Бухал у Серёги, друга своего.

– И Серёга подтвердит это, конечно? – улыбнулся Симонов.

– Подтвердит, базарю.

– Адрес?

– Лесная, одиннадцать, квартира шестьдесят пять, – не задумываясь выдал Игнат. – Да хоть сейчас с вами поеду!

Телефон Дениса, покоившийся на столе, зажужжал. На экране вспыхнула фотография Риты с подписью «Любимая». Игнат заметил это случайно, но даже не попытался скрыть злой смешок:

– Это че, Марго?!

Денис не ответил, но поменялся в лице и движением пальца сбросил звонок.

– Не твое дело. – Он на глазах белел от злости.

– Как же сладенько мы с ней развлекались… – облизал губы Игнат. – А я все думаю, куда пропала? Мы с пацанами все глаза на трассе проглядели…

Симонов сорвался с места и мощным ударом повалил пьяницу на пол.

– Денис! – Яна бросилась разнимать драку.

Нос Игната поломался с хрустом, но избиение продолжалось до тех пор, пока тот не захрипел. Лишь тогда Денис отпустил хозяина дома, вскочил и выбежал на улицу. Яна догнала его немедленно. Вопросов она не задавала. Только помогла протереть салфетками окровавленные кулаки и открыла водительскую дверь. Симонов прыгнул на сиденье, сунул ключи в зажигание и уже через минуту был далеко от проклятого дома и постыдного прошлого своей жены.

Яна не пыталась прояснить ситуацию, но Денису это молчание казалось невыносимым. Он несколько раз взглянул на напарницу и сам завел диалог:

– Тебе, наверное, интересно, как Рита могла связаться с такой мразью, как он?

– Нет, – односложно ответила Яна.

Симонов, будто не услышав ее, продолжил оправдываться. В его голосе зазвучали оскорбленные нотки, словно безучастность Яны равнялась осуждению.

– Когда мы встретились, у нее был хреновый период в жизни, но теперь с этим все. И плевать, что там, как там было до меня, ясно?!

Яна лишь коротко кивнула в ответ. Сопротивляться очередному воспоминанию уже не имело смысла. Оно само по себе возникло перед глазами…

…Рита вытирала слезы и бежала по коридору навстречу Яне.

– Кто?! Кто тебя обидел?! – Соколова задыхалась от волнения и злости.

– Никто. – Подружка потупила взгляд. – Просто узнала, что за тобой приехали. Значит, мы больше никогда друг друга не увидим…

– Пф, кто тебе такое сказал? – выдохнула Яна. – Как приехали, так и уехали. Спасибо Крысине и Лихачихе.

– Ка-а-ак? – Носова искренне расстроилась за подругу, но в то же время испытала колоссальное облегчение.

– Неважно. Пофиг вообще. Не хочу никуда уезжать. Но ты все равно запомни: даже если кого-то из нас заберут, мы не потеряемся. Я не допущу! Всегда буду рядом, что бы ни случилось и сколько бы лет ни прошло…

– Обещаешь? – Рот Риты вновь скривился в плаче.

– Клянусь! – Соколова крепко обняла подругу…

…Служебный автомобиль пересек черту города. Яна отстегнула ремень и сказала:

– Тут высади, пройтись хочу.

– Ладно тебе, я до гостиницы довезу.

– Я неясно выразилась? – От этой фразы веяло мертвецким холодом.

Симонов не решился продолжить спор. Просто остановил машину и позволил Яне уйти, хоть и долго смотрел вслед, пока она не исчезла из виду.

Яна шла по обочине и даже не пыталась отделаться от страшных размышлений на тему того, как складывалась жизнь Риты после Батора. Нет, ее не шокировал выбор профессии, к которому склонилась или была склонена подруга, – у симпатичных приютских девчонок всегда одна дорожка… Озадаченность Яны вызывало лишь то, что сейчас рядом с ней Денис.

Верить его нежным словам и заботе – все равно что заниматься самообманом. Ни один мужчина не забудет, что его женщина когда-то торговала телом. Тем более полицейский. Особенно тот, которому об этом напомнили самым унизительным способом. С другой стороны, Симонов – это все, что есть у Риты. Ведь Яна свое слово не сдержала. Нарушила клятву. Предала самого близкого ей человека. От этой простой истины защемило сердце. Князевой захотелось как можно быстрее перекрыть неприятное воспоминание. Она вновь достала телефон и написала Роману.

Экран не успел погаснуть. Уведомление зажгло его с новой силой.

Денис:

Друг Игната подтвердил его алиби. Ищем дальше.

Князева не ответила. Лишь смахнула сообщение вверх и спрятала телефон в карман. К моменту возвращения в отель она увидела Рому. Тот стоял у входа, будто все это время ждал приглашения где-то неподалеку.

– А ты работаешь вообще, мистер? – усмехнулась Яна.

– Конечно. Еще как! Просто как раз ехал домой. Сегодня – короткий день, а тут ты… Судьба, не иначе, – широко улыбнулся Роман.

– Что же, раз судьба, пойдем пропустим по бокальчику чая. – Князева достала из нагрудного кармана ключ-карту от номера.

Стоило двоим оказаться за закрытой дверью, Яна начала раздеваться. Не говоря ни слова и даже не глядя в глаза Роману. Избавившись от всего лишнего, она попробовала расстегнуть рубашку визитера.

– Стой, так не пойдет, – остановил ее Кудрявцев.

– Что-то не так?

– Мне, конечно, лестно, но мужчиной по вызову я не нанимался.

Яна, пропустив все сказанное мимо ушей, продолжила его целовать.

– Что случилось-то? Сядь, поговорим как взрослые.

Резко остановившись, Князева смерила несостоявшегося любовника колючим взглядом и стала надевать белье.

– Как-то нездорóво это все, – оправдался Рома.

– Тебе обязательно все портить? Нормальный мужик уже сто раз бы меня завалил, а ты в психотерапевта играешь…

– Потому что в моих глазах ты не кусок мяса! Нам хорошо в постели, но ты мне правда, блин, нравишься…

Яна собралась ответить что-то дерзкое, однако ее прервал звонок.

– Это батя, цыц, – грозно зыркнула Яна и вышла на балкон. – Когда вернусь, чтоб тебя тут не было, – бросила она почти шепотом. – Да, пап, привет!

– Ты что-то запропала, доча. Долго тебе там еще?

– Пока не знаю. Все сложно. Намного сложнее, чем показалось сначала.

– Предчувствие у меня нехорошее… Может, вернешься?

– Не могу, папочка. Если уеду, дело похоронят, а вместе с ним и надежду на справедливость. В любом случае бояться нечего, я предельно осторожна. – Яна чиркнула несколько раз зажигалкой и прикурила сигарету.

– Это ты рассказывай кому-нибудь, кто тебя плохо знает, – боязливо хохотнул отец. – А скажи, ты, может, уже заходила к ней?

– Пап, может, хватит уже? У нее имя есть. Лида. Забыл?

– Не забыл, конечно. Так что, заходила?

– Да, виделись. – Яна закатила глаза, вспоминая внезапную встречу в ресторане.

– И как все прошло?

– Хорошо. Ударно пообщались. – Князева стряхнула пепел.

– Я очень рад, – блаженно протянул Дмитрий Алексеевич. – Про меня не спрашивала?

– Нет, – выдохнула Яна. – Но привет передавала. Так что лови.

Отец рассмеялся, но тут же закашлялся. По шипению, которое он издал после, стало ясно: у него начался приступ.

– Пап, ты как?! Пап, скорая нужна?! Я мигом вызову!

– Нет, доченька. Я таблетки сейчас выпью, и все будет нормально.

– Уверен? Нет, давай я все-таки направлю к тебе бригаду.

– Милая моя, они ничем не помогут. Дадут те же пилюли, что у меня, только натопчут грязной обувью по всей квартире. Я потом больше запыхаюсь пылесосить за ними.

– Ладно. Тогда обещай, что сходишь к врачу в понедельник!

– Обещаю, – убедительно произнес отец. – Ладно, доченька, пойду.

– Я люблю тебя, пап! – бросила Яна, но в ответ услышала лишь короткие гудки.

Князева в три затяжки докурила сигарету и, отправив бычок в полет, вернулась в номер. Рома по-прежнему был там.

– Я немного подслушал, извини.

– Просила же уйти!

– Там, это… Замок заело, – смущенно улыбнулся Рома, притягивая ее к себе.

Яна не сопротивлялась, вновь растворяясь в тепле и заботе нового знакомого.

– Папе с тобой очень повезло, – шепотом произнес Кудрявцев.

– Я так не думаю. В Баторе были дети, которые заслужили семью больше меня.

– Знаешь, к нам домой как-то пришла опека. Соседка одна синяки увидела… Но я соврал им, что просто подрался с хулиганами, а мать и пальцем меня не трогала. Знаешь, почему я так сделал?

– Боялся попасть в детский дом?

– Не только. Мне просто казалось, что я заслуживаю подобного отношения. Она меня в этом убедила. Думаю, тебя тоже убедили, что ты чего-то не заслуживаешь. Например, искренней и взаимной любви.

– Ты бы понравился бате, – улыбнулась Яна. – Он тоже любит истории с моралью в конце.

– Что-то подсказывает, это было бы взаимно.

– А что мать, кстати? Она когда-нибудь извинялась перед тобой?

Рома разочарованно помотал головой.

– Когда ее разбил паралич, а я несколько лет приходил трижды в день: кормил, мыл, ухаживал. Она до самого конца считала, что все делала правильно, раз у нее такой сын вырос…

– То есть даже перед смертью не попросила прощения?

– Это же не ради извинений. Я к тому моменту уже ни в чем ее не винил. Это ради себя самого. Чтобы не мучиться потом угрызениями совести.

Яна поцеловала Рому, и вместе они повалились на кровать. В ту ночь они не переспали, но уснули в обнимку. Одинаково покалеченные, но излечившие себя такими разными способами…

* * *

Громкий стук нарушил тишину позднего вечера. Кристина била кулаком в дверь и задыхалась. Ей мерещилось, что, если сын не откроет ей прямо сейчас, сердце остановится. Одна лишь мысль, что самый дорогой и любимый человек на свете искренне ее ненавидит, уничтожала Елецкую, резала на тысячу узких полосочек, как шредер. Савва, конечно, слышал мольбы матери и даже представлял ее боль. Но отвращение пересиливало всякое желание помочь. Он попросил умную колонку прибавить громкости.

– Савва, я знаю, что ты не спишь. Открой, пожалуйста, иначе я умру на месте.

Савва:

Опять истерику закатила…

как же достала!

Лика:

извиняться пришла?

Лика, девушка с яркой и солнечной аватаркой, незамедлительно ответила.

Савва:

Хрен ее знает, насрать.

Лика:

может, впустишь ее? вместе поржем! только набери мне сначала по видео

Савва хмыкнул и послушно исполнил просьбу, а после, натянув утомленную и обиженную мину, открыл дверь.

– Ну, чего тебе?

– Родной, папа очень сожалеет о случившемся и готов просить прощения. – Елецкая хотела обхватить лицо сына ладонями, но тот ловко увернулся.

– Ладно уж. Ударил да ударил… По крайней мере, это было честно, в отличие от твоего интервью.

– Я не понимаю, за что ты так со мной? Что я сделала?

– А ты сама себе как? Нравишься? – усмехнулся Савва.

– Знаю, что мать из меня никудышная. Но я правда стараюсь делать для тебя все что могу.

– Мне плевать. Ненавижу тебя, твою маску заботливого мэра, твоих жополизов-охранников, этот пластиковый дом. Я бы лучше в приюте жил, чем тут, с тобой.

Кристина схватилась за грудь. И это вовсе не было попыткой надавить на жалость. Что-то глубоко внутри и впрямь кольнуло так, что голова закружилась от боли. На ватных ногах она дошла до двери. Не в силах посмотреть сыну в глаза, бросила неразборчиво: «Я всегда буду любить тебя, что бы ты ни говорил и ни делал». Савва промолчал и проводил мать взглядом. Довольный тем, что натворил, он схватил телефон, чтобы увидеть реакцию.

Лика:

ну ты резкий! поставил ее на место! респект! :)

Савва:

Я еще и не так могу!

Кстати, с видео никак не решился вопрос? Хочу посмотреть на тебя живьем…

Лика:

неа 😞

в моей дыре все еще не тянет. но мы скоро увидимся, обещаю.

Савва:

Жду ;)

Лика:

это случится раньше, чем ты думаешь! 😘