Яна и Рома уснули даже не раздевшись. Оба мирно сопели, переваривая тяжелые эмоции прошедшего дня. Так бы и продолжилось, не зазвони телефон. Князева разлепила глаза и посмотрела на экран. Неизвестный номер. «Совсем охренели, спамеры», – подумала она и уронила голову обратно на подушку. Ей страшно хотелось спать, но настойчивость звонящего и какое-то внутреннее чутье подсказывали: «Лучше ответить и сделать это прямо сейчас».

Яна смахнула виртуальную кнопочку.

– Алло?

– Иро… ой, Яночка. Я… Я подумал… Ты права все-таки. Я хочу поступить правильно. Я все расскажу, но только лично. Ты приезжай, – простенал в трубку пьяный Иртеньев.

– Антон, с вами все в порядке?

– Нет, не в порядке. Я же просто конченый человек, понимаешь? Но я хочу хоть раз в жизни, хоть раз…

– Пожалуйста, успокойтесь. Я буду у вас через десять минут.

– Приезжай, Яночка, я так тебя жду!

Князева метнулась в коридор и быстро нацепила кроссовки. Схватив ключи от машины, она открыла замок и нажала на дверную ручку.

– Что случилось?! – Сонный Рома привстал на локтях.

– Мне нужно по делам. Срочно.

– Поехать с тобой? Ночь на дворе! – Кудрявцев поднялся и неловко поправил рубашку.

– Я из полиции, чудик. Могу за себя постоять. – С этими словами Князева рванула вниз по лестнице и уже через минуту неслась в сторону дома Иртеньева, нарушая все правила.

Яна ворвалась в подъезд, преодолела обшарпанные пролеты и, наконец, оказалась на нужном этаже. Звонок заливался бешеной трелью, но никто не открывал. Тогда Яна толкнула дверь. Та оказалась незапертой. Князева достала пистолет и медленно зашагала по квартире… Сдавленный крик едва не разорвал горло. Антон лежал на полу. Мертвый. С пулевыми отверстиями в животе и груди.

Осматриваясь в поисках убийцы, Яна передвигалась из комнаты в комнату. Она надеялась заметить силуэт маньяка и готовилась стрелять на поражение. Хрупкая надежда рассыпалась довольно скоро. Кроме нее и бездыханного Иртеньева, в квартире никого не было. Канарейка тем временем щебетала так, будто прутья ее клетки раскалили добела.

Яна опустила пистолет и взглянула на бездумное создание. Птичка металась вверх и вниз, трепетала крыльями, часто моргала. А рядом с кормушкой лежала свернутая вдвое бумажка. Яна наморщила лоб и все же решила ее проверить. Приоткрыв крошечную дверцу, она взяла тетрадный листок и прочитала полушепотом:

Я, Иртеньев Антон Валерьевич, в прошлом сотрудник государственного воспитательного учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, города Заречного, признаюсь в том, что допустил халатность и скрыл факт гибели воспитанника заведения Константина Гордеева…

Почерк в записке был неразборчивый – следы нервного возбуждения и опьянения, в которых находился Иртеньев. Всего несколько минут назад он писал свое признание и содрогался всем телом от частых вспышек-воспоминаний…

…Оглушительный грохот разбудил Антона и Кристину, задремавших перед телевизором в ночную смену. Оба подскочили и бросились на шум.

– Вот это они получат от меня сейчас, засранцы! – прошипела Демченко, хватая сохнущее, еще влажное полотенце с веревки.

– Да разберусь я, не нервничай. – Антон обогнал коллегу и пихнул дверь, за которой по-прежнему раздавалось какое-то шуршание.

Глаза его расширились в ужасе. С лица подоспевшей чуть позже Кристины моментально слетела маска гнева. Осталась лишь чудовищная растерянность. Демченко едва не потеряла сознание, но вовремя схватилась за плечо Иртеньева. Прямо перед ними, в луже собственной крови лежал Костик Гордеев. По бокам от него замерли двое: рыжий Калинин и долговязый Васильев. Оба тряслись в смятении и безмолвно просили о помощи.

– Ч-что т-тут п-произошло? – с трудом проговорил воспитатель.

– Это не мы. – Зубы Жени стучали, словно на холоде.

– Он сам упал. – Глеб тщетно пытался унять дрожь в руках.

Антон опустился на колени, проверил пульс замершего на полу мальчишки, а мгновением позже отрицательно покачал головой. Словно заколдованный, Иртеньев поплелся к телефону. Единственное, что он мог теперь сделать, – набрать с детства знакомый номер «02» и зафиксировать трагедию. Но, стоило руке упасть на трубку, его мощно толкнули в спину. Это была Демченко.

– Ты умом тронулся?! Что творишь? Нас же всех за такое посадят!

– А что т-ты предлагаешь? – онемевшими губами произнес Антон.

– Звонить Ольге Владимировне, дубина! – Кристина вырвала трубку и самостоятельно набрала номер по памяти.

Следующий час прошел для Антон как в тумане. Он медленно слонялся по коридорам, пока Демченко и подоспевшая Лихачева спорили о чем-то за закрытой дверью. В комнате, где, помимо тела, по-прежнему оставались два бледных как полотно подростка. Наконец Кристина вышла и схватила Иртеньева за рукав сорочки.

– Сейчас мы поедем на озеро – избавляться от трупа. Ты должен нам помочь, понял?

– Я… я… я не смогу, – пролепетал Антон, но в ответ получил пощечину.

– Сможешь, гад, сможешь! Иначе в соседних камерах чалиться будем! А ты со своим характером на зоне долго не протянешь. Идем, тюфяк!

Несколько раз прокрутив в голове услышанное, Антон переступил порог проклятой подсобки. Его сердце разрывалось от жалости к Гордееву, но боязнь потерять Ирочку, его любимую женщину, расположения которой он так долго добивался, пересилила… Нет, это даже представить страшно. В таком разрезе любая глупость казалась оправданной. «Если милиция узнает о случившемся – я сяду, а если нет, то я, возможно, избегу наказания…» – сам себя уговаривал воспитатель, перекладывая худенькое тельце на простыню.

Перед тем как бросить Костика на дно небольшого озера, словно забором обнесенного зарослями камыша, трое взрослых набили его саван из простыни камнями и крепко связали уголки. Наблюдая медленное исчезновение белого пятна в толще ледяной тьмы, Антон плакал…

Точно так же, как и много лет спустя, когда в письме прощался с Яной и сознавался ей в содеянном…

«С минуты на минуту сюда заявятся врачи и полицейские, думай быстрее, голова садовая…» – приказала себе Яна. Она сделала несколько снимков тела и обстановки вокруг. Затем схватила предсмертную записку и ретировалась с места преступления. Спустя пару секунд раздался вой сирен и двор заполнили автомобили экстренных служб. Яна наблюдала за этим, сидя в своей машине с выключенными фарами. Она набрала Дениса, несмотря на позднее время, и тот ответил немедленно.

– Антон мертв. Его застрелили. Не успела совсем на чуть-чуть, приедь я минутой раньше…

– Тоже наглоталась бы свинца, – холодно произнес Симонов. – Слава богу, что не успела!

– Как считаешь, кто это? Мотив есть у двоих: Кристина и Игнат. Но если первая с подводной лодки никуда не денется, то второй легко пуститься в бега.

– Вот и я так думаю.

– Значит, выезжаю к нему, – решительно заявила Яна.

– Я с тобой.

– А как же Рита? – без иронии спросила Князева.

– Ей придется смириться с тем, что ее муж – полицейский, а не флорист. Заберешь меня минут через пятнадцать?

* * *

Хлипкая дверь сотрясалась от ударов, но в самом доме было тихо. Денис отчаянно долбил по деревянной преграде и все больше злился. Хозяева точно прятались внутри, ведь свет в окнах погас ровно в ту секунду, когда автомобиль Яны притормозил у покосившегося забора.

– Игнат, открывай по-хорошему, или я войду сам, – зарычал Симонов, в очередной раз услышав шорох изнутри.

– Черта с два он откроет, – с досадой бросила Князева и попыталась осторожно заглянуть в окно.

Нервы Дениса сдали. Одним пинком он вынес дверь, сорвав ее с петель. Возведя курок, быстрыми шагами переместился внутрь и закричал:

– Где он прячется?! Отвечай! Быстро!

Князева забежала в притон следом и увидела испуганную женщину в рваной ночнушке. Она лежала на полу. Та самая Аня, из пустой комнаты с шипящим допотопным телевизором.

– Где Игнат? – склонилась к ней Яна.

– У-шел… – с трудом произнесла свидетельница. – А кто вы?

– Полиция Заречного, капитан Симонов. Как давно ушел Игнат? Сказал куда?

Аня задумалась и почти ответила, но вдруг зависла, как старый компьютер, и даже щелканье пальцев у лица не помогло вернуть ее в сознание. Все, что она сумела, – указать на шкаф и выдохнуть одно слово: пистолет. А после ее глаза закатились, тело обмякло, и несчастная распласталась по полу.

Денис подошел к разоренному шифоньеру и догадался, о чем шла речь. Игнат и впрямь сбежал, прихватив с собой оружие из тайника. Единственное, что он не взял, – телефон-раскладушку. Он валялся на полу, не то случайно оброненный, не то оставленный намеренно. Симонов поднял его нашедшейся неподалеку газеткой, обернул еще в несколько слоев типографской бумаги и сунул в карман.

– Скорую ей вызови. И погнали, – распорядился Денис. – Я пока объявлю план-перехват.

– Вряд ли он сбежит навсегда, не отомстив Елецкой. – Яна набрала «112» и приложила мобильный к уху.

– Значит, мы и к ней заедем, если потребуется. Чем скорее, тем лучше.

– А может, она заслужила возмездие? – внезапно задалась вопросом Князева. – Да, здравствуйте, девушка, нам срочно нужна бригада… Адрес? Секунду…

Денис удивленно взглянул на коллегу. Он впервые услышал в ее голосе личную обиду, жажду отмщения, но решил это не комментировать. Убедившись, что помощь в пути, напарники покинули дом.

* * *

Уже в обед Яна сидела в своей старенькой иномарке напротив школьного двора и наблюдала за учащимися, что разбредались по домам. Она ждала одного-единственного. Того самого мальчишку, за сохранность которого Елецкая не пожалела бы и жизни. Причем не только собственной…

Новое сообщение Дениса спугнуло накатившую сонливость:

Денис:

На двери в квартире Иртеньева нашли отпечатки Игната. И алиби его по пожару рушится. На дне рождения он был, но ушел оттуда в районе двух ночи – попал на уличную камеру. Так что мог успеть поджечь дом…

Времени на ответ не нашлось. Со школьного крыльца в компании друзей спускался Савва. Осторожно оглядываясь, он свернул с вымощенной дорожки и пошел по траве к забору. Однокашники гуськом плелись за ним. Закусив сигареты, ребята по очереди пролезли между прутьями и оказались в переулке. Яна немедленно завела мотор и, не привлекая внимания, попыталась нагнать учащихся. Едва не снеся ей крыло, дорогу перекрыла знакомая черная машина. Она встала перпендикулярно, блокируя дальнейшее движение. Князева попыталась сдать назад, но и там ее поджали внедорожником. Гневно ударив руль, Яна выскочила из машины и закричала на водителя:

– Эй, осел! Ты там долбанулся, что ли?!

Охранник Елецкой спокойно вышел навстречу и парой ловких движений заломил скандалистке руки.

– Едешь с нами, – поставил перед фактом он.

– Ты даже не представляешь, что натворил. Я из следственного комитета Волгограда.

– Да хоть из ФБР, – усмехнулся «шкаф» и переместил Яну на заднее сиденье своей машины.

Место за рулем занял водитель второго авто. Вскоре бронированный джип растворился в переулках, забрав с собой Князеву.

– Че, убивать везете? – усмехнулась Яна, безуспешно пытаясь освободить руки из кабельных стяжек.

– Тебя ждет кое-что похуже, – улыбнулся Лёва и тут же ответил на входящий. – Да, Кристина Анатольевна, едем. Она с нами…

– Вот так поворот! – Яна увидела, как на горизонте возникли очертания элитного поселка, в котором проживали Елецкие. – На такую встречу я бы и сама пошла.

Похититель ничего не ответил. Лишь помог Яне выбраться, когда «гробина» остановилась в подземном паркинге.

– Веди ее ко мне в кабинет, – постановила Кристина, увидев, как по лестнице из подвала вышел ее помощник «с добычей».

Оставшись один на один, женщины смотрели друг на друга; обе не скрывали ненависти. Закусив губу, Кристина вынула из органайзера длинные ножницы с острыми концами и неспешно двинулась к своей вынужденной гостье. Подобравшись вплотную, она показательно лязгнула «оружием». В следующий миг омертвевшие запястья Яны вновь налились кровью: Елецкая перерезала хомут и вернулась на место.

– Спасибо. – Князева с трудом двигала кистями.

– Что тебе нужно от моего сына?

– Хотела его защитить.

– Защитить? – присвистнула Кристина. – От кого же?

– От того, кто знает о гибели Костика в Баторе, от Игната, видимо. – Яна опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. – Я тоже, кстати, в курсе. Иртеньев дал показания перед смертью. Даже если закопаете меня на своем заднем дворе, ничего не изменится. Я оповестила коллег из отдела.

– Благодарю за заботу, – фальшиво улыбнулась Елецкая. – И нет, никто не планировал тебя убивать. Хотя, признаюсь, в разные периоды нашего знакомства мне хотелось этого то больше, то меньше… Я отпущу тебя с миром и неплохой компенсацией за моральный ущерб, если пообещаешь сегодня же вернуться в Волгоград и никогда больше не приближаться к моей семье.

– А вы нисколечко не поменялись, Крысина Анатольевна! – рассмеялась Князева. – Деньги оставьте себе. Вам это всегда было важнее. Ну а бояться не нужно. Вернее, нужно – но не меня.

– Не прими за угрозу, но скажу следующее: не уедешь восвояси сама, в следующий раз тебя привезут не в загородный особняк…

– А в лес, – опередила Яна. – Да, я поняла. Спасибо, пойду, пожалуй.

Елецкая молчала, но по лицу было заметно, насколько ей дурно. Судя по всему, она и не подозревала, что ее жуткий секрет из прошлого – давно не секрет.

– Кстати, можно вопросик на засыпку? Вы Савву как и нас воспитываете? Тогда немудрено, что он вас ненавидит, как все в Заречном шепчутся…

– Лёва! Проводи даму, пожалуйста! – закричала хозяйка дома, ударив кулаком по столу.

В кабинет ворвался дежуривший под дверью бугай. Он попытался схватить Яну за куртку, но та не дала ему такой возможности. В этот раз она оказалась проворнее и одним ударом кулака разбила губы верзилы в кровь. От неожиданности Елецкая подпрыгнула на месте. Яна потрясла ушибленную кисть и направилась к выходу.

– Порешаю, сука! – озверел Лёва, готовясь броситься на обидчицу.

– Хватит! – отдала приказ Кристина. – Пусть идет. Лучше приставь к Олегу и Савве еще по паре человек… И кровь за собой убери. – Елецкая брезгливо посмотрела на красные брызги, разлетевшиеся по полу.

Яна вышла во двор, пробежалась по гравию и юркнула в приоткрытые ворота. В телефоне было два пропущенных и одно новое сообщение от Дениса.

Денис:

Я нашел его

* * *

– День добрый, Сергей, меня зовут Денис Симонов, капитан полиции. – Мужчина уверенной походкой настиг работягу, что копался в пришвартованной моторной лодке.

– Чем обязан? – Ремонтник снял перчатку и протянул Денису руку.

– Игната Гордеева знаете?

– Ну, допустим, друг мой. Что он натворил опять?

– Когда вы видели его в последний раз?

– У себя дома, на день рождения приходил недавно. – Сергей тревожно оглядывался по сторонам.

– До утра сидели, выпивали?

– Ну да, а че, нельзя?

– Нельзя людей хороших обманывать. Особенно тех, кто при погонах, слыхал? – Симонов подошел угрожающе близко. – Я знаю, ты чешешь. Игнат на камеры попал в два ночи. В твоем доме его точно быть не могло. Соучастником пойти хочешь? У тебя вон работа достойная. Наверняка жена и дети. Зачем покрывать такого человека?

Работник молча смотрел себе под ноги, очевидно борясь с желанием рассказать правду. Внезапно его лицо изменилось. Он поднял голову и сипло протянул:

– А тебя это колышет?

Денис без предупреждения ударил наглеца. Тот упал на колени и замычал от боли.

– Не заговоришь, пойдешь как пособник по делу об убийстве восьми человек. Как тебе перспектива?

– Все с-скажу, – выдохнул Сергей, осторожно поднимаясь на ноги.

– То-то! – Симонов открыл новую заметку. – Приступай.

– В старом депо он прячется. На Толмачева. Только он правда не убивал, я его знаю, с детства дружим. Просто думает, что на него решили повесить чужие косяки, и обратно в тюрьму не хочет.

– Разберемся. – Денис протянул руку. – Мобильник дай свой.

Сергей послушно достал старенький телефон и вручил его полицейскому. В следующий миг кнопочный аппарат, описав дугу в воздухе, плюхнулся в воду.

– Э, начальник, что за беспредел?! – гнусаво завопил техник.

Денис и бровью не повел. Просто вернулся в машину и открыл навигатор.

* * *

Яна примчалась в заброшенное депо на своем авто. Всю дорогу она гнала, точно предвидела опасность. Чуйка не подвела. С территории транспортного парка раздавались звуки стрельбы. Князева достала пистолет и не раздумывая бросилась на помощь Денису. Тот со второго этажа заметил приближение напарницы и велел оставаться внизу. Секундная потеря бдительности обошлась ему непозволительно дорого. Игнат выстрелил и пулей прошил бок соперника.

Денис зашипел от боли и спрятался за металлической опорой. Смесь азарта и адреналина стала лучшим обезболивающим. Зажав ладонью рану, полицейский наклонился вперед и выстрелил ответно. Послышались лязг рикошета и брань Игната. Беглец осторожно перемещался в полумраке, выискивая путь к отступлению.

– Врешь… – взревел Симонов. – Не уйдешь! Все равно поймаю.

– Это же ты, да? Риткин мужик? – Гордеев расхохотался и снова пальнул вслепую.

Грохот шагов, шумное дыхание. Преступник убегал, но только куда? Выход на улицу лишь один, через первый этаж, а там дежурит Яна… Звон бьющегося стекла выдал план барыги. Загнанный зверь решился на отчаянный шаг – шаг из окна.

– Ян, он сейчас прыгнет! Хватай его на улице, слышишь, Ян?!

Ответа не последовало. Денис взглянул на кровоточащую рану, а после – за угол. Игнат исчез. Поднявшись через силу, Денис захромал по железной лестнице. На выходе из депо он увидел Гордеева. Тот улепетывал прихрамывая. Для того, кто только что рухнул с большой высоты, гад держался молодцом. Триумфальный забег прервала Яна. Точнее, ее видавшая виды «Шкода». Она протаранила мерзавца, заставив его распластаться по вздыбленному асфальту. Но даже после этого Гордеев тянул руку к пистолету, который упал неподалеку. Одним пинком Яна лишила его такой возможности – наган улетел в сторону.

– Все, допрыгался! – Яна задыхалась от эмоций. – Арестован!

– Не того поймали, черти, – харкая кровью, выдавил Гордеев и потерял сознание.

– Не знал, что ты на такое способна. – Денис попытался улыбнуться, но тут же сморщился от боли.

– Как ты? Сильно он тебя? Скорая уже в пути!

– Жить буду. – Симонов бледнел на глазах. – Но доктор не помешает.

Яна помогла напарнику опуститься на землю. Три минуты спустя заброшенное депо наводнили спецслужбы. Денис благодарно кивнул напарникам и отключился.

* * *

Кристина сверлила взглядом шкаф в своем кабинете. Она четко помнила: там, в нижнем ящике, за толстыми папками с отчетами пряталась бутылка коллекционного виски. Полдень – не лучшее время для крепких напитков, но с учетом всего, что свалилось на Елецкую за последний месяц, идея напиться на рабочем месте не казалась такой уж крамольной. Облизав губы, Кристина встала и направилась к двери, чтобы закрыть ее изнутри, но именно в этот момент раздался стук.

– Кристина Анатольевна, к вам можно? – В проеме показался Руденко.

– Павел Сергеевич! – Елецкая изобразила приятное удивление. – Да, конечно. Проходите…

Тот кивнул и занял свободный стул.

– Как поживаете? Жене лучше?

– Все прекрасно, спасибо. Быстро идет на поправку, – улыбнулся полицейский начальник.

– Замечательно… А Матвей как? Его, наверное, операция мамы из колеи выбила? Справляется на учебе?

– Он у меня, знаете, сильный мальчик. Маленький мужичок! Сам себя контролирует и хлопот не доставляет.

– Ну, слава богу! – рассмеялась Кристина и, отодвинув в сторону бумаги, приняла серьезный вид. – Тогда давайте по делу. То, что случилось с Антоном Иртеньевым, просто ужасно. Для меня это личная история. Мы много лет были коллегами.

– О как, – отметил Руденко. – Не знал, что вы приятельствовали.

– Конечно, в последние годы мы не общались. Невероятно грустно знать, как именно он провел остаток жизни… Как бы там ни было, Антон не заслужил такого конца. Он был добрым и понимающим человеком. Настоящим другом каждому, кто его знал. Мы должны найти подонка, который учинил эту трусливую расправу.

– У нас есть подозреваемый. – Руденко потряс папкой. – Зовут Игнат Гордеев.

Услышав знакомую фамилию, Елецкая прищурилась. Потребовалось некоторое время, чтобы сопоставить все имена и факты, но пазл сложился успешно. Проклятое семейство Гордеевых… Все беды в жизни Кристины – от них. Была бы ее воля, она бы заживо похоронила каждого.

– Ясно. Рада, что расследование не стоит на месте. Вы уже его поймали?

– В процессе.

– Почему он это сделал? – Кристина замерла в ожидании ответа.

– Точный мотив не установлен, но в ближайшее время мы все выясним.

– Верю. И очень рассчитываю, что во время задержания с этим Гордеевым не случится того же, что и с Васильевым… – Она загадочно улыбнулась, явно намекая на обратное.

– Конечно, – согласно моргнул Руденко. – Если только подозреваемый не окажет сопротивления в момент задержания.

– Рада, что мы друг друга поняли. Я замолвлю за вас словечко на встрече с губернатором. Вам давно пора на повышение…

Зазвонил телефон Павла Сергеевича, и он, вежливо откланявшись, покинул кабинет. Кристина все еще слышала его звучный голос и примерно догадывалась, по какому поводу его беспокоили. «Результаты баллистической экспертизы». Елецкая нервно барабанила пальцами по столу. Руденко вернулся и со слабой улыбкой произнес:

– Кристина Анатольевна, у меня для вас хорошие новости…

– Это нужно отметить. – Мэр улыбнулась в ответ и вновь посмотрела на нижние створки шкафа.

* * *

– А вы счастливчик! – Врач ободряюще хлопнул Дениса по плечу. – Пуля прошла навылет, кровопотеря скромная… Считайте, обошлось.

– Супер, – усмехнулся Симонов. – Ну, тогда я свободен?

– Боюсь, придется задержаться, – рассмеялся медик.

– Док, если я не вернусь домой к ужину, точно придется бронировать полку в морге. Жена, наверное, с ума сходит.

– А она уже в курсе. Ожидает в коридоре. Позвать?

Денис растерянно пожал плечами. Врач покинул палату. Дверь открылась снова мгновением позже, но вместо Риты на пороге показалась Яна. Она испуганно моргала, сжимая в руках пакет с фруктами.

– Да живой я, живой, – отмахнулся Денис. – Так, царапина.

Князева подошла к койке и крепко сжала пальцами его холодную ладонь.

– Ты меня так напугал…

– Да и себя тоже, врать не буду. Сможешь позвонить Рите и сказать, что со мной все хорошо? У меня телефон забрали.

Дверь снова хлопнула. Яна и Денис удивленно повернули головы и уперлись взглядами в заплаканную Риту. Князева, запоздало одумавшись, отдернула руку и сделала шаг назад.

– Мне сказали, к тебе можно, – пробормотала Рита. – Или к вам, я уже не знаю… Зайду попозже, наверное.

– Рита! – Денис нахмурился.

– Я пойду, – потупилась Яна.

– Останься, нужно обсудить кое-что. – Рита преградила ей путь. – Что сказал врач?

– Все хорошо. Через пару дней выпишут.

– Я вернусь, – сгорая от стыда, Князева выбралась в коридор.

– Как это понимать? – проводив подругу взглядом, спросила Рита.

– Зашла меня проведать, что такого?

– Да так. – Рита раздраженно посмотрела на гостинцы. – Слишком уж навязчивая у нее забота. Мне скоро рожать, не забыл?

– Что ты говоришь такое? – Денис строго свел брови.

– Извини, мне в туалет надо.

Рита развернулась и нарочно громко хлопнула дверью. В конце коридора она заметила Яну. Окликнув ее по имени, зашагала навстречу. Тяжелый разговор казался неизбежным. Князева вздохнула и села на один из свободных стульев, приставленных к стене. Симонова опустилась на соседний и начала без прелюдий:

– Он мог умереть из-за тебя!

– Рит, это его работа, при чем здесь…

Рита занесла руку, словно готовясь ударить соперницу, но вовремя остановилась. Проглотив все то, что собиралась сказать изначально, она продолжила гораздо спокойнее:

– Проблемы начались с твоим приездом. Раньше он был осторожным, не лез в неприятности! А теперь… – Рита боролась с подступившими слезами. – Я хочу, чтобы ты оставила его в покое. Нас в покое!

– Поверь, нас связывают только рабочие отношения.

– Мне плевать, – осекла ее Рита. – Ты не знаешь, что он для меня значит. Это у тебя были люди, которые приняли и полюбили. А я всю жизнь одна. Такого, как Денис, я годами ждала и просто так не отдам. Особенно тебе!

– О чем ты? – Яна развернулась вполоборота.

Рита заплакала быстрее, чем разозлилась ее собеседница. Рыдания были такими горькими и честными, что всякое возмущение тотчас оставило Князеву. Она осторожно коснулась плеча подруги.

– Я ведь не случайно пришла к тебе в магазин.

– А зачем тогда? – Рита закрыла лицо ладонями.

– Знала, что ты там трудишься. Еще в Волгограде навела справки. Давно хотела приехать, поговорить, выяснить, как ты тут…

– Но не приезжала. А ведь обещала всегда быть рядом.

– Я не знала, как ты меня встретишь. Боялась…

Мимо подруг пронеслась каталка. На ней лежал с ног до головы перебинтованный Игнат. Даже в таком состоянии он не упустил возможности гаденько ухмыльнуться, глядя на Яну, отчего у той по коже пробежали колючие мурашки.

– Если честно, раньше, в самые поганые моменты, когда удавиться хотелось, я думала о тебе. О том, что ты бы точно не позволила случиться всей той грязи, в которую меня окунули.

– Прости. Я правда не знаю, что сказать в свое оправдание.

– А теперь, когда ты появилась, я только и думаю, что лучше бы наша дружба навечно оставалась детским воспоминанием.

– Хорошо. Я закончу историю с Игнатом и уеду. Навсегда.

– Обещаешь? – с надеждой спросила Рита. – А впрочем, не утруждайся.

Симонова поднялась и без оглядки пошла в сторону палаты мужа. Яна хотела догнать ее и обнять изо всех сил, но сдержалась. Ее уже затягивало в водоворот воспоминаний…

…Путь от дверей Батора до машины приемных родителей составил пятьдесят два шага. Яна знала это наверняка, потому что вела счет. Всего около минуты ходьбы, но целая пропасть между ней и теми, кто остался. Соколова чувствовала их взгляды затылком. Тяжелые, завистливые и в то же время понимающие. Ведь не найти среди детдомовцев того, кто добровольно отказался бы стать частью полноценной семьи. Того, кто не захотел бы покинуть ненавистные стены, криво разрисованные нелепыми животными и пальмами. А значит, никто не обижался на счастливчика всерьез, но каждый грустил за самого себя, никому не нужного, «залежавшегося», невостребованного…

Понимая это, Яна набралась смелости и обернулась напоследок. Все ее друзья и все недруги, а также дети, которых она едва знала, смотрели в окна. Конечно, среди них была и Рита. Она плакала навзрыд, но не вытирала слез. Растекшаяся тушь издалека казалась порезами на лице. Тогда бы никто не сказал уверенно, кого оплакивала девчонка: себя или лучшую подругу. Думается, она бы и сама не дала ответа. Потому что дружба в приюте, если уж ее и суждено найти, – всегда больше, чем дружба за его пределами. Порой она превосходит все прочие отношения и чувства. И те, что были когда-то, и те, что случатся однажды…

…Князева вытерла слезы и твердо решила, что сдержит данное Рите слово. Но для этого ей придется додавить Игната и выведать его истинные мотивы, подельников, а может, и заказчиков. Яна направилась по коридору в сторону, куда санитары укатили тележку. Найти нужную палату не составило труда – рядом с ней дежурила вооруженная охрана. Удостоверение следователя сработало как ключ-карта. Князева вошла беспрепятственно и смело взглянула на переломанное чудовище. Игнат неспешно повернул голову и улыбнулся остатками зубов:

– Какие люди в Голливуде… Добить пришла?

– Лежачих не бью. А прикованных – тем более, – парировала Яна. – Хочу задать несколько вопросов, раз уж ты все равно без дела лежишь.

– С мусорами базарить – себя не уважать. Гуляй отсюда, бикса!

– Слышь, Гордеев. – Яна резко приблизилась. – Ты точно сядешь, и надолго. За нападение на сотрудника СК. И то, что ты убил Иртеньева, тоже будет легко доказать.

– Тогда че тебе от меня нужно?

– Расскажи про других.

– Каких других?

– Про Калининых, Васильевых, Лихачевых…

Игнат задумался на секунду, а после дернулся инстинктивно, забыв, что обездвижен. Его и без того неказистое лицо изуродовала ярость.

– Тронулась? Я детей не убиваю!

– Будешь сотрудничать – я помогу.

– Чем поможешь? На «Дельфин» наговорить?!

– Организую все так, чтобы тебя не оставили мотать срок в Заречном. Тут ты не жилец, это как пить дать.

– Угрожаешь?

– Констатирую факт. Подохнешь, как Калинин… от удара заточкой в сердце. Елецкая это быстро организует.

Гордеев замолчал и чуть успокоился. Гнев на его лице сменился страхом. Князева поняла: сейчас – тот самый момент, когда его можно сломать. И продолжила:

– Но! Если поможешь, я добьюсь, чтобы тебя перевели в Волгоград и защитили.

– Тогда диктуй, что говорить…

– Правду.

– Ну да, это я вальнул того алкаша. За Костика моего. Но только его, больше никого не трогал. Клянусь памятью сына.

– Ладно, – напряглась Князева. – Кто тебе рассказал правду о проступке Антона?

– Я почем знаю? – зарычал Игнат. – Номер не определился, голос глючный, как у робота… Представился как аноним-доброжелатель. Он все карты на стол и выложил.

– Ты убил человека, поверив словам хрен пойми кого?

– Нет. Я когда Иртеньева на прицеле держал, задал пару вопросов о том, как он Костика в речке утопил. Он не ответил, но по лицу я все понял.

– Мы с Денисом проверили твой телефон. Там почти не было звонков за последнее время.

– Так у меня второй есть. Для клиентов.

– Где же он? – Князева прищурилась с подозрением.

– Я расскажу. Дай только сигарету, если есть. Курить хочу, аж уши пухнут…

* * *

Очередной посетитель не дал Денису заскучать в одиночестве. Руденко вошел в палату с набором первой больничной необходимости. В пакете лежали тапочки, трико, майка, зубная щетка, паста, хозяйственное мыло и шампунь. Начальник продемонстрировал каждый из предметов, зачитывая полученный от медсестры список вслух. Денис рассмеялся, но вместе с тем и поморщился от боли в боку.

– Так, считай, обязательную программу выполнил. Всем, без чего в больнице не прожить, снабдил… Теперь можно и поругать.

– Будто жены мне мало. – Симонов закатил глаза. – За что еще?

– Вторая травма за неделю.

– Профессия у меня травмоопасная, Павел Сергеевич, знаете же?

– Ну это-то ладно, а вот что с тобой опять забыла та, залетная, – это вопрос.

– Вы про Яну? Она правда помогает. Да и потом, как ее сбагрить? Я ей не начальник, чтобы приказы раздавать.

– Я тоже так подумал. – Руденко сел на стул и включил чайник. – А потом вдруг вспомнил, что у нее есть свое руководство. Ему и позвонил.

– Нажаловались? – усмехнулся Денис.

– Доложил обстановку, – без тени иронии ответил начальник. – Так что все, больше она не будет путаться под ногами. Вопрос решенный.

– Что это значит?

– А то, что скоро ее ждет разнос и, возможно, увольнение из органов.

– Как-то это все неправильно. – Симонов заметно помрачнел.

– Неправильно в чужой монастырь со своим уставом лезть и статистику портить. Получит по первое число твоя Князева. Погон лишится на раз-два!

– Она и без них сюда вернется. Еще злее и настырнее.

– Ну тогда будем с ней говорить совершенно иначе. – Руденко поднялся, как только щелкнул чайник. – Кофейку заварить?

* * *

Горячий американо с заправки казался Яне напитком богов. Приговорив половину стакана на пустой желудок, она почувствовала себя лучше. Как минимум взбодрилась, ведь последние недели спать дольше четырех часов не получалось. А теперь даже это непозволительная роскошь. Князевой предстояло вернуться в заброшенное депо и отыскать нычку. Игнат подробно рассказал ей, как и где спрятал свой рабочий телефон во время перестрелки с Денисом. Конечно, все это могло оказаться враньем, злой шуткой над той, кого бывший зэк пренебрежительно называл «мусором». Но телефон и впрямь нашелся под потолком, на одной из ржавых перекладин.

Князева включила его и открыла журнал звонков. Игнат не соврал. Неизвестный номер, разговор около минуты. Сразу после этого – поток исходящих бывшей жене, Оксане. Судя по всему, будущий мститель собирался раскрыть правду маме Костика, но та не взяла трубку. Каждое слово Гордеева находило подтверждение в его телефоне. Поводов сомневаться больше не осталось.

Звонок ее собственного телефона вернул Яну на землю. Она взглянула на экран и удивленно повела бровью.

– Да, Алексей Петрович.

– Князева, ты – труп! – вместо приветствия бросил начальник.

– Алексей Петрович, я не знаю, что именно вам сказали…

– А ну, поделись своей версией, – разрывался от злости полковник.

– В Заречном серия. Не меньше пятнадцати человек. Вероятно, действует маньяк.

– Князева, ты «Глухаря» пересмотрела? Не уедешь оттуда – твое отстранение станет бессрочным. Точка.

Герасимов бросил трубку, даже не выслушав «аргументы защиты». Яна покачала головой, но продолжила копаться в смартфоне Гордеева. Какое ей дело до будущего увольнения, если прямо сейчас от ее действий и решений зависят жизни?

– Найду тебя, чего бы это ни стоило. – Она вновь посмотрела на красные буквы, из которых складывалась подпись «Неизвестен». – И тогда ты пожалеешь, что за дело взялась именно я…

Усталость и злость, накопившиеся в Яне за последнюю неделю требовали выхода. Пить – не вариант. Приглашать Рому, чтобы вновь «погреться» о его мощный торс, – тоже так себе затейка. Оставался лишь спорт…

Князева достала привезенную с собой скакалку и начала счет. На трехсотом прыжке нестерпимо закололо бок. Она отложила шнур в сторону и медленно опустилась на колени – время для отжиманий. Двадцать раз – отличный показатель, но Яна принудила себя сделать вдвое больше. Руки тряслись от напряжения, но хотелось продолжать. Что там осталось? Пресс? Князева осмотрелась в поисках возможности зафиксировать стопы. Хлипкая кровать для этого не годилась, а вот старая советская батарея – вполне. Яна сунула ноги под холодный металл и начала упражнение.

В глазах темнело от нагрузок, но в какой-то момент Яна выдохнула заветную цифру «шестьдесят» и рухнула на пол обессиленная. Ее майка насквозь пропиталась потом, а грудь часто вздымалась. Сердце постепенно замедляло ритм, дыхание выравнивалось. Яна открыла глаза и попыталась встать, как вдруг ее взгляд зацепило нечто странное. Маленький коробок под подоконником. Он крепился на простую черную изоленту, и, если бы Князева не решила вдруг улечься на пол, в жизни бы его не заметила.

– Сука. – Пальцы сорвали прослушку. – Какого…

Вне себя от злости, Яна спустилась к стойке регистрации.

– Добрый вечер, – улыбнулась ей пухлощекая девица.

– У кого как, – прокричала Яна. – В моем номере кто-то был. Поднимайте камеры, будем смотреть.

– К сожалению, это невозможно, – испуганно пролепетала администратор.

– А так? – Князева раскрыла удостоверение.

– У нас их просто нет…

– Ну а это что?! – Яна тыкнула пальцем в устройства под потолком.

– Муляжи, – неохотно призналась девчонка.

– Твою мать! – Крик, полный досады разлетелся по всей гостинице.

Вернувшись в номер, Яна заходила от стены к стене, стараясь совладать с эмоциями. Она набрала номер Дениса, и тот, к счастью, мгновенно ответил:

– Привет. Что-то случилось?

– Случилось! – грозно раздалось в ответ. – Он меня прослушивал. Все это время. И разговор с Иртеньевым тоже наверняка засек. Господи, какая же я дура неосторожная!

– Прямо у себя в номере жучок нашла?!

– Да. Говорю же, дура!

– Такое ты точно не могла предвидеть, хорош… Игнат оказался хитрее, чем мы думали.

– Он лишь один из инструментов возмездия. Истинный кукловод все еще ходит безнаказанным.

– С чего ты взяла? Сама посуди…

– Нет, – перебила Яна. – У меня неопровержимые доказательства. Потом все расскажу. Мало ли где еще тут может висеть его «ухо». Завтра приду, поболтаю еще разок с Гордеевым в свете открывшихся обстоятельств.

– Лады. Забегай ко мне после, – сказал Денис, шумно разгрызая карамельку.

– Непременно. Главное на Риту не нарваться.

Короткая беседа с Симоновым немного поправила настроение. Яна заказала еду в номер, и счет за нее вызвалась оплатить администрация гостиницы. Такими были их скромные извинения. «Что же, лучше, чем ничего», – подумала Яна, жадно кусая горячий двойной бургер.

Денис:

опроса не будет…

Яна:

Это еще почему?

Ответила Князева, макая ломтик картофеля по-деревенски в майонезный соус.

Денис:

Игнат умер. Остановка сердца. Только что узнал

Прочитала Яна и с силой ударилась затылком об изголовье кровати. Она не верила в подобные совпадения. Злой гений опять вырвался вперед, вновь оставил следствие в дураках. Телефон завибрировал в ладони. Яна неохотно поднесла его к уху, готовясь услышать голос Дениса.

– Ну что там еще…

– Яна Дмитриевна? – холодно уточнил женский голос.

– Да. – Князева подскочила, опасаясь худшего. – Кто это?!

– Скажите, вы являетесь дочерью Князева Дмитрия Алексеевича?

Ноги подкосились, и она едва успела опереться на стену.

– Д-да…

– Мне очень жаль, – монотонно выдала неизвестная. – Ваш отец скончался сегодня во время операции в городской больнице номер семь. Приносим искренние соболезнования.

– Какой операции? – Яна изо всех сил боролась с тошнотой.

– У пациента случился инфаркт. Три дня он провел в реанимации, возникли осложнения, потребовалось хирургическое вмешательство.

– Почему меня не уведомили о его состоянии раньше? – Яна дрожала всем телом и бессмысленно пялилась в стену.

– Пациент был против разглашения своего диагноза. Нам очень жаль, – дежурно произнесла звонившая. – Забрать свидетельство о смерти и тело для захоронения вы сможете завтра. Скажите, удобно будет с утра подъехать?

Телефон выпал из ладони и запрыгал по затертому ковролину. Яна слышала, как абонент пытается до нее докричаться, но трубка осталась лежать на месте. Двадцать минут спустя Князева стояла в магазине у стеллажа с алкогольными напитками. Стеклянные глаза почти не двигались, а рука сама потянулась к бутылке…

* * *

Лёва:

Сделал все, как вы просили

Новое сообщение от абонента «Лёва» вывело Кристину из состояния эмоциональной комы. Она подлила вина в бокал и приложилась к нему губами, оставив ярко-розовый след. Минус еще одна жизнь по ее приказу. Должна ли Елецкая чувствовать что-то в такие моменты? Если да, то что? Стыд? Радость? Злорадство? Удовлетворение? Кристина охотно согласилась бы даже на боль, но, увы… Внутри пусто. Очень давно. Так давно, что на секунду стало жутко.

Игнат Гордеев давно мозолил глаза. Еще с тех пор, как вдруг решил начать самостоятельное расследование исчезновения сына. Забавно, ведь он сам безропотно передал его в руки государству и забыл на добрых полгода. Пил, дебоширил, отсыпался в обезьянниках… А потом узнал от собутыльников новости и решил сыграть в убитого горем отца. Приходил в Батор, требовал объяснений, угрожал.

«Жалкий спившийся урод!» – подумала Кристина и улыбнулась. В голову ей мгновенно пришло оправдание: «Собаке – собачья смерть. Мир только чище стал».

Звуки быстро приближающихся шагов заставили испуганно обернуться. Это оказался Олег. Он вернулся из спортзала и теперь с укоризной смотрел на остатки вина в бутылке.

– Может, сбавить обороты? Тебе на работу завтра.

– Не начинай. У меня очень сложный месяц.

– У всех он выдался непростым. Иди-ка ты спать…

– Олег? – Кристина замерла на мгновение, будто сомневаясь в будущем вопросе, но нашла силы продолжить: – А если бы у тебя с первой женой все получилось тогда с усыновлением, мы были бы вместе?

– Ты к чему это сейчас? – Муж растерянно сморщил лоб.

– Мне важно знать. Если бы Костик не пропал и вы бы его забрали…

– Это в прошлом, любимая. – Олег бросил на пол сумку и обнял супругу. – Я долго вспоминал его, правда. Хороший был пацан. Но нет худа без добра. Если бы не его побег, мы бы с тобой не сблизились. Надеюсь, те слухи про маньяка – бред и он сейчас живет где-то счастливо.

– Ты должен знать… – Голос Кристины дрожал. – Это все моя вина, я…

– Прекращай! Он сам сбежал. У тебя таких три этажа было, за всеми не уследишь.

Елецкая замолчала и изо всех сил прижалась к мужу. В тот момент она почувствовала себя хрупкой и совершенно беззащитной. Олег гладил ее спину и все крепче прижимал жену к своей влажной футболке. Внезапно Кристина подняла голову и страстно его поцеловала. Руки скользнули под одежду, ногти вонзились в спину.

– Может, мы… – Олег посмотрел в сторону спальни.

– Нет. Здесь. Сейчас, – почти рычала пьяная Елецкая.

– А Савва?

– Он скорее из окна бросится, чем спустится к нам на ужин.

Олег кивнул с усмешкой и подсадил жену на кухонный стол. Их губы сплелись в горячем поцелуе с привкусом дорогого вина и дешевого обмана. Кристина плакала, осознавая собственную ничтожность, но Олег этого уже не заметил…

* * *

Гудок клаксона переполошил сонную улицу. В свете фар возникла сгорбленная женская фигура. Припозднившаяся газель, которая неслась на полной скорости, в последний момент успела ее обогнуть.

– Дура! – крикнул водитель, еще раз ей посигналив.

Князева не ответила, лишь подняла над головой средний палец и допила содержимое бутылки. Пустая тара отправилась в кусты, а Яна продолжила свой позорный путь по обочине трассы. Рома, словно почуяв дурное, звонил безостановочно, но так и не дождался ответа. Идти пришлось так долго, что пункт Б едва не стерся из памяти. И только когда автопилот привел ее к дому с табличкой «ул. Родонитовая, 18», Яна усмехнулась и вспомнила о своем внезапном порыве.

В подъезде пахло кислой капустой, как и двадцать лет назад, когда Князева впервые тут очутилась. Пролет за пролетом, она все четче вспоминала тот самый день. Все свои страхи, но и надежды тоже. Волнение тошнотой подступало к горлу. В какой-то момент начало казаться, что время повернулось вспять и на дворе девяностые. Голодные, злые, бесприютные годы, в которые Князевой пришлось повзрослеть моментально…

…Яна вжалась в диван, наблюдая истерику приемной матери. Та бегала по комнате, размахивая руками, и кричала так, что соседи стучали по батарее.

– Мерзавка неблагодарная! Чего тебе не хватает?!

– Лида, побойся бога, она ребенок! – взмолился приемный отец.

– А как деньги на сигареты из кармана таскать, так она взрослая?!

Дмитрий подошел к Яне, опустился на корточки и, взяв ее потные ладошки в руки, спросил спокойным ровным тоном:

– Милая, ты зачем в кошелек полезла? Может, тебе что-то нужно? Ты могла просто сказать.

Яна молчала, не поднимая глаз. Ее щеки полыхали алым.

– Взгляни на меня, пожалуйста…

Девчонка набралась смелости и подняла голову. В лице приемного папы не читалось злости, только легкая грусть и разочарование.

– Я больше так не буду, – сквозь слезы протянула Яна.

– Конечно не будешь, – взорвалась Лида. – Потому что завтра же обратно в приют поедешь!

– Замолчи! – Дмитрий обернулся резко и едва не оттолкнул супругу.

– Ты в своем уме? Из-за этой воровки на меня решил кидаться?! Я говорила, что это плохая идея!

– Это было совместным решением. – Отец дышал тяжело, но пытался говорить спокойно.

– Нет, это была твоя идея… Ты хотел заткнуть чем-то дыру от потери, говорил, что все снова будет хорошо, и вот он, результат!

– Яночка, иди в свою комнату, – ласково произнес отец. – Нам с мамой Лидой нужно обсудить кое-что.

Яна немедленно сорвалась и убежала в спальню. Она упала на тахту и накрыла голову подушкой. Несмотря на это, до нее все еще доносились обрывки скандала. Девчонка горько рыдала, разрываясь изнутри от стыда и боли.

– Либо я, либо эта потаскуха!

– Хорошо, мы уйдем, пока ты в себя не придешь…

– Ты ее хочешь?! Просто признайся.

– Лида, ты больна…

– Я же вижу, как ты смотришь!

– Не доводи до греха, уйди с глаз моих долой.

Ночью, когда поутихли распри, Яна собрала в рюкзак свои немногочисленные пожитки, на цыпочках прошла по коридору, открыла дверь и рванула прочь не оглядываясь. Она бежала по безлюдному городу в никуда, пока не выдохлась. Та осенняя ночь выдалась на редкость студеной. Довольно скоро беглянку прошиб озноб. Она скиталась от подъезда к подъезду, дергая ручки, но все двери были заперты. В конечном счете она спустилась в подземный переход, прислонилась спиной к стене и, обессиленная, съехала вниз, на ледяной пол. В этот момент послышались суетливые шаги. В конце перехода объявился отец. Едва его завидев, Яна поднялась и побежала прочь.

– Дочка, стой! – кричал он, догоняя.

– Отстань! – Яна замахала руками.

– Погоди ты, послушай! – Дмитрий схватил девчонку и крепко прижал к себе. – Никуда ты не пойдешь! Ты теперь моя, родная…

– Отпусти-отпусти, – вырывалась Яна и лупила отца ладошками по плечу. – Помогите! Люди! На помощь! Пожар!

– Тише, глупая, тише, – шептал отец, пока сам не разрыдался.

Заметив это, Яна затихла и обмякла. Ее сердце разрывалось от жалости к, возможно, единственному человеку, который любил ее по-настоящему. Она обняла его в ответ и расплакалась.

– Ты знаешь, она ведь неплохая… Просто раненая, – бормотал Дмитрий. – Мы не говорили, но до тебя у нас была дочка. Твоя ровесница. Ее не стало год назад, трагически… Она была такой хорошей, вы бы точно подружились.

– Я никогда такой не стану, я баторская, – задыхаясь, лепетала Яна.

– Ты – моя дочь. А все остальное не имеет значения. Мы поживем недолго на другой квартире, а потом будет ясно. Все наладится, милая…

…Вздрогнув, Яна поняла, что остервенело бьет кулаком в до боли знакомую дверь. Из квартир соседей доносились осторожные шорохи. Встревоженные старики зажигали свет в своих прихожих и разглядывали происходящее в глазки.

– Я знаю, что ты там, – бубнила Яна. – Открой!

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил мужской голос сверху.

– Уже работаем, не переживайте, – усмехнулась Князева и продолжила стук.

Не выдержав натиска, Лидия открыла дверь, но не поспешила впустить припозднившуюся гостью.

– Что тебе?

– Папа умер.

Лидия не изменилась в лице. Просто молча пожала плечами и спросила:

– А от меня ты чего хочешь?

– Тебе вообще все равно? – Яна уперлась рукой в стену.

– Спасибо, что сообщила. А теперь уходи, пожалуйста. Люди спят.

– Я не виновата.

– В чем?

– Я не виновата, что все так случилось! – во все горло закричала Яна. – Не виновата, что не была такой же идеальной, как ваша дочь! Не виновата, что не знала, как вести себя в нормальной человеческой семье! Не виновата, что он ушел от тебя и переехал в Волгоград! И в том, что твоя жизнь не сложилась, я тоже не виновата! Я была напуганным ребенком, который просто искал любви и заботы…

– Все сказала? – усмехнулась старушка. – Тогда, в ресторане, что ты там делала?

– Свидание у меня было, – нехотя призналась Князева.

– А я отмечала нашу годовщину. Он всегда водил меня туда, даже когда не было денег. Я была для него на первом месте… – Она замолчала, но все же добавила, не сдержавшись: – Пока в нашей жизни не появилась ты.

– Да я…

– Можешь говорить что угодно, но это ты все разрушила.

– Ясно, – скривилась Князева. – Прощай.

Дверь захлопнулась в ту же секунду. Обратный путь к гостинице занял всего шесть минут. Такси остановилось перед главным входом, и Яна буквально выпала с пассажирского сиденья. Встать ей помогли крепкие мужские руки.

– О, Ромео, – с деланной радостью усмехнулась Князева.

– Ян, что происходит? Ты вообще в порядке?

– А что, не видно? В полном!

– Где ты была?

– У мамки в гостях. Шикарный получился визит. Поговорили, как ты настаивал.

– И как? Полегчало? Ты ее простила?

– Я же не ты, – презрительно фыркнул Князева. – Пошла она! И ты тоже. Пошел!

– Зачем ты меня отталкиваешь? Я ведь ничего плохого не сделал.

– Блин, Ром, ты такой хороший, аж тошно… Знаешь, у меня уже бывали такие. Это плохо заканчивалось. Всегда. Я тебе не дам того, чего ты хочешь.

– И чего я, по-твоему, хочу? – Рома скрестил на груди руки.

– Семью, чего еще. Ты ведь только тем и занимаешься! Лепишь из дефектных семей нормальные. Потому что у самого ее не было.

– Мило, что ты меня в это носом тыкаешь…

– А я из другого теста. Мне это не нужно, я не хочу, чтобы еще кто-то жил с моими скелетами. Тем более дети!

– Ну, с этим ты, конечно, сильно вперед ускакала, – невольно улыбнулся Роман. – К слову, я такое много раз видел…

– Ты о чем? – Яна недовольно ухмыльнулась.

– О том, как детдомовцы сами рушат свои отношения, как первыми отвергают тех, кто их любит, потому что боятся довериться и вновь пережить предательство. Но что делать со своими скелетами – это только тебе решать, я не лезу.

– Вот и не лезь. Перепихнулись и разбежались. Чего непонятного?

– Протрезвеешь – набери. – Рома развернулся и зашагал прочь.

– Вот и катись, добрый самаритянин!

Утро для Князевой наступило раньше, чем хотелось. Оно ворвалось в голову чудовищной мигренью и осело гадким привкусом на нёбе. Яна с трудом дотолкала себя в ванную и не меньше часа просидела в душевой кабине, поливая тело холодной водой. Телефон разрывался от пропущенных, но Яна не обращала внимания. Она собрала еще влажные волосы в пучок и покидала вещи в чемодан. Уже спускаясь по лестнице, она сама набрала Дениса.

– Ты живая?!

– А что со мной станется? – устало произнесла Князева. – Уеду на пару дней. По семейным обстоятельствам.

– Все в порядке?

– Не очень. Папа умер.

– Господи… соболезную. Помощь нужна?

– Нет, спасибо, – сухо бросила Яна.

– Если хочешь, давай поговорим. Я тоже недавно отца потерял.

– Тогда ты понимаешь мое состояние. Ничего, отойду. Время лечит.

– Давай. Звони, если что.

– Спасибо. На связи.

Яна закинула чемодан в багажник, села за руль и двинулась в сторону трассы. Впереди – больше часа езды. Достаточно времени, чтобы осмыслить все безумие прошедшей недели. В колонках зазвучали грустные аккорды «Летнего дождя»…

Автомобиль Князевой притормозил у ворот родного СК. Яна уверенной походкой направилась в кабинет руководителя, не отвечая на радостные приветствия коллег.

– Вы повидаться хотели. – Она вошла без стука и села на скрипучий стул.

– Слышал об отце… Мои соболезнования, крепись.

– Алексей Петрович, давайте без этого? Я тут по делу. Вы сказали, есть новости.

– Да. Я все уладил. Когда сможешь приступить к обязанностям? Тут без тебя столько накопилось…

– Как только закончу дела в Заречном, – твердо заявила Князева.

– Какие у тебя там могут быть дела? На каком, черт тебя дери, основании?

– Вас Руденко попросил меня вернуть, чтобы я им карты не путала?

– Нет, это мой личный приказ. Ты либо возвращаешься полноценно, либо пишешь по собственному желанию.

– Супер. Я уже. – Яна достала из кармана мятый лист бумаги, сложенный вдвое. – Дайте автограф…

– Ты там в своем Заречном совсем с дуба рухнула? – Герасимов не задумываясь порвал заявление.

– Тогда до скорой встречи. – Князева встала и, не прощаясь, покинула кабинет.

Опустевшее жилище отца казалось невыносимо тоскливым. Яна старалась не смотреть по сторонам, ведь на каждой полке, на каждом столе в квартире Дмитрия Князева стояли фотографии в рамках. На них была Яна в разные периоды своей жизни. Школьница, студентка, выпускница, взрослая женщина… Отец бережно хранил каждый памятный момент, будто собирал большую мозаику, глядя на которую его дочь смогла бы гордиться собой. Теперь его нет. А снимки остались… ровно такими же, какими и были все эти годы. «Чудовищная несправедливость», – подумала Яна, нарочно уронив их совместное фото лицом вниз.

Впереди – целый марафон траурных мероприятий. Прощание, захоронение, поминальный обед… Даже думать об этом было невыносимо сложно. Князевой вновь захотелось выпить, но она будто почувствовала неодобрительный взгляд отца с фотографии и резко передумала. Слишком много предстоит дел завтра. Лучше хорошенько выспаться, набраться сил. Князева легла на продавленный диван и закрыла глаза. Тело обмякло, рот приоткрылся – сон приближался неотвратимо…

Звонок телефона заставил Яну вернуться в ненавистную реальность. Она достала мобильный и одним глазом взглянула на экран. «Неизвестный номер». По рукам и спине побежали мурашки. Князева приняла вызов и прислонила аппарат к уху.

– Здравствуй, Яна, – раздался искаженный голос.

– Кто это?!

– Ты знаешь кто, – заверил аноним. – Тот, на кого ты ведешь охоту.

– Чего ты хочешь?

– Да так, звоню проведать. Видел, ты уехала из города по делам…

– Я вернусь, не беспокойся.

– Конечно вернешься. Тем более я тут собираюсь подкинуть тебе работенки.

– Тронешь еще кого-нибудь, и я лично тебе глотку вскрою, мразь! – Яна до скрипа сжала телефон.

– Непременно трону. Иначе, где гарантия, что ты вернешься в Заречный? Кстати, тут кое-кто тебе привет передает. Хочешь послушать?

Князева не успела ответить, ее перебило истерическое мычание в трубку. Голос показался до жути знакомым…

– Узнала? – продолжал издеваться маньяк. – Это мама Лида. Слышал, она тебя сильно расстроила. Решил ее наказать за это. Нельзя так поступать с моими друзьями. Мы ведь друзья, Ян?

Князева мгновенно покрылась холодным потом. Она пыталась выровнять дыхание и говорить как можно спокойнее:

– Отпусти ее, пожалуйста. Она и так настрадалась в жизни. Возьми меня вместо нее. Тебе ведь я нужна, правда?

– Именно.

– Тогда предлагаю обмен: приеду одна и без оружия, а ты отпустишь ее.

– Отличная сделка. На ее исполнение у тебя полтора часа. А после я нарисую Лидочке широкую улыбку. Такую, какой ей всегда не хватало. Но только на горле… Время пошло. До встречи!

– Где тебя искать? – успела закричать Яна, пока не раздались короткие гудки.

– Там, куда ты так упорно не желала возвращаться, – слащаво протянул убийца и отключился.

Князева знала точно, о каком месте идет речь. Ехать до него примерно столько, сколько назначил психопат. Так что выдвигаться пришлось незамедлительно. Всю дорогу в Заречный Яна провела в тишине. И лишь на подъезде к городу, когда вдалеке показались мрачные очертания Батора, она включила колонки на полную мощность.