Год 49 после З.Э. дал народу Вестероса долгожданную передышку от всех предшествующих распрей и междоусобиц. Это был год мира, изобилия и бракосочетаний, который вошел в историю Семи Королевств как Год Трех Невест.

Не прошло и двух недель с начала нового года, как с запада — со Светлого острова в Закатном море — пришла новость о первой из трех свадеб. Там под открытым небом состоялась скромная церемония бракосочетания Рейны Таргариен с Эндроу Фарманом, вторым сыном лорда Светлого острова. Это был первый брак для жениха и третий для невесты. Хотя Рейна уже дважды овдовела, ей было только двадцать шесть. Ее новый муж был заметно моложе — ему было всего семнадцать; как говорили, этот миловидный и любезный юноша был совершенно без ума от своей новой жены.

На свадьбе почетное место занимал отец жениха — Марк Фарман, лорд Светлого острова, — а бракосочетание проводил его собственный септон. Лиман Ланнистер, лорд Утеса Кастерли, и его жена, Иокаста, были единственными великими лордами среди гостей. Две старые подруги Рейны, Саманта Стокворт и Алейна Ройс, спешно приехали на Светлый остров, чтобы быть рядом с овдовевшей королевой — к ним присоединилась и пылкая сестра жениха, леди Элисса. Остальные гости были знаменосцами и домашними рыцарями на службе либо дома Фарманов, либо дома Ланнистеров. Король и двор оставались в полном неведении о браке до тех пор, пока весть о нем не принес в столицу посланный из Утеса ворон. Это произошло через несколько дней после свадебного пира и скрепления союза на брачном ложе.

Летописцы из Королевской Гавани отмечали, что королева Алисса была глубоко оскорблена, что ее не пригласили на свадьбу Рейны, и что отношения между матерью и дочерью утратили прежнюю теплоту. В то же время лорд Рогар Баратеон пришел в ярость, узнав, что Рейна осмелилась вступить в новый брак без разрешения короны — под короной в данном случае подразумевался он сам как десница юного короля. Однако если кто-либо и стал спрашивать такого разрешения, вряд ли можно было ожидать, что ему ответили бы согласием: все-таки Эндроу Фарман был лишь вторым сыном лорда малого дома, и, как полагали многие, был совершенно недостоин руки женщины, которая была дважды королевой и оставалась матерью наследницы короля. (Так уж случилось, что младший брат лорда Рогара в 49 году от З.Э. был еще не женат, и его светлость помимо этого имел двух племянников — сыновей другого его брата. По возрасту и знатности все они годились в мужья вдове из дома Таргариенов — такое положение дел могло бы хорошо объяснить как ярость десницы, так и секретность, с которой королева Рейна вступила в брак). Сам же король Джейхейрис и его сестра Алисанна обрадовались известию; на Светлый остров были отправлены подарки и поздравления, а колокола Красного замка звонили в честь торжества.

В то время как Рейна Таргариен справляла свадьбу на Светлом острове, в Королевской Гавани король Джейхейрис и его мать, королева-регент, были заняты выбором советников, которые помогли бы им управлять страной в течение следующих двух лет. В этом они руководствовались, прежде всего, принципом примирения, ибо распри, лишь недавно терзавшие Вестерос, еще не утихли. Молодой король рассудил, что лишь разбередит раны и породит новые обиды, если будет награждать лишь своих сторонников и не допустит людей Мейгора и Святой Веры до власти. Его мать была с этим согласна.

Так Джейхейрис протянул руку лорду Клешни Эдвеллу Селтигару, что ранее служил десницей у Мейгора, призвав его в Королевскую Гавань, дабы тот служил мастером над монетой. Выбирая мастера над кораблями, молодой король обратился к своему дяде Деймону Велариону, лорду Приливов, брату королевы Алиссы и одному из первых великих лордов, покинувших Мейгора Жестокого. Прентис Талли, лорд Риверрана, был вызван ко двору, чтобы служить мастером над законами; вместе с ним прибыла его грозная жена, леди Люсинда, известная своей набожностью. Командование городской стражей, крупнейшей вооруженной силой в Королевской Гавани, король доверил лорду Кварлу Корбрею из Дома Сердец, который сражался на стороне Эйгона Некоронованного под Божьим Оком. И над всеми ними стоял Рогар Баратеон, лорд Штормового Предела и десница короля.

Было бы ошибкой недооценивать влияние самого Джейхейриса Таргариена в годы его регентства, ибо, несмотря на молодость, мальчик-король заседал на большинстве заседаний совета (но не на всех, как будет сказано чуть позже) и не стеснялся высказывать свое мнение. В конечном счете, последнее слово на протяжении всего этого периода оставалось за его матерью, королевой-регентом, и десницей — грозным человеком в своем собственном праве.

Лорд Рогар, голубоглазый, чернобородый и мускулистый как бык, был старшим из пяти братьев — внуков Ориса Однорукого, первого Баратеона, который стал лордом Штормового Предела. Орис был братом-бастардом Эйгона Завоевателя и его самым доверенным полководцем. Убив Аргилака Надменного, последнего из Дюррандонов, Орис взял его дочь Аргеллу себе в жены. Таким образом, лорд Рогар мог утверждать, что и кровь дракона, и кровь древних штормовых королей течет в его жилах. Его сиятельство предпочитал в бою мечу топор с двумя лезвиями… «топор, — как он часто говорил, — достаточно большой и тяжелый, чтобы прорубить череп дракона».

При Мейегоре Жестоком говорить так было опасно, но если Рогар Баратеон и опасался гнева Мейегора, то хорошо это скрывал. Хорошо знавшие его люди совсем не удивлялись, когда он приютил королеву Алиссу и ее детей после их бегства из Королевской Гавани, и когда он первым провозгласил принца Джейхейриса королем. Его собственный брат Боррис говаривал, что Рогар мечтал встретиться в поединке с королем Мейгором и сразить его своим топором.

Судьба отказала ему в исполнении этой мечты. Не убив одного короля, он увенчал короной другого, посадив Джейхейриса на Железный трон. Мало кто сомневался в его праве занять место рядом с молодым королем; некоторые дошли до того, что шептались, будто отныне королевством будет править Рогар Баратеон, ибо Джейхейрис был еще ребенком и сыном слабого отца, а его мать — всего лишь женщиной. И когда было объявлено, что лорд Рогар и королева Алисса поженятся, шепотки эти стали еще громче… ибо кто есть лорд-муж королевы, если не король?

Лорд Рогар уже был женат однажды, но его жена умерла молодой, ее сразила лихорадка чуть менее, чем через год после их свадьбы. Королеве-регенту Алиссе было сорок два года, и считалось, что ее детородные годы давно прошли; лорд Штормового Предела был на десять лет младше нее. Несколько лет спустя септон Барт писал, что Джейхейрис был против брака; молодой король подозревал, что его десница слишком много на себя берет, что двигает им более жажда власти и положения, нежели истинная любовь к его матери. Джейхейрис гневался также, что ни его мать, ни ее жених не попросили его разрешения, как утверждал Барт… но так как король уже однажды не выразил никаких возражений против брака сестры, то полагал, что не вправе препятствовать и браку матери. Поэтому Джейхейрис помалкивал и не делился своими опасениями ни с кем, кроме нескольких доверенных лиц.

Десницу хвалили за мужество, уважали его силу, боялись таланта военачальника и мастерства в бою. Королеву-регента любили. Такая красивая, такая смелая, такая трагичная, как говорили женщины о ней. Даже такие лорды, которые и не стали бы подчиняться женщине, были готовы принять ее как своего сюзерена, будучи уверены, что рядом с ней стоит Рогар Баратеон, а молодой король находится менее чем в годе от своих шестнадцатых именин.

По общему мнению, она с детства была очень красива — дочь могучего Эйтана Велариона, лорда Приливов, и его жены Аларры из дома Масси. Ее род был древним, гордым и богатым, мать запомнили как великую красавицу, деда — как одного из старейших и самых близких друзей Эйгона Драконовластного и его королев. Боги благословили саму Алиссу темно-пурпурными глазами и блестящими серебристыми волосами старой Валирии, а также подарили ей очарование, остроумие и доброту, и по мере того, как она становилась старше, женихи стекались к ней со всех уголков королевства. И никогда не задавался серьезно вопрос, за кого она выйдет замуж. Для такой девицы, как она, подходили женихи только королевской крови, и в 22 году от З.Э. она вышла замуж за принца Эйниса Таргариена, бесспорного наследника Железного трона. Их брак был счастливым и плодотворным. Принц Эйнис был нежным и внимательным мужем, добродушным, щедрым и всегда верным. Алисса родила ему пятерых крепких, здоровых детей, двух дочерей и трех сыновей (шестой ребенок, еще одна дочь, умерла в колыбели вскоре после рождения), а когда его отец умер в 37 году от З.Э., корона перешла к Эйнису, и Алисса стала королевой.

В последующие годы на глазах Алиссы власть ее мужа рушилась и превращалась в прах, вокруг него поднимались враги. В 42 году от З.Э. король умер — сломленным и презираемым, всего лишь тридцати пяти лет от роду. Королева едва успела оплакать мужа, как престол, по праву принадлежащий ее старшему сыну, узурпировал брат Эйниса Мейгор. На ее глазах сын восстал против дяди и погиб вместе со своим драконом. Вскоре после этого и второй ее сын, замученный до смерти Тианной из Башни, также оказался на погребальном костре. Алисса вместе со своими двумя младшими детьми была, по существу, пленницей человека, по чьей вине погибли ее сыновья. Более того, ей пришлось стать свидетельницей того, как это же самое чудовище силой берет в жены ее старшую дочь.

Игра престолов порой принимает чудный поворот, и сам Мейгор пал в немалой степени благодаря мужеству вдовствующей королевы Алиссы и смелости лорда Рогара, который поддержал ее, дал защиту, на что немногие бы осмелились. Боги были добры к ним и даровали им победу, и теперь женщине, которая некогда была Алиссой из дома Веларионов, был дан второй шанс на счастье с новым мужем.

Свадьба десницы короля и королевы-регента должна была стать столь же великолепной, сколь была скромна свадьба вдовствующей королевы Рейны. Сам верховный септон должен был совершить брачные обряды на седьмой день седьмой луны нового года. Местом для церемонии было выбрано наполовину завершенное Драконье Логово, все еще открытое небу — здесь восходящие ряды каменных скамеек позволили бы десяткам тысяч наблюдать за бракосочетанием. Празднование должно было включать в себя большой турнир, семь дней пиршеств и забав, и даже потешный морской бой на водах Черноводного залива.

В Вестеросе на памяти живущих не было еще такой великолепной свадьбы, и лорды большие и малые со всех Семи Королевств и за их пределами собрались, чтобы быть частью этого действа. Доннел Хайтауэр прибыл из Староместа с сотней рыцарей и семьюдесятью семью Праведными, сопровождающими его святейшество верховного септона, в то время как Лиман Ланнистер привел три сотни рыцарей из Утеса Кастерли. Брандон Старк, хворый лорд Винтерфелла, совершил долгое путешествие с севера со своими сыновьями Уолтоном и Алариком, а также дюжиной своих свирепых северных знаменосцев и тридцатью братьями Ночного Дозора. Лорды Аррен, Корбрей и Ройс представляли Долину, лорды Селми, Дондаррион и Тарли — Дорнийские марки. Даже из-за границы явились великие и могущественные гости; принц Дорнийский отправил свою сестру, Морской владыка Браавоса — сына. Архонт Тирошийский самолично пересек Узкое море со своей юной дочерью, и так же поступили не менее чем двадцать два магистра из свободного города Пентоса. Все привезли с собой щедрые подарки для десницы и королевы-регента; наиболее роскошные из них пришли от тех, кто только совсем недавно были людьми Мейгора, и от Рикарда Рована и Торгена Окхарта, что воевали совместно с септоном Муном.

Гости явились на свадьбу под благовидным предлогом — отпраздновать союз Рогара Баратеона и вдовствующей королевы, но у них были другие причины для посещения, в чем не стоило и сомневаться. Многие желали договориться с десницей, которого считали истинной силой в королевстве; другие желали оценить своего нового мальчика-короля. И его милость не отказал им в этой возможности. Сир Гайлс Морриген, чемпион короля, присягнувший ему, объявил, что Джейхейрис будет рад предоставить аудиенцию любому лорду или ленному рыцарю, который встретиться с ним, и сто двадцать из них приняли это приглашение. Избегая большого зала и величия Железного трона, молодой король принимал лордов в уединении своей горницы, где ему прислуживали только сир Гайлс, мейстер и несколько слуг.

Там, как рассказывали, он призывал каждого из гостей говорить без обиняков и делиться с ним тем, что они думают о постигших страну трудностях, и о том, как их лучше всего преодолеть. «Он не сын своего отца», — говорил лорд Ройс своему мейстеру; сдержанная похвала, возможно, но все равно похвала. «Он хорошо слушает, но мало говорит», — сказал лорд Вэнс из Приюта Странника. Лорд Рикард Рован счел Джейхейриса учтивым и деликатным, Кайл Коннингтон — остроумным и добродушным, Мортон Карон — осторожным и проницательным. «Он смеется легко и часто, даже над самим собой», — одобрил Джон Мертинс, но Алек Хантер счел его строгим, а Торген Окхарт — мрачным. Лорд Маллистер объявил его мудрым не по годам, в то время как лорд Дарри сказал, что он станет «таким королем, что любой лорд будет горд преклонить пред ним колени». Самая глубокая похвала пришла от Брандона Старка, лорда Винтерфелла, который сказал: «Я вижу в нем его деда».

Десница короля не присутствовал ни на одной из этих аудиенций, но не следует считать, что лорд Рогар дурно принимал гостей. Часы, которые с ними проводил его светлость, были посвящены другим занятиям. Он выезжал с ними на охоту простую и соколиную, играл в кости, пировал и «выпил досуха королевские погреба». После свадьбы, когда начался турнир, лорд Рогар не пропустил ни одного поединка на копьях или мечах и все время был окружен свитой из оживленных и нередко подвыпивших великих лордов и знаменитых рыцарей.

Однако больше всего нашумели увеселения милорда за два дня до церемонии. Хотя ни в одной хронике нет упоминаний о них, но сплетни прислуги, ходившие в течение многих лет среди местных жителей, указывают, что братья лорда Рогара привезли из-за Узкого моря семь девственниц из лучших домов удовольствий Лиса. Королева Алисса отдала свою невинность своему первому мужу, Эйнису Таргариену, много лет назад, поэтому, вполне естественно, что о повторной потере девственности на свадьбе с лордом Рогаром не могло быть и речи. Девы из Лисса должны были восполнить этот недостаток. Если слухи были правдивы, то милорд якобы сорвал цветы четырех девушек до того, как его сразили вино и изнеможение; его братьям, племянникам и друзьям достались три нетронутые девицы … и еще сорок красавиц постарше, отплывших вместе с ними из Лиса.

В то время как десница кутил, а король Джейхейрис принимал лордов, его сестра, принцесса Алисанна, развлекала благородных дам, что приехали в Королевскую Гавань. Рейна, старшая сестра короля, решила не присутствовать на бракосочетании, предпочтя остаться на Светлом острове со своим новым мужем и окружением; королева-регент Алисса была занята приготовлениями к свадьбе, поэтому задача развлекать жен, дочерей и сестер великих и могущественных лордов досталась Алисанне. Хотя ей лишь недавно исполнилось тринадцать, все пришли к согласию, что юная принцесса блестяще справилась с этой задачей. Семь дней и семь ночей она завтракала с одним собранием знатных дам, обедала со вторым и ужинала с третьим. Она показывала им чудеса Красного замка, каталась с ними по Черноводному заливу и городским улицам.

Алисанна Таргариен, младший ребенок короля Эйниса и королевы Алиссы, ранее была малоизвестна среди лордов и леди Вестероса. Детство Алисанны прошло в тени ее братьев и старшей сестры Рейны, и когда о ней вообще заговаривали, она была «малюткой» и «второй дочерью». Принцесса действительно была маленькой, худенькой и хрупкой; Алисанну часто описывали как «миловидную», но редко как «красивую», хотя она родилась в доме, славящемся своей красотой. Ее глаза были скорее голубыми, нежели пурпурными, медовые волосы вились кудряшками. Но ни один человек не сомневался в ее уме.

Позже о ней говорили, что она научилась читать еще до того, как ее отняли от груди, и придворный дурак шутил, что маленькая Алисанна будто бы заливала валирийские свитки молоком, пытясь одновременно читать и сосать грудь кормилицы. Родись она мальчиком, ее бы, несомненно, отправили в Цитадель выковывать цепь мейстера, говаривал септон Барт — этот мудрец почитал Алисанну даже больше, чем ее мужа, которому он так долго служил. Однако этому лишь предстояло случиться в далеком будущем; в 49 году от З.Э. Алисанна была всего лишь тринадцатилетней девочкой, но все хроники сходятся во мнении, что она произвела сильное впечатление на тех, кто с ней встречался.

Когда день свадьбы, наконец, наступил, более сорока тысяч простолюдинов пришли на холм Рейнис к Драконьему Логову, чтобы увидеть, как заключается брак королевы-регента и десницы. (Некоторые свидетели утверждают, что людей было намного больше). Еще тысячи людей приветствовали лорда Рогара и королеву Алиссу на улицах. Когда процессия двигалась через город, в ней участвовали сотни рыцарей на лошадях с разноцветными попонами, септы звонили в колокола. «Никогда прежде в истории Вестероса не было такого великолепия», — писал великий мейстер Бенифер. Лорд Рогар был одет в золотую парчу с головы до пят и носил рогатый полушлем, в то время как его невеста была укрыта плащом, усеянным драгоценными камнями, с трехглавым драконом дома Таргариенов и серебряным морским конем Веларионов на разделенном надвое поле.

Тем не менее, несмотря на все великолепие жениха и невесты, именно прибытие детей Алиссы осталось в памяти жителей Королевской Гавани на долгие годы. Король Джейхейрис и принцесса Алисанна прибыли на свадьбу последними, спустившись с яркого неба на своих драконах Вермиторе и Среброкрылой (надо помнить, что в те дни в Драконьем Логове еще не был построен ныне известный великий купол). Их огромные кожистые крылья подняли тучи песка, когда драконы приземлились рядом друг с другом — к трепету и восхищению собравшейся толпы. (Часто при этом повторяемая история, что прибытие драконов заставило-де пожилого верховного септона обмарать свои одежды, вероятно, является лишь клеветой).

Саму церемонию, а также пир и провожание в постель, что последовали за ней, стоит упомянуть лишь вкратце. Тронный зал Красного замка принимал величайших лордов и самых знатных заморских гостей; меньшие лорды вместе со своими рыцарями и соратниками праздновали во дворах и небольших залах замка, в то время как простолюдины Королевской Гавани веселились в сотнях постоялых дворов, винных лавках, кабаках и борделях. Лорд Рогар с пылкостью исполнил свои супружеские обязанности под улюлюканье своих пьяных братьев — несмотря на все слухи о том, что он будто бы перенапрягся по этой части две ночи назад.

Семь дней турнира, что последовали за свадьбой, привели в восторг собравшихся лордов и жителей города. Все сошлись во мнении, что таких жестких и захватывающих конных сшибок Вестерос не видывал уже много лет… но именно пешие битвы на мечах, копьях и топорах особо взволновали страсти толпы, и тому были причины.

Следует напомнить, что трое из семерых рыцарей, что служили в Королевской гвардии Мейгора Жестокого, были мертвы; остальных четверых отправили на Стену надеть черное. В свою гвардию король Джейхейрис до сих пор включил лишь сира Гайлса Морригена и сира Джоффри Доггетта. Именно королева-регент Алисса впервые выразила мысль, что оставшиеся пять свободных мест будут заполнены после испытания боем. И действительно, когда бы представился случай лучше, чем грандиозная свадьба, где соберутся рыцари со всего королевства?

— Мейгору служили старики, лизоблюды, трусы и нелюди, — заявила она. — Я хочу, чтобы рыцари, защищающие моего сына, были лучшими в Вестеросе, настоящими честными людьми, чья верность и мужество бесспорны. Пусть вся страна увидит, как они выиграют свои плащи в бою.

Король Джейхейрис быстро поддержал идею своей матери, но с небольшим благоразумным дополнением: молодой король постановил, что воины, желающие стать его защитниками, должны доказать свое мастерство не в рыцарском поединке, а в пешем бою.

— Те, кто желает навредить своему королю, редко нападают на него верхом на коне с копьем в руках, — заявил его милость.

Посему поединки на конях, что следовали за свадьбой его матери, уступили место рукопашным схваткам и кровавым поединкам, которые мейстеры позже назвали «войной за белые плащи».

Бои продолжались целых семь дней, ибо сотни рыцарей жаждали побороться за честь служить в Королевской гвардии. Некоторые наиболее яркие участники стали любимчиками толпы, которая громогласно подбадривала их всякий раз, когда они состязались. Одним из таких был Пьяный рыцарь, сир Уильям Стаффорд, приземистый пузатый крепыш, который всегда казался настолько пьяным, что было удивительно, что он вообще мог стоять, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Простолюдины прозвали его «Бочкой» и орали «Бочка, пей! Бочка, бей!» всякий раз, когда он выходил на поле. Еще одним любимчиком толпы был Бард с Блошиного конца, Бренчуга Том, который перед каждым боем высмеивал своих врагов неприличными песенками. Много поклонников было и у стройного таинственного рыцаря, известного только как Змей в Алом; когда, наконец, его победили и разоблачили, этот воин оказался женщиной по имени Джонквиль Дарк — незаконнорожденной дочерью лорда Сумеречного Дола.

В итоге никто из них так белый плащ и не заработал — рыцарями Королевской гвардии стали не сорвиголовы, а те, кто превзошел всех остальных в доблести, галантности и мастерстве. Лишь один из них был отпрыском благородного дома — сир Лоренс Рокстон из Простора. Двое были присяжными рыцарями: сир Виктор Доблестный на службе у лорда Ройса из Рунстона и сир Уильям Оса, который служил лорду Смоллвуду из Желудей. Самый молодой из победителей, Пейт Кулик, вышел на поле с коротким копьем вместо меча, и некоторые задавались вопросом, был ли он рыцарем вообще, но он настолько искусно владел этим оружием, что сир Джоффри Доггетт решил этот вопрос, лично посвятив его в рыцари под рев толпы.

Самым старым из победителей оказался седой межевой рыцарь по имени Сэмгуд из Угрюмого Холма, видавший виды и покрытый шрамами старик шестидесяти трех лет, который, по собственному уверению, бился в сотне битв, «и уж не спрашивайте, на чьей стороне, то известно лишь богам да мне». Этот одноглазый, лысый и почти беззубый рыцарь, прозванный Угрюмым Сэмом, выглядел тощим, словно жердь, но в бою он показал быстроту, подобающую человеку вдвое моложе его, и мастерство, отточенное за долгие десятилетия больших и малых сражений.

Джейхейрис Миротворец еще будет сидеть на Железном троне пятьдесят пять лет, и многие рыцари еще наденут белый плащ в течение его долгого правления — больше, чем мог бы похвастаться любой другой монарх. Но было справедливо сказано, что у Таргариенов никогда не было лучшей Королевской гвардии, чем первая семерка мальчика-короля.

Война за белые плащи завершила празднество, которое вскоре прозвали Золотой свадьбой. Гости, возвращаясь домой в свои владения, дружно соглашались, что это было великолепное событие. Молодой король завоевал восхищение и любовь многих лордов, как великих, так и малых, а их сестры, жены и дочери воздавали хвалу тому приему, который оказала им принцесса Алисанна. Народ Королевской Гавани был также доволен; их мальчик-король, как казалось, по всем статьям должен был стать справедливым, милосердным и истинно благородным правителем, а его десница, лорд Рогар, был столь же щедр, столь и доблестен. Счастливее всех были содержатели постоялых дворов и таверн города, а также пивовары, торговцы, карманники, шлюхи и хозяева публичных домов — все они благодаря привлеченным в город гостям изрядно набили свои карманы.

Тем не менее, хотя Золотая свадьба и была самой пышной и знаменитой из бракосочетаний 49 года от З.Э., третий союз, заключенный в тот судьбоносный год, оказался самым значительным.

Благополучно отпраздновав свою свадьбу, королева-регент и десница короля вскоре занялись поиском подходящих кандидатур для короля Джейхейриса… и, в меньшей степени, для его сестры принцессы Алисанны. До тех пор, пока мальчик-король оставался неженатым и бездетным, его наследницами были дочери его сестры Рейны… но Эйрея и Рейлла были еще детьми, и, по мнению многих, явно неподходящими для короны.

Более того, и лорд Рогар, и королева Алисса боялись того, что может случиться с государством, если Рейна Таргариен прибудет с Запада и пожелает стать регентом своей дочери. Хотя никто не осмеливался говорить об этом вслух, было очевидно, что между двумя королевами возникли разногласия, поскольку дочь не присутствовала на свадьбе матери и не приглашала ее на свою собственную. Нашлись даже такие, кто шептался, будто бы Рейна была колдуньей, и что она использовала темные искусства, чтобы убить Мейгора на Железном троне. В связи с этим король Джейхейрис должен был как можно скорее жениться и обзавестись сыном.

Вопрос о том, на ком молодой король может жениться, оказался не столь простым. Лорд Рогар уже давно помышлял расширить власть Железного трона за Узкое море, в Эссос, и потому высказал мысль о том, чтобы заключить союз с Тирошем, женив Джейхейриса на дочери тамошнего архонта, миловидной девушке пятнадцати лет от роду, которая очаровала всех на свадьбе своим остроумием, игривыми манерами и сине-зелеными волосами.

Однако в этом с его светлостью не согласилась собственная супруга, королева Алисса. Простой народ Вестероса никогда не примет крашеную чужестранку как свою королеву, утверждала она, невзирая ни на какой приятный ее акцент. И благочестивые люди также будут ей противостоять, ведь, как известно, в Тироше не верят в Семерых, там поклоняются красному Р'глору, Творцу Узоров, Трехглавому Триосу и другим странным богам. Сама она предложила обратить внимание на те дома, что поддержали Эйгона Некоронованного в Битве под Божьим оком. Пусть Джейхейрис женится на девице из Вэнсов, Корбреев, Вестерлингов или Пайперов, говорила она. Верность должна быть вознаграждена, а такой союз короля почтит память Эйгона и доблесть тех, кто сражался и отдал свою жизнь за него.

Такому предложению особо воспротивился великий мейстер Бенифер, указав, что лорды могут и усомниться, действительно ли корона так предана делу мира и согласия, если будет благоволить тем, кто сражался за Эйгона, а не тем, кто остался с Мейгором. Лучшим выбором, по его мнению, была бы дочь одного из великих домов, который принимал мало участия в битвах между дядей и племянником или вообще в них не участвовал — как, например, Тиреллы, Хайтауэры или Аррены.

Видя, что десница, королева-регент и великим мейстер так и не пришли к согласию, другие советники осмелились выдвинуть своих собственных кандидатов. Прентис Талли, королевский юстициарий, предложил в невесты младшую сестру своей жены, Люсинды, известную своей набожностью. Такой выбор, несомненно, порадовал бы Веру. Лорд-адмирал Деймон Веларион предположил, что Джейхейрис мог бы жениться на вдовствующей королеве Элинор из дома Костейн. Как лучше еще показать, что сторонники Мейгора прощены, чем взять одну из его черных невест в жены? Возможно, даже усыновить ее трех детей от первого брака. Доказанная способность Элинор к деторождению также говорила в ее пользу. У лорда Селтигара были две незамужние дочери, и хорошо было известно, что в свое время он предлагал Мейгору выбрать одну из них; теперь то же самое предложение метило в Джейхейриса. Лорд Баратеон отрезал:

— Видел я твоих дочерей. У них нет ни подбородков, ни грудей, ни ума.

Королева-регент и ее советники обсуждали вопрос о женитьбе короля снова и снова на протяжении целой луны, но так и не пришли к соглашению. Самого Джейхейриса в эти прения не посвящали — так решили королева Алисса и лорд Рогар. Хотя Джейхейрис был умен не по годам, он все еще оставался мальчиком, и владели им желания мальчика, желания, которые ни в коем случае не должны были взять верх над благом для всего королевства. Королева Алисса прекрасно знала, на ком ее сын хотел бы жениться: на ее дочери и собственной младшей сестре принцессе Алисанне.

Таргариены устраивали браки между братьями и сестрами на протяжении веков, и, конечно, Джейхейрис и Алисанна выросли в ожидании, что смогут пожениться, как и их старший брат Эйгон и сестра Рейна. Более того, Алисанна была всего на два года младше своего брата, и эти двое всегда были близки и сильно привязаны друг к другу. Их отец, король Эйнис, непременно пожелал бы, чтобы они поженились, и в прошлом того желала бы и их мать… но ужасы, свидетелями которых она стала после смерти мужа, убедили королеву Алиссу подумать об обратном. Хотя Сыны Воина и Честные Бедняки были распущены и объявлены вне закона, многие бывшие члены обоих орденов оставались на свободе и вполне могли снова взяться за свои мечи, если дать им новый повод. Королева-регент боялась их гнева, потому что у нее были яркие воспоминания обо всем, что постигло ее сына Эйгона и ее дочь Рейну, когда новость об их браке стала достоянием гласности.

— Мы более не пойдем этим путем, — не раз говорила она.

В этом решении ее поддержал новый придворный — септон Маттеус, один из Праведных, который остался в Королевской Гавани, когда верховный септон со своей братией вернулся в Старомест. Человек необъятный во всех отношениях, известный как своей дородностью, так и великолепием своих одеяний, Маттеус, по собственному утверждению, происходил от самих Гарднеров, которые когда-то правили Простором из Хайгардена. Многие считали, что он почти наверняка будет следующим верховным септоном.

Нынешний верховный септон, которого септон Мун называл не иначе как Его Пресмыкательством, был осторожен и покладист, поэтому не было никакой опасности в том, что какой-либо брак будет осужден в Староместе, пока гласом Семерых в Звездной септе оставался именно он. Отец верующих был, однако, немолод, и путешествие в Королевскую Гавань, чтобы совершить обряд бракосочетания на Золотой свадьбе, едва не доконало его, как позже говорили люди.

— Если его место достанется мне, король, конечно же, вправе рассчитывать на мою поддержку в любом выборе, который он может сделать, — заверял септон Маттеус королеву-регента и ее советников, — но не все мои братья так расположены к вам, и… смею сказать… есть и другие Муны. Учитывая все, что произошло, верующие посчитают женитьбу брата на сестре при нынешнем положении дел вопиющим оскорблением, и я боюсь того, что может тогда случиться.

Таким образом он подтвердил опасения королевы, и Рогар Баратеон вместе с остальными лордами отмел всякую мысль о том, чтобы выдать принцессу Алисанну за брата Джейхейриса. Принцессе было тринадцать, недавно она отпраздновала свой расцвет, поэтому было решено, что ее стоит поскорее выдать замуж. Хотя все еще не было определенности в выборе невесты для короля, жениха для принцессы выбрали быстро: она должна была выйти замуж на седьмой день нового года за Оррина Баратеона, младшего из братьев лорда Рогара.

Решение было принято королевой-регентом, десницей, а также их советниками. Но, как и многие подобные договоренности на протяжении веков, их план вскоре рухнул, поскольку они сильно недооценили волю и решимость самой Алисанны Таргариен и ее молодого короля Джейхейриса.

О предстоящей помолвке Алисанны никаких объявлений не делали, поэтому неизвестно, как известия достигли ее ушей. Великий мейстер Бенифер подозревал слуг, ибо многие из них то приходили, то уходили, пока лорды спорили в горнице королевы. Сам же лорд Рогар подозревал мастера над кораблями Деймона Велариона, человека весьма гордого, который мог счесть, что Баратеоны стараются потеснить дом лорда Приливов со второго места по значимости в королевстве. Много лет спустя, когда эти события перешли в легенду, простой народ рассказывал, будто разговор лордов подслушали «крысы в стенах», которые и бросились к принцессе с новостями.

Не сохранилось никаких записей о том, что сказала или о чем подумала Алисанна Таргариен, когда впервые узнала, что она должна была выйти замуж за юношу на десять лет старше нее, которого она едва знала и (если верить слухам) недолюбливала. Мы знаем только то, что она сделала. Другая девица, возможно, заплакала бы, разбушевалась или побежала умолять свою мать. Во многих печальных песнях девы, вынужденные идти замуж против своей воли, бросались с высоких башен. Принцесса Алисанна ничего этого не сделала. Вместо этого она пошла прямо к Джейхейрису.

Молодой король был также недоволен новостями, как и его сестра. «Они, несомненно, начнут строить свадебные планы и для меня», — сразу понял он. Как и его сестра, Джейхейрис не стал тратить время на упреки, обвинения или споры. Вместо этого он начал действовать. Призвав свою Королевскую гвардию, он велел рыцарям немедленно отплыть на Драконий Камень и встретиться с ним там.

— Вы поклялись мне своими мечами и своим послушанием, — напомнил он своим Семерым. — Помните эти клятвы и никому не говорите о моем уходе.

Той ночью, под покровом темноты, король Джейхейрис и принцесса Алисанна оседлали своих драконов, Вермитора и Среброкрылую, и покинули Красный замок, отправившись в древнюю цитадель Таргариенов под Драконьей горой. Как говорили, первые слова молодого короля, сказанные после посадки, были:

— Мне нужен септон.

Король справедливо не доверял септону Маттеусу, который, несомненно, выдал бы их планы, но в септе на Драконьем Камне был свой септон, старый человек по имени Освик. Он знал Джейхейриса и Алисанну с момента их рождения и наставлял их в таинствах Веры на протяжении всего их детства. В молодости септон Освик служил королю Эйнису и в детстве был послушником при дворе королевы Рейнис. Так что он был более чем знаком с традицией браков между братьями и сестрами у Таргариенов, и когда услышал приказ короля, тотчас же согласился.

Через несколько дней на галере из Королевской Гавани прибыла Королевская гвардия. На следующее утро, когда взошло солнце, на большом дворе Драконьего Камня Джейхейрис Таргариен, первый его имени, взял в жены свою сестру Алисанну перед глазами богов, людей и драконов. Септон Освик исполнял брачные обряды; хотя голос старика был тонким и дрожащим, церемония проведена была по всем правилам. Свидетелями бракосочетания стали семь рыцарей Королевской гвардии, чьи белые плащи развевались на ветру. Гарнизон и замковая челядь также наблюдали за церемонией, как и немалая часть простолюдинов из ближайшей рыбацкой деревушки, что расположилась под могучими стенами Драконьего Камня.

^{Рисунок 19. Септон Освик сочетает браком молодого короля Джейхейриса I Таргариена и его меньшую сестру Алисанну во дворе цитадели Драконьего Камня в присутствии Королевской гвардии и простонародья.}

После церемонии последовал скромный пир, и было поднято множество тостов за здоровье мальчика-короля и его новой королевы. Потом Джейхейрис и Алисанна удалились в опочивальню, где когда-то спал Эйгон Завоеватель со своей сестрой Рейнис, но, учитывая молодость невесты, провожания в постель не было, и брак тоже не был консуммирован.

Последнее обстоятельство оказалось весьма существенным, когда на боевой галере из Королевской Гавани прибыли запоздавшие лорд Рогар и королева Алисса. Их сопровождали дюжина рыцарей, сорок латников, септон Маттеус и великий мейстер Бенифер, чьи письма дают нам наиболее полный отчет о произошедшем.

Джейхейрис и Алисанна встретили их в замке, держась за руки. Говорят, королева Алисса заплакала, когда только их увидела.

— Глупые дети! Вы даже не поняли, что натворили, — сказала она.

Затем септон Маттеус стал громовым голосом поносить короля и королеву и предрекать, что эта мерзость вновь повергнет весь Вестерос в войну.

— Ваше кровосмешение будут проклинать от Дорнийских марок до Стены, и каждый благочестивый сын Матери и Отца будет судить вас как грешников, которыми вы и являетесь.

По словам Бенифера, во время этой бурной отповеди лицо септона налилось кровью, и с губ то и дело брызгала слюна.

Джейхейрис по праву называется в летописях Семи Королевств Миротворцем, ибо он был весьма незлобив и спокоен нравом. Однако было ошибочно считать, что в его жилах не текло пламя Таргариенов. Как он доказал это тогда. Когда септон Маттеус, наконец, остановился перевести дух, король сказал:

— Ее милости, моей матушке, я позволяю себя бранить, но не тебе. Придержи язык, толстяк. Если еще хоть слово сорвется с твоих губ, я велю их зашить.

Септон Маттеус более не сказал ни слова.

Лорда Рогара не так легко было запугать. Он спросил прямо, был ли брак консуммирован.

— Скажите правду, ваша милость. Было ли провожание в постель? Вы лишили ее невинности?

— Нет, — ответил король. — Она слишком молода для этого.

На это лорд Рогар улыбнулся:

— Хорошо. Значит, вы с ней не женаты.

Он повернулся к рыцарям, которые сопровождали его из Королевской Гавани.

— Разделите этих детей, и осторожно, пожалуйста. Сопроводите принцессу в Башню Морского Дракона и держите там. Его милость отправится вместе с нами обратно в Красный замок.

Но когда его люди двинулись вперед, семеро рыцарей Королевской гвардии Джейхейриса заградили им путь, обнажив свои мечи.

— Ближе не подходить, — предупредил сир Гайлс Морриген. — Кто притронется к королю и королеве, тот сегодня же и умрет.

Лорд Рогар пришел в смятение:

— Уберите свой меч и отойдите в сторону, — приказал он. — Или вы забыли? Я десница короля.

— Верно, — ответил старый Угрюмый Сэм, — но мы Королевская гвардия, а не гвардия десницы, и на железном стуле сидеть положено вон тому парню, а не вам.

Рогар Баратеон ощетинился на слова сира Сэмгуда, сказав:

— Вас семеро, а у меня за спиной полсотни мечей. Одно мое слово, и они изрубят вас на куски.

— Они могут убить нас, — ответил молодой Пейт Кулик, потрясая копьем, — но вы умрете первым, м'лорд, даю вам слово.

Что могло бы произойти дальше, никто не может сказать, не вмешайся в тот момент королева Алисса.

— Я видела достаточно смертей, как и все мы, — сказала она. — Уберите свои мечи, сиры. Что сделано, то сделано, и теперь мы все должны жить с этим. Пусть боги смилуются над королевством, — она повернулась к своим детям. — Мы уйдем с миром. Но пусть никто не говорит о том, что здесь сегодня произошло.

— Как прикажешь, матушка, — король Джейхейрис притянул сестру ближе к себе и обнял ее. — Но не думай, что ты разрушишь этот брак. Мы теперь одно целое, и ни боги, ни люди не разлучат нас.

— Никогда, — подтвердила его невеста. — Отправьте меня на край земли и выдайте замуж за короля Моссовии или лорда Серой пустоши, Среброкрылая всегда будет возвращать меня обратно к Джейхейрису, — и с этими словами она поднялась на цыпочки, поравнявшись лицом с королем, и он поцеловал ее в губы на глазах всех присутствующих.

Примерно так великий мейстер Бенифер изложил противостояние у ворот Драконьего Камня, которому он был свидетелем. С того дня и по нынешний эту сказку обожают влюбленные девицы и их оруженосцы во всех Семи Королевствах, и многие барды сложили песни о доблести Королевской гвардии, семи мужей в белых плащах, которые противостояли полусотне. Однако все эти рассказы оставляют без внимания, что в замке был и гарнизон; до нас дошли записи, где указано, что в это же время на Драконьем Камне находились двадцать лучников и столько же стражников под командованием сира Меррелла Буллока и его сыновей Алина и Говарда. Кому они были верны в тот момент, и какую роль они могли бы сыграть в этом столкновении, никогда не станет известно, но предполагать, что Семеро короля выступили в одиночку, значило бы слишком много на себя брать.

Когда десница и королева-регент уехали, король и его молодая жена закрыли ворота замка и вернулись в свои покои. Драконий Камень оставался для них убежищем и местом пребывания до самого совершеннолетия Джейхейриса. Отмечали, что молодой король и королева редко разлучались, разделяя каждую трапезу, разговоры до поздней ночи о славных днях своего детства и о препятствиях, грядущих впереди. Они вместе охотились, вместе рыбачили, общались с простым народом в портовых трактирах, читали друг другу пыльные фолианты в кожаном переплете, которые находили в библиотеке замка, брали уроки у мейстеров Драконьего Камня («ибо нам еще многому предстоит научиться», — говорила Алисанна своему мужу), молились вместе с септоном Освиком. Они также вместе летали повсюду в окрестностях Драконьей горы, а зачастую и до самого Дрифтмарка.

Если верить рассказам слуг, король и его новая королева спали обнаженными и целовались много и подолгу — в постели, за столом и много раз в течение дня, но так и не консуммировали брак. Прошло еще полтора года, прежде чем Джейхейрис и Алисанна наконец-то соединились сердцем и телом как муж и жена.

Всякий раз, когда лорды и члены совета приезжали на Драконий Камень, чтобы посоветоваться с молодым королем, как они делали время от времени, Джейхейрис принимал их в Палате Расписного стола, где его дед когда-то замышлял завоевание Вестероса, и Алисанна всегда была вместе с ним.

— У Эйгона не было секретов от Рейнис и Висеньи, а у меня нет секретов от Алисанны, — говорил он.

Хотя, возможно, между ними самими в эти ясные дни на заре их брака и не было никаких секретов, однако сам их союз оставался тайной для большей части Вестероса. Вернувшись в Королевскую Гавань, лорд Рогар велел всем, кто сопровождал их до Драконьего Камня, не говорить ни слова о том, что там произошло, если они хотят сохранить языки. Подданным ни о чем не объявляли. Когда септон Маттеус попытался послать весть о браке верховному септону и Праведным в Старомест, великий мейстер Бенифер, исполняя приказ десницы, сжег это письмо.

Лорду Штормового Предела нужно было время. Рогар Баратеон, обозленный тем неуважением, которое выказал ему король, и непривычный к поражениям, по-прежнему был полон решимости найти способ разделить Джейхейриса и Алисанну. Он полагал, что пока брак остается неосуществленным, все еще есть шанс все переиграть. На этот случай лучше держать свадьбу в секрете, чтобы ее можно было отменить, и никто бы ни о чем не догадался.

Королеве Алиссе тоже нужно было время, хотя и по другой причине. «Что сделано, то сделано», — сказала она у ворот Драконьего Камня, и сама так считала… но воспоминания о кровопролитии и хаосе, которые сопутствовали браку другого ее сына и дочери, все еще преследовали ее по ночам, и королева-регент отчаянно пыталась найти какой-то выход, чтобы история не повторилась.

Тем временем ей и ее лорду-мужу все еще нужно было править королевством в течение большей части года до тех пор, пока Джейхейрис не достигнет своих шестнадцатых именин и не возьмет власть в свои руки.

Так обстояли дела в Вестеросе, когда Год Трех Невест подошел к концу и уступил место новому году, пятидесятому от Завоевания Эйгона.