Джейхейрис I Таргариен взошел на Железный трон в 48 году от З.Э. в возрасте четырнадцати лет и правил Семью Королевствами следующие пятьдесят пять лет, вплоть до своей естественной смерти в 103 году от З.Э. В последние годы своего правления и в годы царствования его наследника он по вполне понятным причинам звался Старым королем, однако большую часть своего правления Джейхейрис провел отнюдь не немощным старцем, а молодым и энергичным мужчиной, заслужив у более сведущих ученых мужей уважительное прозвище Миротворец. Век спустя архимейстер Умберт в своем труде справедливо отметит, что Эйгон Дракон и его сестры завоевали Семь Королевств (по крайней мере, шесть из них), но это Джейхейрис Миротворец превратил их в одно.
Перед ним стояла непростая задача, ведь его предшественники приложили немало усилий, чтобы уничтожить созданное Завоевателем — Эйнис своей слабостью и нерешительностью, а Мейгор жаждой крови и жестокостью. Джейхейрису досталось обнищавшее, разоренное войной, забывшее о законе, расколотое на части государство, тогда как новый король был лишь зеленым мальчишкой без опыта правления.
Даже по поводу его притязаний на Железный трон имелись вопросы. Несмотря на то, что Джейхейрис был последним живым сыном Эйниса I, его старший брат Эйгон заявил о своих правах раньше него. Эйгон Некоронованный погиб в битве над Божьим Оком, пытаясь свергнуть своего дядю Мейгора, но перед этим успел жениться на своей сестре Рейне и стать отцом двум дочерям — близнецам Эйрее и Рейлле. Если Мейгор, как утверждали некоторые мейстеры, был всего лишь узурпатором без права на трон, тогда принц Эйгон был законным королем, и по закону ему должна была наследовать старшая дочь Эйрея, а не младший брат.
Женский пол близнецов, однако, играл против них, также как и их возраст. На момент смерти Мейгора девочкам было по шесть лет. Более того, по дошедшим до нас свидетельствам современников принцесса Эйрея была боязливым ребенком, много плакала и мочилась в постель, тогда как Рейлла, более отважная и крепкая здоровьем, служила в Звездной септе и была обещана Вере. Ни одна из них не годилась в королевы. Их собственная мать, королева Рейна, подтвердила это, когда согласилась, что корону следует отдать ее брату Джейхейрису, а не дочерям.
Некоторые утверждали, что сама Рейна имела более серьезные права на корону как перворожденное дитя короля Эйниса и королевы Алиссы. А кое-кто даже шептался, что именно королева Рейна освободила королевство от Мейгора Жестокого, хотя так и не было найдено убедительного объяснения, каким образом она могла бы организовать его убийство после бегства из Королевской Гавани на Пламенной Мечте. Пол, однако, говорил против нее.
— У нас тут не Дорн, — сказал лорд Рогар Баратеон, когда ему рассказали об этих рассуждениях, — а Рейна не Нимерия.
Более того, дважды овдовевшая королева ненавидела Королевскую Гавань и двор, желая лишь вернуться на Светлый остров, где ранее обрела толику покоя, прежде чем дядя сделал ее одной из Черных невест.
Принцу Джейхейрису оставалось полтора года до совершеннолетия, когда он впервые сел на Железный трон. Поэтому было решено, что его мать, вдовствующая королева Алисса, станет регентом, тогда как лорд Рогар будет служить ему десницей и Защитником Державы. Однако не стоит думать, будто Джейхейрис был всего лишь марионеткой. С самого начала царствования мальчик-король настаивал на том, чтобы участвовать в обсуждении всех решений, принимаемых его именем.
Стоило бренным останкам Мейгора I Таргариена сгореть в погребальном костре, его юному преемнику пришлось столкнуться с первым серьезным решением: что делать с оставшимися дядиными сторонниками? К тому моменту, когда Мейгора нашли мертвым на Железном троне, большинство великих домов королевства и множество меньших лордов покинули его… но «большинство» не значит «все». Многие из тех, чьи земли и замки стояли близ Королевской Гавани и в Королевских землях, держали сторону Мейгора до самой его смерти, среди них лорды Росби и Тауэрс, последние люди, видевшие короля живым. Под его знамена привели своих воинов лорды Стокворт, Масси, Харт, Байуотер, Дарклин, Роллингфорд, Маллери, Бар-Эммон, Берч, Стонтон и Баквелл.
В той сумятице, которая последовала за обнаружением мертвого тела Мейгора, лорд Росби испил чашу болиголова, дабы разделить смерть со своим королем. Баквелл и Роллингфорд бежали морем в Пентос, но остальные вернулись в свои замки и крепости. Лишь Дарклин и Стонтон набрались храбрости, дабы остаться с лордом Тауэрсом и сдать Красный замок принцу Джейхейрису и его сестрам Рейне и Алисанне, приземлившимся в замке верхом на своих драконах. Придворные хроники гласят, что когда Джейхейрис сошел со спины Вермитора, эти «трое верных лордов» преклонили пред ним колени и сложили мечи у его ног, славя его как короля.
Рисунок 15. Лорд Дарклин, лорд Стонтон и лорд Тауэрс сдают Красный замок принцу Джейхейрису Таргариену, прибывшему на драконе Вермиторе.
— Что-то вы запоздали, — мягко сказал им Джейхейрис, — и эти самые мечи помогли убить моего брата Эйгона над Божьим Оком.
По его приказу трех лордов немедля заковали в цепи, и некоторые придворные призывали казнить их на месте. Вскоре к ним в темницах присоединились Королевское Правосудие, лорд-дознаватель, старший надзиратель, командующий городской стражей и четверо рыцарей Королевской гвардии, остававшиеся подле короля Мейгора.
Спустя две недели лорд Рогар Баратеон и королева Алисса прибыли в столицу со своим воинством, и сотни были схвачены и брошены в темницы. Рыцарям, оруженосцам, септонам и слугам предъявлялось одно и то же обвинение — в пособничестве и потворничестве Мейгору Таргариену в узурпации Железного трона и всех его преступлениях, зверствах и беззакониях. Даже женщины не стали исключением. Знатные дамы, что состояли в свите Черных невест, были арестованы, как и два десятка низкородных девиц, прозванных «мейгоровыми шлюхами». Когда темницы Красного замка оказались переполнены, встал вопрос, что делать с узниками. Если Мейгора должно считать узурпатором, все его царствование было незаконным, и те, кто поддерживали его, подлежали смерти за предательство. Такова была точка зрения королевы Алиссы. Вдовствующая королева потеряла двух сыновей из-за жестокости Мейгора и не собиралась предоставлять людям, исполнявшим его приказы, даже права на суд.
— Когда моего мальчика Визериса пытали и убивали, эти люди не сказали ни слова против, — говорила она. — Почему теперь мы должны их слушать?
На пути ее гнева встал лорд Рогар Баратеон, десница короля и Защитник Державы. Его светлость был согласен, что люди Мейгора заслужили кары, но стоит казнить пленников, и оставшиеся приверженцы узурпатора никогда не склонят колени. У лорда Рогара не останется выбора, кроме как атаковать их замки один за другим и истребить там всех огнем и сталью.
— Это можно сделать, но какой ценой? — вопрошал он. — Это будет кровавое дело, которое может ожесточить против нас сердца.
Защитник настоятельно предлагал, чтобы люди Мейгора предстали перед судом и сознались в своей вине. Тех, кого признают виновными в самых тяжких преступлениях, предадут смерти. Остальные дадут заложников как залог будущей верности и уступят часть своих земель и замков.
Мудрый подход лорда Рогара пришелся по душе другим сторонникам юного короля, однако его точка зрения могла не возобладать, не возьми Джейхейрис дело в свои руки. Хоть королю-мальчику было всего четырнадцать, он с самого начала показал, что не собирается сидеть в сторонке, пока другие правят его именем. Джейхейрис явился в тронный зал в сопровождении своего мейстера, сестры Алисанны и нескольких молодых рыцарей, воссел на Железный трон и призвал своих лордов.
— Не будет ни судов, ни пыток, ни казней, — сообщил он им. — Королевство должно увидеть, что я — не мой дядя. Я не начну свое царствование с кровавой бани. Кто-то пришел под мои знамена раньше, кто-то позже. Пусть же остальные придут сейчас.
Джейхейрис еще не был ни коронован, ни помазан и все еще оставался несовершеннолетним. Его заявление не имело законной силы, а он сам не имел полномочий, чтобы отменить решение своего совета и регента. Но столь велика была сила его слов, столь решителен он был, глядя вниз с Железного трона, что лорды Баратеон и Веларион тут же поддержали принца, и остальные вскоре последовали их примеру. Лишь Рейна посмела возразить ему.
— Они будут чествовать тебя, пока у тебя на голове корона, — сказала она, — как прежде чествовали нашего дядю, а до него отца.
В конце концов вопрос дошел до регента… и хотя королева Алисса жаждала отмщения, она не желала идти против желаний сына.
— Это заставит его выглядеть слабым, — сказала она лорду Рогару, — а он никогда не должен казаться слабым. Из-за этого пал его отец.
Так большинство людей Мейгора было помиловано.
В последовавшие за тем дни темницы Королевской Гавани опустели. Получив еду, питье и свежую одежду, пленники под охраной прибывали в тронный зал, по семеро за раз. Там, под взорами богов и людей, они отрекались от верности Мейгору и на коленях приносили вассальную присягу его племяннику Джейхейрису, после чего юный король повелевал каждому встать, даровал ему свое прощение и возвращал ему земли и титулы. Но не стоит думать, что обвиняемые ушли без наказания. Равно лорды и рыцари были вынуждены послать сына ко двору, дабы тот служил королю и оставался заложником. От тех, у кого не было сыновей, потребовали дочерей. Богатейшие лорды Мейгора, такие как Тауэрс, Дарклин и Стонтон, также уступили некоторые земли. Иные оплатили помилование золотом. Королевское милосердие распространялось не на всех. Палач, тюремщики и дознаватели короля Мейгора были осуждены за соучастие Тианне из Башни в пытках и убийстве принца Визериса, короткое время бывшего наследником и заложником Мейгора. Их головы принесли королеве Алиссе, равно как и руки, посмевшие подняться против крови дракона. Ее милость изъявила «полное удовлетворение».
Рисунок 16. Вдовствующая королева Алисса Веларион получает головы и руки палачей принца Визериса Таргариена.
Еще один человек также лишился головы — сир Маладон Мур, рыцарь Королевской гвардии, обвиненный в том, что он держал Серису Хайтауэр, первую королеву Мейгора, пока его присяжный брат сир Оуэн Буш резал ей язык; ее милость так билась в руках рыцаря, что клинок соскользнул, причинив королеве смерть. (Стоит отметить, сир Маладон настаивал, что вся история была подложной, а королева Сериса умерла от «сварливости». Он, однако, признался, что доставил Тианну из Башни в руки короля Мейгора и был свидетелем ее убийства, так что на его руках все равно была кровь королевы).
Пятеро из Семерых Мейгора все еще оставались в живых. Двое из них, сир Оливер Бракен и сир Раймунд Маллери сыграли роль в падении короля, вывернув свои плащи и перебежав к Джейхейрису, но король-мальчик справедливо заметил, что они нарушили клятву защищать короля ценой собственной жизни.
— Я не потерплю клятвопреступников при моем дворе, — заявил он. Все пять гвардейцев были приговорены к смерти… но по предложению принцессы Алисанны было решено, что они могут спастись, сменив белые плащи на черные и вступив в Ночной Дозор. Четверо из пяти приняли предложенное им милосердие и отбыли на Стену. Вместе с перебежчиками сиром Оливером и сиром Раймундом отправились сир Джон Толлет и сир Саймонд Крейн.
Пятый королевский гвардеец, сир Гарольд Лонгворд, потребовал суда поединком. Джейхейрис удовлетворил его прошение и решил сам выйти против сира Гарольда в бою один на один, но этому воспротивилась королева-регент. Вместо этого чемпионом Короны стал юный рыцарь из Штормовых земель. Сир Гайлс Морриген был племянником Дамона Праведного, великого капитана Сынов Воина, который возглавлял их на Суде Семерых против Мейгора. Жаждавший доказать верность своего дома новому королю, сир Гайлс быстро одолел пожилого сира Гарольда и вскоре был назван лордом-командующим Королевской гвардии Джейхейриса.
Между тем вести о милосердии принца расходились по королевству. Один за другим оставшиеся приверженцы короля Мейгора распускали свои рати и покидали свои замки ради путешествия в Королевскую Гавань, дабы поклясться в верности. Некоторые шли неохотно, опасаясь, что Джейхейрис окажется столь же слабым и беспомощным, как и его отец… но поскольку Мейгор не оставил кровных наследников, не было претендента, способного возглавить сопротивление. Даже самые ярые сторонники Мейгора, встретившись с Джейхейрисом, становились на его сторону, ибо он был истинным принцем: красноречивым, щедрым, рыцарственным и отважным. Великий мейстер Бенифер (недавно вернувшийся из добровольного изгнания в Пентосе) написал, что он был «учен как мейстер и набожен как септон», и хоть кому-то эти слова могут показаться лестью, это было истинной правдой. Даже его мать, королева Алисса, назвала Джейхейриса «лучшим из троих моих сыновей».
Нельзя сказать, что с замирением лордов в Вестеросе в одночасье прекратились все войны. Попытки Мейгора уничтожить Честных Бедняков и Сынов Воина обернули множество верующих мужей и жен против него и дома Таргариенов. Хотя король и усек головы сотен Звезд и Мечей, еще сотни оставались на воле, и десятки тысяч малых лордов, ленных рыцарей и простолюдинов укрывали их, кормили, помогали и обихаживали их, как могли. Рваный Сайлас и Деннис Хромой командовали бродячими шайками Честных Бедняков, что появлялись и исчезали подобно призракам и при опасности растворялись в густых лесах. К северу от Золотого Зуба сир Джоффри Доггетт, он же Рыжий Пес Холмов, свободно ходил между Западными и Речными землями, пользуясь поддержкой и молчаливым одобрением набожной жены лорда Риверрана, леди Люсинды. Сир Джоффри, провозгласивший себя великим капитаном Сынов Воина, объявил о намерении восстановить некогда гордый орден во всей его былой славе и собирал рыцарей под свои знамена.
Но величайшая угроза собиралась на юге, где септон Мун и его последователи встали лагерем у стен Староместа под защитой рыцарей лорда Окхарта и лорда Рована. Септон Мун был огромным мужчиной с громоподобным голосом и внушительной статью. Хотя Честные Бедняки и провозгласили его «истинным верховным септоном», этот септон (если он вообще был септоном) не был образцом праведности. Он горделиво заявлял, что не читал других книг, кроме «Семиконечной Звезды», и многие и это подвергали сомнению, ибо септон Мун никогда не цитировал святое писание, и никто не заставал его за чтением или письмом.
Босоногий «Честнейший Бедняк», обладатель бороды и неукротимого религиозного пыла, мог разглагольствовать часами и зачастую разглагольствовал… о грехе.
— Я грешник, — такими словами септон Мун открывал каждую проповедь, таковым он и был.
Обладатель неуемного аппетита, обжора и пьянчуга, он был известен своим распутством. Каждую ночь Мун проводил с новой женщиной, обрюхатив столь многих, что его присные начали рассказывать, будто его семя способно бесплодную женщину сделать плодовитой. И столь невежественными и глупыми были его последователи, что уверовавшие в эту байку мужья начали приводить к нему жен, а матери — дочерей. Септон Мун никогда не отказывался от подобных предложений, и через некоторое время его присяжные рыцари и латники начали рисовать «Хрен Муна» на щитах. Развернулась бойкая торговля дубинками, подвесками и посохами, имевшими сходство с членом Муна. Верили, будто прикосновение головкой такого талисмана якобы приносит процветание и удачу.
Каждый день септон Мун обличал грехи дома Таргариенов и Его Пресмыкательства, попустивших такие мерзости, пока истинный Отец всех верующих в Староместе превратился в пленника в собственном дворце, не смея ступить за пределы Звездной септы. Лорд Хайтауэр хоть и закрыл ворота перед септоном Муном и его последователями и отказался пустить их в город, он также не выказал никакой решимости выступать против них с оружием в руках, несмотря на постоянные просьбы его святейшества. Когда у него допытывались о причинах, его светлость ссылался на нежелание проливать праведную кровь, но многие утверждали, что на самом деле он просто не желал сражаться с лордами Окхартом и Рованом, даровавшими Муну свою защиту. За это мейстеры Цитадели прозвали его лордом Доннелом Неспешным.
Лорд Рогар и королева-регент были согласны в том, что долгое противостояние короля Мейгора и Веры сделало помазание Джейхейриса верховным септоном насущной необходимостью. Но прежде чем это могло случиться, нужно было разобраться с септоном Муном и его оборванной ордой, дабы принц мог спокойно прибыть в Старомест. Имелась надежда, что весть о смерти Мейгора заставит последователей Муна рассеяться, и некоторые рассеялись… но не более нескольких сотен из почти пятитысячного войска.
— Что значит смерть одного дракона, если другой занял его место? — вещал септон Мун своей пастве. — Вестерос не будет очищен, пока последнего Таргариена не убьют или не скинут обратно в море.
Каждый день он проповедовал и проповедовал, то призывая лорда Хайтауэра сдать ему Старомест, то требуя от Его Пресмыкательства покинуть Звездную септу и предстать перед гневом преданных им Честных Бедняков, то призывая восстать простой народ по всему королевству. (И каждую ночь он грешил и грешил).
На другом конце королевства, в Королевской Гавани, Джейхейрис и его советники решали, как избавить страну от этого бедствия. Король-мальчик и его сестры Рейна и Алисанна имели драконов, и некоторые предлагали разобраться с септоном Муном так же, как Эйгон Завоеватель и его сестры разобрались с Двумя Королями во время Огненного Поля. Джейхейрису не по нраву была такая бойня, и его мать королева Алисса категорически запретила это, напомнив им о судьбе Рейнис Таргариен и ее дракона в Дорне. Десница короля лорд Рогар с некоторой неохотой заявил, что может повести на Простор свою собственную армию и разогнать людей Муна силой оружия… но это значило, что войско Штормовых земель и примкнувшие к ним силы будут вынуждены сразиться не только с Честными Бедняками, но и с рыцарями и латниками лордов Окхарта и Рована.
— Мы, конечно, победим, — сказал Защитник Державы, — но не без потерь.
Быть может, боги слушали, и пока король и совет спорили в Королевской Гавани, проблема решилась самым нежданным путем. За стенами Староместа сгущались сумерки, когда септон Мун вернулся в свой шатер для вечерней трапезы, изнуренный целым днем проповедей. Как всегда, его охраняли здоровенные Честные Бедняки с топорами и всклокоченными бородами, но когда некая пригожая девица пришла к шатру с флягой вина, которую желала вручить его святейшеству в обмен на некую помощь, они пропустили ее. Они знали, что за помощь требовалась девушке. Помощь, после которой в животе появляется ребенок.
Прошло некоторое время, и люди снаружи шатра слышали лишь периодические вспышки хохота септона Муна. Но затем послышался стон и женский крик, за которым последовал вопль ярости. Полог шатра распахнулся настежь, и оттуда вырвалась девушка, босая и полуголая, и бросилась прочь с широко раскрытыми от ужаса глазами, прежде чем кто-то из Честных Бедняков подумал ее задержать. Септон Мун собственной персоной появился мгновение спустя — голый, рычащий и покрытый кровью. Он держался за шею, и кровь из вскрытого горла сочилась между его пальцев, впитываясь в бороду.
Говорят, Мун, шатаясь, прошел половину лагеря от костра к костру в поисках зарезавшей его потаскухи. В конце концов, великая сила подвела его, он рухнул и умер в окружении толпящихся кругом и рыдающих от горя приверженцев. Его убийца пропала без следа, растворилась в ночи, и больше ее никогда не видели. За последующие сутки разъяренные Честные Бедняки перевернули весь лагерь вверх дном. Разыскивая убийцу, они разносили палатки, хватали женщин и избивали любого мужчину, встававшего на их пути… но все было зря. Даже личная стража Муна не могла прийти к согласию, как выглядела убийца.
Стражники припомнили, что женщина принесла с собой флягу вина как дар септону. Фляга была еще наполовину полна, когда обыскивали шатер, и четверо Честных Бедняков, уложив тело своего пророка обратно на ложе, распили ее на рассвете. К полудню все они были мертвы. Вино оказалось отравленным.
После смерти Муна оборванное воинство, которое он привел под стены Староместа, начало распадаться. Кое-кто из его последователей покинул лагерь еще тогда, когда пришли вести о смерти Мейгора и восхождении Джейхейриса — теперь ручеек обратился потопом. Тело септона еще не начало смердеть, а за его место уже соперничало не меньше дюжины притязателей, и по лагерю начали вспыхивать стычки между их сторонниками. Можно было бы предположить, что люди Муна обратятся за руководством к бывшим среди них двум лордам, но этого не случилось. Честные Бедняки не питали ни малейшего уважения к знати… а нежелание лордов Рована и Окхарта отправить своих рыцарей и латников на штурм староместских стен вызывало подозрение.
Сами бренные останки Муна стали камнем преткновения между двумя его возможными преемниками: Честным Бедняком, известным как Голодный Роб, и неким Лоркасом, прозванным Ученым — он будто бы знал наизусть всю «Семиконечную Звезду». Лоркас заявил, будто у него было видение, что Мун передаст Старомест в руки его последователей даже после своей смерти. Отняв тело септона у Голодного Роба, этот «ученый» дурак привязал его нагое, окровавленное и гниющее тело к боевому коню, дабы взять штурмом врата Староместа.
Но к атаке присоединилось меньше сотни человек, и большинство из них пало под дождем стрел, копий и камней прежде, чем они смогли приблизиться к городским стенам хотя бы на сотню ярдов. Тех же, кто добрался до стен, облили кипящим маслом или сожгли горящей смолой, в их числе и Ученого Лоркаса. Когда все они умерли или были на грани смерти, десяток храбрейших рыцарей лорда Хайтауэра выехали через калитку, захватили тело септона Муна и отрубили ему голову. Впоследствии эту голову — выдубленную и набитую соломой — принесли в дар верховному септону в Звездной септе.
Этим неудачным штурмом ознаменовался последний вздох похода септона Муна. Лорд Рован со всеми своими рыцарями и латниками покинул лагерь в течение часа. На следующий день за ним последовал лорд Окхарт. Остальные — межевые рыцари и Честные Бедняки, лагерные потаскухи и мастеровые разбежались во все стороны света (грабя и разоряя всякую ферму, деревню или острог, попадавшийся им на пути). Когда от пятитысячного войска, пришедшего к Староместу с Муном, осталось менее четырех сотен, Неспешный лорд Доннел, наконец, проснулся и выехал из города со всей своей силой, дабы перебить задержавшихся.
Убийство Муна убрало последнее серьезное препятствие для восхождения Джейхейриса Таргариена на Железный трон, но и по сей день спорят, кто же стоял за его смертью. Никто на самом деле не верил, что женщина, пытавшаяся отравить и, в конечном счете, перерезавшая «грешному септону» глотку, действовала сама по себе. Очевидно, она была лишь орудием… но чьим? Отправил ли ее сам король-мальчик, или же она была агентом его десницы, лорда Рогара Баратеона, или его матери, королевы-регента? Некоторые верят, что женщина была одной из Безликих, печально известных убийц-чародеев из Браавоса. В качестве доказательства они приводят ее мгновенное исчезновение, то, как она «растворилась в ночи» после его убийства, а также тот факт, что стража септона Муна не могла однозначно сказать, как она выглядела.
Более мудрые люди и те, кто лучше знаком с обычаями Безликих, не особо верят этому домыслу. Против этого говорит крайняя топорность убийства, тогда как Безликие подходят к убийствам с великим тщанием, дабы выдать их за естественную смерть. Для них это предмет гордости, краеугольный камень их искусства. Перерезать человеку глотку и оставить его с воплем «Убивают!» бродить в ночи — ниже их достоинства. Сегодня большинство книжников сходятся на том, что убийца была всего лишь одной из лагерных потаскух и действовала по приказу либо лорда Рована, либо лорда Окхарта, а может, и их обоих. Хотя ни один из них не осмелился покинуть Муна при жизни, та скорость, с которой они отреклись от его дела после его смерти, наводит на мысль, что ненавидели они конкретно Мейгора, а не весь дом Таргариенов. Действительно, вскоре оба вернулись в Старомест, смиренные и покаянные, дабы преклонить колени перед принцем Джейхейрисом на его коронации. Поскольку дорога на Старомест вновь стала безопасной, коронация состоялась в Звездной септе на исходе 48 года от З.Э. Верховный септон — Его Пресмыкательство, которого септон Мун намеревался низвергнуть — лично помазал юного короля и увенчал его чело короной его отца Эйниса. Затем последовали семь дней пиршеств, в ходе которых сотни лордов великих и малых преклоняли колени и присягали Джейхейрису на мечах. Среди присутствовавших были его сестры Рейна и Алисанна, его маленькие племянницы Эйрея и Рейлла, его мать королева-регент Алисса, десница короля Рогар Баратеон, сир Гайлс Морриген, лорд-командующий Королевской гвардии, великий мейстер Бенифер, архимейстеры Цитадели… и человек, которого никто не ждал увидеть — сир Джоффри Доггет, Рыжий Пес Холмов, самопровозглашенный великий капитан объявленных вне закона Сынов Воина. Доггет прибыл в обществе лорда и леди Талли из Риверрана… не в цепях, как многие ожидали, но с охранной грамотой с печатью самого короля.
Рисунок 17. Коронация в Звездной септе юного короля Джейхейриса I Таргариена.
Великий мейстер Бенифер впоследствии писал, что встреча между королем-мальчиком и разбойным рыцарем «стала добрым началом» всему последовавшему правлению Джейхейриса. Когда сир Джоффри и леди Люсинда призвали короля отменить приказ его дяди Мейгора и восстановить Мечи и Звезды, Джейхейрис твердо отказал им.
— Вера не нуждается в мечах, — провозгласил он. — У нее есть моя защита. Защита Железного трона.
Он, впрочем, отменил награду, объявленную Мейгором за головы Сынов Воина и Честных Бедняков.
— Я не развязываю войн против моего народа, — сказал он, — но также не потерплю измены и мятежа.
— Я восстал против твоего дяди точно так же, как и ты, — дерзко отвечал Рыжий Пес Холмов.
— Ты восстал, — согласился Джейхейрис, — и отважно сражался, никто не станет этого отрицать. Сынов Воина больше нет, и ты свободен от клятв перед ними, однако это не значит, что тебе негде служить. У меня есть для тебя место.
С этими словами и к изумлению придворных юный король предложил сиру Джоффри место среди рыцарей Королевской гвардии. Как рассказывал великий мейстер Бенифер, все шепоты стихли после этого, и когда Рыжий Пес обнажил свой меч, некоторые испугались, что он может напасть на короля… но вместо этого рыцарь пал на одно колено, склонил голову и положил меч к ногам Джейхейриса. Говорят, по его щекам текли слезы.
Рисунок 15. Сир Джоффри Доггетт, по прозвищу Рыжий Пес Холмов, присягает королю Джейхейрису I.
Спустя девять дней после коронации юный король отбыл из Староместа в Королевскую Гавань. Большая часть двора сопровождала короля в его великом торжественном путешествии по Простору… но его сестра Рейна оставалась с ним лишь до Хайгардена, где она оседлала своего дракона Пламенную Мечту и вернулась на Светлый остров, в замок лорда Фармана у моря, покинув не только короля, но и своих дочерей. Рейлла, отданная Вере, осталась в Звездной септе, тогда как ее сестра-близнец Эйрея отправилась с королем в Красный замок, где стала чашницей и компаньонкой принцессы Алисанны.
После коронации были замечены странности с дочерьми королевы Рейны. Близняшки всегда были зеркальными отражениями друг друга во внешности, но не в характере. Тогда как Рейлла была смелым и своевольным ребенком, кошмаром для опекавших ее септ, Эйрея была тихим, робким созданием, ее легко было напугать и довести до слез. «Она боится лошадей, собак, громогласных мальчишек, бородатых мужчин, танцев, и она просто в ужасе от драконов», — написал великий мейстер Бенифер, когда Эйрея впервые прибыла ко двору.
Однако так было до падения Мейгора и коронации Джейхейриса. Впоследствии девочка, оставшаяся в Староместе, посвятила себя молитвам и учению, и никогда в дальнейшем не подвергалась наказаниям, тогда как девочка, вернувшаяся в Королевскую Гавань, проявила себя жизнерадостной, умной и предприимчивой, проводя половину дня на псарнях, в конюшнях и драконьих дворах. Хоть тому и нет никаких доказательств, многие полагали, что некто — быть может, сама королева Рейна или ее мать, королева Алисса — воспользовался королевской коронацией, чтобы подменить близнецов. Если это и было так, никто не стремился разоблачить этот обман, ибо до тех пор, пока Джейхейрис сам не обзавелся кровным наследником, принцесса Эйрея (или девочка, носившая ее имя) была наследницей Железного трона.
Все сходятся на том, что возвращение короля из Староместа в столицу было триумфом. Сир Джоффри ехал подле него, и по дороге их приветствовали ликующие толпы. Там и тут появлялись Честные Бедняки, изможденные немытые мужики с длинными бородами и большими топорами, моля оказать и им то же снисхождение, что Рыжему Псу. Джейхейрис прощал их при условии, что они отправятся на Север и вступят в Ночной Дозор. Сотни дали ему такую клятву — среди них был и Голодный Роб.
«В течение всего одной луны после коронации, — писал великий мейстер Бенифер, — король Джейхейрис примирил Железный трон с Верой и положил конец кровопролитию, терзавшему королевство при его дяде и отце».