Долгое царствование короля Эйгона I Таргариена (1 — 37 годы от З.Э.) было по большей части мирным… особенно последние его годы. Но периоду Драконова мира, как позже мейстеры Цитадели называли последние двадцать лет его царствования, предшествовали Драконовы войны, и одним из самых жестоких и кровавых противостояний в истории Вестероса была последняя из них.

Хотя и принято считать, что Завоевание кончилось, когда Эйгон был коронован и помазан на царство верховным септоном в Звездной септе Староместа, в это время Завоевателю покорился еще не весь Вестерос.

Лорды Трех Сестер ‒ островов, лежащих в заливе Пасть ‒ воспользовались хаосом Завоевания и, провозгласив себя вольным народом, короновали леди Марлу из дома Сандерленд своей королевой. Поскольку большая часть флота Арренов погибла во время Завоевания, король приказал Хранителю Севера Торрхену Старку из Винтерфелла покончить с мятежом Сестер, и армия северян под командованием сира Варрика Мандерли отплыла из Белой Гавани на нанятых браавосийских галерах. Вид их парусов в сочетании с неожиданным появлением королевы Висеньи на Вхагар в небе над Систертоном лишил сестринцев смелости: они спешно вынудили королеву Марлу отречься в пользу младшего брата. Стеффон Сандерленд вновь поклялся в верности Орлиному Гнезду, склонил колено перед королевой Висеньей и отдал своих сыновей в заложники как гарантию своего хорошего поведения: одного Мандерли, другого Арренам. Его сестру, низложенную королеву, вывезли с островов и бросили в тюрьму. Через пять лет ей отрезали язык, и она провела остаток своих дней в Молчаливых Сестрах, обмывая трупы знати.

На другом конце Вестероса в хаосе пребывали Железные острова. Дом Хоаров, правивший железнорожденными на протяжении множества веков, канул в небытие за одну ночь, когда Эйгон обрушил пламя Балериона на Харренхолл. Хотя в этом пожаре сгорели Харрен Черный и его сыновья, Куорин Волмарк из Харло, чья бабушка была младшей сестрой деда Харрена Черного, объявил себя законным наследником «черной династии» и принял на себя королевский сан.

Не все железнорожденные признали его притязания. На Старом Вике у костей морского дракона Нагги жрецы Утонувшего Бога возложили плавниковую корону на голову босоногого праведника Лодоса, который провозгласил себя живым сыном Утонувшего Бога и утверждал, что способен творить чудеса. Другие претенденты объявились на Большом Вике, Пайке и Оркмонте, и больше года их сторонники дрались друг с другом на море и на суше. Говорили, что в воде между островами было так много трупов, что к ним сотнями являлись привлеченные кровью кракены.

Эйгон Таргариен положил конец этой сваре. Во 2 году от З.Э. он прибыл на острова на Балерионе. С ним пришли военные корабли Арбора, Хайгардена и Ланниспорта и даже несколько ладей с Медвежьего острова, отправленных Торрхеном Старком. Железнорожденные, чье количество поуменьшилось за год братоубийственной войны, не сумели оказать достойного сопротивления… более того, многие даже приветствовали приход драконов. Король Эйгон убил Куорина Волмарка Черным Пламенем, но позволил его малолетнему сыну унаследовать земли и замок отца. На Старом Вике самозваный сын Утонувшего Бога, король-жрец Лодос призвал кракенов из глубин, чтобы сокрушить флот захватчиков. Когда этого не случилось, Лодос набил свою рясу камнями и вошел в море «посоветоваться с отцом». За ним последовали тысячи. Их раздутые, изъеденные крабами трупы годами прибивало к берегам Старого Вика.

После этого встал вопрос — кто будет править Железными островами от имени короля? Предлагали сделать железнорожденных вассалами Талли из Риверрана или Ланнистеров с Утеса Кастерли. Кое-кто даже настаивал на том, чтобы подчинить острова Винтерфеллу. Эйгон выслушал все притязания, но в итоге решил позволить железнорожденным самостоятельно выбрать верховного лорда. Никто не удивился, когда они избрали таковым соотечественника: Викона Грейджоя, лорда-жнеца Пайка. Лорд Викон присягнул Эйгону, после чего Дракон и его флот покинули острова.

Власть Грейджоя распространялась, однако, лишь на Железные острова: он отказался от притязаний на материковые земли, некогда захваченные Хоарами. Эйгон пожаловал руины Харренхолла и окрестные земли сиру Квентону Квохерису, своему мастеру над оружием с Драконьего Камня, но потребовал от него признать лорда Эдмина Талли из Риверрана своим сюзереном. Имея двух сильных сыновей и пухленького внука, новоиспеченный лорд Квентон мог не волноваться о наследниках, но ввиду того, что первая его жена сгорела от сыпной лихорадки три года назад, он согласился взять одну из дочерей лорда Талли в жены.

С покорением Трех Сестер и Железных островов весь Вестерос к югу от Стены теперь подчинялся Эйгону Таргариену — весь, кроме Дорна. Поэтому теперь Дракон обратил свой взор именно на Дорн. Сперва Эйгон попытался склонить дорнийцев силой слова, отправив в Солнечное Копье делегацию крупных лордов, мейстеров и септонов, которые должны были объяснить принцессе Мерии по прозвищу Желтая Жаба Дорна преимущества присоединения Дорна к владениям Эйгона. Переговоры заняли почти год, но ни к чему не привели.

Обычно Первую дорнийскую войну отсчитывают с 4 года от З.Э., когда Рейнис Таргариен вернулась в Дорн. В этот раз она пришла с огнем и кровью, как и угрожала. На драконе Мераксес королева спустилась с небес и подожгла Дощатый город. Огонь перекидывался с лодки на лодку, пока все устье Зеленокровной не было заполнено горящими обломками, а клубы дыма не стали видны из самого Солнечного Копья. Обитатели плавучего города спасались от пожара в реке, так что погибло меньше сотни человек, и большинство из них утонуло, а не сгорело в драконьем огне. Но первая кровь была пролита.

^{Рисунок 5. Королева Рейнис Таргариен на драконице Мераксес во время Первой Дорнийской войны.}

В это же время Орис Баратеон вел тысячу отборных рыцарей по Костяному Пути, пока сам Эйгон с тридцатитысячной армией, включавшей в себя две тысячи конных рыцарей и триста лордов и знаменосцев, шел по Принцеву Пути. По утверждению лорда Гарлана Тирелла, даже без Эйгона и Балериона имеющихся сил было более чем достаточно, чтобы разгромить любую дорнийскую армию, которая осмелилась бы заступить им дорогу.

Нет никакого сомнения, что он имел все основания так говорить, но проверить свои слова делом Тиреллу не удалось — дорнийцы так и не дали ему сражения. Вместо этого они уходили от войск короля, попутно сжигая посевы на полях и отравляя все колодцы до единого. Как обнаружили захватчики, дорнийские сторожевые башни в Красных горах оказались покинуты гарнизонами и заброшены. На высокогорных перевалах передовые силы Эйгона обнаружили на пути стену из овечьих туш — с тех была сострижена вся шерсть, а мясо успело так испортиться, что есть его было уже нельзя. К тому времени, когда королевская армия миновала Принцев перевал и вышла к дорнийским пескам, у нее заканчивались провизия и фураж. Здесь Эйгон разделил свои силы: послал войско лорда Тирелла на юг воевать с Утором Уллером, лордом Пекла, а сам повернул на восток —‒ осаждать лорда Фаулера в его горной твердыне Поднебесье.

То был второй год осени, и зима, как предполагалось, стояла на пороге. Захватчики надеялись, что в это время в пустыне будет не так жарко и воды будет больше. Но дорнийское солнце не знало пощады, когда лорд Тирелл шел к Пеклу. При такой жаре люди хотели пить больше, но все источники и оазисы на пути армии были отравлены. С каждым днем умирало все больше лошадей, их наездники следовали за ними. Гордые рыцари бросали свои знамена, щиты, даже доспехи. Лорд Тирелл потерял четверть людей и почти всех лошадей в дорнийских песках, а когда дошел до Пекла, то обнаружил, что замок оставлен.

Поход Ориса Баратеона был немногим успешнее. Кони его армии едва продвигались по каменистым склонам на узких, петляющих перевалах, и просто отказывались идти по самым крутых местам дороги, где дорнийцы высекли в горе ступени. То и дело на головы рыцарей десницы сыпались бросаемые невидимым врагом булыжники. В том месте, где Костяной Путь пересекал реку Виль, у моста, через который шла армия, внезапно появились дорнийские лучники и обрушили на нее град стрел. Когда лорд Орис приказал своим людям отступать, большой обвал отрезал дорогу назад. Оказавшихся в западне воинов Штормовых земель перерезали как свиней на бойне. Ориса Баратеона и еще дюжину лордов, за которых можно было получить выкуп, пощадили, но они попали в руки Виля из Виля, жестокого горного лорда по кличке Вдоволюб.

Король Эйгон добился больших успехов. Пройдя на восток через холмы, где в текущих с вершин ручьях было вдоволь воды, а в долинах предостаточно дичи, он штурмом взял Поднебесье и после короткой осады — Айронвуд. Лорд Тора недавно скончался, так что его стюард сдал замок без борьбы. Дальше к востоку лорд Призрачного Холма Толанд прислал своего заступника, который должен был сразиться с королем на поединке. Эйгон принял вызов и убил противника, только чтобы узнать, что это вовсе не боец Толанда, а его шут. Сам лорд Толанд ускользнул.

Так же поступила и Мерия Мартелл, принцесса Дорна, когда король Эйгон прибыл в Солнечное Копье на Балерионе и обнаружил, что его опередила сестра Рейнис. После сожжения Дощатого Города она взяла Лимонную Рощу, Крапчатый Лес и Гнилую Воду, принимая почести от старух и детей, но нигде не нашла врага. Даже Тенистый город за стенами Солнечного Копья был наполовину оставлен, и никто из оставшихся не признавался, что знает, куда ушли дорнийские лорды и принцесса.

— Желтая Жаба укрылась в песках, — сказала королева Рейнис королю Эйгону.

Эйгон в ответ объявил о своей победе. В большом зале Солнечного Копья он собрал оставшихся вельмож и заявил им, что Дорн отныне является частью его владений, что отныне дорнийцы — его подданные, а их бывшие лорды — изгои и мятежники. Были объявлены награды за их головы, прежде всего — за принцессу Мерию Мартелл, Желтую Жабу. Лорд Джон Росби был назначен кастеляном Солнечного Копья и Хранителем Песков, чтобы править Дорном от имени короля. Были назначены стюарды и кастеляны во все другие замки и земли, захваченные Завоевателем. После этого Эйгон и его армия ушли, как пришли — через холмы и Принцев Путь.

Едва они достигли Королевской Гавани, как в Дорне вспыхнуло восстание. Дорнийские копьеносцы появились как будто из ниоткуда, как пустынные цветы после дождя. Поднебесье, Тор, Айронвуд и Призрачный Холм были вновь заняты в две недели, а их гарнизоны преданы мечу. Кастелянам и стюардам Эйгона позволяли умереть лишь после долгих пыток. Говорили, что дорнийские лорды делали ставки на то, у кого из них дольше протянут пленные, пока они их расчленяют. По сравнению с остальными, кастеляна Солнечного Копья лорда Росби постигла более милосердная участь. Когда в замок из Тенистого города ворвалась толпа дорнийцев, чтоб вернуть себе замок, связанного по рукам и ногам Росби подняли на самую вершину башни Копье и выбросили из окна, причем сделала это никто иная, как престарелая принцесса Мерия Мартелл.

Вскоре из всех войск короля Эйгона на дорнийской земле остались только лорд Тирелл и его армия. Пекло, сильный замок на реке Сероводной, казалось, был достаточно подготовлен для того, чтобы отразить любой мятеж. Но река была сернистой, и от выловленной в ее водах рыбы воины Хайгардена болели. Дом Кворгилов из Песчаника так и не покорился захватчикам, так что копейщики Кворгила вырезали дозорные и фуражирные отряды Тирелла, если те заходили слишком далеко на запад. Вейты из Вейта делали то же самое на востоке. Когда вести о Дефенестрации в Солнечном Копье достигли Пекла, лорд Тирелл собрал оставшиеся силы и пошел через пески. Он заявил, что хочет захватить Вейт, пройти по реке на восток, вернуть контроль над Солнечным Копьем и Тенистым городом и наказать убийц лорда Росби. Но где-то к востоку от Пекла, в красных песках, лорд Тирелл и вся его армия исчезли. Никто больше их не видел.

Не таков был Эйгон Таргариен, чтобы смириться с поражением. Война затянулась еще на семь лет, хотя после 6 года от З.Э. она выродилась в бесконечную кровавую череду зверств, набегов и мести, нарушаемую долгими периодами бездействия, дюжиной коротких перемирий и целым рядом убийств и покушений.

В 7 году от З.Э. Ориса Баратеона и других лордов, захваченных на Костяном Пути, вернули в Королевскую Гавань в обмен на золото по весу узников. По возвращении обнаружилось, что Вдоволюб отрубил всем пленным правые руки, чтобы они больше никогда не поднимали меч против Дорна. В отместку король Эйгон сам ударил по горному оплоту Вилей на Балерионе и обратил с полдюжины их фортов и сторожевых башен в груды расплавленного камня. Но Вили укрылись в пещерах и туннелях под своими горами, так что Вдоволюб прожил еще двадцать лет.

В засушливый 8 год от З.Э. дорнийские налетчики пересекли Дорнийское море на кораблях, предоставленных пиратским королем со Ступеней, и атаковали полдюжины городов и деревень по южному побережью мыса Гнева, а также организовали пожары, распространившиеся по половине Дожделесья. Говорят, что принцесса Мерия сказала об этом: «Огонь за огонь».

Таргариены не могли себе позволить оставить это без ответа. В конце того же года в небе Дорна появилась Висенья Таргариен, и Вхагар обрушила пламя на Солнечное Копье, Лимонную Рощу, Призрачный Холм и Тор.

В 9 году от З.Э. Висенья вернулась вместе с Эйгоном, вдвоем они сожгли Пекло, Вейт и Песчаник.

Дорнийцы ответили в следующем году, когда лорд Фаулер провел армию по Принцеву Пути на Простор так быстро, что смог сжечь дюжину деревень и захватить большой пограничный замок Ночная Песнь, прежде чем жители Марок поняли, что случилось. Когда вести об атаке достигли Староместа, лорд Хайтауэр отправил своего сына Аддама и сильное войско, чтобы вернуть Ночную Песнь, но именно в этом и был расчет дорнийцев. Вторая дорнийская армия под командованием Джоффри Дейна вышла из Звездопада и атаковала Старомест. Его стены оказались дорнийцам не по зубам, но Дейн сжег поля, хутора и деревни на территории в двадцать лиг вокруг города и убил младшего сына лорда Хайтауэра, Гармона, когда мальчик возглавил вылазку. Сир Аддам Хайтауэр достиг Ночной Песни только чтобы обнаружить, что лорд Фаулер предал замок огню, а гарнизон — мечу. Лорд Карон, его жена и дети были угнаны в Дорн как пленные. Вместо того, чтобы преследовать Фаулера, сир Аддам поспешил к Староместу, чтобы выручить город, но к тому времени сир Джоффри и его армия уже ушли в горы.

Вскоре умер старый лорд Манфред Хайтауэр. Сир Аддам наследовал своему отцу как лорд Хайтауэр, и весь Старомест взывал к мести. Король Эйгон на Балерионе отправился в Хайгарден, чтобы посоветоваться с Хранителем Юга, но Тео Тирелл, молодой лорд, меньше всех желал нового вторжения в Дорн после того, что случилось с его отцом.

Снова король обрушил мощь драконов против Дорна. Эйгон ударил по Поднебесью, поклявшись сделать из него «второй Харренхолл». Висенья на Вхагар принесла Звездопаду кровь и огонь. А Рейнис на Мераксес снова вернулась в Пекло… где и случилась трагедия. Драконы Таргариенов, вскормленные и обученные для битвы, неоднократно проходили сквозь дождь копий и стрел, получая лишь малый для себя урон. Чешуя взрослого дракона прочнее стали, так что даже те стрелы, что пробивали ее, редко могли сделать что-то большее, кроме как разозлить зверя. Но когда Мераксес поднялась над замком, защитник, стоявший на самой высокой башне замка, выстрелил из скорпиона, и железный болт длиною в ярд попал дракону прямо в правый глаз. Мераксес умерла не сразу, но рухнула на землю в смертной агонии, разрушив башню и большой участок крепостной стены Пекла.

^{Рисунок 6. Гибель королевы Рейнис Таргариен и драконицы Мераксес подле замка Пекло.}

Пережила ли Рейнис Таргариен своего дракона, остается предметом споров. Некоторые говорят, что она не удержалась на драконе, упала и разбилась насмерть, другие — что она погибла под Мераксес во дворе замка. Некоторые утверждают, что королева пережила падение с дракона, только чтобы умереть от пыток в темнице Уллеров. Маловероятно, что мы узнаем о действительных обстоятельствах ее смерти, но Рейнис Таргариен, сестра и жена короля Эйгона I, сгинула в Пекле в 10 году от Завоевания Эйгона.

Следующие два года войны стали годами Гнева Дракона. Каждый замок в Дорне сожгли трижды, так как Балерион и Вхагар возвращались снова и снова. Местами возле Пекла пески сплавились в стекло — таким горячим было огненное дыхание Балериона. Дорнийские лорды были вынуждены скрываться, но и это не гарантировало им безопасности. От рук убийц пали лорд Фаулер, лорд Вейт, леди Толланд и четыре подряд лорда Уллера, ‒ Железный трон щедро платил золотом за голову любого дорнийского лорда. Но только двое из убийц выжили и смогли получить свою награду, и дорнийцы к тому же били в ответ, платя кровью за кровь. Лорда Коннингтона из Грифоньего Гнезда убили во время охоты, лорда Мертинс из Туманного Леса отравили со всеми его домочадцами бочонком дорнийского вина, лорда Фелла удавили в одном из борделей Королевской Гавани. Сами Таргариены не были в безопасности. На самого короля покушались трижды, и в двух таких случаях он бы непременно погиб, если бы не охрана. Однажды ночью убийцы подкараулили на улицах Королевской Гавани королеву Висенью — погибло два человека из ее свиты, прежде чем Висенья зарубила Темной Сестрой последнего покушавшегося.

Самое позорное дело той кровавой эпохи было совершено в 12 год от З.Э., когда Виль Вдоволюб явился незваным гостем на свадьбу сира Джона Кафферена, наследника Фонтона, и Алис Окхарт, дочери лорда Старого Дуба. Вдоволюба впустил через черный ход слуга-предатель, так что нападавшие убили лорда Окхарта и большинство гостей, затем оскопили жениха и заставили невесту глядеть на это. Потом леди Алис и ее служанок изнасиловали, увезли и продали мирийскому работорговцу.

К тому времени Дорн обратился в дымящуюся пустыню, где царили голод, чума и разруха. «Выжженной землей» называли его торговцы из Вольных Городов. Но дом Мартеллов остался верен своему девизу — «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся». Один дорнийский рыцарь, взятый в плен и приведенный к королеве Висенье, сказал, что Мерия Мартелл предпочтет, чтобы ее народ вымер, чем попал в рабство к Таргариенам, на что Висенья ответила, что они с братом будут рады услужить принцессе.

Годы и болезни, наконец, сделали то, что не смогли драконы и армии. В 13 году от З.Э. Мерия Мартелл, Желтая Жаба Дорна, скончалась в своей постели (как утверждали ее враги, совокупляясь с жеребцом). Ее сын Нимор наследовал ей как лорд Солнечного Копья и принц Дорна. Ему было шестьдесят лет, его здоровье начало слабеть, и он не желал продолжать бойню. Он начал свое правление с отправки делегации в Королевскую Гавань, чтобы вернуть череп дракона Мераксес и предложить королю Эйгону условия мирного договора. Делегацию возглавляла наследница Нимора, его дочь Дерия.

Мир, предложенный принцем Нимором, в Королевской Гавани встретили враждебно. Особенно против него была настроена королева Висенья. «Никакого мира без подчинения», заявила она, и ее сторонники в королевском совете вторили ее словам. Орис Баратеон, озлобившийся в последние годы, предложил вернуть принцу Нимору его дочь без руки. Лорд Окхарт прислал ворона с предложением продать Дерию в «худший бордель в Королевской Гавани, чтобы каждый нищий в городе мог ею попользоваться». Эйгон Таргариен отверг все эти предложения: принцесса Дерия пришла послом под мирным знаменем, и ей не будет причинено вреда, пока она под его кровом, поклялся король.

Король устал от войны, люди это видели, но дать дорнийцам мир без подчинения было равносильно тому, чтобы признаться в том, что любимая сестра короля, Рейнис, погибла напрасно, что все это кровавое смертоубийство не имело смысла. Лорды Малого совета предупреждали, что подобный мир будет расценен как знак слабости и может поощрить новые восстания, которые придется подавлять. Эйгон знал, что Простор, Штормовые земли и марки сильно пострадали во время войны, что они не забудут этого и не простят. Даже в Королевской Гавани король Эйгон не осмеливался выпускать дорнийцев из Эйгонфорта без охраны, опасаясь, что простолюдины просто порвут их на части. По всем этим причинам, писал позже великий мейстер Лукан, король был готов отказаться от дорнийских предложений и продолжить войну.

Тогда принцесса Дерия вручила королю запечатанное письмо от своего отца. «Только для ваших глаз, ваша милость».

Король Эйгон молча, с каменным лицом прочел письмо при всем дворе, сидя на Железном троне. Когда он встал, люди заметили, что король поранил руку. Эйгон сжег письмо и больше никогда о нем не говорил, но той же ночью он оседлал Балериона и отправился через Черноводный залив к дымящимся горам Драконьего Камня. Когда на следующее утро он вернулся, Эйгон Таргариен согласился на условия мира, предложенные Нимором Мартеллом. Вскоре он подписал договор о вечном мире с Дорном.

И по сей день никто не может с уверенностью сказать, что могло быть написано в письме, врученном Дерией. Некоторые утверждают, что в нем были лишь простые слова одного отца, обращенные к другому, сердечные слова, тронувшие сердце короля Эйгона. Другие считают, что в нем был приведен список всех лордов и знатных рыцарей, погибших во время войны. Некоторые септоны дошли даже до утверждений, что письмо было зачаровано, что его написала перед смертью сама Желтая Жаба, используя кровь Рейнис вместо чернил, отчего король и не смог противиться ее черной магии.

Великий мейстер Клегг, прибывший в Королевскую Гавань много лет спустя, пришел к выводу, что Дорн больше не мог воевать. Клегг предполагает, что ведомый отчаянием принц Нимор мог угрожать в письме, что если его мирные условия будут отвергнуты, дорнийцы наймут Безликих из Браавоса для убийства сына и наследника Эйгона шестилетнего Эйниса, сына короля от Рейнис. Это возможно… но никто никогда не узнает правды.

Так закончилась Первая дорнийская война (4-13 годы от З.Э.).

Желтая Жаба Дорна сделала то, что не удалось Харрену Черному, Двум королям и Торрхену Старку: она победила Эйгона Таргариена и его драконов. Но к северу от Красных гор ее тактика вызвала лишь презрение. «Дорнийская храбрость» стала насмешливым обозначением трусости среди лордов и рыцарей королевства Эйгона. «Жаба скрывается в песках, когда ей что-то угрожает», — написал один книжник. Другой написал так: «Мерия сражалась как женщина — с помощью обмана, измены и колдовства». Дорнийская «победа» (если это была победа) считалась бесчестной, и выжившие в этой войне сыновья и братья убитых обещали друг другу, что настанет другой день, а с ним и месть.

Их мести нужно было ждать следующего поколения, и восшествия на престол молодого, более кровожадного короля. Хотя Эйгон I оставался у власти еще двадцать четыре года, война с Дорном была последней войной Завоевателя.