Оставим же на какое-то время Королевскую Гавань и перелистнем календарь назад, чтобы поговорить о лорде-муже леди Бейлы — Алине Дубовом Кулаке и его героическом путешествии к Закатному морю.
Самих по себе испытаний и триумфов флота Велариона за все его путешествие вокруг «зада Вестероса» (как по обыкновению называл его лорд Алин) хватило бы на целую книгу. Для тех, кто жаждет больше подробностей этого путешествия, труд мейстера Бендамура «Шесть выходов в море: повествование о великих путешествиях Алина Дубового Кулака» остается наиболее полным и авторитетным источником, несмотря на то, что непристойные рассказы о жизни лорда Алина под названиями «Крепкий как дуб» и «Рожденный бастардом» гораздо более красочны и увлекательны, хотя и недостоверны. Первый из них был написан сиром Расселлом Стиллманом, который был оруженосцем у его светлости в юности и позже был посвящен им в рыцари, до того, как потерял ногу в пятом походе Дубового Кулака, а последний — женщиной, известной как Рута, которая могла быть, а могла и не быть, септой, а также могла стать, а могла и не стать, одной из возлюбленных его светлости. Мы не будем повторять здесь их труды, кроме как в общих чертах.
По возвращении на Ступени Дубовый Кулак проявил гораздо большую осторожность по сравнению с прошлым визитом. Настороженный вечно меняющимися союзами и наученный вероломством Вольных городов, он послал вперед лазутчиков под видом рыбаков и торговцев, чтобы разузнать, что его ожидает. По их сообщениям, боевые действия на островах в значительной мере утихли, восставший Ракаллио Риндун удерживал Кровавый Камень и все остальные острова к югу, в то время как пентошийские наемники на службе у архонта Тироша держали под контролем рифы на севере и востоке. Многие каналы между островами были закрыты бонами либо заблокированы громадами кораблей, затонувших во время атаки лорда Алина. Те же водные пути, что оставались открытыми, были под властью Риндуна и его бандитов. Таким образом, перед лордом Алином стоял простой выбор: или пробиваться мимо «королевы Ракаллио» (как называл его архонт), или вести с ним переговоры.
На общем языке о Ракаллио Риндуне, этом удивительном и незаурядном искателе приключений, написано крайне мало, но в Вольных городах его жизнь была предметом двух ученых трактатов и бесчисленного количества песен, стихов и любовных романов. В его родном городе — Тироше — имя до сего дня предается проклятию мужчинами и женщинами доброй крови, и в то же время почитаемо ворами, пиратами, шлюхами, пьяницами и им подобными.
Удивительно мало известно о его юности, и большая часть из того, что нам известно, ложно или противоречиво. Он был предположительно шести с половиной футов росту, с одним плечом выше другого, что придавало ему сутулую позу и качающуюся походку. Он говорил на дюжине валирийских наречий, что давало повод предположить его высокое происхождение, но при этом жутко сквернословил, словно выходец из канавы. Он имел привычку красить волосы и бороду согласно тирошийской моде. Любимым его цветом был пурпур (что могло быть намеком на его возможную связь с Браавосом), и в большинстве рассказов упомянуты его длинные вьющиеся лиловые волосы, часто с оранжевыми прядями. Он любил сладкие духи и купался в лавандовой и розовой воде.
Совершенно ясно, что был он человеком с непомерным честолюбием и непомерным аппетитом. Он был чревоугодником и пьяницей в час безделья и демоном во время битвы. Он мог орудовать мечом, держа его в любой руке, и иногда сражался с двумя мечами сразу. Почитал он и богов: всех богов, отовсюду. Когда ему грозило сражение, он бросал кости, чтобы выбрать, какого бога умилостивить жертвой. Несмотря на то, что Тирош был рабовладельческим городом, он ненавидел рабство, как если бы он и сам когда-то носил оковы. В то время, когда он был богат (он множество раз обретал и терял состояние), он мог купить любую приглянувшуюся ему рабыню, поцеловать ее и отпустить на волю. Он был щедр со своими людьми, никогда не требуя себе доли добычи большей, чем у последнего из них. В Тироше он был известен тем, что бросал золото нищим. Если кто из людей восхищался чем-то, принадлежащим ему, будь то пара сапог, изумрудное кольцо или жена, Ракаллио настаивал, чтобы отдать это в подарок.
У него было с дюжину жен, и он никогда не бил их, но мог изредка приказать им ударить себя. Он любил котят и ненавидел котов. Любил беременных женщин, но терпеть не мог детей. Время от времени он одевался в женское платье и изображал из себя шлюху, хотя его рост, кривая спина и пурпурная борода придавали ему вид скорее нелепый, чем женственный. На поле брани он, бывало, разражался хохотом, но порой пел непристойные песни.
Ракаллио Риндун был сумасшедшим. И все же люди любили его, сражались за него и умирали за него. И на пару коротких лет они сделали его королем.
В 133 году от З.Э. на Ступенях «королева» Ракаллио был на вершине своего могущества. Алин Веларион, вероятно, мог бы его низвергнуть, но он боялся, что это будет стоить ему половины его сил, а ему понадобился бы каждый человек, чтобы у него была хоть какая-то надежда одержать верх над Красным Кракеном. Именно поэтому он предпочел разговор битве. Он послал свою «Леди Бейлу» на Кровавый Камень под белым флагом в попытке договориться о свободном проходе для своих кораблей по водам Риндуна.
В конечном счете он преуспел в этом, хотя Ракаллио более двух недель держал его в разросшейся во все стороны деревянной крепости на Кровавом Камне. Был ли лорд Алин гостем или пленником, было неясно даже его светлости, поскольку принимавший его хозяин был столь же изменчив, как и море. В один день он приветствовал Дубового Кулака как своего друга и соратника и призывал его присоединиться к нему, чтобы напасть на Тирош, а на другой день он бросал кости, чтобы узнать, не предать ли ему смерти своего гостя. Он настаивал на том, чтобы лорд Алин боролся с ним в грязи за его крепостью под взглядами сотен глумящихся пиратов. Обезглавив одного из своих людей, обвиненного в шпионаже на тирошийцев, Ракаллио преподнес его голову лорду Алину в знак их товарищества, но на следующий же день он обвинил его светлость в том, что тот сам был на службе у архонта. Чтобы доказать свою невиновность, лорд Алин был вынужден убить трех пленных тирошийцев, а когда он совершил это, «королева» пришел в такой восторг, что отправил двух своих жен в опочивальню к Дубовому Кулаку.
— Подари им сыновей, — повелел Ракаллио. — Я хочу, чтобы мои сыновья были столь же смелыми и сильными, как ты.
Наши источники расходятся в том, поступил ли лорд Алин так, как ему было предложено.
В конце концов Риндун разрешил флоту Велариона пройти — за определенную цену. Он желал получить три корабля, договор, записанный на овечьей шкуре и поцелуй. Дубовый Кулак дал ему три наименее годных для мореходства корабля из своего флота, договор, записанный на пергаменте, и обещание поцелуя от леди Бейлы, если «королева» посетит их в Дрифтмарке. Этого оказалось достаточно, и флот прошел через Ступени.
Однако их ожидали и другие испытания — следующим был Дорн. Дорнийцы по вполне понятным причинам были встревожены внезапным появлением большого флота Велариона в водах у Солнечного Копья. Однако, испытывая недостаток в силе на море, они предпочли считать прибытие лорда Алина скорее визитом, чем нападением. Алиандра Мартелл, принцесса Дорнийская, вышла навстречу ему в сопровождении дюжины ее нынешних фаворитов и ухажеров. «Новая Нимерия» только отметила свои восемнадцатые именины, и, как утверждают, была весьма впечатлена юным, привлекательным и лихим «героем Ступеней», смелым адмиралом, усмирившим браавосийцев. Лорд Алин пожелал приобрести пресную воду и провизию для своих кораблей, в то время как принцесса Алиандра пожелала услуг более интимного характера. «Рожденный бастардом» предлагает нам поверить в то, что эти услуги были предоставлены, а «Крепкий как дуб» утверждает обратное. Известно, что щедро расточаемое чужаку внимание кокетливой дорнийской принцессы вызвало большое недовольство у ее собственных лордов и вызвало гнев у ее младших брата и сестры, Кайла и Корианну. Тем не менее, лорд Дубовый Кулак получил бочки с пресной водой, продовольствие до Староместа и Арбора и карты с указанием смертоносных водоворотов, притаившихся вдоль южного побережья Дорна.
Рисунок 76. Флот лорда Алина Велариона огибает Дорн.
Несмотря на это, в дорнийских водах лорд Веларион понес свои первые потери. Внезапная буря, которая разразилась, когда флот огибал засушливые земли к западу от Соленого Берега, разбросала корабли, затопив два из них. Далее к западу, у устья Серноводной, когда поврежденная галера причалила к берегу, чтобы набрать свежей воды и сделать некоторую починку, на нее под покровом темноты напали разбойники, которые вырезали всю команду и разграбили запасы.
Однако эти потери обернулись к добру, когда лорд Дубовый Кулак достиг Староместа. Огромный маяк на вершине Высокой башни указал путь «Леди Бейле» и флоту в гавань залива Шепотов, где сам Лионель Хайтауэр вышел им навстречу и поприветствовал их в своем городе. Любезность, с которой лорд Алин обращался с леди Сэм, мгновенно расположила к нему лорда Лионеля, и двое молодых людей завязали крепкую дружбу, которая немало сделала, чтобы развеять старые распри между черными и зелеными. Старомест предоставит двадцать военных кораблей, обещал Хайтауэр, и его добрый друг лорд Редвин пришлет еще тридцать. Так разом флот лорда Дубового Кулака стал гораздо более внушительным. Флот Велариона задержался в заливе Шепотов в ожидании лорда Редвина и его обещанных галер. Алин Дубовый Кулак наслаждался гостеприимством Хайтауэра, исследовал древние дороги и улочки Староместа, посетил Цитадель, где провел несколько дней, рассматривая старые карты и изучая пыльные валирийские трактаты о строении военных кораблей и тактике морских сражений. В Звездной септе он получил благословение верховного септона, начертившего ему елеем на лбу семиконечную звезду и пославшего его обрушить гнев Воина на людей с Железных островов и их Утонувшего бога. Лорд Веларион все еще был в Староместе, когда пришли вести о смерти королевы Джейхейры, и последовавшее за ними объявление о помолвке короля с Мириэллой Пик. В то время он стал близок леди Сэм так же, как и лорду Лионелю, хотя остается лишь догадываться, принимал ли он какое-либо участие в написании ее печально известного письма. Известно, однако, что он направил письма своей собственной леди-жене на Дрифтмарк, хотя мы и не знаем их содержания.
Дубовый Кулак был все еще юн в 133 году от З.Э., а юноши не славятся терпением. В конце концов он решил, что не будет более ждать лорда Редвина, и приказал отплывать. Старомест ликовал, когда корабли Велариона подняли паруса и опустили весла, скользя чередой по заливу Шепотов. Двадцать боевых галер дома Хайтауэр шли под командованием сира Лео Костейна, седого мореплавателя, известного как Морской Лев.
У поющих скал Черного Венца, где ветер свистел среди скрученных башен и обточенных временем скал над волнами, флот повернул на север к Закатному морю, крадясь вдоль западного побережья мимо Бандаллона. Когда они прошли устье Мандера, люди с Щитовых островов отправили собственные галеры, чтобы присоединиться к ним: по три корабля с Серого и Южного Щитов, четыре с Зеленого Щита и шесть с Дубового Щита. Правда, прежде чем они продвинулись далее на север, их настиг еще один шторм. Один корабль пошел ко дну, и еще три были настолько повреждены, что не могли держаться на плаву. Лорд Веларион перестроил корабли у Кракехолла, где хозяйка замка вышла на веслах в море ему навстречу. Это от нее его светлость впервые услышал про большой бал, который должен был состояться в день Девы.
Эти слухи дошли и до Светлого острова, и нам сообщили, что лорд Дальтон Грейджой даже подумывал о том, чтобы послать одну из своих сестер соперничать за корону королевы.
— Железная дева на Железном троне, — говорил он, — что может быть более подходящим?
Однако у Красного Кракена были и более насущные заботы: его загодя предупредили о прибытии лорда Дубового Кулака, и он собирал свои силы, чтобы достойно встретить врага. Сотни ладей собрались в водах к югу от Светлого острова, и еще больше у Пира, Кайса и Ланниспорта. После того, как он отправит «этого мальчишку» в чертоги Утонувшего бога в морских глубинах, провозглашал Красный Кракен, он поведет свой флот тем самым, которым пришел Дубовый Кулак, и поднимет свое знамя над Щитами, разграбит Старомест и Солнечное Копье и объявит Дрифтмарк своей собственностью. (Грейджой никогда не называл своего врага иначе как «этот мальчишка», хотя и сам был всего на три года старше). Он мог бы даже взять леди Бейлу себе в соленые жены, смеясь, говорил лорд Железных островов своим капитанам. «Это верно, что у меня есть двадцать две соленые жены, но нет ни одной с серебряными волосами».
История так много рассказывает нам о деяниях королей и королев, верховных лордов, благородных рыцарей, святых септонов и мудрых мейстеров, что легко забыть о простых людях, которые разделяли эти времена с великими и могущественными. Тем не менее, время от времени какой-нибудь обыкновенный мужчина или женщина, у которого не было благословения ни в рождении, ни в богатстве, ни в мудрости или военном искусстве, может каким-то образом подняться и простым действием или тихо сказанным словом изменить судьбу целого королевства. Это и произошло на Светлом острове в тот роковой 133 год от З.Э.
У лорда Дальтона Грейджоя действительно было двадцать две соленые жены. Четыре из них были на Пайке, и две из них родили ему детей. Другие были женщинами с запада, захваченными во время его завоеваний. Среди них было две дочери покойного лорда Фармана, вдова рыцаря из Кайса и даже одна Ланнистер (Ланнистер из Ланниспорта, а не из Утеса Кастерли). Остальные были девицами скромного происхождения: приглянувшиеся ему дочери простых рыбаков, купцов и воинов, взятые им по большей части после того, как он убил их отцов, братьев, мужей или иных покровителей. Одна из них носила имя Тесса, и ее имя — единственное, что нам о ней достоверно известно. Была ли она тринадцати или тридцати лет? Миловидна или невзрачна? Вдова или дева? Где нашел ее лорд Грейджой, и как долго была она среди его соленых жен? Презирала ли она его как разбойника и насильника, или же любила так яростно, что сходила с ума от ревности?
Этого мы не знаем. Об этой Тессе рассказывают столько разного, что в анналах истории она так и останется тайной. Все, что нам определенно известно: в одну дождливую, ветреную ночь в Светлом замке, когда внизу собрались ладьи, лорд Дальтон насладился ею, а после, когда он уснул, Тесса вынула его кинжал из ножен и вскрыла ему горло от уха до уха, а затем выбросилась в голодное море, нагая и окровавленная.
Так и погиб Красный Кракен из Пайка накануне своей величайшей битвы… сраженный не вражеским мечом, а собственным кинжалом от руки одной из собственных жен.
Завоевания Дальтона Грейджоя ненадолго пережили его самого. Когда разошлись слухи о смерти предводителя железнорожденных, все корабли, что он собрал для встречи с Алином Дубовым Кулаком, начали расходиться, и один капитан за другим удирал домой. Лорд Дальтон никогда не брал себе каменной жены, а потому единственными его наследниками были двое малолетних сыновей, рожденных от соленых жен, три сестры и несколько двоюродных братьев, один алчнее и честолюбивее другого. По закону Морской трон должен был отойти старшему из его соленых сыновей, но мальчишке Торону не было и шести лет, а его матери нечего было и надеяться на то, чтобы править как регент, подобно каменной жене. Борьба за власть была неминуемой, и это ясно видели железнорожденные капитаны и потому мчались обратно на свои острова.
Между тем простые люди и те рыцари, что еще остались на Светлом острове, подняли кровавый мятеж. Тех железнорожденных, кто замешкался, пока их земляки спасались бегством, вытащили из постелей и зарубили или же атаковали в доках, а их корабли были захвачены и преданы огню. За три дня сотни разбойников встретили такой же жестокий, кровавый и внезапный конец, какой прежде причиняли своим жертвам, и только лишь Светлый замок оставался в руках железнорожденных. Гарнизон, в значительной мере состоявший из близких товарищей Красного Кракена и его братьев по оружию, упрямо держался, управляемый коварным Алестером Винчем и ревущим гигантом Гунтором Гудбразером до тех пор, пока последний из них не сразил первого в стычке за дочь лорда Фармана Лизу, одну из соленых вдов.
И так вышло, что когда Алин Веларион, наконец, прибыл, чтобы освободить запад от людей с Железных островов, он остался без противника. Светлый остров был свободен, ладьи исчезли, и битва была завершена. Когда «Леди Бейла» прошла под стенами Ланниспорта, городские колокола гремели в приветствии и тысячи ликующих мчались от ворот к берегу. Сама леди Джоханна вышла из Утеса Кастерли, чтобы одарить Алина Дубового Кулака морским конем, отлитым из золота, и другими знаками благосклонности Ланнистеров.
За этим последовали дни празднования. Лорд Алин желал набрать припасов и отправиться в долгое путешествие к дому, но жители запада не были склонны его отпустить. Поскольку их собственный флот был уничтожен, они оставались уязвимыми, если бы железнорожденные вернулись под предводительством преемника Красного Кракена, кем бы он ни был. Леди Джоханна даже отважилась предложить наступление на сами Железные острова. Она была готова предложить столько мечей и копий, сколько потребовалось бы, и лорду Велариону оставалось лишь доставить их на острова.
— Мы должны их всех предать мечу, — заявила ее светлость, — и продать их жен и детей в рабство на восток. Оставим эти бесполезные камни в море чайкам и крабам.
Дубовый Кулак так поступить не желал, но чтобы угодить хозяевам, он согласился на то, чтобы Лео Костейн остался в Ланниспорте с третью его кораблей до того времени, пока Ланнистеры, Фарманы и другие западные лорды не построят достаточное количество собственных военных кораблей, чтобы защититься от возвращения железных людей. Затем он вновь поднял паруса и вывел свой оставшийся флот в море, чтобы вернуться туда, откуда прибыл.
Мало что можно сказать об их обратном путешествии. Возле устья Мандера, наконец, показались корабли Редвина, спешащие на север, но они повернули обратно после того, как преломили хлеб с лордом Веларионом на борту «Леди Бейлы». Его светлость совершил краткий визит в Арбор как гость лорда Редвина, и более продолжительный в Старомест, где возобновил свою дружбу с лордом Лионелем Хайтауэром и леди Сэм. Там он сидел с писцами и мейстерами Цитадели, чтобы они могли записать все детали его путешествия, был чествован мастерами семи гильдий и получил еще одно благословение от верховного септона. Снова плыл он вдоль иссушенных зноем берегов Дорна, в этот раз забирая на восток. Принцесса Алиандра была рада его возвращению в Солнечное Копье и настаивала на том, чтобы услышать каждую подробность о его приключениях, к ярости своих брата и сестры и ревнивых поклонников.
Именно от нее лорд Дубовый Кулак узнал о том, что Дорн присоединился к войне Дочерей, заключив союз с Тирошем и Лисом против Ракаллио Риндуна… и именно при дворе Солнечного Копья во время пира на День Девы (того самого дня, когда тысячи девиц щеголяли перед Эйгоном III в Королевской Гавани) к его светлости подошел Дразенко Рогаре, один из посланников Лиса ко двору Алиандры, и попросил его побеседовать с глазу на глаз. Лорд Алин из любопытства согласился выслушать его и двое мужчин вышли во двор, где Дразенко наклонился так низко, что его светлость сказал: «Я боялся, что он собирался поцеловать меня». Однако вместо этого он прошептал нечто на ухо адмиралу — тайну, которая изменила ход истории Вестероса. На следующий день лорд Веларион вернулся к «Леди Бейле» и отдал приказ отплывать… в Лис.
Что послужило ему причиной и что постигло его в Вольном городе, мы раскроем в свое время, а пока что вновь обратим наш взор на Королевскую Гавань. С наступлением нового года в Красном замке царили надежда и хорошие предчувствия. Королева Дейнейра была счастливее, чем ее предшественница, пусть и была младше, а ее жизнерадостный нрав немало способствовал тому, чтобы смягчить мрачный настрой короля, хотя бы на время. Эйгон III выходил ко двору куда чаще, чем ранее, и даже трижды покидал замок, чтобы показать своей невесте городские достопримечательности (хотя и отказался взять ее в Драконье Логово, где юная драконица леди Рейны, Утро, устроила себе логово). Его милость, казалось, вновь был заинтересован в своем обучении, и Грибка часто вызывали, чтобы развлечь короля с королевой за ужином. («Звук смеха королевы был подобен музыке для этого шута, такой сладкой, что, как известно, даже король улыбался»). Даже Гарет Лонг, презираемый в Красном замке мастер над оружием, заметил эту перемену.
— Нам больше не придется колотить этого ублюдочного мальчишку так часто, как прежде, — сказал он деснице. — Парень никогда не испытывал недостатка в силе или скорости. Теперь он наконец проявляет хоть какую-то толику мастерства.
Рисунок 77. Король Эйгон III Таргариен по достижении им совершенных лет.
Любознательность юного короля распространилась и на управление королевством — Эйгон III начал посещать советы. И хотя говорил он редко, его присутствие обнадеживало великого мейстера Манкана и, похоже, нравилось лорду Мутону и лорду Ровану. Сир Марстон Уотерс из Королевской гвардии, однако, пришел в замешательство от присутствия его милости, и лорд Пик также посчитал это поводом для упрека. По сообщениям Манкана, всякий раз, когда Эйгон III набирался смелости, чтобы задать вопрос, десница сердился и обвинял его в том, что он тратит время совета, или же сообщал, что такие важные вопросы были за пределами детского разумения. Неудивительно, что спустя недолгое время его милость снова отсутствовал на собраниях совета, как прежде.
Лорд Анвин Пик, угрюмый и подозрительный по своей природе, а также переполненный чрезмерной гордостью, в 134 году от З.Э. был наинесчастнейшим человеком. Бал на День Девы обернулся унижением. Для него было личным оскорблением то, что король отказал его дочери Мириэлле в пользу Дейнейры. Он всегда недолюбливал леди Бейлу, а теперь имел повод также невзлюбить и ее сестру Рейну: он был убежден, что обе они действовали против него с подачи мужа Бейлы, дерзкого и упрямого Дубового Кулака. Он уверял своих сторонников, что двойняшки разрушили его планы о правопреемстве нарочно и со злым умыслом. Проследив за тем, что король взял в жены шестилетнего ребенка, они заручились, что ребенок, которого носила леди Бейла, был следующим в очереди на Железный трон.
— Если родится мальчик, его милость не проживет достаточно, чтобы оставить своего собственного наследника, — однажды сказал Пик Марстону Уотерсу в присутствии Грибка. Вскоре после этого леди Бейла взошла на родильное ложе и принесла здоровую девочку. Она назвала ее Лейной в честь своей матери. Однако даже это не смягчило десницу надолго, поскольку менее чем через две недели после того ведущие корабли флота Велариона вернулись в Королевскую Гавань с загадочным посланием: Дубовый Кулак послал их вперед, пока сам он уплыл в Лис, чтобы добыть «бесценное сокровище».
Эти слова разожгли подозрения лорда Пика. Что это было за сокровище? Как именно лорд Веларион собирался «добыть» его? Мечом? Собирался ли он начать войну с Лисом, как он уже поступил с Браавосом? Десница отправил этого безрассудного молодого адмирала в путешествие вокруг Вестероса, чтобы он не мешался при дворе, и все же свалится им на голову, «осыпанный незаслуженными почестями» и, возможно, также богатством. (Золото всегда было слабым местом для Анвина Пика: при всех их немалых владениях у Пиков в изобилии водились только камни, земля да гордость, а вот денег всегда недоставало). Его светлость знал, что простой люд видел в Дубовом Кулаке героя, человека, который умерил гордыню Морского владыки Браавоса и Красного Кракена из Пайка, в то время как самого его презирали и поносили. Даже в Красном замке многие лелеяли надежды, что регенты снимут лорда Пика с поста десницы и заменят его на Алина Велариона.
Однако волнение, вызванное возвращением Дубового Кулака, было столь ощутимо, что все, что оставалось деснице, это кипеть от злости. Когда паруса «Леди Бейлы» показались в Черноводном заливе, а затем и остальные корабли выступили из утреннего тумана, зазвенели все колокола в Королевской Гавани. Тысячи людей собрались на городских стенах, чтобы поприветствовать героя, в точности как и в Ланниспорте за полгода до этого, и еще больше людей мчались сквозь Речные ворота, чтобы выйти к берегу. Однако когда король выразил желание спуститься в гавань, чтобы «поблагодарить моего брата за его службу», десница запретил это, заявив, что его милости не подобает идти к лорду Велариону, и что сам адмирал должен прийти в Красный замок, чтобы склониться перед Железным троном.
Однако в этот раз, как и тогда, когда сорвалась помолвка Эйгона с Мириэллой Пик, лорд Анвин не смог одержать верх над иными регентами. Несмотря на его решительный протест, король Эйгон и королева Дейнейра сошли из Красного замка в своем паланкине в сопровождении леди Бейлы с ее новорожденной дочерью, ее сестры леди Рейны с ее лордом-мужем, Корвином Корбреем, великого мейстера Манкана, септона Бернарда, регентов Манфрида Мутона и Таддеуса Рована, рыцарей Королевской гвардии и многими другими придворными, желавшими встретить «Леди Бейлу» в порту.
Хроники гласят, что утро в тот день было прохладным и ясным. Там на глазах у десятков тысяч людей лорд Алин впервые узрел свою дочь, Лейну. Поцеловав свою жену, он взял ребенка у нее из рук и поднял высоко над головами, чтобы все могли ее видеть, и торжествующий рев толпы прозвучал будто гром. Лишь после этого он вернул дочь в материнские руки и склонил колено перед королем и королевой. Покрасневшая от смущения королева Дейнейра повесила ему на шею тяжелую золотую цепь, усеянную сапфирами, «с-синими, как море, где милорд одержал свои победы», пояснила она, чуть заикаясь. Затем король Эйгон III предложил адмиралу подняться, сказав:
— Мы счастливы, что ты вернулся целым и невредимым, брат мой.
Грибок утверждает, что Дубовый Кулак рассмеялся, поднявшись на ноги.
— Государь, — ответил он, — вы почтили меня рукой своей сестры, и я горд считаться вашим братом благодаря браку. Однако я никогда не смогу быть вашим братом по крови. Но есть тот, кто может.
Затем лорд Алин театральным жестом подозвал то сокровище, которое он доставил из Лиса. С борта «Леди Бейлы» спустилась бледная молодая женщина исключительной красоты рука об руку с богато одетым мальчиком примерно того же возраста, что и король, чьи черты были скрыты под капюшоном его вышитого плаща.
Лорд Анвин Пик больше не мог сдерживать себя.
— Кто это? — вопросил он, продвигаясь вперед. — Кто ты такой?
Мальчик откинул назад свой капюшон. Когда затем солнечный свет засверкал на серебристо-золотых волосах, скрывавшихся под капюшоном, король Эйгон III зарыдал и заключил стоящего перед ним мальчика в неистовые объятия. Сокровищем Дубового Кулака был Визерис Таргариен, потерянный брат короля, младший сын королевы Рейниры и принца Деймона, считавшийся мертвым со дня битвы в Глотке и исчезнувший почти на пять лет.
Рисунок 78. В порту Королевской Гавани лорд Алин Веларион представляет королю Эйгону III Таргариену его брата, принца Визериса Таргариена, ранее считавшегося погибшим, и леди Ларру Рогаре, супругу принца.
Напомним, что в 129 году от З.Э. королева Рейнира отправила своих двух младших сыновей в Пентос с целью защитить их, но только лишь для того, чтобы перевозивший принцев корабль, пересекая Узкое море, попал в зубы военного флота Триархии. В то время как принц Эйгон смог ускользнуть на своем драконе Грозовом Облаке, принц Визерис попал в плен. Вскоре последовала битва при Глотке, и больше ни одного слова не было слышно о молодом принце, так что он считался мертвым. Никто не мог даже сказать наверняка, на каком корабле он был. Но хотя многие тысячи и погибли при Глотке, Визериса Таргариена не было среди них. Корабль, перевозивший юного принца, пережил битву, а затем приплелся домой в Лис. Визерис оказался пленником великого адмирала Триархии Шарако Лохара. Однако поражение повергло Шарако в опалу, и лисниец вскоре обнаружил себя со всех сторон окруженным старыми и новыми врагами, жаждущими его полного ниспровержения. Отчаявшись из-за недостатка денег и союзников, он продал мальчика городскому магистру по имени Бамбарро Базанне в обмен на золото по весу Визериса и обещание поддержки. Последующее убийство опального адмирала вывело напряженность и соперничество среди Трех Дочерей на поверхность, а долго копившиеся обиды вспыхнули пламенем насилия в виде целой вереницы убийств, что вскоре привело к открытой войне. Посреди хаоса, что воспоследовал, магистр Бамбарро полагал разумным до времени скрывать свой трофей, чтобы мальчика не умыкнули лиснийские соотечественники, либо же враги из других городов.
С Визерисом хорошо обращались во время его пленения. Несмотря на запрет покидать хоромы магистра Бамбарро, у него был собственный набор комнат, он делил трапезы с магистром и его семьей, у него были учителя, которые наставляли его в языках, литературе, математике, истории и музыке, и даже мастер над оружием, что обучал его искусству фехтования, в котором принц вскоре преуспел. Широко распространено мнение (хотя оно и не было доказано), что намерение Бамбарро состояло в том, чтобы дождаться окончания Танца Драконов, а затем либо за выкуп передать принца Визериса обратно его матери (если Рейнира в итоге восторжествует), или же продать его голову его дяде (если победителем выкажет себя Эйгон II).
Однако, поскольку Лис потерпел серию сокрушительных поражений в войне Дочерей, эти планы пошли прахом. Бамбарро Базанне умер в Спорных землях в 132 году от З.Э., когда наемный отряд, который он вел против Тироша, обернулся против него самого из-за задержки оплаты. После его смерти выяснилось, что он был в долгах по самые уши, после чего кредиторы захватили его роскошный дом. Его жена и дети были проданы в рабство, а его домашняя обстановка, одежда, книги и другие ценности, в том числе пленный принц, перешли в руки другого знатного человека — Лисандро Рогаре.
Лисандро был патриархом богатой и могущественной банкирской и торговой династии, чью родословную можно было проследить вплоть до Валирии перед Роком. Помимо многих других владений Рогаре принадлежал знаменитый дом подушек — «Благоуханный Сад». Визерис Таргариен настолько поражал взор, что Лисандро Рогаре, как говорят, предполагал отправить его работать куртизаном… пока мальчик не открыл ему свою личность. Как только тот понял, что у него в руках принц, магистр быстро пересмотрел свои планы. Вместо того, чтобы продавать услуги принца, он поженил его со своей младшей дочерью, леди Ларрой Рогаре, которая впоследствии станет известна в истории Вестероса как Ларра из Лиса.
Случайная встреча между Алином Веларионом и Дразенко Рогаре в Солнечном Копье предоставила превосходную возможность вернуть принца Визериса его брату… однако не в природе любого лиснийца преподносить в дар то, что можно продать, так что сперва пришлось Дубовому Кулаку отправиться в Лис и согласовать условия с Лисандро Рогаре. «К большей выгоде государства послужило бы, окажись за этим столом мать лорда Алина, а не сам лорд Алин», — справедливо заметил Грибок. Дубовый Кулак не был торгашом. Чтобы заполучить принца, его светлость согласился с тем, что Железный трон заплатит выкуп в сто тысяч золотых драконов, обяжется не поднимать оружие против дома Рогаре или его интересов на протяжении ста лет, доверит лиснийскому банку Рогаре такие же средства, какие в настоящее время были доверены Железному банку Браавоса, предоставит лордство трем младшим сыновьям Лисандро и… прежде всего… поклянется своей честью, что брак между Визерисом Таргариеном и Ларрой Рогаре не будет отменен ни по какой причине. На все эти условия лорд Алин Веларион согласился и скрепил своей подписью и печатью.
Когда принца Визериса захватили на борту «Веселой беспечности», ему было семь лет. К возвращению в Вестерос в 134 году от З.Э. принцу исполнилось двенадцать. Его супруге — красавице, спустившейся по сходням с «Леди Бейлы» рука об руку с мужем — было девятнадцать, на семь лет больше. Хотя Визерис был двумя годами младше короля, он в некоторой степени перегнал старшего брата. Эйгон III никогда не выказывал плотского влечения ни к одной из своих королев — что было вполне постижимо в случае королевы Дейнейры, которая была еще ребенком. Визерис же уже консумировал свой брак, как он с гордостью поведал великому мейстеру Манкану во время приветственного пиршества.
Как пишет Манкан, на Эйгона III возвращение младшего брата с того света произвело подлинно чудесное действие. Его милость так никогда и не простил себе, что перед битвой при Глотке бросил Визериса на произвол судьбы, улетев на драконе с «Веселой беспечности». Хотя ему в то время и было только девять лет, Эйгон был потомком династии воинов и героев и вырос на рассказах об их славных подвигах и доблестных деяниях, к которым бегство с поля боя и оставление брата на верную смерть никак не принадлежали. В глубине души Сломанный король сам почитал себя недостойным занимать Железный трон. Он не сумел спасти брата, мать и маленькую королеву от самых ужасных смертей — как он может рассчитывать спасти целое государство?
Возвращение Визериса в немалой степени смягчило и одиночество короля. Ребенком Эйгон благоговел перед своими тремя старшими единокровными братьями, но это Визерис был его соседом по спальне, товарищем в уроках и играх. «Некая часть короля умерла вместе братом в Глотке, — пишет Манкан. — Явственно видно, что та привязанность, которую Эйгон питал к Геймону Белокурому, выросла из его желания заместить кем-нибудь потерянного брата; но только когда Визерис вернулся к нему, и сам Эйгон стал казаться живее и целее». Принц Визерис вновь сделался наперсником Эйгона, как во времена их детства на Драконьем Камне, а Геймон Белокурый был отвергнут и забыт, и даже королева Дейнейра оставлена без внимания.
Возвращение пропавшего принца разрешило и вопрос престолонаследия. Будучи братом короля, Визерис становился и первоочередным наследником, в порядке преемства оказавшись впереди любых детей, которые могли бы родиться у Бейлы Веларион или Рейны Корбрей, да и самих сестер-близнецов. Теперь само то, что король Эйгон выбрал шестилетнюю девочку себе в жены, уже не причиняло придворным такого беспокойства. Принц Визерис был юношей пригожим и бойким, и исключительное обаяние сочеталось в нем с бескрайним жизнелюбием. Хотя ростом, силой и красотой он и уступал брату, но все, с кем общался принц, находили его разумнее и любознательнее, нежели короля. И супруга Визериса была не ребенком, но взрослой красавицей, давно вступившей в детородный возраст. Пусть уж Эйгон живет со своей малолетней невестой — Ларра из Лиса должна была в скором времени подарить Визерису детей и тем самым обезопасить будущее рода.
По всем этим причинам король, двор и горожане ликовали при возвращении принца, а лорда Алина Велариона как спасителя Визериса из лиснийского плена полюбили еще пуще прежнего. Общую радость не разделял лишь десница короля. Хотя лорд Анвин и заявил, что рад возвращению королевского брата, выкуп, уплатить который пообещал Дубовый Кулак, приводил десницу в ярость. Молодой адмирал не имел никакого права соглашаться на такие «разорительные условия», настаивал Пик; только регенты и десница были вправе говорить от лица короля на Железном троне, а не какой-нибудь «дуралей с кораблями».
Когда десница обратился к совету со своими жалобами, великий мейстер Манкан согласился, что закон и обычай находятся на стороне лорда Пика… но король и простой народ считают иначе, и несоразмерной глупостью было бы расторгнуть заключенный лордом Алином договор. Другие регенты согласились с этим. Они одобрили новые почести для Дубового Кулака, подтвердили законность брака принца Визериса с леди Ларрой, согласились выплатить ее отцу обещанный выкуп в рассрочку на десять лет и переместили еще большую сумму в золоте из Браавоса в Лис. Лорд Анвин Пик почитал все это самой унизительной для него поркой, особенно после пресловутой «ярмарки скота» на День Девы и того, как король отверг его собственную дочь Мириэллу ради малолетней Дейнейры — всего этого гордость десницы выдержать не могла. Возможно, его светлость надеялся, что сумеет сломить товарищей по регентскому совету, угрожая им собственной отставкой с должности десницы. Регенты же утвердили эту отставку в мгновение ока и тут же назначили на освободившееся место прямодушного, честного и всеми уважаемого лорда Таддеуса Рована.
Анвин Пик удалился в свой замок Звездный Пик и там и остался негодовать на все причиненные ему обиды, хотя тетка его леди Клариса, дядя Гедмунд Секира, Гарет Лонг, Виктор Рисли, Лукас Лейгуд, Джордж Грейсфорд, септон Бернард и многие ранее облагодетельствованные им лица не последовали за ним, но продолжали служить на своих должностях. На своих местах остались и брат-бастард Пика сир Мервин Флауэрс и племянник сир Амори Пик, ибо присяжные братья Королевской гвардии несут свою службу пожизненно. Лорд Анвин даже уступил своему преемнику Тессарио с его Перстами, сказав при этом, что у короля есть своя гвардия, и у десницы должна быть своя.