В самые мирные времена нередко сеют семена грядущих войн. Так было и в Вестеросе. Истоки кровавой борьбы за Железный трон, вошедшей в историю под названием Танец Драконов (129–131 от З.Э.), восходят к временам на полвека более ранним — самому продолжительному и самому мирному царствованию, какое только выпадало любому из наследников Завоевателя: правлению Джейхейриса I Таргариена, Миротворца.

Старый король и Добрая королева Алисанна правили страной совместно до самой смерти королевы в 100 году от З.Э. (не считая двух ссор, известных как Первая и Вторая размолвки) и стали за это время родителями тринадцати детей. Четверо из них — два сына и две дочери — дожили до зрелого возраста, вступили в браки и произвели собственное потомство. Никогда прежде и никогда позже Семь Королевств не были одарены (или, как полагали некоторые, обременены) таким количеством принцев-Таргариенов. Из чресл Старого короля и его любимой королевы произошло такое количество претендентов и претензий на трон, что многие мейстеры полагают, что Танец Драконов или иная подобная ему смута были неотвратимы.

Это было не столь очевидно в первые годы царствования Джейхейриса — в лице принцев Эймона и Бейлона его милость имел, как говорили, «одного наследника и второго про запас» — и редко когда в государстве было сразу двое столь одаренных принцев. В 62 году от З.Э. семилетний Эймон стал помазанным принцем Драконьего Камня и наследником Железного трона. В семнадцать лет его посвятили в рыцари, в двадцать он стал победителем турнира, в двадцать шесть — юстициарием и мастером над законами в Малом совете короля-отца. Он никогда не служил отцу десницей, но только потому, что эту должность занимал септон Барт, самый доверенный товарищ Старого короля и, как тот говорил, «сподвижник во всех моих трудах». Бейлон Таргариен не отставал от брата: он заслужил рыцарское звание в шестнадцать лет, а в восемнадцать вступил в брак. Хотя он и состоял с Эймоном в здоровом соперничестве, никто не сомневался в той любви, которую братья питали друг к другу. Порядок преемства казался крепким как камень.

Этот камень начал трескаться в 92 году от З.Э., когда Эймон, принц Драконьего Камня, был убит на острове Тарт болтом, выпущенным из мирийского арбалета даже не в него, а в другого человека, который стоял рядом. Король с королевой оплакивали утрату, и все государство горевало вместе с ними, но никто другой не скорбел так, как принц Бейлон. Он сразу же отправился на Тарт и отомстил за брата, прогнав мирийцев назад за море. По возвращении в Королевскую Гавань Бейлона чествовали как героя; король-отец обнял его и даровал титул принца Драконьего Камня и наследника Железного трона. Решение короля встретили в стране с одобрением: простой народ любил Бейлона Храброго, и лорды Вестероса видели в нем самого очевидного наследника за покойным братом.

^{Рисунок 35. Принц Бейлон Отважный, вернувшийся в столицу после боев с мирийцами на острове Тарт, принимает поздравления своего отца, короля Джейхейриса I Таргариена.}

Но принц Эймон оставил и дитя: его дочь Рейнис, появившаяся на свет в 74 году от З.Э., с годами превратилась в разумную, одаренную и прекрасную женщину. В 90 году от З.Э. в возрасте шестнадцати лет она сочеталась браком с королевским адмиралом и мастером над кораблями — Корлисом из дома Веларионов, лордом Приливов, которого в честь знаменитейшего из его кораблей прозвали Морским Змеем. Более того, к тому времени, как погиб ее отец, принцесса Рейнис сама носила ребенка. Передав Драконий Камень принцу Бейлону, король Джейхейрис обошел не только Рейнис, но и ее нерожденного ребенка, возможно, что и сына.

Решение короля не противоречило установленному обычаю. Первым властителем Семи Королевств стал Эйгон Завоеватель, а не его сестра Висенья, хотя та и была двумя годами старше брата. Сам Джейхейрис занял Железный трон после дяди — узурпатора Мейгора, хотя право на престол Рейны, сестры Джейхейриса, было более весомо. Джейхейрис принял свое решение не без труда; известно, что он обсуждал этот вопрос с Малым советом. Нет никакого сомнения, что он совещался и с септоном Бартом, как король поступал со всеми делами наибольшей важности; уделили особое внимание и рассуждениям великого мейстера Элисара. Все они были единодушны. Бейлон, закаленный рыцарь тридцати пяти лет, гораздо лучше годился в короли, чем принцесса Рейнис или ее нерожденное дитя — которое могло оказаться как мальчиком, так и девочкой, тогда как принц Бейлон уже был отцом двух здоровых сыновей — Визериса и Деймона. Поминали и любовь простого народа к Бейлону Храброму.

Были голоса и против, и первой же высказала возражение сама Рейнис.

— Вы отнимаете у моего сына право первородства, — заявила она королю, положив руку на отягощенный ребенком живот. Ее супруг Корлис Веларион был в такой ярости, что подал в отставку с должности адмирала, оставил свое место в Малом совете и увез жену назад на Дрифтмарк. Возмущена была и мать Рейнис, леди Джоселин из дома Баратеонов, как и ее грозный брат, лорд Штормового Предела Боремунд.

Но значительнее всех прочих несогласных была Добрая королева Алисанна, которая много лет помогала своему мужу управлять государством — теперь на глазах королевы ее собственную внучку лишали права на трон только потому, что та была женщиной.

— У правителя должны быть умная голова и чистое сердце, — такой была ее знаменитая отповедь королю. — Член для этого совсем не важен. Если ваша милость полагает, что женщинам недостает ума, чтобы управлять страной, ясно, что и мои услуги вам без надобности.

После этого королева Алисанна покинула Королевскую Гавань и улетела на Драконий Камень на своей драконице Среброкрылой. Они с королем Джейхейрисом прожили порознь следующие два года — это время осталось в летописях под названием Второй размолвки.

Старый король и Добрая королева примирились в 94 году от З.Э. усилиями их дочери септы Мейгель, но так никогда и не пришли к согласию по вопросу престолонаследия. Королева скончалась после изнурительной болезни в 100 году от З.Э. в возрасте шестидесяти четырех лет, и на смертном одре настаивая, что ее внучку Рейнис и ее детей несправедливо лишили законных прав.

«Мальчик в утробе» — нерожденное дитя, из-за которого было так много споров — все-таки оказался девочкой; мать, разрешившаяся бременем в 93 году от З.Э., дала дочери имя Лейна. На следующий год Рейнис одарила ее братом Лейнором. Принц Бейлон к тому времени уже вполне утвердился в звании престолонаследника, но дома Веларионов и Баратеонов продолжали держаться того мнения, что у юного Лейнора больше прав на Железный трон, а некоторые говорили то же самое о его старшей сестре Лейне и матери Рейнис.

Как уже рассказывалось выше, в последние годы жизни боги послали королеве Алисанне немало лишений. Ее милость в эти годы знавала и радости, а не одни только печали — из этих радостей главнейшими были внуки. Были в те времена и свадьбы. В 93 году от З.Э. королева была гостьей на свадьбе старшего сына Бейлона — Визериса — с леди Эймой из дома Арренов, дочерью покойной принцессы Дейлы. Леди Эйме в то время было всего лишь одиннадцать лет, и супруги не консуммировали брак, пока невеста не расцвела, а случилось это двумя годами позже. В 97 году в присутствии Доброй королевы второй сын Бейлона, Деймон, обручился с леди Реей из дома Ройсов, наследницей древнего замка Рунный Камень в Долине.

Великий турнир, состоявшийся в Королевской Гавани в 98 году от З.Э. в честь пятидесятой годовщины царствования короля Джейхейриса, несомненно, также порадовал королеву, ибо подавляющее число ее детей, внуков и правнуков возвратились в столицу на пиршества и празднества. Говорили, что ни разу с самого Рока Валирии столько драконов не собиралось в одном месте. Последнее состязание на ристалище, когда рыцари Королевской гвардии сир Райам Редвин и сир Клемент Крэбб сломали друг о друга тридцать копий, прежде чем король Джейхейрис не провозгласил победителями их обоих, являло собой самый блестящий образец рыцарского поединка, какой только видывал Вестерос.

Спустя две недели после окончания турнира старый друг короля септон Барт мирно скончался во сне, верой и правдой прослужив десницей короля сорок один год. Джейхейрис назначил на его место лорда-командующего Королевской гвардии, но сиру Райаму Редвину далеко было до септона Барта, и прославленное мастерство владения копьем мало помогало рыцарю на посту десницы. «Не всякую трудность можно преодолеть, тыкая в нее палкой», таковы были знаменитые слова великого мейстера Аллара. У его милости не осталось другого выбора, кроме как убрать сира Райама с поста десницы после первого же года службы. Джейхейрис обратился к сыну Бейлону, и в 99 году от З.Э. принц Драконьего Камня стал и десницей короля. Он выполнял свои обязанности самым достойным восхищения образом — пусть принц и не был столь ученым человеком, как септон Барт, он показал, что хорошо разбирается в людях, и окружил себя верными соратниками и советниками. И лорды, и простой народ соглашались, что в лице Бейлона Таргариена, когда он воссядет на Железный трон, страну ожидает достойный правитель.

Этого не случилось. В 101 году от З.Э. принц Бейлон во время охоты в Королевском лесу пожаловался на колотье в боку. Боль стала только хуже, когда он вернулся в город. Живот у Бейлона раздулся и затвердел, а боль стала столь невыносимой, что приковала его к постели. Рунцитер, новый великий мейстер, только недавно прибывший из Цитадели после того, как Аллар умер от удара, смог несколько сбить лихорадку и несколько облегчить боль, давая принцу маковое молоко, но состояние Бейлона продолжало ухудшаться. На пятый день болезни принц Бейлон скончался в своей опочивальне в Башне десницы; отец сидел рядом и держал его за руку. Вскрыв тело, великий мейстер Рунцитер определил причину смерти как разрыв кишечника.

Все Семь Королевств оплакивали Бейлона Храброго, но никто больше, чем король Джейхейрис. На этот раз король поджег погребальный костер сына один — любимой супруги уже не было рядом. Никогда прежде Старый король не бывал в таком одиночестве. И вновь перед его милостью встал столь досаждающий ему вопрос престолонаследия. Два его бесспорных наследника были мертвы и сожжены, явного преемника у короля не было… впрочем, не было и недостатка в претендентах.

Бейлон в браке со своей сестрой Алиссой стал отцом троих сыновей; из них до этого времени дожили двое — Визерис и Деймон. Если бы Бейлон занимал Железный трон, Визерис был бы коронован без всяких возражений, но прискорбнейшая кончина кронпринца в возрасте сорока четырех лет сделала порядок преемства неясным. Вновь вспомнили о принцессе Рейнис и ее дочери Лейне Веларион… и даже если им до сих пор и отказывали в праве наследовать королю по причине женского пола, сын Рейнис Лейнор такого затруднения не испытывал. Лейнор Веларион был мужчиной, и его родословная восходила к старшему сыну Джейхейриса, тогда как Визерис и Деймон были всего лишь сыновьями младшего.

^{Рисунок 36. Король Джейхейрис I Миротворец в старости.}

Кроме того, у короля Джейхейриса был и еще один взрослый сын: Вейгон, архимейстер Цитадели, носящий кольцо, посох и маску из желтого золота. Большинство жителей Семи Королевств и не вспоминали о самом существовании этого человека, вошедшего в историю как Вейгон Бездраконный. Вейгон был бледным и немощным книжником сорока лет от роду, всецело посвятившим себя алхимии, астрономии, математике и прочим мудреным наукам. Его и ребенком особо никогда не любили, а сейчас лишь немногие считали, что он годится занять Железный трон.

И все же Старый король обратился к архимейстеру Вейгону, велев своему последнему сыну прибыть в Королевскую Гавань. Историки по сей день спорят, что между ними произошло. Некоторые утверждают, что король предложил Вейгону трон, а тот отказался. Другие полагают, что король только спрашивал у архимейстера совета. В это время до двора дошли вести о том, что Корлис Веларион собирает на Дрифтмарке корабли и людей, чтобы «оборонять права» его сына Лейнора, в то время как Деймон Таргариен, вспыльчивый и задиристый юноша двадцати лет, сколотил собственный отряд наемников, чтобы поддержать право на трон старшего брата Визериса. Казалось, что кровавая борьба за престол неизбежна, кого бы Старый король ни назвал наследником. Нет сомнения, что именно поэтому его милость охотно согласился последовать решению, которое ему предложил архимейстер Вейгон. Король Джейхейрис огласил намерение созвать Великий совет, дабы рассмотреть, обсудить и окончательно разрешить вопрос престолонаследия. На совет приглашались все великие и малые лорды Вестероса, а также мейстеры из староместской Цитадели и септы и септоны, говорящие от лица Веры. Его милость постановил: пусть претенденты на трон выступят перед собравшимися лордами, и сам король подчинится решению совета — кого они выберут ему в преемники.

Совет решили провести в Харренхолле, крупнейшем замке в государстве. Никто не знал, как много лордов явится на совет — все-таки подобных советов не проводил ранее никто и никогда; однако устроители совета разумно предусмотрели места для пятисот лордов со свитами. Явилось же больше тысячи. Понадобилось полгода, чтобы все они собрались, и некоторые лорды продолжали прибывать даже ко времени закрытия совета. Даже Харренхолл не мог вместить их всех, поскольку каждый лорд привез с собой свиту рыцарей, оруженосцев, конюхов, поваров и прочей прислуги. Тимонд Ланнистер, лорд Утеса Кастерли, явился в сопровождении свиты из трехсот человек. Не желая уступать ему, властитель Хайгардена Маттос Тирелл привел с собой пятьсот.

Лорды прибывали со всех краев государства — от Дорнийских марок до земель в тени Стены, от Трех Сестер до Железных островов. Здесь были и Вечерняя Звезда с острова Тарт, и лорд Одинокого Света. Из Винтерфелла явился лорд Эллард Старк, из Риверрана — лорд Гровер Талли, из Долины — лорд Йорберт Ройс, регент и опекун малолетней Джейн Аррен, леди Орлиного Гнезда. Были представлены даже дорнийцы: принц дорнийский прислал свою дочь и двадцать дорнийских рыцарей в Харренхолл в качестве наблюдателей. Из Староместа прибыл верховный септон, чтобы благословить собравшихся. Купцы и мастеровые стекались к Харренхоллу сотнями; прибывали межевые рыцари и вольные всадники в надежде поступить к кому-нибудь на службу, карманники — за звонкой монетой, вдовы и юные девушки — чтобы найти себе мужа. Воры и шлюхи, прачки и маркитантки, певцы и скоморохи прибывали с востока и запада, севера и юга. За стенами Харренхолла и по берегам озера вырос целый палаточный город, тянущийся на целые лиги в любом направлении. На некоторое время городок Харрентон стал четвертым в государстве по населению, уступая только Староместу, Королевской Гавани и Ланниспорту.

Собравшиеся лорды надлежащим образом выслушали и рассмотрели притязания по меньшей мере четырнадцати претендентов на трон. Из Эссоса явилось трое соперничающих между собой внуков короля Джейхейриса — сыновей его дочери Сейры от троих разных отцов. Один из них, как говорили, был поразительно похож на деда в юности. Другой — бастард триарха из Старого Волантиса — привез с собой мешки с золотом и карликового слона. Щедрые подарки, которые он раздавал лордам победнее, несомненно, поспособствовали успеху его притязаний, чего нельзя сказать о слоне. (Сама принцесса Сейра в это время оставалась в Волантисе; она была жива и здорова, всего тридцати четырех лет от роду; у нее было даже больше прав на трон, чем у любого из ее незаконнорожденных сыновей, но Сейра не стала требовать исполнения этих прав. Когда ее спросили, не желает ли она вернуться в Вестерос, принцесса ответила: «У меня здесь свое королевство»). Еще один претендент предъявил совету кипы пергаментов, доказывающих его происхождение от Геймона Великолепного, величайшего из Таргариенов, правивших Драконьим Камнем до Завоевания: младшая дочь Геймона вышла за одного мелкого лорда, и так родословная прослеживалась на протяжении семи поколений. Некий рыжий латник, здоровенный как бык, уверял, что он — сын-бастард Мейгора Жестокого. В качестве доказательства он привез на совет свою мать, постаревшую дочь трактирщика, которая заявила, что ее однажды изнасиловал Мейгор. (Лорды были готовы поверить в изнасилование, но не в то, что она непременно понесла ребенка).

Великий совет заседал тринадцать дней. Неубедительные притязания девяти меньших претендентов были рассмотрены и отметены. Один из претендентов, межевой рыцарь, назвавшийся незаконнорожденным сыном короля Джейхейриса, был схвачен и заключен в темницу, когда сам король уличил его во лжи. Архимейстера Вейгона исключили из рассмотрения ввиду его мейстерских обетов, принцессу Рейнис и ее дочь — ввиду их женского пола. Осталось только два претендента, у которых было больше всего сторонников: Визерис Таргариен, старший сын принца Бейлона и принцессы Алиссы, и Лейнор Веларион, сын принцессы Рейнис и внук принца Эймона. Визерис приходился Старому королю внуком, Лейнор — правнуком. Принцип первородства говорил в пользу Лейнора, принцип близости родства — в пользу Визериса. Визерис также был последним в роду Таргариенов всадником Балериона… впрочем, после смерти Черного Ужаса в 94 году от З.Э. он никогда больше не садился на другого дракона, в то время как юный Лейнор еще ни разу не летал на своем столь же юном драконе, чудесном серо-белом создании, которому он дал имя Морской Дым.

При этом право на трон Визерис получил через отца, а Лейнор через мать, и большинство лордов считали, что мужская линия преемства должна иметь преимущество перед женской. К тому же Визерис был взрослым мужчиной двадцати четырех лет, а Лейнор — семилетним мальчишкой. По всем этим причинам считалось, что у Лейнора меньше прав на трон, но его мать с отцом были в государстве столь могущественными и влиятельными фигурами, что их никак нельзя было сбрасывать со счетов.

Возможно, сейчас самое время добавить несколько слов об отце мальчика — Корлисе из дома Веларионов, лорде Приливов и владыке Дрифтмарка, вошедшем в книги и песни под прозвищем Морской Змей, одном из незауряднейших деятелей своего времени. Веларионы, благородный дом овеянного славой валирийского происхождения, прибыли в Вестерос еще до Таргариенов, если верить их семейной истории. Они поселились в Глотке на низменном и плодородном острове Дрифтмарк, названном так в честь плавникового леса, которое морской прилив каждый день выносил на его берега, а не на соседнем, скалистом и курящемся дымом Драконьем Камне. Хотя Веларионы никогда и не были наездниками драконов, они на протяжении веков были старейшими и самыми ближайшими союзниками Таргариенов. Их стихией было море, а не небо. Во время Завоевания корабли Веларионов перевозили солдат Эйгона через Черноводный залив, а позже составляли львиную долю королевского флота. В течение первого столетия владычества Таргариенов так много лордов Приливов поочередно служили в Малом совете в звании мастера над кораблями, что эта должность почиталась для них почти что наследственной.

При столь именитых предках Корлис Веларион занимал в истории рода особое положение, будучи человеком столь же одаренным, сколь и неугомонным, равно наделенным честолюбием и страстью к приключениям. Среди сыновей морского коня (геральдического символа дома Веларионов) было заведено в молодые годы пробовать вкус моряцкой жизни, но ни один Веларион не пристрастился к пребыванию на палубе корабля так, как Морской Змей. Он впервые пересек Узкое море в возрасте шести лет, отплыв в Пентос со своим дядей. После этого Корлис проделывал такие плавания каждый год, и не как пассажир: он лазал по мачтам, вязал узлы, драил палубу, орудовал веслом, конопатил течи, поднимал и опускал паруса, сидел в «вороньем гнезде» на мачте, выучился искусству рулевого и кормчего. Капитаны, на чьих судах он ходил, уверяли, что никогда еще не встречали такого прирожденного морехода.

К шестнадцати годам он и сам стал капитаном и водил рыбацкий баркас «Королева-треска» с Дрифтмарка на Драконий Камень и обратно. В последующие годы его суда становились все больше и быстроходнее, странствия все дальше и опаснее. Он огибал южные берега Вестероса, чтобы посетить Старомест, Ланниспорт и Лордпорт на Пайке. Он плавал в Лис, Тирош, Пентос и Мир. На «Летней деве» он совершал плавания в Волантис и на Летние острова, а на «Ледяном волке» в Браавос, Восточный Дозор у Моря, Суровый Дом, а оттуда через Студеное море к Лорату и Порт-Иббену. В еще более позднем плавании он на «Ледяном волке» направился на еще более дальний север в поисках предполагаемого прохода вокруг северных берегов Вестероса, но нашел только замерзшие моря и плавучие льды с гору величиной.

Но самые знаменитые путешествия он совершал на корабле, который сам замыслил и выстроил — на «Морском змее». Купцы из Староместа и Арбора в поисках пряностей, шелка и иных богатств плавали на восток до самого Кварта, но Корлис Веларион на «Морском змее» первым заплыл еще дальше через Нефритовые Врата — в И-Ти и на остров Лэнг, вернувшись оттуда с таким количеством шелка и пряностей, что удвоил состояние дома Веларионов за одно-единственное плавание. Во втором плавании на «Морском змее» он зашел еще дальше, до самого Асшая у Тени; в третьем поплыл на восток Студеным морем, став первым вестеросцем, кто плавал у Тысячи островов и посещал мрачные холодные берега Н'гая и Моссовии.

На «Морском змее» было совершено девять путешествий, ставших знаменитыми. В последнем из них сир Корлис привез в Кварт столько золота, что докупил в этом порту еще два десятка кораблей и загрузил их шафраном, перцем, мускатным орехом, слонами и тюками тончайшего шелка. До Дрифтмарка, к сожалению, из этих кораблей добрались только четырнадцать, и все слоны погибли в море, но и остальных прибылей от этого путешествия хватило, чтобы сделать дом Веларионов богатейшим в Семи Королевствах — на какое-то время богаче и Ланнистеров, и Хайтауэров.

Сир Корлис употребил эти богатства с пользой, когда в возрасте восьмидесяти восьми лет скончался его дед, и Морской Змей стал лордом Приливов. В то время Веларионы правили островом из замка Дрифтмарк — мрачной, угрюмой крепости, постоянно сырой и нередко затапливаемой. Лорд Корлис возвел новое родовое гнездо на дальнем конце острова. Высокий Прилив был выстроен из того же светлого камня, что и Орлиное Гнездо, и его изящные башни были увенчаны кровлями чеканного серебра, горящими на солнце. С утренним и вечерним приливами замок окружало море, и с островом Дрифтмарк его связывала только дамба. Сюда лорд Корлис переместил и Рифовый трон, который, согласно легенде, был дарован роду Подводным королем.

Строил Морской Змей и корабли. Королевский флот утроился в числе за те годы, когда он служил Старому королю мастером над кораблями. Даже отказавшись от этой должности, он продолжал заниматься этим делом, с военных кораблей перейдя на купеческие суда и торговые галеры. Три скромные рыбацкие деревушки под темными, обросшими солью стенами замка Дрифтмарк разрослись так, что превратились в процветающий город под названием Халл, перед которым всегда стояли хорошо видимые из замка ряды кораблей. На другом конце острова, рядом с Высоким Приливом, еще одна деревушка превратилась в город Спайстаун, чьи пристани и причалы заполонили суда из Вольных городов и земель за ними. Находящийся в Глотке Дрифтмарк лежал ближе к Узкому морю, чем Сумеречный Дол или Королевская Гавань, так что Спайстаун мало-помалу начал перетягивать на себя суда, которые в ином случае пошли бы в эти порты — а дом Веларионов становился все богаче и все могущественнее.

Лорд Корлис был честолюбив. В своих девяти великих плаваниях на «Морском змее» он вечно хотел плыть все дальше и дальше, в такие моря, где никто не бывал, и поглядеть, что лежит за краем карты. Хотя он добивался от жизни все большего и большего, Морской Змей редко оставался удовлетворен победами, как говорили те, кто хорошо его знал. В лице Рейнис Таргариен, дочери старшего сына и наследника Старого короля, он нашел себе превосходную супругу — она была исполнена смелости, гордости и красоты более, чем любая девица в государстве, и у нее был собственный дракон. Их дети и дочери будут парить в небесах, рассчитывал лорд Корлис, и однажды кто-нибудь из них воссядет на Железный трон.

Неудивительно, что Морской Змей был горько разочарован, когда принц Эймон погиб, а король Джейхейрис вместо дочери Эймона Рейнис назначил наследником младшего сына Бейлона, Весеннего принца. Но теперь колесо фортуны вновь повернулось, и то, что было упущено тогда, можно было исправить теперь. Поэтому лорд Корлис и его супруга, принцесса Рейнис, прибыли в Харренхолл во всеоружии и пустили в ход все богатство и влияние дома Веларионов, чтобы убедить собравшихся лордов признать наследником Железного трона сына Корлиса и Рейнис Лейнора. В этом деле к ним присоединились лорд Штормового Предела Боремунд Баратеон (двоюродный дед Рейнис и двоюродный прадед малолетнего Лейнора), лорд Старк из Винтерфелла, лорд Мандерли из Белой Гавани, лорд Дастин из Барроутона, лорд Блэквуд из Воронодрева, лорд Бар-Эммон из Острого Мыса, лорд Селтигар с Клешни и многие другие.

Но этого было недостаточно. Сколь ни были щедры и красноречивы лорд и леди Веларионы, обороняя права своего сына, решение Великого совета было принято без колебаний. Подавляющим большинством голосов собравшиеся лорды избрали Визериса Таргариена законным наследником Железного трона. Хотя мейстеры, считавшие голоса, не выдали точных чисел, по слухам, соотношение было больше чем двадцать к одному.

Король Джейхейрис сам на совете не присутствовал, но когда до него дошла весть о решении, поблагодарил лордов за службу и с признательностью даровал титул принца Драконьего Камня своему внуку Визерису. Штормовой Предел и Дрифтмарк приняли это решение, хотя и без удовольствия; доля поданных за Визериса голосов была столь велика, что даже родители Лейнора видели, что оспаривать тут нечего. В глазах многих Великий совет 101 года от З.Э. установил неколебимое правило преемственности: невзирая на старшинство наследников, Железный трон Вестероса не может быть передан женщине и не может быть передан через женщину ее потомству мужского пола.

О последних годах царствования короля Джейхейриса рассказывать особо и нечего. Принц Бейлон служил своему отцу десницей, одновременно будучи и принцем Драконьего Камня, но после смерти наследника его милость решил разделить эти звания. Стать своим новым десницей он призвал сира Отто Хайтауэра, младшего брата лорда Хайтауэра из Староместа. Сир Отто взял с собой ко двору жену и детей и служил королю Джейхейрису преданно остававшиеся тому годы.

Когда силы и рассудок начали подводить Старого короля, он зачастую бывал прикован к постели. Не по летам развитая пятнадцатилетняя дочь сира Отто Алисента неотступно находилась при его милости — приносила ему пищу, читала ему, даже помогала принимать ванны и одеваться. Старый король иногда принимал ее за одну из своих дочерей, называя то так, то иначе; ближе к концу он уверился, что это дочь Сейра вернулась к нему из-за Узкого моря.

^{Рисунок 37. Леди Алисента Хайтауэр читает Старому королю Джейхейрису I, находящемуся на пороге смерти, «Неестественную историю» септона Барта.}

В 103 году от З.Э. король Джейхейрис I скончался в своей постели, когда леди Алисента читала ему «Неестественную историю» септона Барта. Его милости было от роду шестьдесят девять лет, и он правил Семью Королевствами с тех самых пор, как четырнадцатилетним взошел на Железный трон. Останки его предали огню в Драконьем Логове, а прах погребли на Драконьем Камне вместе с прахом Доброй королевы Алисанны. Весь Вестерос скорбел. Даже в Дорне, куда не достигало его владычество, мужчины рыдали, а женщины рвали на себе одежды.

Джейхейрису, сообразно его собственным желаниям и решению Великого совета 101 года, наследовал внук его Визерис, воссевший на Железный трон как король Визерис I Таргариен. Ко времени восхождения на престол ему сравнялось двадцать шесть. Он был уже десять лет женат на кузине, леди Эйме из дома Арренов, которая сама приходилась внучкой Старому королю и Доброй королеве Алисанне через свою мать, покойную принцессу Дейлу (умерла в 82 от З.Э.). Леди Эйма в течение этого супружества перенесла несколько выкидышей и смерть сына в колыбели — некоторые мейстеры полагали, что Эйма сама была слишком юна, чтобы идти под венец и ложиться в супружескую постель. Ей, впрочем, удалось произвести на свет здоровую дочь Рейниру (родилась в 97 году от З.Э.). Новый король и его королева души не чаяли в девочке — их единственном выжившем ребенке.

^{Рисунок 38. Король Визерис I Таргариен на Железном троне.}

Многие почитают царствование короля Визериса I временем наибольшей власти и силы Таргариенов за всю их историю в Вестеросе. Нет сомнения в том, что ни до, ни после этого времени в стране не было столько принцев и лордов, в чьих жилах текла драконья кровь. Хотя Таргариены продолжали держаться старого обычая и выдавать сестру за брата, племянницу за дядю, венчать друг с другом двоюродных родичей, были и важные браки за пределами королевской семьи, потомство от которых сыграет важные роли в последующих войнах. И драконов в то время было больше, чем когда-либо прежде, и драконицы бесперебойно оставляли кладки яиц. Пусть не из каждого яйца вылуплялся детеныш, но это происходило со многими. В то время общим стал обычай родителям новорожденных принцев и принцесс класть в колыбель младенцу драконье яйцо, как это делалось во времена принцессы Рейны. Одаренный таким образом ребенок непременно соединялся прочными узами с вылупившимся из яйца драконом и далее становился его наездником.

Визерис I Таргариен имел нрав великодушный и любезный, и его равно любили и лорды, и простой люд. Правление Молодого короля — как прозвали его в народе по восшествии на престол — было мирным и благополучным. Щедрость его милости вошла в легенду, а Красный замок сделался обителью песен и роскоши. Король Визерис и королева Эйма устраивали множество пиров и турниров и расточали золото, посты и почести своим любимцам.

В самой гуще сего веселья, лелеемое и обожаемое всеми, находилось их единственное выжившее дитя — принцесса Рейнира, девчушка, которую придворные певцы нарекли Отрадой Королевства. Будучи при восшествии своего отца на Железный трон всего шести лет от роду, Рейнира Таргариен была развита не по годам — она была одаренной, смелой и красивой настолько, насколько могут быть лишь рожденные от драконьей крови. В семь она стала драконьей всадницей, поднявшись в небо верхом на юной драконице, названной ею Сиракс в честь богини древней Валирии. В восемь принцессу отдали служить чашницей… правда, ее же отцу — королю. С тех пор за трапезой, на турнире и при дворе Визерис редко появлялся без своей дочери.

Тяготы правления между тем возлегли в изрядной мере на Малый совет короля и его десницу. Обязанность сию продолжал отправлять сир Отто Хайтауэр, служивший внуку, как служил его прародителю; способный человек, в том все соглашались, хотя немало было таких, кто находил его гордым, несдержанным и высокомерным. Как поговаривали, чем долее длилась его служба, тем более властным делался сир Отто, и многие великие лорды и принцы вознегодовали на его поведение и воззавидовали его близости к Железному трону.

Величайшим же из его соперников был Деймон Таргариен, честолюбивый, порывистый и переменчивый младший брат короля. Столь же обаятельный, сколь и вспыльчивый, принц Деймон заслужил рыцарские шпоры в шестнадцать, и сам Старый король, в знак признания его доблести, вручил ему Темную Сестру. В 97 году от З.Э., в правление Старого Короля, он женился на леди Рунного Камня, но брак не удался. Принц Деймон счел Долину Арренов унылой («В Долине мужчины совокупляются с овцами, — писал он. — Невозможно винить их. Здешние овцы красивее здешних женщин»), и вскоре проникся неприязнью к собственной леди-жене, которую звал «моя бронзовая сука» — из-за бронзовых лат с рунами, что носили лорды дома Ройсов. После восшествия на престол брата принц подал прошение о расторжении брака. Визерис отклонил просьбу, однако позволил Деймону вернуться ко двору, где тот заседал в Малом совете, будучи мастером над монетой (в 103–104 годах) и мастером над законами (полгода в 104 году).

Государственные дела, однако же, наскучили принцу-воителю. Дело пошло лучше, когда король Визерис поставил его начальствующим над городской стражей. Обнаружив, что стражники плохо вооружены и одеты в обноски и рвань, Деймон каждого снабдил кинжалом, коротким мечом и дубинкой, облачил всех в черные кольчуги (у начальников они были с нагрудными пластинами) и дал длинные золотые плащи, которые они могли носить с гордостью. С той поры городских стражников именуют золотыми плащами.

Принц Деймон с рвением принялся за труд золотых плащей и частенько со своими людьми рыскал по улочкам Королевской Гавани. Никто не возмог бы усомниться, что благодаря ему в городе стало спокойнее, но порядки его были жестоки. Он с удовольствием рубил руки карманникам, оскоплял насильников и отрезал носы ворам, и в первый же год своего начальствования убил в уличных драках троих человек. Недолгое время спустя принца уже хорошо знали во всех злачных местах Королевской Гавани. Он сделался завсегдатаем винных погребков (где выпивал бесплатно) и игорных ям (откуда всегда уносил денег более, нежели приносил). Хотя он перепробовал бессчетное число шлюх в городских борделях и, по слухам, особенно любил лишать девиц невинности, вскоре его возлюбленной стала некая танцовщица-лиснийка. Она носила имя Мисария, однако соперницы и враги называли ее Горем и Бледной Пиявкой.

Поскольку у короля Визериса не было сына, Деймон полагал себя законным наследником Железного трона и жаждал титула принца Драконьего Камня, который его милость отказывался ему пожаловать… но к скончанию 105 года от З.Э. друзья именовали его Принцем Королевской Гавани, а простонародье — Лордом Блошиного Конца. Хотя король и не желал видеть Деймона наследником, он по-прежнему любил своего младшего брата и скоро прощал ему многие провинности.

Принцесса Рейнира также была очарована своим дядей, ибо Деймон всегда был заботлив к ней. Когда бы принц ни отправился на своем драконе за Узкое море, он привозил ей оттуда какой-нибудь диковинный дар. Король Визерис с годами стал толст и мягок телом и никогда более не садился на дракона после кончины Балериона. Не имел он и склонности к турнирам, охоте или искусству владения мечом, тогда как принц Деймон преуспел на сих поприщах и казался полной противоположностью своему брату: худощавый, крепкий, лихой, бесстрашный, весьма грозный и прославленный воин.

Здесь мы должны сделать отступление и поведать о наших источниках, ибо многое из того, что случалось в последующие годы, происходило за закрытыми дверями, в укромных местах — на лестницах, в покоях советов и опочивальнях, и истинный ход событий, надо полагать, так никогда и не станет известен. Конечно, до нас дошла летопись, составленная великим мейстером Рунцитером и его преемниками, и множество королевских указов и постановлений, но они составляют лишь небольшую часть этой истории. В остальном нам приходится полагаться на книги, написанные десятилетия спустя детьми и внуками тех, кто был вовлечен в события сей поры, рассказы лордов и рыцарей о деяниях предков, воспоминания состарившихся слуг, пересказывающих из третьих уст скандалы времен своей юности. Хотя эти источники, без сомнения, полезны для историка, между самим событием и записью о нем проходило столько времени, что в последнюю должны были неизбежно вкрасться ошибки и противоречия. Эти воспоминания нередко расходятся друг с другом.

К сожалению, то же можно сказать и о двух дошедших до нас хрониках, составленных непосредственными свидетелями событий. Септон Юстас, прослуживший большую часть Танца Драконов в королевской септе в Красном замке и позже возвысившийся до звания одного из Праведных, оставил подробнейшую историю того времени. Будучи доверенным лицом и исповедником короля Визериса и его королев, Юстас занимал при дворе место, позволяющее ему очень и очень много знать о происходящем. Не то чтобы Юстас обходил вниманием даже самые возмутительные и непристойные слухи и обвинения, но все же по большей части «Правление короля Визериса, первого сего имени, и Танец Драконов, что за ним воспоследовал» остается трудом пресным и несколько тяжеловесным.

^{Рисунок 39. Король Визерис I Таргариен и его шут Грибок в покоях принцессы Рейниры, старшей дочери короля.}

Дабы дополнить Юстаса, мы обращаемся также к «Свидетельствам Грибка» — рассказам придворного шута (на пергаменте их изложил некий писец, не потрудившийся указать и свое имя), который в разные годы увеселял своими выходками короля Визериса, принцессу Рейниру и обоих Эйгонов, второго и третьего. Карлик трех футов роста с непомерно огромной головой (и вдобавок непомерно огромным членом, если верить ему самому), Грибок считался не слишком разумным — потому короли, лорды и принцы никогда не стеснялись свободно высказываться в его присутствии. В то время как септон Юстас рассказывает о тайнах постельных и бордельных сдержанным и осуждающим тоном, Грибок находит в них особое удовольствие, и его «Свидетельства» переполнены скабрезными россказнями и байками, смертоубийствами, отравлениями, предательствами и блудом, и все это громоздится одно на другое. Многому ли здесь стоит доверять — ответа на этот вопрос честному историку не сыскать, но следует все же заметить, что король Бейлор Благословенный велел сжечь все копии хроники Грибка до единой. К счастью для нас, несколько из них все-таки избежали сожжения.

Септон Юстас и Грибок не всегда соглашаются в частностях, и временами их писания не согласуются не только друг с другом, но и с придворными анналами и хроникой великого мейстера Рунцитера и его преемников. И все же их рассказы приоткрывают завесу тайны над многими вещами, которые иначе бы остались без объяснения, и позднейшие свидетельства подтверждают столь многое из поведанного этими двумя, что можно предполагать, что описанные хроники содержат хотя бы малое зерно истины. Чему в них верить, в чем усомниться — на совести каждого историка.

В одном Грибок, септон Юстас, великий мейстер Рунцитер и все прочие источники согласны друг с другом: сир Отто Хайтауэр, десница короля, питал великую неприязнь к королевскому брату. Именно сир Отто убедил Визериса удалить принца Деймона с поста мастера над монетой, а затем и мастера над законами — шаги, о которых десница вскоре пожалел. Будучи начальствующим над городской стражей и имея под рукой две тысячи человек, Деймон сделался могуществен как никогда. «Ни при каких условиях нельзя дозволить принцу Деймону взойти на Железный трон, — писал десница своему брату, лорду Староместа. — Он будет вторым Мейгором Жестоким, а то и хуже». Именно сир Отто (в то время) желал, дабы принцесса Рейнира наследовала своему отцу. «Лучше Отрада Королевства, нежели Лорд Блошиного Конца», — писал он; и в суждениях своих он был не одинок. Однако его партия столкнулась с внушительным препятствием. Если следовать решению, постановленному Великим советом 101 года, наследнику-мужчине должно возобладать над наследницей. При отсутствии же законнорожденного сына брат короля идет впереди королевской дочери — как Бейлон в 92 году от З.Э. опередил Рейнис.

Что же до воззрений самого короля, все хроники согласны в том, что Визерис ненавидел раздоры. Отнюдь не будучи слеп к порокам своего брата, он лелеял воспоминания о том беспечном, отчаянном мальчишке, каким некогда был Деймон. Дочь — великая отрада моей жизни, частенько говаривал он, но брат есть брат. Король вновь и вновь стремился помирить принца Деймона и сира Отто, но под неискренними улыбками, что примеряли те двое при дворе, бесконечно клокотала обоюдная вражда. Удрученный сим обстоятельством, Визерис лишь твердил — он-де уверен, что королева скоро подарит ему сына. И в 105 году от З.Э. он объявил Малому совету и двору, что королева Эйма снова в тягости.

В тот роковой год сира Кристона Коля призвали в Королевскую гвардию, дабы заполнить место, освободившееся по кончине легендарного сира Райама Редвина. Сир Кристон, пригожий юный рыцарь двадцати трех лет от роду, сын стюарда, служившего лорду Дондарриону из Черного Приюта, впервые привлек внимание двора, выиграв общую схватку в Девичьем Пруду в честь восшествия на престол короля Визериса. В завершающие мгновения боя он своей шипастой булавой выбил из руки Деймона Таргариена Темную Сестру — к восторгу его милости и ярости принца. После сир Кристон отдал венок победителя семилетней принцессе Рейнире и попросил знак ее расположения, дабы носить его на турнире. На ристалище он вновь одолел принца Деймона и ссадил с коней обоих именитых близнецов Каргиллов из Королевской гвардии — сира Аррика и сира Эррика, прежде чем уступить лорду Лаймонду Маллистеру.

Благодаря своим светло-зеленым глазам, угольно-черным волосам и непринужденному обаянию Коль вскоре сделался любимцем всех придворных дам… среди которых не последней была сама Рейнира Таргариен. Принцесса настолько подпала под чары того, кого она звала «мой белый рыцарь», что упросила отца назначить сира Кристона ее личным охранителем и защитником. Его милость потворствовал ей в сем, как и во многом другом. С той поры сир Кристон всегда носил знак расположения принцессы на ристалище и не отходил от нее во время пиров и увеселений.

Вскоре после того, как сир Кристон облачился в свой белый плащ, король Визерис пригласил Лионеля Стронга, лорда Харренхолла, войти в Малый совет мастером над законами. Лорд Стронг, дородный, могучий, лысеющий мужчина, имел славу грозного бойца. Не знавшие лорда люди часто почитали его тупоголовым, ложно полагая его тихую и замедленную речь признаком скудного ума. Сие было далеко от истины. В юности лорд Лионель обучался в Цитадели, заслужив шесть звеньев своей цепи, пока не решил, что мейстерская жизнь не для него. Будучи человеком ученым и просвещенным, он основательно ведал законы Семи Королевств. Трижды женившийся и трижды овдовевший лорд Харренхолла взял с собой ко двору двух дочерей-девиц и двоих сыновей. Девушки стали служанками у принцессы Рейниры, тогда как их старшего брата, сира Харвина Стронга по прозванию Костолом, сделали капитаном золотых плащей. Младший сын, Ларис Косолапый, поступил в королевские дознаватели.

Так обстояли дела в Королевской Гавани на исходе 105 года от З.Э., когда королева Эйма слегла в постель в Твердыне Мейгора и скончалась, родив королю Визерису столь долгожданного сына. Мальчик (названный Бейлоном в честь отца его милости) пережил ее всего на день, обездолив и короля, и двор… кроме разве только принца Деймона, которого видели в борделе на Шелковой улице отпускающим со своими высокородными дружками пьяные шутки про «наследника на день». Когда весть о том достигла короля (легенда гласит, что на Деймона донесла шлюха, сидевшая у него на коленях; однако имеются сведения, что на самом деле то был один из его товарищей по попойкам, скорее всего, некий алкавший повышения капитан золотых плащей), Визерис разгневался. Его милость наконец-то пресытился неблагодарным братом и его честолюбивыми устремлениями.

Лишь только траур Визериса по жене и сыну подошел к концу, как король поторопился разрешить долго зревший вопрос о престолонаследии. Закрыв глаза на решения, принятые королем Джейхейрисом в 92 году и Великим советом в 101 году, Визерис провозгласил дочь Рейниру своей законной наследницей и нарек ее принцессой Драконьего Камня. Во время пышной церемонии в Королевской Гавани сотни лордов склонились перед Отрадой Королевства, сидевшей в ногах своего отца у основания Железного трона, поклявшись чтить и защищать ее право наследования.

Однако принца Деймона среди них не было. Взбешенный королевским указом, принц покинул Королевскую Гавань, оставив службу в городской страже. Поначалу, усевшись вместе со своей возлюбленной Мисарией на спину дракона Караксеса — поджарого красного зверя, которого простой люд прозвал Кровавым Змеем, — он отправился на Драконий Камень. Там он оставался в течение полугода, и в сей срок Мисария зачала ребенка.

Узнав, что его наложница в тягости, принц Деймон одарил ее драконьим яйцом, но в сем он в который уже раз зашел слишком далеко, прогневив брата. Король Визерис повелел ему возвратить яйцо, отослать шлюху прочь и вернуться к законной супруге, иначе его осудят как изменника и лишат всех прав. Принц, пусть и неохотно, повиновался, отправив Мисарию (без яйца) назад в Лис, сам же полетел в Долину — в Рунный Камень, в нежеланное общество своей «бронзовой суки». Но во время шторма в Узком море Мисария потеряла дитя. Когда весть о том дошла до принца Деймона, он не вымолвил ни звука скорби, но сердце его ожесточилось против брата-короля. С тех пор он отзывался о короле Визерисе только с презрением, и мысли о престолонаследии начали одолевать его денно и нощно.

Хотя принцессу Рейниру и объявили преемницей отца, многие в королевстве, как при дворе, так и за его пределами, по-прежнему надеялись, что Визерис возможет произвести наследника мужского пола, ведь Молодому королю не исполнилось еще и тридцати. Великий мейстер Рунцитер первым обратился к его милости с призывом взять себе новую жену и даже предложил подходящую девицу на выданье: леди Лейну Веларион, которой как раз исполнилось двенадцать лет. Пылкая юная дева, только что расцветшая, леди Лейна унаследовала от своей матери Рейнис красу истинных Таргариенов, а от отца, Морского Змея, дух, смелый и безрассудный. Лейна столь же любила летать, сколь лорд Корлис — бороздить моря, и подчинила себе не кого-нибудь, а могучую Вхагар — наистарейшую и наивеличайшую из таргариеновских драконов после кончины Черного Ужаса в 94 году. Рунцитер указывал, что, взяв девочку в жены, король возмог бы уладить возникший между Железным троном и Дрифтмарком разлад. А Лейна наверняка стала бы превосходной королевой.

До́лжно заметить, что Визерис I Таргариен не был решительнейшим из королей. Всегда любезный и стремящийся угодить, он весьма полагался на советы людей, его окружавших, и обычно поступал так, как они просили. Однако в данном случае у его милости имелось собственное мнение, и никакие доводы не возмогли бы свернуть его с пути. Да, он женится вновь… но не на двенадцатилетней девочке и не государственных соображений ради. Иная женщина привлекла его взор. Он возвестил о намерении вступить в брак с леди Алисентой из дома Хайтауэров, умной и прекрасной восемнадцатилетней дочерью королевского десницы — девушкой, что читала королю Джейхейрису, пока тот возлежал на смертном одре.

Хайтауэры из Староместа являлись семейством старинным и благородным, происхождения безупречного; никаких приемлемых возражений относительно королевского выбора невесты быть не могло. И все же находились роптавшие, что десница зазнался, что с сим умыслом и привез дочь ко двору. Некоторые подвергли сомнению благочестие леди Алисенты, намекая, что она принимала в своей постели короля Визериса даже прежде кончины королевы Эймы. (Эти наветы никто так никогда и не подтвердил, хотя Грибок повторяет их в своих «Свидетельствах» и заходит даже дальше, уверяя, будто бы чтение было не единственной услугой, которую леди Алисента оказывала Старому королю в его опочивальне.) В Долине принц Деймон, по слухам, едва ли не до смерти исхлестал слугу, принесшего ему сию весть. Не возрадовался и Морской Змей, когда вести о королевской женитьбе добрались до Дрифтмарка: дом Веларионов вновь обошли, дочь его Лейну отвергли так же, как отверг Великий совет его сына Лейнора, а Старый король в 92 году — его жену. (Одну лишь леди Лейну сие как будто не заботило. «Ее светлость проявляет гораздо более интереса к полетам, нежели к юношам», — отмечал ее мейстер).

Когда в 106 году от З.Э. король Визерис брал в жены Алисенту Хайтауэр, в глаза бросалось отсутствие дома Веларионов. На пиру принцесса Рейнира подливала вино своей мачехе, а королева Алисента целовала ее и именовала «дочерью». Принцесса была среди женщин, раздевших короля и препроводивших его в опочивальню невесты. В Красном замке той ночью царили смех и любовь… в то время как по ту сторону Черноводного залива лорд Корлис, Морской Змей, привечал брата короля, принца Деймона, на военном совете. Принц не мог более выносить Долину Арренов, Рунный Камень и свою леди-жену. «Темная Сестра ковалась для более благородных дел, нежели забивание овец, — как говорят, заметил он Лорду Приливов. — Она жаждет крови». Но то не мятеж замышлял принц; он узрел иной путь к могуществу.

Ступени, цепь скалистых островов меж Дорном и Спорными землями Эссоса, издавна являли собой прибежище беглых преступников, изгоев, пиратов и разграбителей погибших кораблей. Сами по себе острова мало чего стоили, но благодаря своему расположению они господствовали над путями, ведущими в Узкое море и обратно, и пересекавшие те воды купеческие суда нередко становились добычей их обитателей. Впрочем, грабежи сии на протяжении веков оставались не более чем докукой.

Однако десятью годами ранее вольные города Лис, Мир и Тирош оставили до поры свои давние распри, дабы объединиться ради общего дела в войне против Волантиса. Разбив волантийцев в Приграничной битве, три победоносных города заключили между собой «вечный союз» и образовали новую силу: Триархию, более известную в Вестеросе как Королевство Трех Дочерей (ибо каждый из Вольных городов почитал себя «дочерью» старой Валирии), или, грубее, Королевство Трех Шлюх (сие «королевство» короля не имело — им правил совет из тридцати трех магистров. Стоило Волантису запросить мира и отступиться от Спорных земель, как Три Дочери обратили свои взоры на запад. Их соединенные рати и флоты прошли по Ступеням огнем и мечом — командовал этой армадой мирийский принц-адмирал Крагхас Драхар, прозванный Кормильцем Крабов, ибо он сотнями привязывал пойманных пиратов к кольям в мокром песке, оставляя их захлебываться в приливной волне.

Покорение и присоединение Ступеней к Королевству Трех Дочерей лорды Вестероса поначалу встретили с одобрением. Хаос сменился порядком, и если Три Дочери требовали пошлину с каждого корабля, проходившего через их воды, сие казалось невеликой ценой за избавление от пиратов.

Тем не менее, алчность Крагхаза Кормильца Крабов и его сотоварищей по завоеванию вскоре повернула настроения против них. Пошлина выросла вновь, а затем еще и еще, сделавшись столь разорительной, что купцы, ранее охотно платившие, теперь пытались украдкой проскользнуть мимо галей Триархии, как некогда при пиратах. Жаловались, что Драхар и его лиснийские и тирошийские адмиралы будто состязаются друг с другом, кто проявит более корыстолюбия. Особливо ненавистны сделались лиснийцы, ибо они взимали дань с проплывающих кораблей не только монетой, забирая женщин, девушек и пригожих юношей для услужения в своих садах наслаждений и перинных домах. (Среди таким образом порабощенных оказалась и леди Джоханна Сванн, пятнадцатилетняя племянница лорда Каменного Шлема. Дядя ее, имевший дурную славу скупца, отказался уплатить выкуп; тогда девушку продали в перинный дом, где она возвысилась, став прославленной куртизанкой, известной под именем Черная Лебедь, правительницей Лиса во всем, кроме титула. Увы, повесть о ней, сколь бы захватывающей она ни была, никак не относится к нашей нынешней истории).

Ни один из лордов Вестероса не натерпелся от сих деяний более, нежели Корлис Веларион, Лорд Приливов, который благодаря своему флоту сделался состоятельным и могущественным, как никто другой в Семи Королевствах. Морской Змей преисполнился решимости положить конец владычеству Триархии над Ступенями, и в Деймоне Таргариене он нашел сговорчивого сотоварища, охочего до золота и славы, что принесла бы победа в войне. Погнушавшись королевской свадьбы, они вынашивали свои замыслы в Высоком Приливе на острове Дрифтмарк. Лорд Веларион примет начальствование над флотом, принц Деймон — над войском. Числом они будут сильно уступать воинству Трех Дочерей… однако же в придачу принц поведет в сражение своего огнедышащего дракона Караксеса, Кровавого Змея.

Подробное описание той личной войны, которую Деймон Таргариен и Корлис Веларион завели на Ступенях, выходит за пределы нашего труда. Достаточно будет сказать, что война началась в 106 году от З.Э. Принц Деймон без особых трудностей набрал войско из безземельных искателей удачи и младших сыновей и одержал многие победы в первые два года противоборства. В 108 году от З.Э., сойдясь, наконец, лицом к лицу с Крагхазом Кормильцем Крабов, он в одиночку сразил его и отсек ему голову Темной Сестрой.

^{Рисунок 40. Завершающий удар принца Деймона Таргариена в поединке с мирийским князем-адмиралом Крагхазом Кормильцем Крабов.}

Король Визерис, будучи, несомненно, рад избавиться от беспокойного брата, поддерживал его начинания постоянными вливаниями золота, и к 109 году от З.Э. Деймон Таргариен со своим воинством наемников и головорезов господствовал над всеми островами, кроме двух, а воды между ними надежно держал флот Морского Змея. В сей краткий миг победы принц Деймон провозгласил себя королем Ступеней и Узкого моря, а лорд Корлис увенчал короной его чело… Но «королевство» их было отнюдь не безмятежным. В следующем году Королевство Трех Дочерей отрядило для вторжения новые силы под предводительством бесчестного тирошийского капитана по имени Ракаллио Риндун — без сомнения, одного из загадочнейших и ярчайших негодяев в анналах истории, а Дорн вступил в войну в союзе с Триархией. Противостояние возобновилось. Хотя Ступени тонули в крови и пламени, король Визерис и его двор оставались невозмутимы.

— Пусть Деймон тешится войной, — говорят, изрек его милость. — Сие убережет его от больших неприятностей.

Визерис был мирным человеком, и все сии годы Королевская Гавань являла собой нескончаемый круговорот пиров, балов и турниров, где лицедеи и певцы возвещали рождение каждого нового принца-Таргариена. Королева Алисента скоро подтвердила, что она столь же плодовита, сколь и красива. В 107 году от З.Э. она принесла королю здорового сына, которого назвала Эйгоном, в честь Завоевателя, два года спустя произвела на свет дочь Хелейну, а в 110 году от З.Э. родила его милости второго сына, Эймонда, который, как рассказывали, был вдвое менее своего старшего брата, однако же и вдвое злее.

И все же принцесса Рейнира продолжала сидеть у подножия Железного трона, пока отец ее вершил суд, а его милость начал приводить ее и на заседания Малого совета. Многие лорды и рыцари искали ее благосклонности, но принцесса не устремляла взор ни на кого, кроме сира Кристона Коля, своего рыцарственного молодого охранителя.

— Сир Кристон защищает принцессу от ее врагов, но кто защитит принцессу от сира Кристона? — вопросила однажды при дворе королева Алисента.

Согласие между королевой и ее падчерицей продлилось недолго, поскольку каждая из них стремилась быть первой дамой королевства… И хотя Алисента подарила королю не одного, а двоих наследников мужского пола, Визерис не содеял ничего, дабы изменить порядок престолонаследия. Принцесса Драконьего Камня оставалась его признанной наследницей, и половина лордов Вестероса присягнула защищать ее права. Слова же тех, кто вопрошал: «А как же решение Великого совета 101 года?» — разбивались о глухую стену. Дело улажено, полагал король, и сие был не тот вопрос, к которому его милость имел желание возвращаться.

Вопросы, однако же, продолжали задавать — и не в последнюю очередь сама королева Алисента. А наиболее громогласным среди ее сторонников являлся ее отец, сир Отто Хайтауэр, королевский десница. До крайности раздраженный таким положением, в 109 году от З.Э. Визерис лишил сира Отто знака его службы — цепи, а на место его назначил молчаливого лорда Харренхолла, Лионеля Стронга.

— Уж сей десница не станет мне дерзить, — возгласил его милость.

Даже после того, как сир Отто вернулся в Старомест, при дворе все еще оставалась «партия королевы» — ряд влиятельных лордов, дружественных королеве Алисенте и поддерживавших права ее сыновей. Против них стояла «партия принцессы». Король Визерис любил и жену, и дочь, и ненавидел свары и пререкания. Целыми днями он прилагал усилия, дабы сохранить мир между своими женщинами и удоволить обеих дарами, золотом и почестями. Пока он жил, правил и поддерживал равновесие, как и прежде, продолжались пиры и турниры, и в государстве царил мир… хотя некоторые, обладавшие зорким глазом, примечали, как драконы противоборствующих партий огрызались и плевались огнем, когда бы им ни случилось встретить друг друга.

В 111 году от З.Э. в Королевской Гавани устроили большой турнир в честь пятой годовщины бракосочетания короля и королевы Алисенты. На открытии празднества королева была в зеленом платье, в то время как принцесса нарочито облачилась в цвета Таргариенов: красный и черный. Сие заметили, а позже завели обычай говорить о «зеленых» и «черных», имея в виду партию королевы и партию принцессы соответственно. Что до самого турнира, на нем возобладали черные — сир Кристон Коль, носивший знак расположения принцессы Рейниры, выбил из седла всех поединщиков королевы, в том числе ее младшего брата, сира Гвейна Хайтауэра, и двоих более дальних родичей.

^{Рисунок 41. Принцесса Рейнира Таргариен и королева Алисента Хайтауэр на праздничном пиру.}

Однако же был один, что не рядился ни в черное, ни в зеленое, а ходил в золоте да в серебре. Принц Деймон наконец-то вернулся ко двору — в короне, величающий себя королем Узкого моря. Объявившись без уведомления на своем драконе в небе над Королевской Гаванью, он трижды облетел турнирное поле… но, опустившись в итоге на землю, преклонил колено перед братом и в знак любви и преданности преподнес ему свою корону. Визерис вернул ее и расцеловал Деймона в обе щеки, приветствуя его прибытие домой; когда же сыновья Весеннего принца примирились, лорды и простолюдины разразились оглушительными возгласами. А громче всех радовалась принцесса Рейнира, что пребывала в восторге от возвращения любимого дядюшки и упрашивала его остаться погостить.

Вот и все, что об этом известно достоверно. Чтобы узнать, что случилось позже, нам придется обратиться к менее достойным доверия хронистам. В чем сомневаться не приходится, так это в том, что принц Деймон пробыл в Королевской Гавани полгода. Он даже получил обратно свое место в Малом совете, как пишет великий мейстер Рунцитер, но ни время, ни изгнание не переменили натуру принца. Вскорости Деймон вновь связался со своими старыми товарищами из золотых плащей и вернулся в заведения на Шелковой улице, где прежде был столь почитаемым завсегдатаем. Хотя он обходился с королевой Алисентой со всей подобающей ее положению учтивостью, между ними не было теплоты, и люди поговаривали, что принц бывал крайне холоден с ее детьми, особенно с племянниками Эйгоном и Эймондом, чье рождение отбросило его еще ниже в порядке наследования.

Другое дело — принцесса Рейнира. Деймон проводил долгие часы в ее обществе, развлекая ее рассказами о своих путешествиях и битвах. Он дарил ей жемчуга, шелка и книги, а еще — нефритовую тиару, по слухам, некогда принадлежавшую императрице Лэнга; он читал ей стихи, вместе с ней обедал, охотился с ястребами, ходил под парусом, развлекал ее, насмехаясь над зелеными придворными, «лизоблюдами», угодничавшими перед королевой Алисентой и ее детьми. Он славил ее красоту, называя ее прекраснейшей девой во всех Семи Королевствах. Дядя и племянница начали летать вместе почти каждый день, пуская наперегонки Сиракс и Караксеса до Драконьего Камня и обратно.

Здесь наши источники расходятся. Великий мейстер Рунцитер повествует лишь, что братья вновь рассорились, и принц Деймон покинул Королевскую Гавань, вернувшись к своей войне на Ступенях. О причине же ссоры он не говорит. Другие утверждают, что Визерис отослал Деймона прочь по настоянию королевы Алисенты. Но септон Юстас и Грибок рассказывают другую историю… или, вернее, две другие истории, мало похожие друг на друга. Юстас, менее распущенный из двоих, пишет, что принц Деймон соблазнил свою племянницу-принцессу, лишив ее девства. Когда сир Аррик Каргилл из Королевской гвардии обнаружил любовников в постели и привел их к королю, Рейнира твердила, что любит дядю, и упрашивала отца дозволить ей выйти за него. Однако король Визерис не желал и слышать о том, напомнив дочери, что у принца Деймона уже есть жена. В гневе он запер принцессу в ее покоях, велел своему брату удалиться и запретил обоим когда-либо упоминать о случившемся.

История, излагаемая Грибком, гораздо более порочна, как это часто бывает с его «Свидетельствами». По словам карлика, принцесса вожделела не принца Деймона, а сира Кристона Коля. Но сир Кристон был истинным рыцарем, благородным, целомудренным и помнящим свои обеты, и хотя он денно и нощно пребывал в ее обществе, он никогда даже не целовал ее, даже ни разу не сказал ей, что влюблен. — Когда он смотрит на тебя, то видит маленькую девочку, которой ты была, а не женщину, которой ты стала, — поведал племяннице Деймон. — Но я могу научить тебя, как заставить его увидеть в тебе женщину.

Начал он с уроков поцелуев, уверяет Грибок. От них принц перешел далее, показав племяннице, как прикасаться к мужчине, дабы подарить ему наслаждение — в занятия сии порой вовлекали самого Грибка и его якобы огромный мужской орган. Деймон учил девушку соблазнительно раздеваться, ласкал ее груди, дабы сделать их больше и чувствительнее, летал с ней на драконе к одиноким скалам в Черноводном заливе, где они, никем не замеченные, могли забавляться нагими весь день напролет, а принцесса — постигать искусство ублажения мужчины ртом. По ночам он тайно выводил Рейниру, одетую мальчиком-пажом, из ее комнат, и они отправлялись в бордели на Шелковой улице, где принцесса могла наблюдать за мужчинами и женщинами, предающимися любви, и обучаться новым «женским искусствам» у блудниц Королевской Гавани.

Лишь о том, сколь долго длились сии уроки, умалчивает Грибок; однако, в отличие от септона Юстаса, он настаивает, что принцесса Рейнира осталась девицей, ибо желала сохранить невинность как дар своему возлюбленному. Но, когда она наконец подступилась к своему «белому рыцарю», пользуясь всем, чему научилась, сир Кристон Коль ужаснулся и отверг ее. Вся история вскоре открылась, чему немало поспособствовал сам Грибок. Поначалу король Визерис отказывался верить хотя бы единому слову, пока принц Деймон сам не подтвердил, что все сие правда.

— Отдай девчонку мне в жены, — будто бы заявил он своему брату. — Кто другой теперь ее возьмет?

Вместо сего король отправил принца в изгнание, дабы тот никогда под страхом смерти не возвращался в Семь Королевств. (Лорд Стронг, королевский десница, возражал, что принца надобно немедля предать казни как изменника, но септон Юстас напомнил его милости, что ни один человек не проклят так, как убийца родичей).

Что до последствий, тут все очевидно. Деймон Таргариен вернулся на Ступени и возобновил свою борьбу за сии бесплодные, разбитые штормами камни. Великий мейстер Рунцитер и сир Гаррольд Вестерлинг оба скончались в 112 году от З.Э.

Лордом-командующим вместо сира Гаррольда назначили сира Кристона Коля, а архимейстеры Цитадели прислали в Красный замок мейстера Меллоса, дабы тот принял цепь великого мейстера и его обязанности. В остальном Королевская Гавань возвратилась к привычной умиротворенности, в которой и пребывала большую часть последующего двухлетия… до 113 года от З.Э., когда принцессе Рейнире сравнялось шестнадцать, она вступила во владение Драконьим Камнем и вышла замуж.

Вопрос выбора подходящего супруга для Рейниры занимал умы короля Визериса и его совета задолго до того, как у кого-либо появились причины усомниться в целомудрии принцессы. Великие лорды и лихие рыцари порхали рядом с ней ровно мотыльки у пламени, споря за ее благосклонность. Когда Рейнира в 112 году посетила Трезубец, сыновья лорда Бракена и лорда Блэквуда сразились из-за нее на поединке, а младший отпрыск дома Фреев осмелился прилюдно просить ее руки (с тех пор его звали «Фреем-Дурашкой»). На западе, в Утесе Кастерли, сир Джейсон Ланнистер и его брат-близнец сир Тиланд соперничали за нее на пиру. За принцессой ухаживали сыновья лорда Талли из Риверрана, лорда Тирелла из Хайгардена, лорда Окхарта из Старого Дуба и лорда Тарли из Рогова Холма, а равно и старший сын десницы, сир Харвин Стронг. Костолом, как его называли, был наследником Харренхолла и почитался наисильнейшим человеком Семи Королевств. Визерис даже поговаривал о браке Рейниры с принцем Дорнийским, как о средстве присоединить дорнийцев к государству.

У королевы Алисенты имелся собственный соискатель: ее старший сын принц Эйгон, единокровный брат Рейниры. Но Эйгон был мальчишкой, десятью годами младше принцессы. Вдобавок единокровные брат и сестра никогда не ладили.

— Тем более причин соединить их в браке, — спорила королева.

Визерис не дал согласия.

— Мальчик — родная кровь Алисенты, — сказал он лорду Стронгу. — Она желает видеть его на троне.

Наконец, король и Малый совет согласились, что лучшим выбором станет родич Рейниры, Лейнор Веларион. Хотя Великий Совет 101 года отверг его притязания, юный Веларион оставался внуком блаженной памяти принца Эймона Таргариена и правнуком самого Старого Короля. Подобный брак объединил и усилил бы королевский род и вернул бы Железному трону дружбу Морского Змея вместе с его могущественным флотом. Прозвучало одно возражение: Лейнору Велариону было уже девятнадцать лет от роду, однако он никогда не выказывал интереса к женщинам. Взамен того он окружил себя привлекательными оруженосцами своих лет и, по слухам, предпочитал их общество. Но сию заботу великий мейстер Меллос тотчас же отмел.

— И что с того? — будто бы изрек он. — Я не люблю рыбу, но, когда ее подают к столу, я ее ем.

Таким образом и был устроен сей брак.

Однако король и совет не сочли надобным обсудить сие с принцессой, и Рейнира доказала, что во многом является дочерью своего отца, и у нее имеются свои представления о том, за кого ей хотелось бы выйти. Принцесса премного ведала о Лейноре Веларионе и не желала быть ему женой.

— Ему более пришлись бы по вкусу мои единокровные братья, — заявила она королю (принцесса всегда заботилась о том, дабы звать сыновей королевы Алисенты не просто братьями, а единокровными братьями). И хотя его милость уговаривал, упрашивал, кричал на нее, называл неблагодарной дочерью, никакие слова не могли ее поколебать… пока он не поставил вопрос о престолонаследии. Что король управил, король же возможет и отменить, заметил Визерис. Она выйдет замуж, как он велит, или же наследником вместо нее станет ее единокровный брат Эйгон. Тут воля принцессы не выдержала. Септон Юстас пишет, что Рейнира припала к отцовским коленям и молила его о прощении, Грибок — что она плюнула отцу в лицо. Но оба сходятся на том, что в итоге она согласилась на брак.

И здесь наши источники снова разнятся. В ту ночь, повествует септон Юстас, сир Кристон Коль проник в опочивальню принцессы, дабы признаться ей в любви. Он поведал Рейнире, что в бухте ожидает корабль, и умолял ее бежать с ним за Узкое море. Они поженятся в Тироше или в Старом Волантисе, там, куда не достигает власть ее отца, и где никого не озаботит, что сир Кристон нарушил свои обеты королевского гвардейца. Будучи столь искусен в обращении с мечом и булавой, он не сомневался, что любой торговый магнат примет его на службу. Но Рейнира отказала ему. Она от крови дракона, напомнила принцесса, и предназначена для чего-то большего, нежели проживать жизнь женой простого наемника. И если он возможет пренебречь обетами Королевской гвардии, с чего бы обеты брачные оказались более значимы для него?

Совсем другую историю рассказывает Грибок. В его изложении именно принцесса Рейнира пришла к сиру Кристону, а не он к ней. Она нашла его в одиночестве в башне Белого Меча, заперла дверь и сбросила плащ, под которым скрывала наготу. — Я сберегла свое девичество для тебя, — молвила она. — Возьми его, как доказательство моей любви. Для моего нареченного оно будет значить менее малого, и, возможно, узнав, что я не целомудренна, он отвергнет меня.

Но, несмотря на всю ее красоту, сир Кристон остался глух к ее мольбам, ибо был человеком чести, верным своим обетам. Даже когда Рейнира прибегла к тем искусствам, которым выучилась у дяди Деймона, Коль был непоколебим. Отвергнутая и разъяренная принцесса вновь накинула плащ и удалилась во тьму… где случайно повстречала сира Харвина Стронга, возвращавшегося после бурно проведенной ночи в городском борделе. Костолом давно желал принцессу и не терзался сомнениями подобно сиру Кристону. Посему именно он забрал невинность Рейниры, обагрив ее девственной кровью меч своего мужского естества — так, во всяком случае, утверждает Грибок, якобы нашедший их на рассвете в постели.

Как бы то ни было, принцесса ли отвергла рыцаря или он ее, но с того дня любовь, прежде питаемая сиром Кристоном Колем к Рейнире Таргариен, обернулась отвращением и неприязнью, и человек, бывший прежде неизменным спутником и поединщиком принцессы, сделался злейшим из ее врагов.

Вскоре после того Рейнира отплыла на Дрифтмарк на корабле «Морской змей», сопровождаемая своими служанками (две из них приходились дочерьми деснице и сестрами сиру Харвину), шутом Грибком и никем другим, как самим Костоломом — своим новым поединщиком. В 114 году от З.Э. Рейнира Таргариен, принцесса Драконьего Камня, взяла в мужья сира Лейнора Велариона (произведенного в рыцари за две недели до свадьбы, ибо почиталось необходимым, дабы принц-супруг являлся рыцарем). Невесте было семнадцать, жениху двадцать, и все сошлись на том, что они составили красивую чету. Свадьбу отпраздновали семью днями пиршеств и рыцарских поединков — то был величайший турнир за много лет. Среди состязавшихся были братья королевы Алисенты, пятеро присяжных братьев Королевской гвардии, Костолом и любимец жениха, сир Джоффри Лонмаут, известный как Рыцарь Поцелуев. Когда Рейнира пожаловала сиру Харвину свою подвязку, ее новоявленный супруг рассмеялся и отдал одну из собственных сиру Джоффри.

Сир Кристон Коль, которому в символе благосклонности Рейниры было отказано, обратился вместо этого к королеве Алисенте. Надев ее знак, молодой лорд-командующий Королевской гвардии, сражавшийся в черной ярости, одолел всех зачинщиков. Костолому сир Кристон переломил ключицу и раздробил локоть (чем сподвиг Грибка впредь именовать того Костоломаным); но не сир Харвин, а Рыцарь Поцелуев в наиполнейшей мере познал его гнев. Излюбленным оружием Коля была шипастая булава — от ударов, что он обрушил на поединщика сира Лейнора, шлем Лонмаута раскололся, а сам он пал бесчувственным в грязь. Истекавшего кровью сира Джоффри унесли с поля, и шестью днями позже он скончался, не приходя в сознание. Грибок сообщает нам, что сир Лейнор провел каждый час тех дней у ложа своего любимца и горько рыдал, когда Неведомый забрал его.

^{Рисунок 42. Бой сира Кристона Коля и сира Джоффри Лонмаута на турнире по случаю свадьбы принцессы Рейниры Таргариен и сира Лейнора Велариона.}

Король Визерис также впал в величайший гнев, ибо радостное празднование послужило причиной скорби и взаимных обвинений. Говорили, что королева Алисента не разделяла его недовольства; вскоре после того она попросила сделать сира Кристона Коля ее личным защитником. Очевидное охлаждение между супругой и дочерью короля видели все; даже послы Вольных городов упомянули о нем в письмах, отправленных в Пентос, Браавос и Старый Волантис. Сир Лейнор вслед за тем вернулся на Дрифтмарк, предоставив многим гадать, осуществился ли его брак. Принцесса осталась при дворе, окруженная своими друзьями и обожателями. Сира Кристона Коля не было среди них, ибо он окончательно примкнул к партии королевы, к зеленым; однако место его занял внушительный и грозный Костолом (или, как измыслил Грибок, Костоломаный), ставший первейшим из черных и неотлучно находившийся при Рейнире на пирах, балах и охоте. Супруг ее не высказывал никаких возражений. Сир Лейнор предпочел блага Высокого Прилива, где вскоре обрел нового любимца в домашнем рыцаре по имени сир Кварл Корри.

Впоследствии он присоединялся к жене ради важных придворных событий, где ожидалось его присутствие, но большую часть своих дней сир Лейнор и принцесса проводили порознь. Септон Юстас замечает, что они делили постель не более дюжины раз. Грибок соглашается, но добавляет, что и Кварл Корри частенько разделял их ложе: по его словам, принцессу распаляло наблюдение за мужчинами, что развлекались друг с другом, и время от времени те двое допускали ее к своим забавам. Однако Грибок противоречит себе, ибо в другом месте своих «Свидетельств» он утверждает, будто принцесса в такие ночи оставляла супруга с его любовником и искала для себя утешения в объятиях Харвина Стронга.

Какова бы ни была правдивость сих рассказов, вскоре объявили, что принцесса в тягости. В последние дни 114 года от З.Э. родился мальчик — крупный, сильный малыш с каштановыми волосами, карими глазами и курносым носом (сир Лейнор обладал орлиным носом, серебристо-белыми волосами и лиловыми глазами, подтверждавшими его валирийское происхождение). На желание Лейнора назвать ребенка Джоффри отец его, лорд Корлис, ответил отказом. Вместо того младенцу дали традиционное имя Веларионов — Джекейрис (друзья и братья прозовут его Джейсом).

Двор еще праздновал рождение ребенка у принцессы, когда у ее мачехи, королевы Алисенты, тоже начались роды, принесшие Визерису третьего сына, Дейрона, цвет глаз и волос которого, в отличие от цвета глаз и волос Джейса, свидетельствовал в пользу его драконьей крови. По королевскому велению младенцы Джекейрис Веларион и Дейрон Таргариен делили одну кормилицу, пока их не отняли от груди. Говорили, что король надеялся предотвратить всякую вражду между двумя мальчиками, взрастив их молочными братьями. Если и так, надежды его, увы, оказались тщетны.

Годом позже, в 115 году от З.Э., случилось прискорбное несчастье — из тех, что меняют судьбы королевств: «бронзовая сука» Рунного Камня, леди Рея Ройс, упала с коня во время ястребиной охоты, размозжив себе череп о камень. Леди Рея протянула девять дней, прежде чем, наконец, ей полегчало настолько, что она поднялась с постели… лишь дабы часом позже рухнуть и умереть. Как и должно, послали ворона в Штормовой Предел, и лорд Баратеон снарядил корабль с гонцом на Кровавый Камень, где принц Деймон все пытался оборонить свое крошечное королевство от воинов Триархии и их дорнийских союзников. Деймон не мешкая вылетел в Долину — «дабы похоронить жену», как он утверждал, но скорее в надежде предъявить права на ее земли, замки и доходы. В сем он не преуспел — Рунный Камень отошел племяннику леди Реи, а когда Деймон воззвал к Орлиному Гнезду, его притязания не просто отклонили — но леди Джейн предостерегла принца, что присутствие его в Долине нежелательно.

Возвращаясь позже на Ступени, принц Деймон приземлился на Дрифтмарке, дабы, соблюдая учтивость, навестить своего былого сотоварища по войнам, Морского Змея, и его супругу, принцессу Рейнис. Высокий Прилив оставался одним из немногих мест в Семи Королевствах, где брат короля мог быть уверен, что его не прогонят прочь. Там взор принца пал на дочь лорда Корлиса леди Лейну, девицу двадцати двух лет, высокую, стройную и несказанно прелестную (красота ее впечатлила даже Грибка, записавшего, что она «почти столь же хороша, что и ее брат»), с пышной, ниспадавшей ниже талии гривой серебристо-золотых локонов. Лейна с двенадцати лет была помолвлена с сыном Морского владыки Браавоса… но отец умер прежде, чем их возмогли поженить, а сын вскоре выказал себя расточителем и глупцом, промотав богатство и могущество своей семьи до того, как объявиться на Дрифтмарке. Не имея ни возможности изящно выпутаться из затруднительного положения, ни желания устроить бракосочетание, лорд Корлис неоднократно откладывал свадьбу.

Принц Деймон влюбился в Лейну — хотят уверить нас певцы. Люди более грубого склада полагают, что принц узрел в ней способ остановить собственное падение. Некогда почитавшийся наследником своего брата, он весьма далеко отодвинулся в очередности наследования, и ни среди зеленых, ни среди черных для него не имелось места… но дом Веларионов был достаточно могуч, дабы безнаказанно бросать вызов обеим партиям. Уставший от Ступеней и освободившийся, наконец, от своей «бронзовой суки», Деймон Таргариен попросил у лорда Корлиса руки его дочери.

Браавосский суженый-изгнанник недолго оставался помехой: Деймон смеялся ему в лицо столь беспощадно, что у юноши не оставалось выбора, кроме как призвать принца отстоять свои слова со сталью в руке. Принц, вооруженный Темной Сестрой, живо расправился с соперником и двумя неделями позже женился на леди Лейне Веларион, оставив свое столь трудно добытое королевство на Ступенях. (После него титул короля Узкого моря носили еще пятеро человек, пока краткая и кровавая история сего дикого наемничьего «королевства» не завершилась навсегда).

Принц Деймон знал, что брат его не возрадуется, услышав о сей женитьбе. Вскоре после свадьбы принц и его молодая жена благоразумно удалились подалее от Вестероса, перелетев на драконах Узкое море. Кое-кто поговаривал, что они отправились в Валирию, презрев нависшее над дымной пустошью проклятие, дабы раскрыть тайны повелителей драконов древней Республики. Грибок в своих «Свидетельствах» уверяет, что так оно и было, но истина не столь романтична — доказательств тому есть в избытке. Сперва принц Деймон и леди Лейна полетели в Пентос, где их чествовал правитель города. Пентошийцы опасались растущего могущества Триархии на юге и видели в Деймоне ценного союзника против Трех Дочерей. После этого принц с новобрачной пересекли Спорные земли и попали в Старый Волантис, где наслаждались столь же теплым приемом. Затем они полетели вверх по Ройне, в Квохор и Норвос. В сих городах, весьма далеких от напастей Вестероса и мощи Триархии, их привечали менее восторженно. Однако всюду, куда бы они ни направились, собирались огромные толпы людей, дабы хоть одним глазком узреть Вхагар и Караксеса.

Когда драконьи всадники возвратились в Пентос, леди Лейна узнала, что ожидает дитя. Воздержавшись от продолжения пути, принц Деймон и его супруга поселились в доме за пределами городских стен, в гостях у пентосского магистра, на время, пока не родится младенец.

Между тем в конце 115 года от З.Э. в Вестеросе принцесса Рейнира родила второго сына. Ему дали имя Люцерис (для краткости — Люк). Септон Юстас уведомляет нас, что и сир Лейнор, и сир Харвин находились у постели Рейниры во время родов. Люк, как и брат его Джейс, имел карие глаза, а на голове — густую каштановую поросль вместо серебристо-золотистых волос таргариеновских принцев; но он был крупным и здоровеньким малышом, и, когда дитя представили ко двору, король Визерис пришел в восхищение.

Его королева не разделяла сих чувств.

— Не оставляйте попыток, — бросила сиру Лейнору Алисента, если верить словам Грибка. — Рано или поздно хоть один похожий на вас да выйдет.

И соперничество между зелеными и черными усугубилось, достигнув наконец точки, когда королева и принцесса едва возмогали выносить присутствие друг друга. После того королева Алисента не покидала Красного замка в Королевской Гавани, в то время как принцесса проводила дни на Драконьем Камне в обществе своих фрейлин, Грибка и поединщика — сира Харвина Стронга. Супруг ее, сир Лейнор, как уверяли, «часто» к ней наезжал.

В 116 году от З.Э. в вольном городе Пентосе леди Лейна произвела на свет дочерей-близнецов, первых законнорожденных детей принца Деймона. Принц Деймон нарек девочек Бейлой (в честь своего отца) и Рейной (в честь матери своей супруги). Младенцы были, увы, малы и слабы здоровьем, но у обоих были изящные черты лица, серебряные с белым волосы и лиловые глаза. Когда детям сравнялось полгода, и они стали крепче, мать вместе с ними отплыла на Дрифтмарк, а Деймон с обоими драконами полетел впереди. Из Высокого Прилива он послал ворона своему брату в Королевскую Гавань, извещая его милость о рождении племянниц и прося дозволения представить девочек ко двору, дабы получить королевское благословение. Хотя десница и Малый совет с жаром возражали против сего, Визерис дал согласие, ибо король все еще любил брата, бывшего товарищем его юности.

— Деймон теперь отец, — сказал он великому мейстеру Меллосу. — Он изменится.

Так сыновья Бейлона Таргариена примирились во второй раз.

В 117 году от З.Э. на Драконьем Камне принцесса Рейнира разрешилась от бремени очередным сыном. Сиру Лейнору наконец позволили назвать дитя в честь его павшего друга, сира Джоффри Лонмаута. Джоффри Веларион, будучи столь же велик, румян и крепок здоровьем, что и его братья, так же, как и они, обладал карими глазами, каштановыми волосами и чертами лица, которые кое-кто при дворе называл простецкими. Вновь поползли слухи, а среди зеленых укоренилось убеждение, что отцом сыновей Рейниры является не супруг принцессы Лейнор, но ее поединщик, Харвин Стронг. Грибок утверждает то же самое в своих «Свидетельствах», и мейстер Меллос на это также намекает, в то время как септон Юстас поминает эти слухи только затем, чтобы развенчать их.

Безотносительно к тому, являлись ли сии обвинения правдой, король Визерис, вне всяких сомнений, все еще предполагал, что после него Железный трон унаследует его дочь, а ей в свой черед будут наследовать ее сыновья. По королевскому указу каждого из мальчиков-Веларионов еще в колыбели одарили драконьим яйцом. Усомнившиеся в отцовстве сыновей Рейниры перешептывались, что яйца никогда не проклюнутся, но появление на свет одного за другим троих юных драконов опровергло их слова. Детенышам дали имена Вермакс, Арракс и Тираксес. И, как сообщает нам септон Юстас, однажды его милость, верша суд на Железном троне, усадил Джейса себе на колено — и слышали, как он молвил:

— Когда-нибудь, малыш, и ты воссядешь здесь.

Рождение детей сказалось на принцессе; Рейнира так до конца и не избавилась от грузности, обретенной во время вынашиваний, и ко времени рождения младшего сына, будучи всего лишь двадцати лет от роду, сделалась дородна и широка в талии, а девичья красота ее обратилась в ускользающее воспоминание. По словам Грибка, сие послужило лишь усугублению неприязни Рейниры к мачехе, королеве Алисенте, что была в полтора раза старше ее, но оставалась изящной и стройной.

Грехи отцов, как изрекли мудрецы, нередко падают на головы детей; так же и с грехами матерей. Вражда между королевой Алисентой и принцессой Рейнирой передалась и их отпрыскам. Трое сыновей королевы, принцы Эйгон, Эймонд и Дейрон, будучи обижены на своих племянников-Веларионов, укравших то, что дети Алисенты почитали своим по праву рождения — сам Железный трон! — сделались их ожесточенными соперниками. Хотя все шестеро посещали одни и те же пиры, балы и празднества, порой вместе занимались во дворе под присмотром одного и того же мастера над оружием и учились у одних и тех же мейстеров, сия вынужденная близость лишь более подогревала взаимную неприязнь мальчишек, нежели сплачивала их как братьев.

Если свою мачеху, королеву Алисенту, Рейнира невзлюбила, то к золовке, леди Лейне, она прониклась нежными, и даже более чем нежными, чувствами. Дрифтмарк и Драконий Камень совсем рядом, и Деймон с Лейной часто навещали принцессу, а она их. Многократно парили они вместе на своих драконах, а драконица принцессы, Сиракс, несколько раз откладывала яйца. В 118 году от З.Э. с благословения короля Визериса Рейнира объявила о помолвке двоих своих старших сыновей с дочерьми принца Деймона и леди Лейны. Джекейрису минуло четыре года, Люцерису три, обеим девочкам по два. А в 119 году от З.Э., когда выяснилось, что Лейна вновь ожидает ребенка, Рейнира вылетела на Дрифтмарк, дабы ухаживать за ней при родах.

И так вышло, что в третий день проклятого 120 года от З.Э., года Красной весны, принцесса находилась подле своей золовки. Побледневшая и изнемогшая после дня и ночи родовых схваток, Лейна Веларион, наконец, родила принцу Деймону сына, которого тот столь долго желал — но дитя оказалось искривленным и неправильно сложенным и умерло в течение часа. Мать ненадолго пережила его. Изнурительные роды истощили леди Лейну, а горе еще более ослабило ее, лишив сил противиться родильной горячке. Несмотря на все усилия молодого дрифтмаркского мейстера, состояние ее быстро ухудшалось. Принц Деймон, отправившись на Драконий Камень, привез собственного мейстера принцессы Рейниры, бывшего старше годами и опытнее, и известного своим искусством целителя. Увы, мейстер Герардис опоздал. Проведя три дня в горячечном бреду, леди Лейна оставила сей бренный мир, будучи всего лишь двадцати семи лет от роду. Говорят, в свой предсмертный час она поднялась с постели, оттолкнула молящихся над ней септ и вышла из комнаты, желая прежде кончины добраться до Вхагар и в последний раз воспарить. Однако на ступенях башни силы покинули леди Лейну, и прямо там же она упала и умерла. Принц Деймон отнес жену обратно на постель. После, как говорит Грибок, принцесса Рейнира отстояла всенощное бдение вместе с Деймоном над телом леди Лейны и утешала принца в его горе.

Кончина леди Лейны стала первым, но не последним потрясением 120 года от З.Э. Ибо год сей окажется годом, когда премногие давно тлевшие склоки и зависти, изводившие Семь Королевств, наконец, достигнут своего пика; годом, когда весьма и весьма у многих появятся причины рыдать, и скорбеть, и рвать на себе одежды… однако же ни у кого в большей мере, нежели у Морского Змея, лорда Корлиса Велариона, и его благородной супруги, принцессы Рейнис, той, что могла бы стать королевой.

Лорд Прилива и его леди-жена еще носили траур по своей возлюбленной дочери, когда Неведомый явился вновь, дабы забрать их сына. Сира Лейнора Велариона, супруга принцессы Рейниры и предполагаемого отца ее детей, убили на ярмарке в Спайстауне — его заколол его же друг и наперсник сир Кварл Корри. Они громко пререкались, прежде чем обнажить мечи, как поведали торговцы с ярмарки лорду Велариону, прибывшему за телом своего сына. Корри к тому времени бежал, ранив нескольких человек, пытавшихся его задержать. Некоторые уверяли, что у берега его ждал корабль. Более его никто никогда не видел.

Обстоятельства убийства остаются тайной и по сей день. Великий мейстер Меллос пишет только, что сира Лейнора умертвил после ссоры один из его же домашних рыцарей. Септон Юстас раскрывает нам имя душегуба и объявляет причиной убиения ревность; Лейнор Веларион-де утомился от общества сира Кварла и воспылал страстью к новому любимцу, красивому юному оруженосцу шестнадцати лет. Грибок, как всегда, отдает предпочтение наиболее зловещему предположению, намекая, что принц Деймон заплатил Кварлу Корри за устранение супруга принцессы Рейниры, устроил так, что сира Кварла увез корабль, а затем перерезал ему горло и сбросил в море. Корри, домашний рыцарь довольно низкого происхождения, слыл человеком со вкусами лорда и кошельком крестьянина, склонным вдобавок к безрассудным поступкам, что придает некую достоверность изложению событий, оставленному шутом. Однако же ни малейших доказательств тому не имелось ни тогда, ни теперь, хотя Морской Змей и предложил награду в десять тысяч золотых драконов любому, кто приведет его к сиру Кварлу Корри или же доставит убийцу ради отцовского возмездия.

Но даже сие не положило предел потрясениям, отметившим тот страшный год. Следующее случилось в Высоком Приливе после похорон сира Лейнора, когда король и двор, многие верхом на своих драконах, прибыли на Дрифтмарк к погребальному костру. (Септон Юстас писал, что Дрифтмарк стал новой Валирией — столь много драконов там собралось).

Детская жестокость известна всем. Принцу Эйгону Таргариену сравнялось тринадцать, принцессе Хелейне одиннадцать, принцу Эймонду десять, а принцу Дейрону шесть. И Эйгон, и Хелейна были драконьими всадниками. Хелейна ныне летала на Пламенной Мечте, некогда носившей Рейну, «черную невесту» Мейгора Жестокого, а юного Солнечного Огня, которым владел брат ее Эйгон, называли наипрекраснейшим из драконов, когда-либо виденных на земле. Даже у Дейрона была красивая синяя драконица по имени Тессарион, хотя всадником он еще не стал. Только средний сын, принц Эймонд, оставался без дракона, но его милость надеялся исправить сие и высказал мнение, что после похорон двор мог бы, пожалуй, погостить на Драконьем Камне. Под Драконьей горой возможно отыскать и обилие драконьих яиц, и нескольких детенышей — принцу Эймонду будет из чего выбрать, «если отрок достаточно храбр».

Даже в десять лет Эймонд Таргариен не испытывал недостатка в храбрости. Уязвленный насмешкой короля, он решил не ждать до Драконьего Камня. Зачем ему какой-то жалкий детеныш или какое-то дурацкое яйцо? Прямо здесь, в Высоком Приливе, имелся достойный его дракон — Вхагар, наистарейшая, наивеличайшая и наиужаснейшая драконица в мире.

Даже для отпрыска дома Таргариенов опасно подходить к дракону, особливо к старому, злобному зверю, недавно потерявшему свою всадницу. Эймонд сознавал, что отец и мать никогда не позволят ему приблизиться к Вхагар, тем паче оседлать ее. Посему он позаботился, дабы родители ничего не узнали, выскользнув из своей постели на рассвете, пока они еще спали, и пробравшись в большой наружный двор, где кормили и содержали Вхагар и прочих драконов. Принц надеялся тайком оседлать Вхагар, но, когда он подкрадывался к ней, прозвучал мальчишеский голос: «Эй, держись от нее подальше!»

Голос принадлежал самому младшему из его единокровных племянников, трехлетнему Джоффри Велариону. Джофф, всегда встававший рано, выбрался из постели, дабы повидать своего юного дракона Тираксеса. Испугавшись, что мальчик поднимет тревогу, принц Эймонд прикрикнул, дабы тот не шумел, а затем пихнул в кучу драконьих испражнений. Джоффри заплакал, а Эймонд стремглав бросился к Вхагар и забрался ей на спину. Как позже признавался принц, он столь сильно боялся быть пойманным — даже забыл испугаться, что его могут живьем изжарить и съесть.

Назовите сие храбростью, назовите сие безумием, назовите сие удачей, волей богов или прихотью драконов. Кто может познать разум такого зверя? Лишь сие нам ведомо: Вхагар взревела, рывком поднялась, яростно встряхнулась… затем разорвала свои цепи и взлетела. И мальчик-принц Эймонд Таргариен стал драконьим всадником, дважды облетев вокруг башен Высокого Прилива, прежде чем вновь спуститься.

Но, когда он приземлился, его ждали сыновья Рейниры.

После того, как Эймонд поднялся в небо, Джоффри побежал за своими братьями, и оба, Джейс и Люк, откликнулись на его зов. Принцы-Веларионы были младше, чем Эймонд — Джейсу шесть лет, Люку пять, Джоффу только три, — но их было трое, и они вооружились деревянными мечами со двора для воинских занятий. Теперь они в бешенстве набросились на Эймонда. Отбиваясь, тот ударом кулака сломал нос Люку, затем поверг на колени Джейса, хрястнув его по затылку вырванным из рук Джоффа мечом. Когда мальчишки, окровавленные и в синяках, отползли от принца, он начал глумиться над ними, смеясь и называя их Стронгами. Джейс, по крайней мере, был уже достаточно взрослым, дабы понять оскорбление. Он вновь налетел на Эймонда, но старший мальчик принялся жестоко его избивать… кончилось тем, что Люк, пришедший на подмогу брату, вытащил кинжал и полоснул Эймонда по лицу, выколов ему правый глаз. Когда, наконец, явились конюхи, дабы разнять драчунов, принц извивался на земле, стеная от боли, а Вхагар ревела.

^{Рисунок 43. Драка юных принцев Эймонда Таргариена и Люцериса Велариона, случившаяся на острове Дрифтмарк.}

Позднее король Визерис попытался установить мир, повелев каждому из мальчиков принести своим супротивникам надлежащие извинения, однако же жаждущих возмездия матерей их сии любезности не ублаготворили. Королева Алисента потребовала, дабы Люцерису Велариону тоже выкололи глаз — за глаз, которого он лишил Эймонда. Принцесса Рейнира ни о чем подобном и слышать не желала, но настаивала, что принца Эймонда надобно допрашивать «с тщанием», пока он не откроет, где услышал, что сыновей ее зовут «Стронгами». Ведь именовать их так равносильно утверждению, что они бастарды, не имеющие прав наследования… а сама она повинна в государственной измене. Под нажимом короля принц Эймонд сознался — о том, что они Стронги, ему поведал брат его Эйгон; принц Эйгон же молвил всего лишь: «Каждому ведомо. Только взгляните на них».

В конце концов король Визерис прекратил расспросы, объявив, что более слушать не намерен. Глаз никому выкалывать не будут, приговорил он… но если кто-либо, «будь то муж, или жена, или дитя, благородного ли, простого ли, королевского ли происхождения», вновь назовет его внуков глумливо «Стронгами», тому вырвут язык раскаленными клещами. Затем его милость повелел жене и дочери облобызать друг друга и обменяться торжественными уверениями в любви и приязни, но их неискренние улыбки и пустые слова никого, кроме короля, не ввели в заблуждение. Что касается мальчиков, принц Эймонд говаривал позже, что потерял в тот день глаз, но обрел дракона, и почитает сие честным обменом.

Желая пресечь дальнейшие распри и положить конец сим «гнусным слухам и низкой клевете», король Визерис, помимо того, распорядился, дабы королева Алисента и ее сыновья возвратились с ним ко двору, а принцесса Рейнира с сыновьями не покидала пределов Драконьего Камня. Охраной ей отныне будет служить сир Эррик Каргилл из Королевской гвардии, а Костолом вернется в Харренхолл.

Как пишет септон Юстас, решения сии никого не обрадовали. Грибок же возражает: по крайней мере, одного человека королевские указы привели в восторг, ведь Драконий Камень и Дрифтмарк лежат совсем недалеко друг от друга, и приближенность сия предоставляла Деймону Таргариену обширную возможность утешать свою племянницу, принцессу Рейниру, без ведома короля.

Хотя Визерису I оставалось править еще девять лет, но кровавые семена Танца Драконов были уже посажены — и 120 год от З.Э. стал годом, когда они начали прорастать. Пришел черед погибнуть старшим Стронгам. Лионель Стронг, лорд Харренхолла и королевский десница, сопровождал своего сына и наследника сира Харвина на обратном пути в огромный полуразрушенный замок на берегу озера. Вскоре после их прибытия в башне, где они почивали, вспыхнул пожар, и оба, отец и сын, погибли вместе с тремя вассалами и дюжиной слуг.

Причину пожара так и не установили. Одни сводили все к простой случайности, другие бормотали, что твердыня Харрена Черного проклята и несет погибель каждому, кто ею владеет. Многие имели подозрение, что поджог устроили намеренно. Грибок намекает, что за ним стоял Морской Змей, и сие стало его отмщением тому, кто наставил рога его сыну. Септон Юстас подозревает принца Деймона, устранявшего соперника в борьбе за благорасположение принцессы Рейниры (что более правдоподобно). Высказывали также мнение, что виновником мог быть Ларис Косолапый: после смерти отца и старшего брата Ларис Стронг сделался лордом Харренхолла. Наиболее же будоражащее предположение допустил не кто иной, как великий мейстер Меллос: он размышляет о том, что сие приказание мог отдать сам король. Если Визерис счел слухи об отцовстве детей Рейниры правдой, возможно, он пожелал избавиться от человека, обесчестившего его дочь, дабы тот не разоблачил каким-нибудь образом незаконность происхождения ее сыновей. Если так, то смерть Лионеля Стронга стала несчастливой случайностью, ибо решение его светлости проводить сына обратно в Харренхолл оказалось непредугаданным.

Лорд Стронг был десницей короля, и Визерис полагался на его силу и мудрость. Его милость дожил до сорока трех лет и изрядно раздобрел. Он не обладал уже той силой, что свойственна человеку молодому, и страдал подагрой и болями в суставах и в спине, а также стеснением в груди, что подступало и отступало, оставляя его нередко с багровым лицом и одышкой. Правление королевством было делом нелегким; король нуждался в сильном, толковом деснице, способном взвалить на свои плечи часть его бремени. Недолгое время он помышлял послать за принцессой Рейнирой. Кто возможет лучше других править с ним вместе, если не дочь, которую он видел своей преемницей на Железном троне? Но сие означало бы возвращение принцессы и ее сыновей в Королевскую Гавань, где нового столкновения с королевой и ее собственными детьми было не избежать. Подумывал Визерис и о своем брате, пока не вспомнил о прошлых пребываниях принца Деймона в Малом совете. Великий мейстер Меллос советовал привлечь кого-нибудь помоложе и называл некоторые имена, однако его милость избрал привычное, призвав ко двору сира Отто Хайтауэра, отца королевы, прежде уже исполнявшего сию службу и при Визерисе, и при Старом короле.

Но едва сир Отто прибыл в Красный замок, дабы принять обязанность десницы, как до двора дошла весть, что принцесса Рейнира повторно вышла замуж, взяв в супруги своего дядю, Деймона Таргариена. Принцессе было двадцать три, принцу Деймону — тридцать девять.

Известие сие возмутило всех: короля, двор, простонародье. Не прошло и полугода после кончины жены Деймона и мужа Рейниры, в гневе заявил его милость; столь поспешная свадьба оскорбляла их память. Бракосочетание совершили на Драконьем Камне, внезапно и тайно. Септон Юстас утверждает: Рейнира сознавала, что отец никогда не одобрит сей брак, и торопилась выйти замуж, дабы он не возмог тому воспрепятствовать. Грибок предлагает иное объяснение: принцесса снова была в тягости и не желала рожать бастарда.

Таким образом, тот страшный 120 год от З.Э. завершился так же, как и начался — родовыми муками. Для принцессы Рейниры вынашивание ребенка имело более счастливый исход, нежели для леди Лейны. В конце года она дала жизнь сыну — маленькому, но крепенькому белолицему младенцу-принцу с лиловыми глазами и светлыми серебристыми волосами. Рейнира нарекла его Эйгоном. У Деймона наконец-то появился сын, кровь от его крови… и, в отличие от троих своих единокровных братьев, сей новоявленный принц был несомненным Таргариеном.

В Королевской Гавани, однако же, королева Алисента впала в великий гнев, узнав, что дитя назвали Эйгоном. Она сочла сие непочтительностью к своему собственному сыну Эйгону… согласно «Свидетельствам Грибка», так оно и было.

Далее, дабы избежать смешения двух принцев, мы будем именовать сына королевы Алисенты Эйгоном Старшим, а сына принцессы Рейниры — Эйгоном Младшим.

По справедливости, 122 году от З.Э. долженствовало стать радостным для дома Таргариенов. Принцесса Рейнира вновь оказалась на родильном ложе и подарила своему дяде Деймону второго сына, получившего имя Визерис в честь деда. Ребенок, пусть и меньшей величины, и не столь крепкий, как его брат Эйгон и единокровные братья Веларионы, оказался наиболее даровитым из всех… хотя неким зловещим образом драконье яйцо, что положили ему в колыбель, так и не проклюнулось. Зеленые приняли сие за дурное предзнаменование и не стеснялись рассуждать о том вслух.

Позднее в том же году в Королевской Гавани снова играли свадьбу. Следуя древней традиции дома Таргариенов, король Визерис женил своего сына Эйгона Старшего на своей дочери Хелейне. Жених, юнец пятнадцати лет от роду, ленивый и довольно угрюмый, как сообщает нам септон Юстас, имел, однако же, более чем здоровые желания, будучи ненасытен за трапезой и склонен наливаться элем и крепким вином, а также щипать и тискать любую служанку, оказавшуюся поблизости. Невесте, его сестре, минуло всего тринадцать. Полненькая и не столь заметная, как большинство Таргариенов, Хелейна была милой веселой девушкой, и все сходились во мнении, что она станет прекрасной матерью.

И она ею стала, причем вскорости. Всего лишь год спустя, в 123 году от З.Э., четырнадцатилетняя принцесса произвела на свет двойню: мальчика, которого она нарекла Джейхейрисом, и девочку, названную Джейхейрой. Теперь у принца Эйгона есть собственные наследники, радостно восклицали при дворе зеленые. В колыбель каждому ребенку положили по драконьему яйцу, и вскоре вылупились двое детенышей. Но с сими новорожденными близнецами не все оказалось ладно. Джейхейра была совсем крохотной и плохо росла. Она не плакала, не улыбалась, не делала ничего, что свойственно младенцам. Брат ее, хотя и более крупный и крепкий, тоже не отличался совершенством, которого ожидали от принца-Таргариена, ибо мог похвастаться тем, что имел по шесть пальцев на левой руке и на обеих ногах.

Ни жена, ни дети не возмогли обуздать плотских желаний принца Эйгона Старшего. Если верить Грибку, он в том же году, когда родились его законнорожденные близнецы, стал отцом двум бастардам: сыну (от девицы, чью невинность купил на торгах на Шелковой улице) и дочери (от одной из материнских служанок). А в 127 году от З.Э. принцесса Хелейна принесла ему второго сына, которого наделили драконьим яйцом и именем Мейлор. Подрастали и другие сыновья королевы Алисенты. Принц Эймонд, несмотря на потерю глаза, под опекой сира Кристона Коля сделался искусным и грозным бойцом на мечах, но остался диким и своенравным мальчишкой, вспыльчивым и злопамятным. Из сыновей королевы наиболее любим всеми был его младший брат, принц Дейрон, столь же смышленый, сколь и учтивый, и наиболее пригожий к тому же. В 126 году от З.Э., когда Дейрону сравнялось двенадцать, его отправили в Старомест, служить виночерпием и оруженосцем лорду Хайтауэру.

В том же году по ту сторону Черноводного залива Морского Змея внезапно сразила лихорадка. Пока лорд Корлис, окруженный мейстерами, возлежал в своей постели, встал вопрос, кто станет новым Лордом Приливов и Владетелем Дрифтмарка, если болезнь его одолеет. Оба законнорожденных его ребенка умерли, и по закону землям и титулам долженствовало отойти его старшему внуку Джекейрису… но, поскольку полагали, что Джейс вслед за матерью взойдет на Железный трон, принцесса Рейнира убеждала свекра взамен назвать преемником своего второго сына — Люцериса. У лорда Корлиса также имелось полдюжины племянников, и старший из них, сир Веймонд Веларион, возражал, что наследству по справедливости должно отойти ему… на том основании, что сыновья Рейниры — бастарды от Харвина Стронга. Принцесса не стала медлить с ответом на сие обвинение. Она отрядила принца Деймона, дабы захватить сира Веймонда, ему сняли голову с плеч, а тело скормили дракону принцессы — Сиракс.

Однако даже тем дело не кончилось. Младшие родичи сира Веймонда, его жена и сыновья, бежали в Королевскую Гавань, дабы молить о правосудии и изложить перед королем и королевой свои притязания. Король Визерис сделался весьма тучен и красен лицом, и у него едва хватало сил взойти по ступеням к Железному трону. Его милость выслушал Веларионов в каменном молчании, а после повелел вырвать каждому язык.

— Вас предостерегали, — возгласил он, когда их волокли прочь. — Хватит с меня этой лжи.

Но, спускаясь, его милость оступился и, потянувшись, дабы удержать равновесие, распорол левую руку до кости зазубренным клинком, торчавшим из трона. Хотя великий мейстер Меллос промыл рану прокипяченным вином и перевязал руку полосками льняной ткани, пропитанными целебными мазями, у короля вскоре началась лихорадка, и многие боялись, что он может умереть. Лишь прибытие с Драконьего Камня принцессы Рейниры изменило ход событий, ибо с ней приехал ее собственный целитель, мейстер Герардис, который без промедления удалил его милости два пальца на руке, дабы спасти ему жизнь. Хотя сие тяжкое испытание премного изнурило короля Визериса, вскоре он возобновил правление. Дабы отпраздновать его выздоровление, в первый день 127 года от З.Э. устроили пир.

И принцессе, и королеве повелели присутствовать вместе со всеми своими детьми.

В знак дружелюбия каждая из двух женщин облачилась в цвета другой, и прозвучало множество признаний в любви, к великому удовольствию короля. Принц Деймон поднял кубок за сира Отто Хайтауэра, возблагодарив его за верную службу на посту десницы, а сир Отто в свой черед восхвалил мужество принца, в то время как дети Алисенты и Рейниры приветствовали друг друга поцелуем и вместе преломили хлеб за трапезой. Примерно так написано в придворных хрониках.

Однако поздно вечером, после того, как король Визерис удалился (ибо его милость по-прежнему легко утомлялся), по словам Грибка, принц Эймонд Одноглазый встал, дабы провозгласить здравицу за своих племянников-Веларионов, притворно восхищаясь их каштановыми волосами, карими глазами… и силой.

— Я никогда не встречал никого сильнее моих милых племянников, — закончил он. — Так выпьем же до дна за троих юных костоломов.

Еще позднее, как отмечает шут, Эйгон Старший оскорбился, когда Джекейрис пригласил его жену Хелейну на танец. Двое принцев обменялись резкими словами, а могло бы дойти и до драки, если бы не вмешательство Королевской гвардии. Известили ли о сих происшествиях короля Визериса, нам неведомо, но следующим утром принцесса Рейнира и ее сыновья вернулись в свой замок на Драконьем Камне.

Лишившись пальцев, Визерис I более никогда не садился на Железный трон. С той поры он избегал тронного зала, предпочитая принимать просителей в своей горнице, а позднее — в опочивальне, в окружении мейстеров, септонов и верного Грибка, единственного, кто все еще мог рассмешить его (как уверяет сам Грибок).

В скором времени смерть посетила двор еще раз, когда великий мейстер Меллос упал и умер, взбираясь поздней ночью по винтовой лестнице. Этот старец всегда был при дворе голосом разума и неизменно призывал к спокойствию и примирению каждый раз, когда черные и зеленые сталкивались друг с другом. К возмущению короля, кончина человека, которого он называл «моим верным другом», только подтолкнула две партии к новым распрям.

Принцесса Рейнира желала, чтобы место Меллоса занял мейстер Герардис, который много лет служил ей на Драконьем Камне; она заявляла, что это только его искусство врачевателя спасло жизнь королю, когда Визерис порезал руку о трон. Королева Алисента, однако, настаивала на том, что принцесса и ее мейстер изувечили короля без нужды. Если бы они не «впутались» в это дело, великий мейстер Меллос, несомненно, спас бы королю и жизнь, и пальцы. Она призывала произвести в великие мейстеры некоего Альфадора, в это самое время находившегося на службе в Высокой башне Хайтауэров. Визерис, осаждаемый с обеих сторон, не выбрал ни того, ни другого, напомнив принцессе с королевой, что выбирать не ему. Это староместская Цитадель избирает великого мейстера, а не корона. В должный срок Конклав пожаловал великомейстерскую цепь одному из своих членов, архимейстеру Орвилю.

Былая сила, как казалось, отчасти вернулась к королю Визерису, когда ко двору прибыл новый мейстер. Септон Юстас объясняет это благим действием молитв, но многие полагают, что зелья и настойки Орвиля принесли более пользы, нежели излюбленное Меллосом лечение пиявками. Но улучшение оказалось недолгим; подагра, боль в груди и одышка по-прежнему причиняли королю страдания. В последние годы царствования, по мере того как здоровье подводило монарха, Визерис оставлял все больше государственных дел деснице и Малому совету.

Возможно, нам стоит рассказать подробнее о членах Малого совета в канун великих событий 129 года от З.Э., ибо им было суждено сыграть большие роли в надвигающейся трагедии.

Десницей короля, как и прежде, был сир Отто Хайтауэр, отец королевы и дядя лорда Староместа. Великий мейстер Орвиль вошел в совет совсем недавно и, как считалось, не склонялся ни на сторону черных, ни на сторону зеленых. Однако же лордом-командующим Королевской гвардии по-прежнему был сир Кристон Коль, и в его лице принцесса Рейнира имела злейшего врага. Мастером над монетой был престарелый лорд Лиман Бисбери, занимавший эту должность почти беспрерывно еще со времен Старого короля. Были в совете члены и помладше — лорд-адмирал и мастер над кораблями сир Тиланд Ланнистер, брат лорда Утеса Кастерли, и лорд-дознаватель и мастер над шептунами Ларис Стронг, лорд Харренхолла. Последним седьмым членом совета был лорд Джаспер Уайлд, мастер над законами, известный среди народа под прозвищем «Железный Посох». (Септон Юстас отмечает, что лорд Уайлд заслужил это прозвание своей несгибаемостью во всех делах, касающихся закона. Грибок, однако, уверяет, что Железным Посохом лорда прозвали за крепость мужского члена: мастер над законами прижил двадцать девять детей от четырех жен, и последняя из них скончалась от истощения сил).

Семь Королевств встречали 129 год после Завоевания Эйгона кострами, пирами и кутежами, а король Визерис I Таргариен становился все слабее. Боль в его груди сделалась столь мучительной, что он уже не возмогал всходить по ступеням, и его приходилось носить по Красному замку в кресле. К началу второй луны года его милость потерял всякий аппетит и правил страной из постели… когда у него вообще хватало сил править. Чаще он поручал государственные дела своему деснице, сиру Отто Хайтауэру.

А тем временем на Драконьем Камне принцесса Рейнира вновь ожидала дитя. Она также слегла в постель.

^{Рисунок 44. Последний вечер в жизни короля Визериса I Таргариена, проведенный им с внуками, принцем Джейхейрисом, принцессой Джейхейрой и принцем Мейлором, а также с матерью детей, принцессой Хелейной.}

На третий день третьей луны 129 года от З.Э. принцесса Хелейна привела троих своих детей навестить короля в его покоях. Близнецам Джейхейрису и Джейхейре было по шесть лет, их брату Мейлору всего два. Его милость дал малышу поиграть жемчужным кольцом со своего пальца и поведал близнецам историю о том, как их прапрадед и тезка король Джейхейрис полетел на драконе к северу от Стены, дабы сокрушить великое воинство одичалых, великанов и варгов. Хотя дети уже и слышали этот рассказ с десяток раз прежде, внимали они прилежно. После сего король отослал их прочь, сославшись на усталость и тяжесть в груди. Затем Визерис из дома Таргариенов, первый сего имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и Защитник Державы, закрыл глаза и отошел ко сну. Он более не проснулся. Ему было от роду пятьдесят два года; он властвовал над большей частью Вестероса двадцать шесть лет.

После того разразилась буря, и драконы начали свой танец.