Здание Национальной жандармерии — длинное и одноэтажное — находилось именно в Эйбене, коммуне, примыкающей к Греноблю. В начале второго дня Вик и Вадим подошли к офицеру, ведущему дело о сожженном теле. Они просто сообщили, что ведут расследование по делу о трупе, обнаруженном на берегу Романши, и уточнили, что в ходе их расследования всплыло имя Лубны Кадаши.

— Я хорошо помню это дело, — пояснил им капитан Ален Строкер. — Честно говоря, оно до сих пор вызывает у меня раздражение. Вы поймёте, почему, подождите две минуты.

Офицер из следственного отдела пошел рыться в бронированном шкафу своего кабинета. Ему было около пятидесяти, и он выглядел элегантно. Вика всегда впечатляли изящество и уверенность, которые излучали жандармы. В своих темно-синих униформах, с безупречными стрижками и гладко выбритыми лицами, они словно жили в параллельном, почти приглушённом мире, в световых годах от неряшливого вида полицейских из криминального розыска.

К ним присоединился Строкер с папкой — слишком тонкой, чтобы быть полной, как посчитал Вик, — которую он разложил перед собой, снова опустившись в кресло. Из нее он извлек серию фотографий и протянул их Вадиму.

— Вот такая картина. Машина находилась немного в стороне от трассы D50. Прекрасный вид на озеро Паладру…

Они рассмотрели снимки. Тело сгорело и почти полностью слилось с металлической конструкцией переднего сиденья. Голова превратилась в комок обугленной плоти. Губы исчезли, обнажив зубы до самых корней. Задняя часть автомобиля — небольшой серый «Дачия» — осталась относительно неповреждённой. Внешние снимки ясно показывали обстановку: машина, припаркованная лицом к озеру, невероятный панорамный вид… Словно последний штрих красоты перед адом. Вик представил себе эту сцену в последовательности кадров: ночь, звёздное небо, отражения на воде и треск зажжённой спички.

— Нас оповестили коллеги из Монферра. Когда мы прибыли туда тем утром, ещё не было и десяти часов, а температура уже превышала тридцать градусов. Короче говоря, мы опечатали место происшествия, вызвали судебную экспертизу. Тело обуглено на девяносто процентов. Я вам и не расскажу, какой запах был в салоне, когда мы открыли…

Ален Строкер говорил низким, но спокойным голосом, от него исходила естественная авторитетность. Сколько лет опыта было за его плечами? Несомненно, много, и Вик не мог себе представить, чтобы тот ошибся в опознании одного из своих трупов.

— Анализы показали наличие бензина. Тот же состав, что и остатки на дне канистры, находящейся сзади. На ней обнаружен только один тип отпечатков пальцев, как и по всему автомобилю, и это отпечатки жертвы. Важная деталь: все двери заперты, а ключ до сих пор в зажигании… На первый взгляд, всё указывает на самоубийство. Полноценное самосожжение.

Строкер сложил под подбородком свои широкие ладони с идеально чистыми и ровными ногтями. В глубине его глаз читалось разочарование. В этом расследовании что-то пошло не так.

— Документы и мобильный телефон тоже сгорели. Зато у нас есть номерной знак. Автомобиль зарегистрирован на имя Лубны Кадаши, проживающей в многоэтажке в квартале «Мистраль» в Гренобле.

Он протянул им ещё одну фотографию. На ней были черты лица, которые полицейские видели несколько часов назад. Черты Лубны Кадаши с её худым лицом и чёрными волосами.

— Мы заглянули в базы данных, прежде чем отправиться к ней, и обнаружили, что она числится в списке «S. - Тогда мы предупредили DGSI. Оперативник Артур Виньоль перезвонил нам через полчаса и попросил не двигаться с места, пока он не приедет. Слишком поздно — мы уже в пути и не очень-то хотим разворачиваться, понимаете…

На его лице отразилось недовольство. Он помолчал мгновение, а затем продолжил:

— Итак, учитывая ее профиль, мы прибываем туда в полном составе и входим. Это небольшая квартира, расположенная в конце коридора на шестом этаже. На первый взгляд, она живет там одна. На столе валяется паспорт на ее имя, а в коробке из-под обуви лежит более четырех тысяч евро наличными… Проводим обыск и вот что находим в металлическом сейфе, спрятанном над шкафом в её спальне.

Вик и Вадим молча рассматривали снимок: два ножа, один из которых зубчатый, телефон, Коран и фотографии заведения посреди природы.

— Летний лагерь в нескольких километрах от Гренобля… Был конец августа. Лубна Кадаши, по всей видимости, готовилась совершить теракт, направленный против детей.

- Теракт. - Слово прозвучало. Вик откинулся на спинку стула, ошеломлённый. Ален Строкер тут же собрал и убрал снимки, словно не желая, чтобы они слишком долго оставались на виду у всех.

— Вы, наверное, заметили, как скудно это досье. Кстати, это всего лишь копия. Я едва успел присутствовать на вскрытии. Для нас всё практически остановилось с того момента, как появились эти парни из DGSI. Вот этот агент, Виньоль, настоящий придурок, если позволите так выразиться. Они взяли расследование на себя, забрали всё — и дело с концами. Проходите, смотреть не на что. Нам же позволили лишь сообщить плохую новость матери, вернуться домой и заняться своими делами. Нам ясно дали понять, что дела, связанные с терроризмом, не входят в нашу компетенцию. Вот, в общем-то, всё, что я могу вам сказать.

Вадим кивнул, после чего немного наклонился вперёд.

— Тело было неузнаваемо. Полагаю, вы не полагались исключительно на отпечатки пальцев для официальной идентификации Лубны Кадаши?

Строкер поднял бровь, удивлённый вопросом.

— Вы что, за придурков нас принимаете, что ли? Я лично занимался опечатыванием вещей, изъятых у неё для ДНК-анализа: зубной щёткой и расчёской, покрытой чешуйками кожи. Я также присутствовал, когда судмедэксперт брала образцы с трупа. И даже организовал доставку образцов в лабораторию.

Он снова открыл папку и подтолкнул полицейским документы.

— Посмотрите, если вам интересно. Сопоставление однозначно: ДНК совпадает. Обугленный труп действительно принадлежал Лубне Кадаши.

Взгляд, которым обменялись Вик и Вадим, не ускользнул от внимания офицера.

— У вас с этим проблемы?

— Никаких…

Вик внимательно изучил документы, а затем вернул их собеседнику.

— Не могли бы вы сделать нам копии всего этого?

Ален Строкер без возражений направился к копировальному аппарату. Оба полицейских тут же встали.

— Еще один вопрос… Как вы думаете, это было самоубийство или убийство, замаскированное под самоубийство? — поинтересовался Вик.

— Действовала ли она в одиночку или входила в состав ячейки? Ее ликвидировали из-за того, что она намеревалась совершить? По этим вопросам обратитесь к Виньолю, и удачи вам в том, чтобы он с вами заговорил. Кстати, раз уж вы спросили, лично я склоняюсь скорее к версии самоубийства. Несмотря на состояние тела, судмедэксперт не зафиксировала переломов или признаков, которые могли бы свидетельствовать о борьбе, а токсикологическая экспертиза также не выявила ничего, что могло бы подтвердить версию об убийстве.

С этими словами он протянул им пачку листов.

— Вот, у вас есть всё. Если вдруг вы найдёте ответы, которых у меня нет, я не против, чтобы вы вернулись. Хотя бы для того, чтобы избавиться от кости, застрявшей у меня в горле.

— Мы вам это должны…

Партнёры медленно вернулись к машине, каждый погружённый в свои мысли. Вик, сев за руль, вставил ключ в «Нейман, - но не включил зажигание. Он прижался затылком к подголовнику. Несколько капель дождя всё ещё стучали по лобовому стеклу, но небо прояснялось.

— У нас два трупа: наш и их. Один из них — не Лубна Кадаши…

Он закрыл глаза, прижав указательные пальцы к вискам. В памяти прокрутил каждый этап их расследования.

— Скажи мне, где я ошибаюсь. Анна Гримо на наших глазах берет образец ДНК с тела, которое мы обнаружили на берегу Романши. Она передает нам опечатанные пакеты, которые мы доставляем в лабораторию в Ла-Тронш. Образцы анализируются, профиль вводится в базу данных FNAEG, запускается поиск, и мы получаем стопроцентное совпадение с ДНК, найденной на останках Филиппа Курвье. Эта ДНК принадлежит молодой девушке, которую он удерживал в плену в течение четырёх месяцев. Затем…

Вадим ждал продолжения. Вик сделал паузу, а затем бросил опечаленный взгляд на своего напарника.

— Ладно, я немного надавил на жену Курвье, чтобы вытянуть информацию об отеле, — признался он. — Она была в этом замешана.

— Чёрт…

Вадим прижал сжатый кулак к губам.

— Что ты с ней сделал, что она проболталась, хотя сопротивлялась другим копам?

— Она заговорила, это главное, — уклонился Вик. — И она никому ничего не скажет, будь уверен. Это своего рода сделка между нами.

— Сделка…

— Короче говоря. Она рассказала мне о бреднях своего мужа. Он зациклился на одной девчонке, с которой переспал в «Belle Nuit» 14 ноября 2012 года. С тех пор он начал крутиться по окрестностям в надежде найти её. Когда это произошло, он похитил её. Он удерживает её в плену при соучастии своей жены… Мари-Поль Курвье утверждает, что ничего о ней не знает, но всё же выдает мне два имени: Лубна и Кевин, этот «ловебой. - Благодаря этой информации мы нагрянули в отель, где поймали Кевина, и тот наконец выдал нам имя, которое мы искали с самого начала: Лубна Кадаши. Ты где-то улавливаешь несоответствие?

Вадим немного подумал, а потом покачал головой.

— Никаких. Всё сходится. Меропа — это Лубна Кадаши.

— Меропа — это Лубна Кадаши. Проблема в том, что априори во второй версии истории тоже нет никаких несоответствий. Мы встречаемся с матерью Лубны, которая сообщает нам, что её дочь умерла в августе прошлого года. В качестве доказательств — свидетельство о смерти и обгоревший труп, научно идентифицированный как Лубна Кадаши. Если у тебя есть хоть одна гипотеза, объясняющая этот бардак, я готов её выслушать. И, пожалуйста, пощади меня от этой истории с близняшками.

Они блуждали в полном тумане.

— В обоих случаях у нас нет лица, — ответил Вадим. — В каждом случае слово оставалось за наукой. Однако дважды эта наука однозначно указывает на одного и того же биологического индивидуума, хотя у нас два трупа. Несоответствие может исходить только отсюда. Либо у двух разных людей, не являющихся близнецами, одинаковая ДНК — что с точки зрения вероятности практически невозможно, — либо между забором проб, опечатыванием, анализами и внесением данных в базу что-то пошло наперекосяк. И это может быть как с их стороны, так и с нашей.

Его телефон зазвонил, когда он договорил. Неизвестный номер. Он вышел из комнаты, прежде чем снять трубку. У Вика голова шла кругом, и идеи иссякли. Вадим был прав: мы опирались исключительно на науку, но она была результатом ошибочных человеческих манипуляций, а ошибки случались чаще, чем казалось. Вик вспомнил, например, не столь давнюю историю о призрачном серийном убийце, которого годами разыскивали в Германии и Австрии. На многих местах преступлений обнаруживали одну и ту же ДНК, и, естественно, подумали о мобильном, неуловимом убийце, способном менять способ действий от одного убийства к другому. На самом деле эта ДНК происходила из нескольких партий тампонов, загрязнённых оператором во время их изготовления.

Так что же? Ошибка была допущена с их стороны или с другой? Пока Вадим ходил туда-сюда на улице, Вик внезапно озарило. Черт возьми, всё было так просто, как он мог об этом не догадаться раньше? Он нашёл СМС от Элен Блондель и набрал номер. Через минуту он повесил трубку, получив ответ.

Открылась дверь. Вадим плюхнулся на сиденье.

— Это был парень из DGSI. Я сказал ему, что мы хотели бы с ним встретиться по поводу Лубны Кадаши, потому что она связана с нашим расследованием. Он просил подробностей, но я ничего ему не сказал. Он предлагает встречу завтра утром в Париже.

Вик серьезно кивнул, а затем продолжил:

— Мы не ошиблись, Вадим. Меропа — это Лубна Кадаши. Я только что позвонил Элен Блондель. Она подтвердила, что у её дочери отсутствует селезенка и что с самого детства она принимает антибиотики… Жандармы, DGSI — все они промахнулись.