Сибилла провела весь день, перебирая в уме свой разговор с Мелиссой, и, в конце концов, она нашла только одно объяснение всей этой неразберихе: она знала бывшую врача-психиатра и «нейронимов» из Лонжепина ещё до своей амнезии. У них были общие воспоминания. Так или иначе, их пути пересеклись.

В детстве? Гораздо позже? У всех у них были более или менее серьёзные проблемы с памятью. Могли ли они встретиться в больнице? Как бы то ни было, сегодня они все оказались заперты здесь, в деревне, где велись исследования мозга.

Она вспомнила последние слова Мелиссы. Сбежать. Пойти в полицию. Чтобы сказать что? Что люди исчезают? Что в центре, засекреченном как военный объект, творится что-то, наверное, нечистое? Какого рода вещи, кстати? Где доказательства? Над ними бы просто посмеялись. Нет, это не вариант.

В тот вечер Эрван, вернувшись домой, впервые выглядел особенно озабоченным. Едва переступив порог шале, он включил телевизор, увеличил громкость, налил себе стакан и тяжело опустился на диван. Его лицо было блеклым, почти серым, а плечи, казалось, несли невидимую ношу. На прошлой неделе он отработал более шестидесяти часов. Не считая его возможных ночных выходов…

Сибилла посмотрела на него из-под лобья, она уже начала готовить ужин.

— Тяжелый день? — спросила она.

Она решила пока притвориться, что ничего не знает. Стратегия была проста. Никаких прямых атак. Никаких обвинений. Человек, с которым она делила жизнь, вероятно, владел ключами к части загадки, и запугиванием она их от него не получит.

— Не очень. Я напортачил с протоколом, я… сделал то, чего не должен был делать.

Сибилла села напротив него.

— И это серьёзно?

Он покрутил стакан между коленями.

— Есть правила, которые мы не должны нарушать. Эти правила жизненно важны. Они нужны для того, чтобы гарантировать нашу безопасность и безопасность команд. Я нарушил одно из них, так что да, это серьёзно.

— И… это может поставить под угрозу твой контракт?

Он посмотрел на неё. Пламя в его глазах погасло. В них остались лишь два угасших угля.

— Не знаю…

— Можешь мне об этом рассказать?

Он покачал головой. Сибилла наклонилась к нему ещё ближе, понизив голос до шепота.

— Ты хочешь мне об этом рассказать?

Нерешительность, а затем медленное кивание. Кончиками пальцев он легонько коснулся её подбородка — жест нежности, который она знала наизусть.

— Я люблю тебя… Я безумно влюблён в тебя…

Он был искренен, она в этом не сомневалась. К тому же это была последняя нить, которая ещё связывала её с ним.

— Тогда расскажи мне, что у тебя на душе, — прошептала она.

Он отставил стакан и поднялся, как старик.

— Это невозможно…

— Почему? Ты же понимаешь, что я никому ничего не расскажу.

— Не настаивай, Сибилла. Я уже нарушил одно правило, не заставляй меня повторить ту же ошибку.

Я пойду приму душ. И не беспокойся насчёт ужина, я не очень голоден, просто перекушу чем-нибудь. Я вымотался.

Сибилла схватила его за запястье, когда он уже отходил.

— Мы долго так не продержимся…Он кивнул, выглядя серьёзным. Она почувствовала, как он зашатался, словно готовясь к признанию. Тем не менее он ничего не сказал, и она тоже. Когда она ослабила хватку, он оставил её там с её вечными вопросами.

По их неизменному ритуалу ставни опускались ровно в 21 час, только теперь Сибилла видела, как металлические ламели скользят в глубине её сознания, словно в ментальной тюрьме. Они хотели запереть её этими замками, своими печатями, но у них это не получится. Сегодня вечером она снова сбежит. Присоединится к Лили, Эдит и Клоду. Снова попытается проникнуть в тайны собственного сознания. Постепенно, в этом она была уверена, она приближалась к мрачной правде.

Шум пестика, раздавливающего таблетки. Она вспомнила о парне Мелиссы, который делал точно то же самое. Она представляла себе молодую женщину, сидящую на краю кровати, как и она сама, в ожидании снотворного. Гарантия сна без снов, без блужданий…

- Для их же блага, — утверждали они. Какого блага? Мелисса уже несколько месяцев находилась на лечении. Ничего не изменилось. Казалось, стало даже хуже. Зомби — вот кем она стала.

И снова Эрван ничего не заподозрил. Он забрал пустой стакан и выключил свет. Если ситуация ухудшится ночью, если он поймёт, что она снова его обманула, то разрыв, скорее всего, станет окончательным. Она выплеснула бы ему в лицо всё, что узнала, и потребовала бы ответов. В любом случае, она убралась бы отсюда, и если бы при этом разрушила карьеру своего партнёра — ну и ладно.

Вскоре её окутало сладкое тепло сна. Сибилла уже начинала расслабляться, когда уловила движение в комнате, заставившее её вздрогнуть. Она замерла. Повторилось то, что произошло прошлой ночью. Эрван поднялся. Он встал перед ней и крепко встряхнул её. Очевидно, он становился всё более настороженным. Она поддалась, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Щелчок. Свет из ванной отбрасывал на пол бледный треугольник. Через несколько минут он вышел. Сибилла глубоко вздохнула, словно вынырнув после долгого задерживания дыхания. Теперь она осталась одна. Могла ли она рискнуть заснуть без лекарств?

Выбора не было. Нужно было попробовать. Пульс замедлился. Она постаралась погрузиться в спокойствие и гипнотический ритм ночи.

У неё было ужасное ощущение, будто над ней возвышалась тень, будто два блестящих глаза наблюдали за ней. Она несколько раз открывала глаза, чтобы убедиться, что никого нет. В комнате никого не было.

Через некоторое время она снова почувствовала оцепенение, эту тяжёлую ватную волну, обрушившуюся на неё.

Сон овладел ею. Произошло какое-то колебание, а затем — пустота. Ощущение бесконечного падения, невесомости тела, пока вдруг свет не проник сквозь тонкую пленку её век.Она снова оказалась в шале вместе с остальными.Она была почти рада их увидеть.