Солнце уже высоко стояло в небе, когда Сибилла проснулась. В комнате Эрвана было холодно, и неудивительно: было уже почти 10 часов. Её ночь была настоящей черной дырой. Она даже не помнила, как легла спать накануне.

Ей пришлось подождать ещё несколько минут, чтобы собрать силы, необходимые для того, чтобы встать с постели. Она чувствовала себя разбитой, хуже, чем в предыдущие дни. Это проклятое лечение высасывало из неё все силы, у неё было ощущение, будто она под кайфом, как пациенты в психиатрических больницах. Увидев стакан, стоящий на тумбочке, она вспомнила: Эрван разбавлял таблетки. Именно он контролировал дозировку. А вдруг он переборщил с количеством?

Она поискала бланкеты с лекарствами в ящиках тумбы в ванной, тщательно осмотрела углы умывальника и ванны в поисках тайника, но тщетно. Она также ничего не нашла на кухне, где её спутник, тем не менее, оставил ей записку. - Встреча в полдень… Я люблю тебя. - Чёрт, где же он прятал эти проклятые таблетки?

Туман, во всяком случае, по-прежнему висел густым слоем. Ей понадобилось две чашки крепкого кофе и хороший холодный душ, чтобы рассеять его. Чтобы прояснить ум. Надев кроссовки, она вышла на утреннюю прогулку и направилась по тропинке, начинавшейся у поста охраны, у входа на территорию. Тропинка извивалась среди сосен, между оградой и краями аллей и в конце концов выходил на центральную улицу. Сибилле показалось, что эта тропа не попадает в поле зрения камер, но, возможно, это было лишь иллюзией. Она вежливо кивнула, когда мимо неё пробежали два военных, и ускорила шаг. Даже если она не делала ничего плохого, мысль о том, что чьи-то глаза следят за каждым её движением, не позволяла ей полностью расслабиться.

Позже она в одиночестве съела ризотто с грибами, купленное в готовом виде в мини-маркете. С момента их приезда Эрван обедал с ней всего три раза. Он уверял её, что это продлится лишь до тех пор, пока он не освоится, и что потом его график станет более гибким. А пока она была одна.

Помыть посуду. Немного убрать.

На другом берегу пруда Мартин наслаждался кофе на террасе, перед ним лежала пачка листов. Как и каждый день, он собирался просидеть там, работая над текстом, большую часть дня. Иногда он поднимал глаза в её сторону. Возможно, он надеялся, что она выйдет, чтобы он мог поздороваться с ней и спросить, прочитала ли она его работу.

На самом деле ей не очень хотелось снова за это браться. Тем не менее она пообещала ему отзыв, поэтому взяла рукопись и устроилась на диване. Не исключено, что в прошлый раз у неё сложилось неверное впечатление из-за того, что она была озабочена или уставшая.

Поэтому она начала читать всё с самого начала. К сожалению, разочарование не заставило себя ждать. Она скрестила пальцы, надеясь, что история пойдёт на поправку по мере чтения, ведь ей было неловко признаваться ему, что его сюжет — полная катастрофа.

Она дочитала до 21-й страницы, до середины абзаца, когда её взгляд вернулся назад. Она чуть не пропустила это. Мартин написал «amagdyle» вместо «amygdale. - Ледяная рука сдавила ей грудь, сердце забилось чаще. Нет, это, наверное, просто опечатка. Да и это была не первая ошибка, которую она заметила — в тексте их было не меньше двух-трёх на страницу. Начинающий писатель явно не был мастером орфографии. Только это были ошибки, а не перестановки букв.

Сибилла поняла, что не ошибается, когда обнаружила ещё одно слово с переставленными буквами: - фонемен. - Вооружившись ручкой, она начала выслеживать подобные аномалии. Их было полно. Примерно через пятьдесят листов она наткнулась на «psichyatre. - Сжимая горло, она пошла за своим дневником снов, чтобы перечитать свои собственные записи. - Я заснула в кабинете и оказалась психиатром в больнице. - Та же ошибка. Те же перестановки. Невозможно.

Взволнованная, она собрала листы. Ее пальцы дрожали. Она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и вышла на террасу. Мартину потребовалось несколько секунд, прежде чем он поднял голову и заметил её. Однако, как только он увидел, что она машет перед собой пачкой листов, словно говоря: - Вот, я прочитала!, — он улыбнулся ей и жестом дал понять, что сейчас подойдёт.

Через пять минут он уже стоял у двери. Сибилла пригласила его войти и закрыла за собой дверь. Он бросил беглый взгляд на гостиную, а затем подошёл к панорамному окну, из которого открывался вид на его собственный домик.

— У вас вид лучше, чем у нас. У вас на заднем плане горы. Впрочем, я не собираюсь начинать жаловаться. Писать в лесу на берегу пруда — бывает и хуже…

Он был в приподнятом настроении. Однако, увидев серьёзное выражение лица Сибиллы, он быстро утратил бодрость.

— Настолько всё плохо?

— Мне нужно вам кое-что показать.

Немедленно она всунула ему в руки рукопись.

— Посмотрите на слова, которые я подчеркнула. — Вы перепутали буквы десятки и десятки раз, Мартин. У вас дислексия?

— Дислексия? Нет, конечно же, нет. Я…

Он нахмурился, сосредоточившись на том, что обнаружил.

— Их действительно очень много, это просто безумие. А ведь я всё внимательно перечитал… Как я мог допустить такие ошибки?

Затем Сибилла подсунула ему под нос свой собственный блокнот.

— Я тоже переставляю буквы. В словах, которые знаю, как писать, наверняка…

Он выглядел сбитым с толку.

— Это тревожно, но…

— Я много вижу снов, и так получилось, что один из персонажей моих снов тоже переставляет буквы, — прервала она его. А у вас не бывает необычных снов? Сны, в которых вы осознаете, что спите?

Он пожал плечами.

— Нет. По крайней мере, насколько я знаю.

— А приступы лунатизма?

— Никогда…

— Проблемы с памятью? Амнезия?

— Что это? Медицинская консультация?

— Ответьте, пожалуйста. Для меня это важно.

Он вздохнул.

— Честно говоря, у меня ужасная память. Некоторые вещи я помню очень хорошо. Зато события, произошедшие довольно давно, остаются очень размытыми. Например, у меня почти нет воспоминаний о детстве и юности. Лишь несколько ключевых моментов, и всё.

Сибилла начала нервно ходить туда-сюда. Как всё это интерпретировать? Она бросила взгляд в окно рядом с дверью. На дорожке никого не было. Неужели Эрван тоже появится, как и остальные? Когда она обернулась, Мартин стоял на пороге своей мастерской. Он казался потрясённым.

— Эта картина…

Сибилла подошла к нему. Её сосед сделал ещё один шаг вперёд. Когда он указал указательным пальцем на воздушный шар и замер, она всё поняла.

— Так вы тоже его видите? — вырвалось у неё безэмоциональным голосом.

— Это как раз одно из моих редких воспоминаний из детства. Мне, наверное, было лет десять. Я был с родителями. Это был именно этот воздушный шар. Цвета, логотип… Откуда вы узнали?

— Это тоже одно из немногих воспоминаний моего детства. Полет на этом воздушном шаре с родителями. Образ воздушного шара очень чёткий, а всё остальное — размыто.

Они ошеломлённо посмотрели друг на друга, а потом Мартин покачал головой.

— Вы меня разыгрываете.

Сибилла прислонилась к стене. У неё закружилась голова.

— Вовсе нет. Если бы я взяла с собой свой старый альбом, я бы показала вам фотографию, которая у меня есть. И это ещё не всё… На днях, после нашей встречи с Тибо, я зашла к Мелиссе. Этот воздушный шар она тоже нарисовала. Она боялась. Этого места. Людей. Она сказала мне, что никому нельзя доверять, и что Лонжепен — это… Зло.

Мартин приложил ладонь ко лбу, явно растерявшись.

— Послушайте, я не знаю, как это истолковать.

— Где проходил этот полет на воздушном шаре? У вас есть какие-то соображения?

Он покачал головой.

— То же самое и у меня, — подхватила Сибилла. — Воспоминание есть, но всего остального вокруг нет.

Внезапно взгляд Мартина застыл в направлении панорамного окна, за спиной Сибиллы. По ту сторону пруда Агнес прислонилась к перилам террасы, курила и пристально смотрела на них. Хотя она находилась более чем в пятидесяти метрах, Сибилле показалось, что две раскаленные точки жгут их сквозь стекло. Однако из-за солнца и бликов она не могла их видеть.

— Черт, что она там делает? Мне нужно пойти к ней.

Мартин бросился к своим листам и засунул их под мышку.

— Вы хотели поговорить со мной о моем тексте, верно? Ни о чём другом. Это останется между нами. Не нарушаем привычек. Позже у меня встреча с Тибо, в том же месте и в то же время, что и в прошлый раз. Пойдёмте. Возьмите с собой что-нибудь выпить. В стиле пикника. Я возьму свой рукопись. Это даст нам повод…

Он уже удалялся. Сибилла окликнула его прямо перед тем, как он вышел.

— Мартин, что это за бред?

— Я не знаю. Я абсолютно не знаю…