С наступлением ночи над сельской местностью поднялся ветер. Вокруг холмы изгибались, словно черные волны, а редкие деревья вырисовывались извитыми силуэтами. В центре этого застывшего пейзажа автомобиль с выключенными фарами поднимался по дороге, ведущей к старому дому Туло. Вик знал, что Мари-Поль Курвье услышит шум двигателя, так же, как Меропа, когда её мучитель приезжал, чтобы изнасиловать её. Надежда, ужас…

Чтобы придать себе мужества, он повторял себе, что эта женщина, запертая в подвале, участвовала в этих ужасах. Что она занимала позицию зрительницы, наслаждаясь зрелищем мучений плоти. Он также сделал два больших глотка из бутылки виски, которую купил по дороге на заправке, затем схватил канистру с бензином, которую спрятал в багажнике, и направился к двери.

Когда свет фонарика ударил ей прямо в лицо, женщина прикрылась руками. Она превратилась в грязный, сбитый с ног остов, человеческий обломок, сжавшийся в углу своей камеры. Её губы были потрескавшимися, фаланги пальцев — в крови. Оставшись одна, она, должно быть, стучала по двери или царапала косяк.

Увидев канистру с бензином, она широко раскрыла глаза. Вик не стал терять времени на раздумья. Он наклонился над ней и облил её. Она тут же начала сопротивляться и кричать. В тот момент, когда она попыталась подняться, он резко оттолкнул её и продолжил выливать на неё смерть. Их взгляды встретились. В глазах женщины он увидел лишь чистый ужас в тот момент, когда достал зажигалку.

— Перестаньте! Только не это! — закричала она.

Вик повернул камень. Пламя взметнулось в затхлый воздух.

— Я буду говорить!

Она лежала на полу, широко раскрыв ладони перед собой. Вик дышал, как вол, лоб его был мокрым от пота. Он убрал большой палец. Пламя исчезло. Адский запах горючего пронизывал комнату. Мари-Поль Курвье немного приподнялась и потерла лицо, тщетно пытаясь вытереть его.

— Воды… Дайте мне сначала воды… Пожалуйста… Я не могу дышать…

Вик схватил её за правое запястье и помог встать. Она шаталась, она была слишком слаба, чтобы убежать. Выйдя из камеры, она упала на колени у крана, установленного рядом. Полицейский позволил ей это сделать. Он чувствовал покалывание по всему телу, такое же сильное истощение, какое охватывает организм через несколько минут после погони. Он был вымотан, но испытывал облегчение. Женщина наконец присела спиной к стене, устремив свой взгляд в бесконечность.

— Вы не знаете, каким человеком он был, — сказала она приглушённым голосом. — И до чего он был готов дойти, если бы я его бросила…

Вик стоял перед ней, пустая бутылка покачивалась у него на кончиках пальцев.

— Уйти… Эта мысль мелькнула у меня в голове в самом начале, когда мы стали чужими друг для друга, когда наши сексуальные отношения служили лишь удовлетворению его инстинктов. Иногда он говорил мне, что любит меня, но что это другое. Что я ему нужна в его жизни. В другие дни он угрожал, бил. Повторял, что если я уйду, он найдет меня, что убьет меня, а потом застрелится.

Она посмотрела на свои руки. Тщательными мелкими движениями стерла кровь, смешанную с бензином.

— Он стал уходить по вечерам, даже не придумывая больше поводов в виде командировок. Возвращался глубокой ночью, от него еще пахло спермой шлюхи, которую он трахнул, и он снова начинал со мной, как будто я была предметом. Его объект. Он завязывал мне глаза, связывал меня, затыкал мне рот своей штукой, пока я не начинала задыхаться…

Она говорила холодно, без эмоций.

— Когда этого стало недостаточно, он стал брать меня с собой в свои поездки в Монтелимар, Гренобль — в любом случае, подальше от Валанса. Я часами сидела в машине, пока он трахался в убогих лачугах или грязных фургонах. Время от времени он придумывал извращённые сценки, в которых заставлял меня играть роль подглядывающей. Я должна была постучать в дверь спальни, он открывал и так устраивал всё, чтобы я видела шлюху в постели. Это было ужасно…

Классическая схема «доминирование-подчинение. - Вик ничего не знал об этой женщине, о её прошлом, но Филипп Курвье, должно быть, использовал каждую её психологическую слабость, чтобы сделать из неё рабыню, а затем, возможно, сообщницу. Он втянул её в свой мир порока и разврата.

— В конце концов, ему надоели поношенные женщины на тротуарах. Из-за рейдов полиции это становилось всё более рискованным, а он не хотел неприятностей. Вот почему он переключился на социальные сети. Snapchat стал для него супермаркетом «свежей плоти. - Там было полно девчонок, которые продавали свои тела, как распродают свою жизнь. Он начал выслеживать их — методично, одержимо. Это было его наркотиком.

Вик на мгновение подумал о своей собственной дочери. На долю секунды он представил её на месте Меропы. Эта мысль была для него невыносимой.

— Что сводило его с ума, так это то, что девчонки никогда не были одни. Рядом всегда был какой-нибудь тип, который оставался у входа в отель, чтобы присматривать за «товаром. - При малейшей попытке обмана девчонка звонила, и парень прибегал в считанные минуты. Однажды Филипп получил побои, потому что был чуть слишком… напористым. Это только подстегнуло его ненависть, и, возможно, именно это и стало причиной всего, что последовало за этим.

Мари-Поль Курвье говорила о «ловербоях. - Эти ублюдки проникали через социальные сети в жизнь уязвимых девочек-подростков, часто не справляющихся в школе или оставленных на произвол судьбы. Девочки влюблялись в них и в их красивые обещания, после чего они окончательно отрезали их от друзей, от семьи и подталкивали к употреблению наркотиков. Проституция становилась логическим продолжением.

— Через несколько недель после того, как его избили, Филипп привез меня сюда. Он рассказал мне, что дом больше не сдается в аренду, потому что у него появились другие «амбиции» . - Именно это слово он и употребил: - амбиции. - Когда он сдвинул мебель, когда я увидела дверь…

Она замолчала, погрузив взгляд в бездну своих воспоминаний. Вик щелкнул пальцами, резко вырвав её из этого кошмара.

— Он не сразу сказал мне, что собирался делать. Думаю, он… проверял меня. Я ничего у него не спрашивала, но поняла. Конечно, я поняла… Гораздо позже он объяснил мне, что скоро приведет в подвал девушку… Девушку, которую он будет держать там, в своем распоряжении. Девушку, у которой больше не останется никого, кто бы её защитил.

Теперь она дрожала от холода. Вик бросил ей старую простыню, скатанную в комок, которая валялась в углу. Она накинула её на плечи.

— Расскажи мне о ней.

— В соцсетях она была Карлой. Филипп связался с ней по поводу услуги. Она, или, вернее, парень, стоящий за всем этим, назначил ему встречу в убогой гостинице, настоящей дыре в Валансе. Когда он пришёл ко мне домой той ночью, Филипп был как обезумевший. Он сказал мне, что наконец-то нашёл ту, кто займет эту комнату. Что это должна была быть именно она, эта Карла. Это стало для него настоящей навязчивой идеей…

Она тихо вздохнула.

— Он создал целую кучу аккаунтов, чтобы попытаться увидеть её снова, но тщетно. Объявления постоянно менялись, чтобы ускользнуть от внимания полиции, а Карла исчезла. Но Филипп не хотел сдаваться. Он никогда ни в чём не сдавался…

Вик постучал по притухшей лампе. Мари-Поль Курвье ещё сильнее сжалась, укутавшись в свой тканевый плащ.

— Сначала мы вдвоём дежурили по вечерам в окрестностях отеля. Один мужчина обязательно привлек бы внимание, а вот пара оставалась совершенно незамеченной. Дважды мы замечали, как она входила туда, но всегда со своим ангелом-хранителем. Подойти к ней было невозможно. Зато, когда она заканчивала, они уходили пешком, а это означало, что жили где-то поблизости. Так что мы начали бродить по улицам этого района, как только у Филиппа появлялось немного свободного времени. Думаю, именно эта часть его возбуждала больше всего. Охота…

Она больше не говорила ни о нём, ни о себе. Она говорила о них. О едином извращённом существе. Вик не был там, чтобы понять психологию этой сумасшедшей или проследить её годы безумия рядом с Филиппом Курвье. Он просто хотел получить ответы.

— И вы в конце концов её нашли…

— Это было в конце дня, в декабре, уже стемнело. Мы были в нескольких кварталах от отеля. Мы уже были готовы сдаться, когда Филипп увидел, как она открыла дверь магазина одежды.

Она помолчала несколько долгих секунд, затем указала на камеру.

— Дальше вы знаете.

Вик кивнул, не отрывая взгляда от камеры. Он не собирался тратить время на мрачные подробности. В любом случае, у него было своё представление о том, как произошло похищение.

— Как её звали? Её настоящее имя.

— Лубна. Фамилию я не знаю. Я никогда не пыталась с ней заговорить…

— Она пробыла там запертой четыре месяца. Четыре бесконечных месяца. Ты наверняка общалась с ней.

— Нет, я туда никогда не заходила. Мой муж мне запрещал. Иногда он хотел, чтобы я приходила, но только для того, чтобы я через глазок наблюдала за тем, что он с ней делал. У меня нет никаких причин вам лгать. Я ничего не знаю об этой девушке.

— Как она выглядела? Блондинка? Брюнетка? Сколько ей было лет? У неё были какие-то характерные черты?

Мари-Поль Курвье смахнула каплю бензина, которая опять вытекла из её волос и стекала по лбу. Она посмотрела на кончики своих пальцев.

— Ей должно быть… семнадцать, восемнадцать лет. Чёрные короткие волосы, тёмные глаза. Карие, насколько я помню. Она не была обязательно красивой. И всё же именно её выбрал мой муж… На самом деле она была заурядной.

Её лицо скривилось, когда она выгнула спину, чтобы потянуться. Ей было больно.

— Отель, даты, — продолжила Вик. — Расскажи мне всё, что ты помнишь и что помогло бы мне её опознать.

— Отель назывался «Belle Nuit» или «Bonne Nuit, - что-то в этом роде. Он находился в нескольких кварталах от района Фонбарлетт, в Валансе. Что касается даты первой встречи моего мужа с ней, то это было давно… Это было в ноябре 2012 года, точно.

Она задумалась. Вдруг её охватил нервный смех.

— Да, я дура, это было 14 ноября, накануне моего дня рождения… А что касается остального… Было одно имя, которое она постоянно повторяла, когда её привезли сюда: Кевин. Наверное, тот парень, который был с ней. - Кевин найдет вас и прикончит! — кричала она без перерыва. Девчонка не сдавалась. И за это ей пришлось несладко.

Мари-Поль Курвье выпрямилась, скривив лицо.

— Не знаю, из какого она была дерева, но она никогда не ломалась. Никогда. Любой другой был бы сломлен, но не она. Думаю, она научилась ненавидеть Филиппа настолько, чтобы противостоять ему и выжить. В конце концов, победила именно она.

— Некоторое время. Потому что сегодня она мертва.

— Это правда. Как бы то ни было, я вам всё рассказала. Теперь вы держите меня в руках, так же как я держу вас. Услуга за услугу. Такова была сделка.

Вик сжал губы. Она смотрела на его руки, и он засунул их поглубже в карманы.

— Такова была сделка, — наконец ответил он. — В любом случае, несмотря на все те ужасные вещи, которые ты натворила, я бы никогда не поджег тебя…

С этими словами он бросил ей зажигалку, которую она поймала на лету, и отошел, добавив:

— Зато я даю тебе возможность сделать это самой.