На этот раз за рулём сидел Вик. Рядом с ним Вадим, на лице которого отчётливо отражалась бессонная ночь. После вчерашних открытий он не переставал ворочаться в постели, пытаясь понять, какое послание посылает им убийца. В этом не было никакого смысла, и это сводило его с ума. Чтобы отвлечься, он пролистал выписки со счетов Филиппа Курвье, которые Вик всунул ему в руки, как только они устроились в машине, и невольно выдохнул от разочарования.

— Ты же не можешь сказать, что нашел такую зацепку, не рассказав мне, как ты на самом деле до неё докопался. Эта история со снятием денег в банкомате… Ты что, издеваешься надо мной?

— Мы просто делаем свою работу. Выдвигаем гипотезы и тщательно проверяем каждую из них. Сегодня 14 ноября 2012 года, среда, Курвье снимает четыреста евро в 22:00, в двух шагах от опасного района и, главное, на противоположной стороне от его консультационного кабинета. В нескольких метрах находится убогая гостиница «Бель Нюи. - И вот тут, понимаешь, мой маленький мозг начинает связывать факты. Я предполагаю, что он снял бабки, потому что у него было свидание.

— Ладно, но это свидание могло быть с Меропой или с любой другой проституткой, с которой он встречался. Да и ты думаешь, что копы в то время не установили бы эту связь?

— Ты слышал, что сказал руководитель расследования: они не изнуряли себя этим делом, сделали только самое необходимое. В конечном счёте, они сосредоточились в основном на районах, связанных с уличной проституцией, чтобы выйти на след Меропы. А Фонбарлетт прогнил насквозь от всякой дряни, но не от уличной проституции. То, что у тебя в руках, — это обычный банковский вывод средств среди сотен других. Ничего такого, чтобы это привлекло их внимание.

Вадим швырнул документы на приборную панель.

— Свои глупости рассказывай начальнику, а не мне.

— Прости, я ничего не могу тебе сказать, Вадим. Может, когда-нибудь, когда всё это закончится. А пока не надо меня этим доставать, пожалуйста. Снятие денег вечером рядом с отелем — вот что побудило нас проверить, и это официальная версия. Главное — чтобы мы продвигались вперёд. И быстро.

Вадим прижался затылком к подголовнику и вздохнув, закрыл глаза. Его напарник был прав: если он получил эту информацию незаконным путём, лучше об этом не знать. Притвориться наивным. У него был сын, которого нужно было растить. Он не мог себе позволить опрометчивость.

Им потребовалось немало времени, чтобы выехать из центра Гренобля и выйти на автомагистраль в направлении Валанса. Вадим воспользовался моментом, чтобы приоткрыть окно в поисках свежего воздуха. У него болела голова. День обещал быть долгим.

— Хочешь поговорить о вчерашних находках? — спросил Вик.

— Нет. Послушай радио, а я попробую выкроить хотя бы десять минут сна.

В конце концов он дремал, пока они не добрались до места назначения. Город раскинулся, словно огромный серый камень, между Роном и его ветреными холмами. У края проспектов платаны рисовали коридоры из тени и света. Вик въехал в район Фонбарлетт — лабиринт высоток, прогнивших от преступности. Здесь не так давно стреляли из «калашникова. - Расправы, связанные с наркотиками. Возможно, Меропа жила за одной из этих изрешеченных пулями стен, находясь под гнетом своего сутенера. В самом сердце отчаяния и насилия.

Вик отъехал на несколько улиц, а затем припарковался прямо напротив банкомата, где Курвье снял деньги. Затем оба полицейских прошли пешком по улице до «Бель-Нюи. - Вик задался вопросом, как ночь может быть «красивой» в такой клоаке. Звезда на крошечном, загрязнённом фасаде, окна, такие же грязные, как в магазинах в самом центре Барбеса, комнаты, нагромождённые на четырёх этажах. Накануне Вик просматривал отзывы в Интернете. - Крысиная нора, - Кишит всякой дрянью, - Порекомендуй это своему злейшему врагу»…

Парень на стойке регистрации — скорее похожей на будку для сбора пошлин — развалился в кресле, уткнувшись носом в телефон, и продвигался по уровням в «Candy Crush. - Рядом с ним лежала старинная регистрационная книга и табличка с надписью от руки: - Оплата за любой номер взимается заранее. - Через бесконечно долгую минуту он наконец поднял глаза. У него были челюсти, как у питбуля, а плоский нос — как у французского бульдога. С жирными волосами, сине-чёрным полосатым свитером и татуировкой, покрывающей шею, он напоминал одного из тех старых русских мафиози, только без харизмы.

— Мы заблудились?

Ему не нужно было долго думать, чтобы понять, что двое парней, появившихся в 11 часов с мрачными лицами, пришли не для того, чтобы сделать заказ. Тем более что, судя по всему, это был не первый раз, когда сюда нагрянули копы или сотрудники санитарной службы. Вик показал свою удостоверение. Мужчина посмотрел на неё из-под лобья, явно испытывая отвращение к сине-бело-красным цветам, а затем вернулся к своей игре.

— Чего они хотят, эти господа?

Холодный табак, чистящие средства, сырость. В помещении пахло всем этим одновременно.

— Задать вам несколько вопросов. Например: вы уже были здесь четыре года назад?

— Это зависит от…

— Чувствую, нас ждёт веселье, — бросил Вадим, закрывая дверь, которую они оставили приоткрытой.

Парень поднял бровь и натянул вызывающую улыбку, от которой напряжение Вика поднялось на ступеньку.

— Мы ищем некого Кевина. Знаешь его?

Смена стратегии. Нужно было перейти на «ты. - Палец парня продолжал скользить по экрану телефона с впечатляющей скоростью.

— Просто Кевин? Это слишком широко. Но нет, никакого Кевина не знаю. Кстати, а ваши документы, объясняющие причину вашего визита, покажете мне?

За их спинами вошла женщина с растрепанными волосами, неся большие сумки, набитые одеждой, и исчезла на лестнице, даже не поздоровавшись. От неё пахло потом и маслом для жарки. Решительным жестом Вик схватил толстую книгу регистрации, валявшуюся на стойке. Графы, даты, подписи за более чем пять лет. 14 ноября 2012 года. На эту ночь было записано девять клиентов. Все имена были разборчивы, кроме номера 21. Почерк был неразборчивым, граничащим с плоской линией на энцефалограмме. Наверное, Филипп Курвье.

— Мы путешествуем налегке, бумажная волокита — не совсем наше. Из любопытства: девчонки, которым едва исполнилось восемнадцать, которых ты пускаешь в свое заведение, чтобы они встретились с парнями, которые в два-три раза старше их, знаешь, как это называется?

— Для вашего личного сведения: ко мне не приходят несовершеннолетние девочки одни. Я проверяю удостоверения личности. Ага. А если они уже совершеннолетние, то делают, что хотят. Если их затея — прижаться к дедушке, который ждёт их под одеялом, — это не моя проблема.

Он издал странный звук ртом, словно пытаясь вытащить кусок мяса, застрявший между зубами, а затем продолжил:

— Видели того развалину, что только что прошла мимо? Половина моих номеров занята семьями лохов, которых мне присылает мэрия и которые тусуются здесь неделями, хуже вшей. Они тусуются по три-четыре человека в одной комнате, это просто ад. Так что то, чем занимаются остальные клиенты в моих комнатах, — не моё дело. Будь этот парень наркоторговцем, священником или извращенцем — мне на это плевать, пока он платит и не устраивает беспорядков.

— А это тоже не твоё дело?

Вик показал на своём телефоне фотографии трупа Меропы: разорванная кожа и пустые глазницы. Управляющий резко отшатнулся.

— Блядь, вы что, с ума сошли, или как?

— Её нашли не так давно, выброшенной где-то в лесу, как обычный мусор.

Полицейский с силой ударил указательным пальцем по реестру.

— В ноябре 2012 года она появилась здесь, потому что у неё была встреча с каким-то отвратительным типом, который заказал её «услуги» через социальные сети. Наверняка это был не первый раз, когда она приезжала в твою дыру, и её сопровождал тот самый Кевин, её «ловебой , - который ждал снаружи. Мы хотим, чтобы ты дал нам информацию о них.

Мужчина замялся.

— Печально, что с ней так поступили, но, честно говоря, я же вам сказал, я…

Быстро, как порыв ветра, Вадим наклонился вперед и с глухим стуком прижал голову парня к прилавку. Вик стоял ошеломлённый: это было не в стиле его коллеги, который теперь схватил парня за свитер, прижав его лицо в десяти сантиметрах от своего.

— Ты нас послушаешь, ублюдок. Мы не добродетели, мы приехали к тебе не просто для того, чтобы сделать записи и пригрозить, что вернёмся. На свободе разгуливает убийца, способный делать с людьми то, что ты видишь перед глазами. Если будешь и дальше вести себя как придурок, мы немедленно отвезём тебя в Гренобль и посадим под стражу за причастность к сети сутенерства…

— Причастность к сети? Это бред!

— У тебя просто провал в памяти, такое бывает. Но я уверен, что твои четыре мозговых клетки снова пришли в норму и теперь у тебя мысли прояснились. Все просто: дашь нам то, что мы хотим, — и мы отстанем от тебя. А вот если будешь вести себя как придурок, мы задействуем все средства, чтобы тебя усадить. Мы ведём уголовное расследование, и мы — люди упорные.

Вадим не стал церемониться: на лбу управляющего уже набухал синяк. А он-то говорил о процедурах…

— Девушка… У вас нет фотографии, на которой… было бы видно что-нибудь, кроме этой кровавой бойни?

Теперь его голос был мягким. Волк превратился в ягненка.

— У нас нет ничего получше, — ответил Вик. — В любом случае, она сделала пластику лица, так что это бы тебе не помогло. Очень молодая, с короткими чёрными волосами, тёмными глазами, не особо красивая.

Мужчина плюхнулся в кресло. Вздохнул.

— Возможно, я её помню, да. Я почти уверен, что «он» приводил её сюда несколько раз.

— «Он» — это Кевин?

Он кивнул.

— Красавчик, с зачесанными назад волосами и всё такое. Настоящий сумасшедший пес, парень из трущоб, выросший на амфетаминах и накачанный до предела, с которым лучше не связываться. К тому же слегка параноик. В общем, взрывоопасный тип…

Интересный профиль, но Вик с трудом представлял себе, что он может соответствовать образу их убийцы. Нет, их преступник был совсем другого калибра.

— А как звали ту девушку?

— Даже если бы я знал, уверен, что успел бы забыть. Зато я точно знаю, что она была совершеннолетней и в полном рассудке, понятно? А он ждал её снаружи, но никогда не уходил далеко на случай, если возникнут проблемы.

— Сколько он тебе платил, чтобы ты закрывал на это глаза?

Мужчина пожал плечами, поглаживая кончиками пальцев шишку на лбу.

— Ничего. Он заезжал утром, бронировал номер на вечер, всегда 21-й, и убеждался, что на ночной смене у стойки регистрации буду именно я. Иногда он приносил мне пачку сигарет или бутылку. Такие вот мелкие договоренности, понимаете?

Перед ним сидели два человека с закрытыми ртами, словно тюремные двери. Он вытащил сигарету из пачки и покрутил её между пальцами.

— Помню, однажды он появился в ужасном состоянии. Я даже подумал, что… что он меня прибьет, клянусь. Он везде искал ту девчонку. Она, видимо, свалила без предупреждения. Пфф, исчезла без следа. Как ей это удалось, понятия не имею. Но, во всяком случае, думаю, он её так и не нашёл…

И не зря… В тот момент она томилась в камере, оборудованной Курвье, — подумал Вадим.

— После этого исчезновения парень продолжал приходить сюда с другими девушками? — спросил он.

Вопрос, которого тот парень так боялся. Он побледнел, встал и плоско опустил ладони на прилавок.

— Послушайте, я вам всё рассказал, больше ничего не могу. Я ничего не знаю об этом парне, не знаю его имени, понятия не имею, где он живет, и, честно говоря, чем меньше я знаю, тем лучше для меня. Он, наверное, живет в одном из многоэтажек Фонбарлетта, и я полагаю, что он не проводит дни, зашивая рубашки, но я не хочу неприятностей. А теперь, пожалуйста, убирайтесь из моего отеля.

Он был напуган. Не переставал смотреть на улицу.

— Позволю себе настаивать: Кевин продолжал появляться здесь с другими девушками?

Управляющий кивнул. Робко.

— Да. Время от времени…

— А сейчас тоже так?

Он походил на крота, застрявшего в глубине хода. Он таял на глазах. Когда он понял, что стоящий перед ним коп готов продолжить допрос, он сдался. Он схватил журнал регистрации и открыл его на странице с сегодняшней датой. Ячейка, соответствующая номеру 21, была отмечена маленькой красной точкой.

— Вы его чуть не застали… Но сегодня вечером он будет где-то поблизости.

Оба полицейских обменялись взглядами. Если это и не был знак судьбы, то что же тогда? Вадим с удовлетворенным видом схватил свой телефон. Он не знал, как Вику удалось до этого докопаться, но это было то, что называется — попасть прямо в яблочко.