Глава 54. Между «привет» и «прощай»

Антон.

Франция, Париж.

Я сижу в третьем ряду среди журналистов, коллег участников и просто фанатов высокой кондитерской кухни. Свет софитов режет глаза, отражаясь от стеклянных перегородок между рабочими станциями, и я благодарен за это – значит, меня труднее заметить. Хотя она даже не смотрит в зал. Сандра стоит у своего стола, ей присвоен пятый номер, и единственное, что существует сейчас для неё – это таймер на большом экране и ингредиенты перед ней.

Первый тур назывался «Классика переосмысления», и я честно пытался следить за всеми участниками, но взгляд возвращался к ней. Пятнадцать кондитеров, и каждый создавал свою версию Опера-торта – этой многослойной коричневой симфонии, которую французы считают иконой. Кто-то добавлял юдзу, кто-то заменял кофейный сироп на матчу, один бородатый итальянец вообще пошёл по пути фисташки и чёрной смородины.

Я знаю, что внутри у Сандры всё сжато в узел, но никто другой этого не видит. Она собрана и сосредоточена. На подносе выносят её торт – слои не коричневые, а почти графитовые, с прожилками дымчатого серебра. Бисквит на чёрном кунжуте вместо миндаля, крем с карамелью мисо вместо кофейного и тонкая хрустящая прослойка из обожжённого белого шоколада с морской солью.

– Интересная трактовка, – говорит один из судей. – Но это уже не Опера.

– Это опера-призрак, – отвечает Сандра, и голос её ровный, хотя я замечаю, как она чуть сильнее сжимает пальцы за спиной. – Узнаваемая структура, но другой голос. Соль вместо сахара в финале. Горечь, которая становится сладостью.

Её не снимают с конкурса. Более того – она проходит третьей по баллам, и я выдыхаю так, словно сам участвую. Следующий этап, в котором всем участникам нужно было показать «десерт-обманку», Сандра также проходит блестяще, демонстрируя всем гриб с шоколадом и, что особенно поражает судей, кремом с лёгким послевкусием сметаны и укропа. Так смело ещё никто не экспериментировал.

Остаётся десять человек; всем нужно создать десерт, вдохновлённый живописью. На выбор дают пять картин – от Моне до Кандинского. Сандра выбирает Левитана – «Золотая осень». Никто больше не берёт русского художника – остальные тянутся к импрессионистам и абстракционистам; там проще играть с цветом и формой.

Тарелка Сандры и правда отражает красоту осеннего леса: морошковое желе, муссы из облепихи, тыквы, апельсина с корицей, хрустящие листья из карамелизованной груши – всё это на подушке из медового крема с еловыми иголками. Судьи в удивлении переглядываются, но с удовольствием берут пробу; они уже знают: если это десерт участника под пятым номером, то значит будет что-то необычное.

– Мёд? – уточняет кто-то из жюри.

– Да, я пропагандирую использование максимально натуральных продуктов, которые почти не подвергаются обработке и сохраняют свои полезные свойства. Замена производственного сахара на мёд – один из таких способов.

В четвёртом туре Сандра показывает свой «десерт будущего» в виде трёх маленьких пирожных, размером с грецкий орех каждое.

– Что это? – спрашивают судьи, изумлённые вкусом.

– Брусника, кедр и мёд. Черника, смородиновый лист и цветочная пыльца. Княженика, иван-чай и берёзовый сок. Всё дикое, ничего культивированного. Это будущее, где мы снова учимся собирать, а не просто покупать. Где десерт – это не сладость, а связь с землёй, с лесом, с тем, что даёт нам природа, если мы не слишком жадные.

Жюри не подаёт вида, насколько слова Сандры впечатлили их, ведь она не просто удивила их вкусом, но и попала в современный тренд, который учит человечество бережнее относиться к природе и собственному здоровью.

Сандра проходит в финал вместе с девятью участниками, среди которых француз Жюльен Леви – дважды победитель в Лионе, бразильянка – ученица Пьера Эрме и молодой швейцарец, фаворит букмекеров.

Le Grand Prix de Pâtisserie как правило длится три дня: два отборочных тура и третий – день финала. Я безумно хотел увидеть Сандру и поговорить с ней, но решил, что моё появление может сбить её с толку, вселить ненужные переживания прямо перед ответственным событием в её жизни. Поэтому я засунул свои эгоистичные желания куда подальше и смирно сидел в зрительном зале, поддерживая её на расстоянии, не упуская ни одной эмоции на лице Сандры и как чокнутый шаман пытался силой мысли наколдовать ей победу, хоть она в этом и не нуждается.

В финале все участники должны показать свою лучшую работу – никаких ограничений и правил. Я смотрю, как Сандра работает, и мне кажется, что она вообще не осознаёт, что вокруг неё кто-то есть. Она строит что-то многоуровневое, слоями, ярусами, используя стекло, на котором создаёт композицию. Её руки порхают – то медленно, когда она выкладывает северные ягоды, то быстро, когда взбивает крем или раскатывает тончайшие пласты теста. Я вижу, как она использует сосновые шишки, веточки можжевельника и сублимированные лепестки шиповника, а после покрывает всё тончайшим морозным напылением.

Её работа похожа на зимний лес после первого снега, когда солнце пробивается сквозь облака и всё сияет и хрустит: белый, серебряный, янтарный с вкраплениями красного и чёрного. Я не знаю, как она это сделала, но её десерт выглядит живым, настоящим, словно из него вот-вот вспорхнут птицы или прозвучит треск мороза по веткам.

Время истекает, и судьи наконец-то пробуют десерты; их лица непроницаемы, профессионально пусты. Дегустация окончена, и жюри удаляется на совещание. Участникам велено оставаться на сцене, и все десять человек стоят по струнке смирно, ожидая решения, которое навсегда перевернёт их карьеры.

Я, конечно, вижу только Сандру, самую сильную девушку, которую я когда-либо знал, не сломленную тяжёлой судьбой, не потерявшую свой компас и всегда гордо идущую к своей мечте.

Она уже здесь, в числе финалистов. Это уже мечта. Её мечта, ставшая реальностью. Мне так интересно узнать, что она чувствует, каково это – понимать, что ты там, к чему шёл всю свою жизнь? Здесь, на сцене Парижа, на конкурсе среди лучших мастеров мира.

Разве это не чудо?

Нет, не чудо. Это результат огромной усердной работы, и она заслужила каждую минуту этого конкурса и каждого восторженного комментария и бесконечных оваций.

Совещание жюри длится двадцать три минуты. Не то чтобы я считал…

В зале стоит гул – люди перешёптываются, кто-то достаёт телефоны, кто-то выходит покурить, но большинство остаётся. Двери открываются без всякой театральности, и жюри возвращается. Пятеро людей в чёрном, а вместе с ними ведущий, который подходит к микрофону и торжественно обращается к публике на французском:

– Mesdames et messieurs, – начинает он. – Сегодня мы стали свидетелями настоящего искусства. Десять финалистов показали уровень мастерства, который…

Дальше идёт какой-то текст, который мне сложно разобрать, так как французский я пока понимаю через слово.

– В этом году у нас пять призовых мест, но только два лучших кондитера получат денежный приз в размере пятидесяти и тридцати тысяч евро и только один – звание лучшего кондитера мира! – напоминает ведущий.

Зал взрывается аплодисментами и криками.

– Итак, пятое место занимает… Ханна Чо!

Я вижу, как Сандра натягивает улыбку. Она расстроилась? Впереди ещё четыре места, она может попасть в пятёрку лучших. Овации заполняют пространство, кореянке вручают статуэтку и призы от партнёров, она благодарит всех и обнимается с участниками.

– Четвёртое место – продолжает ведущий. Сандра закрывает глаза и сжимает руки в плотный замок; я и сам уже надеюсь услышать её имя. – Эмиль Дюваль!

Бельгиец удивлён, он явно ехал сюда за первым местом, зал снова гудит; бельгиец выходит на центр сцены и вкушает свою минуту славы.

– И вот мы наконец-то дошли с вами до тройки победителей! Запомните их имена, друзья: они лучшие из лучших!

– Давай же, назови её имя, она это заслужила! – бормочу себе под нос, сжимая кулаки за свою девочку. Сандра также смотрит глазами, полными надежды, на ведущего; она ехала сюда за победой, она не может не победить – просто не может.

– Луи Шевалье!

Сандра улыбается, но я вижу в её глазах печаль; осталось всего две номинации, одну из которых точно заберёт Жюльен Леви, а вторую – бразильянка Луиза Карвалью? Она также заявлена как один из ключевых претендентов на звание лучшего кондитера.

– Как волнительно, да? Знали бы вы, как меня трясёт! – шутит ведущий и вызывает небольшую волну смеха в зале. – Второе место и денежный приз размером в тридцать тысяч евро, а также звание одного из финалистов Le Grand Prix de Pâtisserie достаётся…

Я хочу выпрыгнуть на сцену и оказаться рядом с Сандрой, взять её за руку, обнять, сказать, что она уже победитель, она столько всего прошла, достойно показала себя на всех этапах, и участие в таком конкурсе уже открывает перед ней сотни дверей.

– Сандра Верти!

Не может быть!

Сандра не верит своим ушам, широко распахивает глаза, в то время как судьи улыбаются и подзывают её к себе, а участники начинают теребить её за плечи с обоих сторон и выталкивать в центр сцены.

Люди вскакивают с мест, камеры щёлкают как пулемёты, а с потолка летит огромное количество мелких серебряных конфетти, оно кружится в тёплых потоках воздуха от софитов, и весь зал превращается в какую-то безумную снежную бурю.

– Тридцать тысяч евро, – объявляет ведущий, пока Сандре вручают статуэтку и выносят её призы. – Контракт на серию мастер-классов в Лондоне, Париже и Цюрихе. Годовой запас продукции от наших спонсоров – Valrhona, Elle Vire, Capfruit. И, самое главное, – он делает паузу, наслаждаясь моментом, – статус Maître Pâtissier Reconnu. Официальное признание Международной кондитерской ассоциации. Двери лучших заведений мира теперь открыты для вас, Мисс Верти, мои поздравления!

Жюри тянется к Сандре, каждый пожимает ей руку и что-то шепчет на ухо. Моя девочка до сих пор не верит своей победе; она лучезарно улыбается, кивает, периодически касается переносицы, чтобы не дать себе заплакать и бесконечно повторяет «Мерси!». Даже ведущий не сдерживается и обнимает её.

Сандра не плачет, достойно принимает свой триумф, который уверенно не последний в её жизни; моя девочка сильная, в отличие от меня, потому что у меня не хватает сил сдержать слёзы радости за неё, не хватает силы воли отпустить и принять её уход без объяснений. Я стою вместе с остальными зрителями и громко хлопаю, срывая голос, когда кричу «молодец» вместе со всеми. Я люблю эту женщину больше жизни и сейчас стал свидетелем того, как исполнилась её мечта.

О большем я и просить не могу.

* * *

Я нахожу Сандру в кулисах, она принимает последние поздравления от амбассадоров и спонсоров конкурса, которые, уверен, уже предлагают ей высокооплачиваемые рекламные контракты и работу в лучших заведениях мира. Она счастлива, и мне этого достаточно. Только бы знать, что она в безопасности, занимается любимым делом и идёт к своим целям.

Сандра проходит дальше по коридору, подходит к своему столу и ставит в вазу цветы, которые уже подготовили сотрудники конкурса. Она не видит меня, а я боюсь её напугать, знает ли она, что меня оправдали? Верит ли в это?

– Сандра? – тихо зову, не осмеливаясь подойти ближе.

Она поднимает голову и встречается со мной в отражении зеркала. Зрачки расширяются. Губы приоткрываются, и я ожидаю уже услышать что-то вроде «Не приближайся» или «Какого чёрта ты здесь делаешь?»

– Не бойся меня, прошу… я не буду приближаться, если ты этого не хочешь. Просто хотел поздравить тебя: ты была великолепна! – с придыханием признаюсь, стараясь унять дикое волнение. – Я хотел бы всё объяснить, если хочешь, сделаем это среди людей, где ты не будешь чувствовать угрозы…

– Не нужно ничего объяснять, – вдруг прерывает она и оборачивается ко мне. – Я всё знаю, Антон, я знаю, что ты этого не делал.

Камень сваливается с моих плеч, губы сами растягиваются в улыбке, и я делаю смелый шаг вперёд.

– Прости, что тебе пришлось через это пройти, – передаю ей цветы и сокращаю расстояние ещё на шаг.

– Не извиняйся, пожалуйста, не надо, – её глаза начинают блестеть, и я тянусь, чтобы вытереть их, прикосновение к её коже запускает новую волну любви к этой женщине.

Как же хочется поцеловать её.

– Сандра, я…

– Нет, Антон, не надо, – машет головой и зажмуривается.

– Что не надо?

– Не говори мне этого! Прошу, не надо!

– Малышка, я проделал весь этот путь только чтобы…

– Зря!

– Что? Не понимаю.

Я не понимаю её реакции, неужели ей настолько я неприятен? Прошло всего пару месяцев, а она ведёт себя так, будто успела меня забыть.

– Зря! Всё это было зря! Нам не… Антон, тебе нужно забыть и жить дальше.

– Что ты говоришь? Сандра, ты не веришь в то, что я не делал того, в чём меня обвинили? Дело всё в этом? – повышаю голос, не хочу оправдываться, не хочу звучать как её ублюдок бывший.

Я не делал этого и точка! Факт, не требующий моего унижения.

– Нет, нет! Ни в коем случае, я не верила в это даже когда улетала! – тут же осекается Сандра.

– Но тогда что? Почему ты снова меня отталкиваешь? Chyort voz'mi, Sasha, ya lyublyu tebya! Kak ty ne mozhesh' ponyat'? – перехожу на русский и почти кричу ей в лицо, потому что меня убивает её неприступность.

– Ну нужно, – тихо сквозь слёзы шепчет она.

Я делаю шаг назад, отворачиваюсь и начинаю нервно метаться по комнате, запуская руки в волосы и взъерошивая их в беспорядочный хаос.

– Бл*ть! – пытаюсь встряхнуться, разбудить себя, обнаружить, что всё это глупый сон. – Да, к чёрту!

Подлетаю к ней и уже без разращения и джентльменской галантности обхватываю её лицо и настойчиво требую:

– Скажи мне! Скажи мне в лицо, что не любишь?

Молчание.

– Скажи мне это, Сандра, и я уйду и больше никогда тебя не потревожу!

Вместо ответа по моим пальцам начинает бежать солёная вода. Сандра плачет.

– Да что происходит? Малышка, прости, прости меня… – глажу скулы пальцами, смахивая слёзы. – Что я сделал не так? Почему мы не можем всё обсудить и снова быть вместе?

– Антон, пожалуйста, – она делает шаг назад. – Не делай ещё больнее, просто уезжай.

Где-то я это уже слышал. Почему все женщины, к которым я начинаю испытывать глубокие чувства, бросают меня?

– Нет!

– Уезжай! Не преследуй меня! Это моё желание!

– Нет… – я готов упасть на колени и умолять её объяснить причину, почти скулю.

– Прощай!

Она, прижимая мой букет к груди и срывается с места… скрывается за плотной тканью кулис, оставляя меня одного без ответа, но с вполне конкретным посылом: оставить её в покое.